Pebbles on the beach

3. - Старик сказал, он, кажется, ловил жуков. Или хотел сорвать водяную лилию. Он не успел его окликнуть. Всё произошло очень быстро... - Это моя вина. - Не говорите так, дорогая. Конечно, вы не виноваты. - Я должна была присматривать за ним. Он такой маленький... - Мальчишки всегда влазят в неприятности. За ними не уследишь. Это я вам говорю как человек, который сам был несносным сорванцом в детстве. И если уж искать виноватых, то вините меня. Это я отвлек вас... Она протягивает ему руку и слабо улыбается. Она снимает с него ответственность, но сам он по прежнему чувствует себя виноватым. Он едва не потерял сына. Но за мальчиком действительно трудно уследить. Он решается снова поднять вопрос: - Возможно, все-таки стоит нанять малышу няньку, дорогая. Я знаю, вам не хочется... - Вы правы. Это нужно сделать. Я займусь этим, - говорит она, решительно вздернув подбородок. «Моя славная смелая девочка,»- думает он. Поиски няни напоминают им обоим о предстоящей неизбежной разлуке. Для неё это будет еще и разлука с сыном. Мейстер появляется на пороге и серьезным и задумчивым выражением лица. Его нахмуренные брови, снова поднимают в Бейлише волну паники. - Что с ним?- говорит он резким голосом, поднимаясь с кресел. Его волнения еще не окончены. У него немедленно начинает сосать под ложечкой. Мейстер, не старый еще человек, старше Петира лет на десять- пятнадцать. Но цепь его тяжелая и длинная. Это внушает надежду. - Никаких последствий для его организма от прудовой воды я не обнаружил. Но ребенок переохладился, милорд. Хотя он и не так долго пробыл в холодной воде, боюсь ему не удалось избежать последствий. У него поднялся жар. В ближайшие часы следует ожидать ухудшения. Они оборачиваются друг на друга с тревогой. Малыш Нэд болен. Конечно, все дети болеют, он это знает. Но это не просто ребенок, это его сын, его наследник, его будущее. - Я приготовил ему горячего вина на меду с имбирем и лимоном. Ему надо хорошенько прогреться и поспать. - Я прошу вас остаться в доме на эту ночь, мейстер, - говорит Петир с интонацией похожей на просьбу, - Вам отведут покои, чтобы вы смогли отдохнуть. Но я хочу, чтобы вы были рядом, если мальчику понадобиться ваша помощь. - Конечно, милорд, - мейстер кланяется. - Он ничего не ел с полудня. Ему нужно поесть, - произносит Санса хриплым голосом. - Боюсь, ему сейчас не до еды, миледи. Мальчик заснул. Не стоит его будить. Но... Милорд, миледи, если жар будет усиливаться, ребенку придется пустить кровь. Они опять оглядываются друг на друга в тревоге и страхе. Санса протягивает к нему руку, и он сжимает её в своей. Её пальцы дрожат. В комнате Нэда горят свечи, и следы присутствия мейстера являют собой свидетельство его болезни: пузырьки и баночки с притираниями на столике возле кровати, где обычно стоят игрушки, терпкий запах вина и можжевелового масла, кувшин с горячей водой... Санса прижимается к нему и прячет лицо у него на груди. Он бы хотел сказать ей что-то ободряющее, но ему ничего не приходит в голову. Поэтому он просто гладит её плечо. Ей надо отвлечься, чем-то заняться. Ей будет легче, если она будет что-то делать. - Санса, дорогая моя, вы бледны и едва держитесь на ногах... - Я не уйду. - Нет. Но вам нужно что-то поесть. И мне тоже. Смогу ли я убедить вас отправиться на кухню и распорядится, чтобы нам принесли еды и вина? Нужно также сказать экономке, чтобы приготовила комнату в верхнем этаже для мейстера. Я побуду с малышом. Она, вероятно, догадывается, зачем он это делает. Но хватается за возможность чем-то заняться. - Я обо всём позабочусь, милорд. Оставшись один, Петир подходит ближе к кроватке и касается кончиками пальцев лба малыша. Он очень горячий. На щеках его яркие красные пятна, и дыхание тяжелое. Он наклоняется к самому лицу ребенка, трогает его лоб губами и шепчет: - Нэд, сынок, папа с тобой. Поправляйся, мой мальчик. Нельзя же так пугать твою маму... К ночи жар усиливается. Лорд Бейлиш настаивает, чтобы леди Санса отправилась отдыхать, грозит ей мейстером и маковым молоком. Она очень бледна и под глазами у неё залегли темные тени. Ей нужно поспать, уговаривает он её. - Не хватало чтобы бы и вы заболели, дорогая. Кто тогда сменит меня утром? Этот аргумент действует. Она обещает попробовать уснуть. «К лучшему, что она ушла,»- думает он, - «Ей не надо этого видеть.» Малыш Нэд мечется на мокрых простынях под шкурами, и бредит. Мейстер обтирает его холодной водой, прикладывает лед ко лбу, растирает мазью с можжевеловым маслом. Но выражение на его лице становится все более и более хмурым. И это делает лорда Петира всё более молчаливым. Он перестает задавать бесконечные вопросы и предлагать мейстеру свою помощь. В груди у него, прямо на солнечном сплетении словно заводится клубок змей. Они сворачиваются кольцами, двигаются, опутывая друг друга, и шипят, посылая трепет во все его члены. Черные ядовитые змеи. Он не сможет теперь без мальчика. Лучше бы он его никогда не знал, чем потерять теперь вот так. Пропасти разверзаются у его ног одна за другой. Санса, Нэд, его дом. Всё грозит обвалиться и увлечь его за собой. Он берет горящего малыша на руки, не слушая возражений мейстера. Заворачивает его в свой дублет, который лежал брошенным на стуле, ходит с ним по комнате, укачивает, и гладит, и целует ребенка. - Нэд, несносный мальчишка, не смей умирать, - шепчет он, - Ты слышишь меня? Не смей. Прекрати, Нэд, перестань немедленно. Папа приказывает. Останься, малыш. Папа отвезет тебя в Волантис и Браавос, большие, красивые города. В Браавосе много каналов, всюду вода, и все плавают на лодках. А в Волантисе огромный рынок, на котором чего только нет. Папа купит тебе все, что захочешь. Диковинки из Асшая и ярких птиц с Летних островов... Он сам не очень понимает, что говорит. Ему просто хочется пробиться к малышу, хочется чтобы он услышал, открыл глаза. - Милорд, - тихо говорит мейстер за его спиной, - Думаю, пришла пора попробовать кровопускание. Мне нужна будет ваша помощь, милорд. Подержите его руку? Вид блестящего лезвия у тонкой детской ручки вызывает ужас и ярость и целый сонм других чувств. Но он не поддается. Это во благо. После этого Нэду станет лучше. Холодное лезвие слегка касается белой кожи, кровь немедленно проливается из узкого пореза и, пульсируя, стекает в медный таз. Тошнота подкатывает к горлу. Когда он за чем-то оборачивается назад, он замечает Сансу в дверях комнаты. Её глаза не отрываясь смотрят на пульсирующую струйку крови. - Санса! Не смотрите. Она входит в спальню малыша. - Я не могла спать, - говорит она, не отрывая глаз от руки ребенка. Но мейстер уже ловкими пальцами перевязывает рану. Петир обнимает её, пытается отвернуть её от этого зрелища, но она упрямо смотрит. Они стоят обнявшись над кроваткой и молча ждут. Через полчаса мейстер трогает лоб ребенка и улыбается кончиками губ, поднимает к ним глаза и кивает. Слёзы проливаются из глаз Сансы. А он выдыхает шумно. Голос у него почему-то пропал. Так что ему остается только кивать головой мейстеру и гладить свою жену по голове и плечам, и крепче прижимать её к себе. Сегодня боги были к нему милосердны, думает он. Но кто знает, сколько еще подобных моментов предстоит ему пережить, пока его маленький пересмешник встанет на крыло...