Pebbles on the beach

- Вы не можете рассказать Джону правду, не теперь, Санса. Вы сами знаете это. - Он мой брат... По голосу заметно, что она устала, что ей тяжел этот разговор, и он в очередной раз испытывает вину. Но тянуть дальше нельзя, они все должны решить сейчас. - Ваш брат - король Севера, он вынужден руководствоваться несколько иными соображениями, нежели родственные связи. Неразумно ставить его в безвыходное положение. К тому же, пока вы не приняли главного решения, подробности ваших обстоятельств не имеют значения. - Решения? Вы говорите о замужестве? - Вам решать, дорогая... Она находит в себе силы усмехнуться. - Разве у меня есть выбор? Она опять не смотрит на него, но он видит, как она закусывает губу и упрямо вздёргивает подбородок. Он со вздохом садится напротив. - Выбор... Санса, посмотрите на меня. Медленно, нехотя Санса поворачивает к нему голову. Секунду Петир изучает её прищуренные глаза, жесткую линию рта, упрямый подбородок. Он видит также её бледность и припухшие, покрасневшие веки. Она плакала. Бедная девочка мечется, как загнанный зверек: от счастья, которое ей приносит мысль о предстоящем материнстве, к отчаянью от осознания своего положения. От счастья к отчаянью, от любви к ненависти, от решимости к безысходности. Он должен помочь ей сделать выбор. Вернее, принять его... - Вам не хочется выходить замуж, не так ли? Еще раз. Как будто двух предыдущих ужасных браков было не достаточно. Тем более вам не хочется быть принужденной к очередному замужеству под давлением обстоятельств. Это должно быть нестерпимо, я прав? - он говорит негромко и спокойно, немного задумчиво, как будто следуя её собственным мыслям, проговаривая их вслух. - Но как будто этого мало, вы должны выйти за такого человека, как я, не достойного вас во всех отношениях. Не правда ли? Я не ровня вам ни происхождением, ни тем, что вы называете честью. Для вас должно быть стыдно, унизительно представить такого мужа вашему брату, его знаменосцам... Да... Если бы у меня хотя бы оставались еще мои титулы. Лорд Харренхолла, лорд Речных земель, лорд- протектор Долины Аррен. Это всё-таки было бы кое-что. Должно быть очень обидно, что вы сами своими руками лишили меня всего этого. И теперь всё что вам осталось это жалкий торговец из Браавоса. Мне вас очень жаль, дорогая. Правда, жаль. Но есть ли у вас выбор?... Выражение её лица меняется, пока он говорит. Уголки губ опускаются, словно устав держать оборону, и глаза блестят близкими слезами. Но голос её, когда она заговаривает, всё еще полон вызова и неповиновения судьбе. - Разве у меня когда-нибудь был выбор? Разве кто-нибудь когда-нибудь спрашивал меня, чего хочу я? Нет, всё всегда решалось за меня. Меня использовали как фигуру в своих играх все, даже мой отец. И вы... Когда-то вы обещали мне выбор, возможность взять мою судьбу в свои руки, а потом отняли эту возможность так жестоко... И сейчас... Если я вернусь на Север, говорили вы, у меня может не быть выбора - Джон выдаст меня за кого-нибудь рано или поздно для скрепления очередного политического союза. Но разве вы сами оставляете мне выбор теперь? Моя жизнь снова становится залогом в вашей игре, и я снова становлюсь вашей фигурой... Она смотрит ему в глаза почти с ненавистью. Бедная маленькая волчица, загнанная в угол обстоятельствами, огрызается и щелкает зубами. Ему нужно вывести её из тупика, в который она сама себя завела. - Разве? - говорит он, приподнимая брови. Он держит её взгляд, не отворачиваясь и не мигая, пока она сама не опускает голову, не выдерживая. - Так ли это, моя дорогая? Разве вы сами не были когда-то увлечены этим несносным мальчишкой-принцем? Разве выйти за него, стать его королевой и рожать ему маленьких принцев и принцесс, разве это не было вашим самым заветным, самым горячим желанием? Таким горячим, что вы подставили под удар вашего отца, чтобы осуществить его... Щеки её вспыхивают гневом. Или стыдом? Она открывает рот, чтобы возразить, но ничего не произносит, и снова опускает голову, упрямо сжав губы. Он почти наяву видит, как приподнимается волчья холка на ее спине. То, что он сказал - жестокая, но необходимая правда. - Конечно, - он примирительно поднимает руку. - Вы были всего лишь ребенком, наивным, верящим в любовь и прекрасных благородных принцев. Всё рисовалось вам в розовом свете. Поверьте, я знаю, каково это — мечтать о волшебной сказке, только чтобы быть жестоко разочарованным... Но всё же у вас был тогда выбор, и вы его сделали. И позже... Санса, я знаю, моя вина велика, и мне никогда не искупить того, что… он... сделал с вами, того, чему я допустил случиться. Но и тогда... Выслушайте меня! Я знаю, вы доверились мне, моему выбору... - Последний раз... Я доверилась вам последний раз. Каждый раз горечь в её словах бьет его, как пощечина. Ее глаза сверкают, и она так прекрасна сейчас, в своем гневе... - Пусть так, - говорит он тихо, - Полагаю, я заслужил ваши упреки. Хотя с того дня вся моя жизнь посвящена тому, чтобы исправить содеянное. Насколько это возможно смягчить последствия, и сделать вашу жизнь более счастливой... Но всё же, - он добавляет более твердо, повышая голос. - У вас и тогда был выбор. Мы оба ошиблись тогда... Жестоко ошиблись. Но выбор был и у меня и у вас, Санса. Ярость в её лице готова выплеснуться на него потоком жестоких слов... Еще немного, и она выйдет из комнаты. Или откажет ему, из упрямства, движимая этой своей яростью. - Выбор — жестокая вещь, Санса, - говорит он торопливо, прежде, чем она успевает что-то произнести. - Мы делаем выбор один раз, и потом всю жизнь вынуждены жить с его последствиями. Так и мне придется жить с последствиями того моего выбора. До конца моих дней это будет преследовать и угнетать меня. Вся ваша ненависть не сравнится с той горечью и мукой, которую испытываю я. Сожаления разъедают душу, как яд разъедает плоть... Ничего, что вы мне скажете сейчас, не превысит того, что я уже сказал себе, говорю каждый день, глядя на ваше лицо. - Хорошо, - произносит она медленно сквозь сжатые губы, - Я рада, что вы мучитесь. Хотя и сомневаюсь, что ваши муки превышают то, через что пришлось пройти мне. Для этого надо обладать сердцем и душой, большими, чем у вас когда-либо были. И честью, которой у вас никогда не было. - Честь! - говорит он с горечью. - Честь — это то, чем высокородные леди и лорды прикрывают свою жестокость и безразличие к другим. Честь, Санса, — дешёвый товар, который продаётся и покупается, главное, чтобы цена была подходящая. Если бы вы только знали, сколько раз мне приходилось выслушивать рассуждения о чести — чести семьи, чести рода, рыцарской чести, девичьей чести, - и сколько раз сразу за этими рассуждениями мне предлагали сделку, чтобы эту честь купить. Нет, дорогая моя, благородные рыцари и невинные девы существуют только в песнях, как нам с вами довелось убедиться на практике. Что касается моего сердца и моей души... Если мое сердце и не такое большое, как вам хотелось бы, то это только потому, что часть его умерла, была убита давно, очень давно... Но всё, что осталось у меня принадлежит вам без остатка. Это вам известно, любовь моя... Он делает движение в её сторону, но удерживает себя. Ее руки сжимаются в кулачки. Он чувствует, что подходит момент истины, что именно сейчас она решит… И это пугает его. Давно забытый страх заползает в душу. Она не откажет, он знает. Но почему так бьется сердце? - Я люблю вас, Санса. Возможно, я не тот принц в блестящих доспехах, о котором вы когда-то мечтали. Но я буду любить вас больше и смогу защитить вас лучше, чем все эти фальшивые рыцари, принцы и лорды, которые окружали вас. Вы знаете, что нигде не найдете вы человека более вам преданного. Выходите за меня, Санса. Он вкладывает в слова все свое убеждение, всю свою любовь к ней. Она не откажет… Санса делает нетерпеливое движение, которое не означает ни да ни нет, и его сердце сбивается с ритма. - Разве у меня есть теперь выбор? - повторяет она почти шепотом. Его накрывает не раздражением на ее упрямство, нет. Жалостью и любовью. Бедная, маленькая, так жестоко обманутая в своих мечтах девочка… - У вас есть выбор, любовь моя. И вы его уже сделали. Делали его каждую ночь, все ночи, - шепчет он горячо. Нежность заполняет его душу, заставляя дрожать голос.- Разве не об этом вы говорили мне, лежа в моих объятиях? «Вы мой муж навсегда. Мой любимый, единственный муж. У меня никогда не будет другого...» Так вы говорили. Разве вы мне лгали тогда? Санса поднимает на него глаза. Она не пытается возражать, просто смотрит ему в лицо. Он цепляется за эту возможность, ему хочется видеть ее глаза. Он придвигается поближе, не отводя взгляда от ее лица. - Ваши слова были услышаны и приняты богами, Санса. Боги сотворили чудо и послали нам наше дитя, чтобы вы остались со мной, чтобы никогда больше меня не покинули. Потому что судьбы наши давно связаны. Только ваше упрямство не позволяет вам этого увидеть. Вы моя, а я ваш, Санса. Давно и до конца дней. Клятвы уже произнесены, много ночей назад. Вам остаётся только повторить их перед богами и людьми. - Я... не знаю, - говорит она тихо, не отрывая от него глаз. - Я говорил вам много раз никогда не лгать себе, Санса. Спросите себя, что действительно вас останавливает от этого шага. Существенны ли эти причины? Стоят ли они того, чтобы лишить нас обоих надежды на счастье? - она отворачивается, но руки её дрожат. - Посмотрите на меня, Санса. Вы любите меня? Скажите мне. Один раз при свете дня. Не торопливым шепотом в объятиях страсти, а открыто и свободно. Скажите мне, вы любите меня? Она снова смотрит на него, и выражение её новое, удивительное, какого он еще у неё не видел, и какое заставляет его сердце замереть сладко. - Да, - говорит она просто. Но он качает головой — этого недостаточно, хоть внутри все и радуется ее словам. - Я люблю вас, Петир, - произносит Санса твердо и уверено. - Но я всё равно никогда не смогу больше вам доверять. Лорд Бейлиш опускается перед ней на колени, заглядывая ей в глаза, берет её руки в свои и целует их легонько. - Вы будете моей, Санса, перед богами и людьми? Он ждет ее ответа как воли богов. Это определит их дальнейшую судьбу, и впервые в жизни Петир Бейлиш молится про себя, чтобы его девочка сделала правильный выбор. - Да, Петир, - отвечает она после минутного колебания. Он кивает и снова целует ей руки. Потом поднимается на ноги и наклоняется, чтобы коснуться губами её лба. Но вдруг, задержав её взгляд своим, опускается к её губам. Поцелуй их медленный и нежный, с новым осознанием и пониманием того, что теперь они супруги, связанные самой судьбой. На его лице появляется улыбка облегчения, а ее глаза наконец кажутся умиротворенными. Она закончила эту бессмысленную войну самой с собой. - Мне нужно написать брату, - говорит Санса, оторвавшись, наконец, от его губ. - Думаю, любовь моя, вашему брату не стоит пока знать об этом. Неизвестно, как он может отреагировать на подобное известие. Ваш брат... отличается некоторой излишней горячностью... Пусть пройдет время, родится ребенок. Обстоятельства могут измениться к тому времени и для Джона и для нас. Кто знает, к тому времени новость о вашем браке может перестать быть столь нежеланной. - Что вы задумали? - она внимательно смотрит на него. - Я обещаю рассказать вам, моя жена. Вы часть моей жизни, а значит и часть моих планов. Она кивает. Она верит ему, с удивлением осознает он. И у него нет ни малейшего желания что-то скрыть от нее. - Я не забуду вашего обещания, Петир. Я должна знать... - И вы узнаете... - Но если я останусь в Пентосе... - По крайней мере до рождения ребенка. - Я должна буду как-то объяснить свою задержку Джону. Он ждет меня, он рассчитывает на меня. Ему нужна моя помощь... - Вряд ли, любовь моя, вы сможете чем-то помочь ему в вашем состоянии. Думаю, для начала нам стоит предоставить вашему брату причину, достаточную для того, чтобы оправдать ваше пребывание здесь еще на несколько месяцев. Ваше недомогание может быть здесь очень кстати. Ваше нездоровье и неспокойное море. Он не позволит вам так рисковать своей жизнью. Я попрошу своего доброго кузена присовокупить к вашему письму пару строк от себя. Он целует ее лоб, нежно поглаживая по руке. Прежде, чем выйти из комнаты, он оборачивается с улыбкой. - Еще одно, дорогая... Вам нужно подумать о церемонии, какой вы хотите её видеть. На этот раз выбор целиком и полностью за вами...