Глава 3. Стечение обстоятельств. Часть 3.
24 декабря 2017 г., 15:08
***
Помню был обычный вечер, с учёбы я вернулся поздно. У меня было хорошее настроение, оставался один экзамен до сдачи сессии. Ужинал в одиночестве, на ночь полистал материал и быстро уснул. Кошмаров у меня не было вот уже несколько лет, я и не мог предположить, что они настигнут меня именно тогда. Проспав всего пару часов, проснулся от собственного крика. Родители пришли меня успокоить, Аки сонная стояла в дверях. Отец пошёл её укладывать, а мама сидела возле меня, гладя по волосам. Наконец, я задремал. Мне казалось, что проспал до утра, но сон прервался. Была ли это случайность, совпадение или судьбой, но решил пройтись до туалета. Проходя мимо родительской спальни, я и не думал останавливаться, но одна фраза решила всё. — Эти приступы никогда не исчезнут. «Приступы?» — я был удивлён. Подошёл ближе, прислоняясь к стене. — Милая, ты же понимаешь, по-другому его не защитить от тех ужасных воспоминаний. Я был в замешательстве, но не решился зайти в комнату, продолжая подслушивать. — Но гипноз! Он никогда не вылечит его от этого. Он никогда до конца не забудет прошлую жизнь. А всё брат виноват! — она в сердцах расплакалась. Я лишь стоял и внимательно слушал, впитывая каждое слово. — Не говори так о его отце, о мёртвых нельзя плохо отзываться, — проговорил отец. При этих словах я забыл, как дышать, страшная правда окунула меня прямо в ужасную действительность. Я — неродной сын, я на самом деле их племянник. Мой отец умер, а что же мама? Я зажал рот, чтобы ненароком не выдать своё присутствие, неконтролируемые слёзы лились из глаз. — Уже десять лет прошло, а ты всё коришь его. Мальчику лучше вообще никогда не знать эту тайну. Я больше не хотел слушать этот разговор и тихо вернулся в свою комнату. Лёг на кровать, уткнулся в подушку и зарыдал. Так ужасно мне ещё никогда не было, вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, и смеялась мне в лицо. Одного я не понимал. Почему же я забыл своих родителей, что даже воспоминания о них приходят в кошмарах? Они настолько ужасны, что мама использует гипноз? Мысли сбились в одну кучу, не давая связно думать. До самого утра я ворочался, плакал и думал, думал, думал. Из дома ушёл рано, стараясь никого не разбудить. Всю дорогу прикидывал план действий, но не мог до конца решиться. Как ни странно, экзамен сдал на отлично, закрыл курс и направился в местное кафе, пользующееся популярностью у студентов за дешёвые обеды и чай. Я выстоял очередь и заказал кофе — то, что было мне необходимо. Эта горечь помогла мне отрезвиться и проснуться наконец. Сел за ближайший столик и медленно отпил обжигающий напиток. Мысли мои потекли в прежнее русло. Оставаться в доме, так называемых, родителей я не хотел, так же, как и в этом городе. Мне просто было необходимо сбежать отсюда подальше. Достал блокнот и набросал основные вопросы — проблема денег стояла особенно остро. «Что мне делать с универом?» — мучительно елозил в голове этот вопрос. Бросать его не хотелось, а вот перевестись… быстро собрал вещи и побежал к деканату. Методистка никак не могла взять в толк, почему студент с отличной успеваемостью решил перевестись через полчаса после сдачи сессии. — А куда ты хочешь перевестись-то? — Не знаю, — развёл я руками. — Мне подойдёт любой институт, лишь бы подальше отсюда. — В столицу поедешь? Там есть несколько ВУЗов, правда специфического плана. — Это какого? — заинтересовался я. — Юриспруденция, экономика, IT-технологии. Но рейтинг там низкий. — Да мне неважно, вы можете позвонить им? — Могу, но ты определился? Мне хватило секунды, чтобы ответить. — Юриспруденция. — Ого, это же вообще далеко от твоего профиля. — Это не важно, — возразил я. — Хочу туда. Ей хватило пяти минут, чтобы всё разузнать. Довольный я ушёл, полностью погруженный в планирование своей жизни. Через два дня я забрал документы, собрал свои вещи и немного сбережений и ушёл из дома. Записку с контактами повесил на холодильник. Номер телефона сменил, но не стал его оставлять. Самым важным было оборвать все концы, чтобы понять чего на самом деле хочу я. Автобус, подошедший по расписанию, я ждал на пыльной остановке среди кучи других, таких же людей. Собранные налегке рюкзаки, в глазах необъяснимый азарт и вера в лучшую жизнь. Двери открылись и я сел в пропахший сигаретами салон. Выглядывая в окно, наблюдал, как мы отъезжаем, а после промелькивающий однообразный пейзаж. Быстро уснул, неудобно устроившись в кресле. Очнулся от того, что меня трясли за плечо. — Что? Мы приехали? — склонившийся мужчина кивнул и с долей сарказма добавил: — Город надежд… Я вышел наружу, забрал сумку, что оттягивала плечо, и окунулся в мир, недоступный мне ранее, но такой притягательный и манящий. И я понял — этот город меня покорил. Он стал моим вторым домом…***
Сейчас я лежал, пытаясь не упустить ни одной детали из сна. Около дивана лежат блокнот с карандашом. Это отец частенько записывал интересные факты, смотря телевизор. Включил ночник и принялся записывать то, что видел. Если это были мои воспоминания, то, вполне возможно, в них кроется ответ. Я прикидывал в уме разные варианты, но всё время возвращался к моменту о том, что моя мать, возможно, жива. Все эти три года я пытался что-то узнать из газет и новостных лент, но всё было впустую, ведь о них практически ничего не было известно. Первые месяцы после того откровения меня мучили кошмары. Я записывал их, но они всё время сводились к некому мужчине, который учит меня защищаться. Он из раза в раз стрелял в меня, и я просыпался, иногда во сне была женщина в шляпе, облачённая в чёрное платье. Её лицо невозможно было разглядеть. Изредка она говорила со мной, но я её не понимал. Предположил, что она живёт заграницей, что могло объяснить мои провалы в поиске. Я понимал, что мне нужно сделать, но оттягивал этот момент. Понятно, что мои родители — родители навсегда, но и своё прошлое я не могу отпустить. Не знаю, сколько так пролежал, да только взглянув на часы, увидел, что уже пять утра. Нехотя поднявшись, подошёл к родительской спальне. Помявшись какое-то время, постучал и приоткрыл дверь. Глухое ворчание в темноте комнаты донеслось с широкой кровати. — Мам, мне надо с тобой поговорить, — сказал я неуверенно. — Милый, давай через полчасика… Отец тоже заворочался, кряхтя и вздыхая. — Я хочу знать, жива ли моя мама, если уж… — договорить не успел, как они оба подскочили и наперебой начали что-то объяснять. — Я ничего не понимаю, — воскликнул я. Они сразу замолчали. — Я включу свет? — спросил на всякий случай, нажимая на выключатель. Яркий свет ослепил их прежде, чем они успели ответить. Оба растрёпанные и чуть-чуть растерянные, думал я, и такие родные… Присел на краешек кровати, чтобы начать самый трудный в моей жизни разговор. — Просто расскажите мне всё, я уже не могу жить в неведении. Они переглянулись и, после долгого молчания, мама ответила: — На самом деле ты наш родной племянник, ты — сын моего брата. Твоя мать — уроженка Ассия. Ещё двадцать пять лет назад там шла гражданская война и наша страна ввела свои войска, чтобы разрешить этот конфликт. До сих пор там находятся базы, на которых служат наши военные. Твой отец уехал туда по службе и встретил твою маму, он решил там остаться. Почти сразу у них родились двойняшки, но твой брат не выжил при родах. Так что ты единственный их сын, — она вздохнула. Я видел, как родители держатся за руки. Отец выглядел печальным. Мама поджимала губы. — В районе, где ты жил, постоянно были конфликты, террористы часто устраивали погромы и закладывали бомбы. Сколько раз я говорила ему хотя бы переехать, но он и слушать не хотел. Он всегда говорил, что мне не стоит волноваться, говорил, что уж тебя-то он научит защищаться. Но я не могла успокоиться и настояла на твоём переезде сюда. Ты этого не помнишь. Ты пробыл у нас всего два месяца, даже подружился с местными мальчишками, но каникулы закончились и ты уехал обратно. А потом… потом… — она вдруг заплакала. Я думал, что она продолжит рассказ, но инициативу взял отец. — Кир, ты точно хочешь услышать правду, какой бы она ни была? Я кивнул, отступать было глупо. — Не прошло и полгода, как нам сообщили об их гибели. Я медленно осознавал сказанное мне. — Она тоже умерла? — К сожалению, да. До конца нам ничего не объяснили, даже тело Тэру нам не выдали. Ведь он уже являлся гражданином Ассии. С тобой была проблема — родственники со стороны твоей матери не захотели принимать тебя. Для них ты и Тэру всегда оставались чужаками. — А как звали мою маму? — решился спросить я. — Ратша. — Понятно, — приготовился слушать дальше. — Эти ужасные события нам рассказал ты. Первое время, ты ни с кем не говорил, кормить тебя приходилось через трубки. С каждым днём ты угасал, а мы не могли потерять тебя. — И вы согласились на гипноз? — озвучил свою догадку. — Да, иного выхода на тот момент мы не видели. — И что вы узнали тогда? — То, как именно умерли твои родители, — он замолчал, выдерживая паузу, чтобы собраться с мыслями. А я не мог выдавить и слова. Сердце от волнения забилось чаще. — В стране, что сейчас, что тогда, была сложная политическая ситуация. Немногие соглашались воевать там, нередко случались жертвы среди мирного населения. Когда Тэру познакомился с Ратшей, он не сразу остался в Ассии. Он долго летал через полмира, уговаривал её уехать из этой страны. Но она не хотела, всё-таки Ассия была её родиной! В конец сдавшись, он, не захотев отступать, принял её веру. И потом женился на ней. Он долго добивался благословления её отца, так как женщины не имели голоса в этом вопросе. Спустя год они смогли жить вместе. А вскоре родились вы. Тэру очень горевал, когда маленький Андрей умер. — Андрей? Странное имя. Они тихо рассмеялись. — Тэру очень любил ещё одну страну, в которой часто бывал — Росси. — Это та, где нет национальностей. — Почему же нет. Просто там есть все — и россы, и кирзы, и хакаты, и ещё много кто. Очень интересная страна. Так вот Тэру и назвал вас Андрей и Кирилл.Но мы зовём тебя на свой манер — Кир. Я слушал его и не мог не поражаться своему отцу. И хотя во мне не было к Тэру родственных чувств, думаю — я бы полюбил бы его всё равно. Во мне крепло уважение к этому человеку. — Так вот, когда твой отец остался там, многим местным это не понравилось. Ратша пыталась сгладить углы, но это не помогало. И тогда-то и начали происходить ужасные бомбёжки в том районе. Тэру не мог доказать властям, что террористы взяли его под прицел, всё, что ему оставалось — защищаться. Но, когда они вломились в его дом — он совсем потерял сон. Когда мы спрашивали его об этом, он лишь усмехался и отвечал, что с тех пор, как ты подрос, он спит спокойно. Конечно. Нам было страшно за тебя, но его слова хоть как-то успокаивали нас, — он снова замолчал. — Я расскажу, — тихо проговорила мама. — Лучше я… Я внимательно слушал, стараясь не перебивать, но внутри с каждым словом разрастались странные чувства. — Когда я повела тебя к доктору, чтобы он помог тебе, я особо не верила в то, что ты хоть что-то нам расскажешь. Ты смотрел в одну точку, за тот месяц ты осунулся, кожа стала серой. Но я бы не сказала, что ты не реагировал на окружающий мир, потому что не хотел жить. Скорее, ты никак не мог забыть те последние моменты из жизни родителей. Иногда взгляд был опустошённым, но изредка, особенно ночью, ты смотрел таким страшным взглядом, что я начинала тебя бояться.Когда начался сеанс, ты быстро вошёл в транс и довольно спокойно отвечал, но, дойдя до жутких воспоминаний, ты, будто оцепенел, цедя сквозь зубы слова, — она перевела дух. — В тот день ты задержался в школе, ты тогда ходил в секцию баскетбола. Но на выходе, тебя ждала незнакомая машина. Несколько мужчин схватили тебя и увезли. Они похитили тебя, держали в одном из складов в порту. Несколько дней над тобой издевались, поливая грязью и заставляя голодать. В конце концов, ты обессилел, и они позвонили Тэру. Ни просьб о выкупе, никаких предложений, они соглашались лишь на обмен. Твои родители должны были остаться с ними, а тебя бы отпустили. Такова была суть сделки. Они сразу согласились и, тем же вечером, прибыли в условленное место. Террористы отпустили тебя, ещё никогда ты не был так счастлив и напуган одновременно. Тэру и Ратша прощались с тобой, рыдая от безысходности. Но ты не понимал почему. Они сказали тебе уходить подальше и обратиться в посольство. Вы расцепили объятья и ты побежал. Пару раз ты хотел обернуться, но отец упорно кричал, чтобы ты не смотрел. Потом прогремели выстрелы, — закончила мама и замолчала. Я оторопел. — Когда ты обернулся, их тела уже лежали, истекающие кровью. И, в тот момент, ты чётко запомнил ужасный лик смерти, изломанные тела и лица убийц, смеявшихся над вами. А потом ты потерял сознание. В себя ты пришёл уже в посольстве, они сказали, что ты пришёл сам. Но я в это особо не верю. И… — она не знала, что ещё сказать. — Вот так. Я почувствовал, как острая боль пронзила мою грудь. Я наклонился к ним и обнял, жёстко сцепляя объятия. Чтобы не заплакать, я поджал губы и повторял, как молитву: — Спасибо, что рассказали. Спасибо. Мама, папа… спасибо… — а перед глазами стояла пелена…***
Целый час после этого разговора мы продолжали говорить. Я никак не мог наслушаться. Память, даже после рассказа, ко мне не вернулась, но я твердо решил вспомнить своё прошлое. Они, как могли прояснили ситуацию, но я никак не мог заставить себя их отпустить. В конце концов, прозвенел будильник и мне пришлось уйти. Груз, давивший на меня эти несколько лет, никак не отпускал. Я пытался ощутить облегчение от того, что всё-таки узнал, но у меня плохо получалось. Вместо этого, во мне назревал гнев, внутри затаился жуткий монстр, взращенный моим настоящим отцом и ждущий только шанса, чтобы показаться миру. Это было настоящее бешенство — теперь-то я это понимал, но не испытывал страха, только давно забытый азарт, как тогда на арене вместе с Рассом. Я остановился посередине лестницы. Мне в голову пришла мысль о том, что это Расс потянул за поводок этого «пса», силой вытягивая из конуры. Возможно, он разглядел во мне то, что таилось все эти годы. Я спустился на первый этаж и направился на кухню. Хотелось попросту сбежать на тренировку, но я не мог себе этого позволить. Поставив чайник на плиту, выглянул в окно. Уже почти рассвело и местные птахи уже проснулись. Я повернулся, чтобы включить газ, но увидел, что по дороге пробежали несколько человек. Один из них подбадривал остальных и я невольно вспомнил все те моменты, которые происходили во время наших пробежек с Рассом. Я тихо посмеивался, ожидая, когда закипит чайник. «И где носит Марка?» — вдруг невпопад подумал я. И мысли сразу же потекли в другом направлении. Я размышлял над этими убийствами, последние слова мне врезались намертво. Если всё шло согласно плану, значит, они убивали не абы кого. Скорее всего, у них имелся список с именами жертв. Кто мог дать им его или лучше сказать, у кого они его выпытали? Чайник кипел, оглашая пронзительным свистом полдома, и я поспешил убрать его с плиты. В унисон с ним раздался дверной звонок. Теперь я ломанулся открывать, пока не проснулись домочадцы. Только начал поворачивать ручку, как дверь резко распахнулась и в коридор вбежал Марк, сверкая полубезумным взглядом. Лицо его было раскрасневшимся, он облокотился на стену и пытался отдышаться. Неловко вытирал проступивший пот, попутно пытаясь сложить куртку. — Чаю? — предложил я. — Давай, — выдохнул он. Мы прошли на кухню и я загремел посудой. Пару минут отчаянно искал заварку и, наконец додумавшись заглянуть в дальний угол верхнего ящика, обнаружил старенькую упаковку чёрного чая. Бросив по щепотке в каждый стакан, залил его кипятком. Пока занимался делом, всё ожидал, когда Марк расскажет, где он пропадал. Но мужчина лишь бесцеремонно достал сигарету и закурил. Не обнаружив пепельницы, он стряхивал пепел в стоящее на столе блюдце. — Эй, может будешь повежливее? — возмутился я. Он взглянул на меня, до конца не понимая о чём идёт речь. Взглядом указал ему на тарелку и он тоже посмотрел. Замешкался, пока тушил сигарету и оглядывался в поисках мусорного ведра. — Забей, после уберу, — поставил чашки на стол. Он вздохнул и посмотрел пустым взглядом в кружку. Весёлые розовые слонята, казалось, издевались над ним, устроив пляски на керамике, задорно вихляя хвостиками. Он отхлебнул и, наконец, заговорил. — Мы уезжаем прямо сейчас. — Что-то выяснил? — Что здесь я уже ничего не найду. Кажется, наша парочка поехала в столицу. — Откуда тебе известно? — я был удивлён. — Ты отыскал список? — Какой? — Ну, я посчитал, что раз всё идёт по плану, то должны быть записи о последующих жертвах. — Нет, я не находил его, я был в больнице. Я похолодел, передо мной ярко вспыхнула картина ареста и последующие годы тюрьмы. Я сглотнул. — Что случилось? — спросил я, стараясь скрыть страх в голосе. — Наши свидетели — мать с сыном в тяжёлом состоянии. Эти уроды не оставили на них живого места. Женщина держится, у неё сломана нога, но в целом — нормально. А вот её сын в коме, похоже, он её прикрывал. Вся спина в гематомах, сотрясение мозга… — он замолчал. — Я думаю, мы с тобой сильно напортачили, парень. Он посмотрел на меня, но я не видел этого. Описать моё состояние я не смог бы, будто что-то накрыло моё сознание. Я представил, как с упоением бью этих негодяев. Один старается убежать, после того, как арматура протыкает его бедро. Он кричит. Из последних сил пытается ползти, и, пока он корчится, я вырубаю второго. Он падает навзничь, ударяясь головой о землю. Я сажусь рядом, охватывая его голову и прикладываю об асфальт. Снова. И снова, пока характерный хруст не вывел меня из транса. Марк сидел за столом, хрустя крекерами, и что-то говорил. Я невольно закивал. — Тогда на время операций ты занимаешься своими бумажками, а уж я их изловлю. — Чего? Я не понял, — промямлил я, залпом выпивая остывший чай. — Я говорю, что появилась зацепка относительно босса этой территории. Думаю, они скоро выдут на него и, вот тогда, мы арестуем их. Я не то чтобы был удивлён — я оторопел. — Я с тобой. — Нет, ты же сам согласился остаться. — Я с тобой, — я привстал, упираясь руками в стол. — Нет, это слишком опасно, ты же не оперативник. На такие задания новичков не берём. — Я прошу тебя, я ведь помог тебе! — почти перешёл на крик, но тут же осёкся. Мне пришлось извиниться. — Если хочешь устроить самосуд… — начал он и всё стало понятно без слов. — … то в этом я тебе помогу. Скажем так, они случайным образом умрут в перестрелке, — он зло подмигнул мне. — Значит, ты позвонишь мне, в случае чего? — таинственно спросил я. — Без проблем. Будешь, как в кино, в первых рядах. Он улыбнулся и я увидел его настоящие чувства. Выйдя из кухни, я увидел, как родители собирались на работу, сестра сонно дремала на диване, Мира тихо сидела рядом. Я сообщил им об отъезде и крепко обнял на прощание. Марк, шедший рядом, извинился за причинённые неудобства, вышел из дома. Я последовал за ним, на ходу обещая позвонить и писать им не реже одного раза в неделю. Даже сев в машину, я не переставал думать о грядущих событиях. С упоением и в подробностях представлял, как буду убивать их, и чем дальше мы ехали, тем больше меня это затягивало. Не заметив, как уснул, я увидел перед собой мужчину. В том же чёрном костюме и шляпе. Глаз не было видно, но я рассмотрел его улыбку. Он подошёл ко мне, опуская руку на плечо. Сильные пальцы сжали его, приятно сдавливая. Я терялся в собственных ощущениях. — Молодец, Кирилл. Ты всё правильно сделал. Две пули попали в грудь и ты третий патрон истратил, чтобы выстрелить в голову. Правда, оцарапал лишь висок. Но ничего, главное, не бояться нажать на курок, а после твои инстинкты помогут тебе выжить. Пойми лишь одно: все, кто причиняет боль тебе и твоим близким — твои враги. Их нужно уничтожать. Ты запомнил это? — Да, пап, — ответил я машинально. Он одобрительно похлопал меня по плечу и отошёл. — Иди в дом, — сказал он мне. — А я уберу трупы. «Какие трупы?» — подумал я и огляделся. Несколько тел были разбросаны вокруг и я решил проверить одного. Медленно подойдя к нему, я повернул его голову к себе и увидел, как нагло ухмыляющийся Ким Джи резко встаёт. Я отшатываюсь, а он, навалившись на меня, вгрызается в грудь, разрывая плоть. От ужаса я просыпаюсь, стараясь отдышаться. Марк обеспокоенно смотрел на меня. — Кошмар? — Ага, — только и смог выдавить я. Он кивнул и мы больше не разговаривали. Он отвёз меня прямо домой. Я вяло попрощался и вышел. Уже входя в свою квартиру, мне пришло СМС от Миры. Она переживала, но я её успокоил, коротко ответив, что доехал нормально. Сбросив обувь, прямиком прошёл в спальню и, как был грязный, упал на кровать. Я думал, что сразу усну, так как нервный срыв и усталость, скопившиеся за ночь, давали о себе знать. Но ещё около часа лежал, вспоминая свой недавний кошмар. Кажется, ещё в детстве я убивал людей. Оказалось, что именно так Тэру учил меня защищаться. И все эти вспышки гнева оказались лишь реакцией на увиденную мной смерть родителей. Я лежал и, сколько бы не размышлял, приходил к выводу, что я нормальный. И с этой мыслью провалился в беспробудный сон.***
Прошло несколько месяцев. Я устало просматривал документы, стараясь не заснуть. Уже было поздно и во всём офисе находилось от силы трое человек, да уборщик, не торопясь, вытирал пыль. От постоянного напряжения у меня слезились глаза. Я потёр их, пытаясь унять боль. В последние дни работы скопилось всё больше. Неизвестно по какой причине, но каждый день был словно в аду. Неожиданно позвонил Марк. Он сообщил, что предполагаемые убийцы вышли на связь с Организацией. Встреча была назначена на четверг, ровно в восемь вечера недалеко от тридцать шестого склада северного причала. — Почему ты думаешь, что это они? — Один из осведомителей отметил их непричастность к Организации. Кажется, они хотели предложить новую партию наркотиков. — Как же так получилось, что босс лично пойдёт на встречу? — У них так заведено. Если бы он, попав в ловушку был ранен, высшее руководство отстранило бы его. Это своего рода проверка их, как лидеров. К тому же они сразу поняли, что это какая-то подстава. — Почему? — Этот босс не имеет дел с наркотой, на его территории это не допускается. — Какое благородство. А в Организации допускают это? Как он зарабатывает? — Им всё равно, пока сбор денег идёт стабильно. — Ясно. — Я заберу тебя с работы, так что будь готов, — предупредил Марк. — Буду, — с уверенностью ответил я и положил трубку. Взгляд упал на документы и мне совершенно расхотелось работать. Я откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, размышлял о предстоящем событии. От нетерпения мои руки немного дрожали, я готов был хоть сейчас отправиться туда, но понимал всю бессмысленность поступка. На мою голову легла рука, и я резко дёрнулся, одновременно развернувшись в сторону незнакомца. — Вот это реакция, — посмеиваясь, отметил Карл. Но мне было не до смеха. — Оу, плохое настроение? — отметил он, обходя меня и облокотившись на стол. — Что же случилось? — Да работой загрузили, — нехотя буркнул в ответ. — Сочувствую, — с притворной скорбью он скрестил руки на груди. — А в принципе, как оно? — не унимался он. Хотелось, конечно, отвязаться, но я предпочитал сдерживать своё раздражение. — Неплохо. Коробки с вещами я всё-таки разобрал, что-то попросил прислать из дома. — Так ведь это надо отметить! Ты же свободен сегодня? Я уныло осмотрел свои рабочий стол и кипы бумаг и кивнул его. В принципе, идти с ним не хотелось, но и отказать было невежливо. Я быстро собрал вещи, накинул пальто, и мы направились к выходу. Неподалёку была недорогая забегаловка, где можно было расслабиться. Мы зашли и выбрали столик возле сцены, на которой уже играли музыканты. Блюзовая музыка мне никогда не нравилась, а вот Карл был в восторге и, пока мы ждали свой заказ, увлечённо насвистывал в такт инструментам. Официантка с усталым взглядом принесла пиво и закуски. Я мельком взглянул на её худую фигуру, одетую в блёклую рубашку и чёрную мини-юбку. Туфли на высоком каблуке совершенно меня не впечатлили. Карл дёрнул меня за рукав и я повернулся к нему. Слушал я его вполуха, сразу выпивая свои пол-литра пива. Изредка кивал ему, в чём-то соглашаясь с той музыкальной ересью, что он нёс. Сам я редко слушал музыку, просто-напросто не хватало времени. После четырёх осушённых мной бутылок, мне уже было не так скучно. На сцену, как раз, вышла местная певичка, я даже похлопал ей. С виду она было эффектной. Длинные локоны вились вокруг её лица, платье в пол ярко-синего цвета с глубоким декольте выгодно подчёркивало её фигуру. Я вспомнил официантку и отметил про себя, что мужчинам всё равно с кем спать. Тем более при выключенном свете и не разберёшь, кто перед тобой. По крайней мере, о себе я был такого мнения. С каждой истёкшей минутой, бутылок становилось всё больше, но меня это не волновало. Я почувствовал пьяный угар от выпитого. Всё смешалось в одну большую кашу, кто-то что-то говорил, потом меня подняли и я, пошатываясь, вышел на свежий воздух. Подъехавшее такси открытой дверью зазывно приглашало вовнутрь и я сдался её объятьям. Дорогу до дома помнил смутно, как и человека, который мне помог потом выйти из машины. До квартиры я дошёл сам, пару раз приваливаясь к стенкам и глупо хихикая, открыл дверь с третьего раза, стараясь попасть ключом в замок. Чьи-то руки обняли меня и я зашёл внутрь вместе с незнакомцем. Одежду скинул на ходу, двигаясь в сторону своей спальни. До брюк дело не дошло, я упал на кровать прямо в них. Окружающий мир шёл ходуном и я, «словив вертолёт», лежал, пытаясь уснуть. Сейчас мне определённо не хотелось двигаться и я, убаюканный бредовыми мыслями, так и провалился в сон. Утро тяжёлой поступью придавило меня. Во рту был мерзкий привкус, голова болела нещадно, тело совершенно не слушалось. Приоткрыв глаза, повернулся на бок, марево, стоящее перед глазами, понемногу начало рассеиваться, и я, щурясь, лежал, стараясь рассмотреть человека, лежащего рядом. Вздох, который я издал, походил на хрип. Девушка с пепельными волосами. Узкое лицо её с впалыми щеками было некрасивым. Через минуту я понял, что это та самая официантка. Добавить тут было нечего, учитывая её обнажённую грудь. Мне оставалось лишь разбудить её и попросить уйти. Она не была злой или рассерженной, лишь молча кивнула и, одевшись, ушла. А я, в который раз, корил себя за несдержанность. Каждый раз, как я напивался — я с кем-то спал. Похоже, это становилось какой-то традицией. Я умылся и, собравшись на работу, вышел из дома. Оставалось два дня до встречи.***
Назначенный день был для меня пыткой. Я работал, но мысли мои были далеки от этого. Целый день я был рассеян и растерян. Хотя я мысленно представлял, что будет происходить, но похоже морально не был к этому готов. Дошло до того, что я замечал ненужные мелочи, будь-то грязный краешек собственной рубашки или в порыве разбросанные ручки. Что уж тут говорить о двух соседях, один из которых всё время прищёлкивал языком, помогая себе сосредоточиться, а другой — шуршал бумагой, складывая оригами. Если бы я курил, то именно сегодня я бы провёл весь день в курилке. Обед проглотил не глядя, удивляясь его картонному вкусу. Всё это время я думал о том, чтобы этот день уже закончился. Покончив с работой, ушёл раньше на двадцать минут. Предусмотрительно взяв сменную одежду, переоделся в туалете. Марк уже стоял на крыльце, не торопясь курил, выдыхая дым. — Давно ждёшь? — спросил его. — Только подошёл. А ты подготовился, — ответил он, осматривая меня. Я тоже оглядел себя, поправляя на ходу старенькие джинсы и толстовку, надетую поверх футболки. Кроссовки уже где-то замарал, они были совсем невзрачные, в тон к серой кепке, которую я не переставал поправлять. Марк бросил окурок и затушил. Он кивнул в сторону машины и мы зашагали. Всю дорогу я нервно вертел телефон в руках. Мы проехали почти полгорода, в это время представляющего собой хор разноголосых машин и их водителей. Брань, «по красоте» не отстававшая от ругательств моего деда, доносилась не только с дороги. Пешеходы, витьеватыми эпитетами, выражали своё мнение о водителях и их самоуправстве. Когда мы выехали с оживлённых улиц, я смог выдохнуть. Такое выражение недовольства, коим одаривали и нас с Марком, было для меня неприемлемым. На место мы прибыли за час до встречи. Склад, в котором она должна была состояться, находился между таких же одинаковых построек. Серые безликие стены сливались с местностью, вынуждая чувствовать тоску при взгляде на них. В здании было три входа. Мы находились в соседнем здании, снайперы расположились на крыше, отмечая каждое движение. На моё присутствие почти никто не обратил внимания, все были слишком увлечены предстоящим событием. Отряд состоял из пары десятков мужчин, одетых в бронежилеты и нацепивших суровость. Один из них выдали и мне. Ближе к восьми, один из оперативников Дик сообщил о прибытии на место босса вместе с группой телохранителей. Скорее всего, они проверяли здание на наличие засады, даже не догадываясь, что она была совсем рядом. Я чувствовал нетерпение, меня разрывали противоречивые чувства. Пришлось глубоко дышать, чтобы успокоиться. Через несколько минут подъехала другая машина. Я видел её, так как приоткрыв дверь, не смог совладать с соблазном взглянуть на склад. Какой-то полицейский оттолкнул меня, грубо предупреждая, чтобы не вмешивался. Напряжение возрастало с каждым мгновением, я был готов самолично пойти туда и, наконец, узнать, что там происходит. — Выступаем по команде, — сказал Марк и все построились. Я забыл, как дышать, лишь ожидал скорее услышать заветные слова. Время, казалось, замедлилось среди людей, замерших и смотревших на командира, сжимающих оружие. Чёрное, опасное зло отделяло их от границ морали. Лишь курок на пистолетах не давал им скатиться на самое дно, имя которому «Бездна». Прозвучал приказ и они сорвались с места. Последовал за ними, держась на некотором расстоянии. Всё происходило довольно быстро, оперативники, разделившись, ворвались в здание с боковых входов. Я же остался у грузового входа, Дик был неподалёку. Через минуту мы услышали крики полицейских и почти сразу же раздались выстрелы. Для меня это, хоть и было ожидаемо, но всё же заставило вздрогнуть. С каждой секундой, я нервничал всё больше, желая, чтобы это поскорее закончилось. Всё, что мне оставалось, так это остервенело смотреть на часы, отсчитывая невыносимые мгновения. Под непрекращающуюся стрельбу и брань я замер, оперевшись на стену. Неожиданно роль-ставни, которые, по моему мнению, были наглухо закрыты, стали подниматься. Я, затаив дыхание, видел, как в приоткрывшимся проёме показалась мужская фигура, которая за одно мгновение перекатилась на нашу сторону. На секунду наши взгляды встретились. Раскосые серые глаза удивлённо смотрели на меня, мужчина замешкался. Этого мгновения хватило, чтобы Дик направил на него оружие, готовый выстрелить в любой момент. — Руки за голову, — проорал он. Мужчина поднялся, не отрывая от меня взгляда. Я тоже, в свою очередь, рассматривал его. Коротко стриженные каштановые волосы были грязными, впрочем, как и его одежда. Пока Дик одевал на него наручники и проверял карманы, помятый серый костюм стал выглядеть ещё хуже. Некогда белоснежная рубашка и тёмно-синий галстук выбивались. Мужчина не обращал на это внимание и лишь ухмылялся тонкими губами. В конец растерявшись, я замер, снова и снова рассматривая его, пока до меня дошло - это Расс. Я стоял, открыв рот, и не мог пошевелиться. Когда его подняли с земли, с диким восторгом отметил его маленький рост и крепкую фигуру. Его повели к машинам и я заметил, что он прихрамывает. Мне хотелось окликнуть его, но я осёкся, понимая, что лишь усугублю ситуацию, и зашагал следом. Выстрелы давно стихли, и я увидел, как из-за угла показываются оперативники. Они также вели задержанных, грубо толкая их вперёд. Один из полицейских, схватившись за бок, опирался на плечо товарища. Но меня уже это не особо волновало. Всё, что меня интересовало — это Расс. Столько вопросов хотелось задать ему, но я не мог втягивать себя в эту волокиту. Когда дошёл до транспорта, его уже посадили в машину. Полицейские что-то обсуждали неподалёку, окружив какого-то мужчину. Я же, тем временем, подошёл к машине и опёрся на неё спиной. Глубоко вздохнул, прежде чем тихо постучать, привлекая его внимание. Посмотрел на него внимательно, окончательно уверяясь, что передо мной именно Расс. Он только усмехнулся и тоже смотрел на меня. — Мне нужно поговорить с тобой. — Сейчас не самое подходящее время, коп. Я разочарованно вздохнул, прикидывая свой ответ. — Я не коп. При встрече всё объясню. Он кивнул. — Когда меня выпустят… Тот самый отель, семь вечера, в любой день. Спросишь меня. Впрочем, процедуру ты знаешь. Я не стал кивать, просто отошёл по направлению к группе. — Я убью его, — кричал в бешенстве Марк, а несколько мужчин удерживали его. Перед ними на коленях стоял задержанный. Седоватые волосы, избитое в крови лицо, корчащееся от боли. — Ты и так уже прикончил одного! Оставь это закону! — Они отпустят его! Я точно знаю, эти сволочи всех их отпускают! Я спокойно подошёл. — Это один из них? — спросил Дика. Тот, закуривая, подтвердил. — Значит, это та мразь, что издевалась над невинными людьми? — с издёвкой спросил я, присев на корточки рядом с убийцей. Тот же в ответ закашлялся, схаркивая кровь на асфальт. Кто-то брезгливо отошёл, кто-то, наоборот, улыбнулся такой сцене. — Это месть, недоумки, — процедил мужчина, всё ещё харкая неприглядными сгустками. — И как это расценивать? — Нам дали список, сказав, что это люди, причастные к убийству нашей семьи. Начав нашу месть, уже было не важно, кто умрёт, мы просто не могли остановиться. Я с ужасом понял, что этот человек совершенно не раскаивается в содеянном. Он взглянул мельком на меня и я невольно отшатнулся. Такой же взгляд был у меня, в день убийства родителей. Я это точно знал, я видел его всё время, пока ехал в автобусе обратно. Я наблюдал его в зеркальных поверхностях зданий, пока шёл до посольства. Всё это пронеслось в моей голове, заполняя моё сердце бешенством. Не думая, с размаху ударил его ногой. Крик боли раздался, когда он опрокинулся навзничь, расплёскивая повсюду кровь. Пара оперов кинулась удерживать меня. Почувствовав хватку, начал бороться, но не преуспел в этом. Гнев мой быстро утих и я расслабился. Меня отпустили и я, развернувшись, ушёл. Сел в машину Марка и ждал. Ждал, пока они погрузят преступников, видел и скорую, и труповозку. Я всё видел. Но в конце концов оставалось только одно — ждать Расса в том самом отеле в семь вечера. На самом деле, мыслями я уже был там, сидел, расслабившись, в удобном кресле и листал какой-то журнал. И возвращаясь домой, и слушая вполуха невнятную речь лейтенанта, ждал своего лучшего друга. Я обещал себе, что обязательно встречусь с ним. В такт своим мыслям, ехал по молчаливому городу, с удовольствием рассматривая неоновые огни улиц и, режущие глаза, яркий свет фар.
