Change me

Даже тот, кто жил в Гравити Фолз всю свою жизнь, не смог бы разведать все тайны, окружающие этот городок, спрятанный от обывателей. Аномалии притягивались к нему, как металлическая крошка к огромному магниту, и даже параллельные и просто иные миры не могли пройти мимо, не оставив след. Любая, даже самая бредовая мысль человечества, имела место в этом городе. Неизвестно сколько жизней потребовалось бы, чтобы иметь хотя бы общее представление обо всём, что произошло и что может произойти. Но даже несмотря на это, Диппер готов был носиться за непонятными существами снова и снова; то, что загадки никогда не кончатся, лишь подогревало интерес, заставляя искать дальше. И когда очередная тайна по счастливой случайности открывалась перед чужим взглядом, Диппер был готов. Готов бежать со всех ног куда глаза глядят. — Ты же сказал, что это просто лошадь с горящей гривой! — крик, эпицентр которого пришёлся на старые железнодорожные пути, разнёсся ночному небу, как следы кругов на воде, когда в неё кинули камень. Свист в горле от одышки заглушался гулким громыханием массивных копыт чудовища: поросшего мускулами, белого, как бумага, коня, за которым шлейфом тянулось самое настоящее пламя. В его языках то и дело проскакивало зловещее лицо, порой обнажающее белоснежный череп. Ржание и шуршащий выдох из ноздрей становились всё громче, обозначая своё приближение. — Я также упоминал, что её называют Ужасный кошмар, — в куда лучшем и спокойном ритме оправдался Сайфер, старательно игнорирующий боль в ногах и желание наконец подставить шею, дабы покончить с догонялками. — Не упоминал! — взвизгнул из последних сил Диппер, чуть ли не прыжком уходя в заросли леса на окраине. Стволы деревьев позволили выиграть время и пробежать вдоль обрыва дальше, где растительность становилась плотнее, что и могло спасти обоих от перспективы быть перемолотыми гигантскими, размером с настольную наковальню, копытами. Ветки хлестали незакрытые части тела, корни упрямо лезли под ноги, а мошкара не успевала разлетаться, попадая чуть ли не в глаза. Но спасительный проход был рядом, Диппер, заметив отклонение Сайфера, схватил его за рукав и дёрнул за собой, но в тот же момент ощутил натяжение в руке и сам рухнул на землю, чему удивился даже лес, так тактично замолчавший на мгновенье. — Что за чёрт?! — Диппер вновь и вновь дёргал Билла за собой, но тот лишь болтался в неестественной позе и словно бился обо что-то. — Граница Гравити Фолз, я не могу её пересечь, — сообразил Сайфер, оглядываясь по сторонам. Со всех сторон вновь донеслось ржание и громогласный топот о сырую землю, Билл закусил губу. Он смотрел то влево, то в право, и только через несколько секунд его осенило. На этот раз уже он потащил Пайнса за собой, заставив того наскоро вставать, спотыкаться и биться плечом о деревья. Но никакого протеста он не выказал, за прошедшие недели он научился доверять решениям Билла в отношении отступления, хоть и были они порой отвратительны. Как впрочем и сейчас. Сайфер резко затормозил у самого обрыва, всматриваясь в тёмно-синюю лужу озера под ними. — Прыгаем! — Что?! — Диппер вырывался. От одного вида высоты его пробрало вымышленное чувство падения и ужаса. Но Сайфер не отступал, силком таща за собой, когда позади уже виднелось сияние от огненной гривы. Очередной грохот заставил обоих обернуться, и пока только Диппер не пришёл в себя, Билл что есть силы дёрнул его в пропасть. — Нет-нет-не-е-ет! Крик Диппера, как и смех Билла, слились в единую какофонию, снарядом летевшую к озёрной глади под ударами ветра. Только под конец Сайфер удосужился позаботиться о безопасности и обхватил Пайнса, зажав его в обволакивающие объятья и выставив собственную спину навстречу удару.

***

Тихое эхо опасности удалялось вглубь лесов, уступая ночному спокойствию все позиции. Диппер слышал только шуршание воды, которая услужливо высадила их на берег, оставив лежать в грязи и влаге. Карие глаза медленно перемещались, осматривая небо, обрыв, озёрную гладь и, наконец, скользнули к лежащему рядом телу с посиневшим до отвращения лицом. — Я тебя ненавижу, — Пайнс едва дотянулся и носком ботинка ткнул труп куда пришлось. Ответа не последовало, и он кряхтя перевернулся на бок, а затем уже умудрился встать. Тело пробирала дрожь от холода и мерзкого чувства мокрой, прилипшей к коже, одежды. В ботинках грязь и вода — так и простыть не долго. Посмотрев на Билла ещё немного, Диппер решился перевернуть и его, чтобы тот мог откашляется от воды, как воскреснет. Наклоняться к нему и проверять дыхание не стал. Как никак, попадая в одну и ту же ловушку, рано или поздно учишься её избегать. — И что? Никакой первой помощи? — протянул Сайфер, ощутив, как его пытаются перевернуть. — Не дождёшься! Твои замашки вообще меня выводят, — лёгкий румянец проскользнул на побледневших от прохлады щеках. Да, каждый раз стоило ему хотя бы попытаться проверить, в каком состоянии находился Сайфер, тот умудрялся выкинуть какую-либо дичь: иногда он вскрикивал, чем пугал Пайнса до визга; как-то раз, а если точнее пять, он его целовал; в другой же момент лизнул; а в последний вдарил обеими ладонями по щекам. — Говори, что хочешь, Сосенка, но зато это весело, — Билл зашёлся кашлем, но он нисколько не остановил речь, — не знать… Что будет дальше… Даже в мелочах. — Это да, — Диппер выдохнул фразу вместе с воздухом. Неосознанно, но естественно. — Что, серьёзно? — рука скользнула по чёрным и блондинистым прядям, зачесывая их назад, обнажая удивлённый взгляд. — Хех, ха… Ха-ха-ха! Ну ты и придурок, парень! — Чего?! — воспоминания о том, почему он не говорил ничего не обдумав, ударили по голове, а вид заливавшегося смехом Сайфера, только давил сильнее к земле. Дать отмашку — самый простой выход из любого положения, куда проще, чем что-либо объяснять. Особенно, если речь об объекте, способного создать воронку демагогии на пустом месте. Хотелось бы, чтобы хоть иногда он был серьёзней, реагировал осмысленно, ответственно. Странное желание к демону, прожившему не одну тысячу лет. Пайнсу казалось, что после такой долгой жизни уже ничто не может сохранить свою цену: ни уважение других, ни наличие друзей. Даже в мыслях это звучало грустно. И куда грустнее то, что, кажется, Диппер начинал понимать такое поведение. И принимать. — Пошли домой, а то простынем. Билл разминал конечности, после каждого воскрешения тело затекало, как после долгого сна, от чего торопиться совершенно не хотелось. — Как будто простыть — это так плохо.

***

Полуденное солнце во всю сияло над городом, и только в одной комнате Хижины Чудес один человек был этому не рад. — Как же мне плохо-о-о, — стенания доносились из-под одеяла не первый раз, потому с лёгкостью игнорировались Диппером, смотревшим в это время на градусник. — Я предупреждал, — оценив самое мерзкое число, до которого могла доползти ртуть (тридцать семь и семь), он встряхнул прибор и убрал в ящик тумбочки. Смотреть на Сайфера было физически больно: покрасневший глаз, растёртый до такой же красноты кончик носа, непрекращающийся кашель и дрожь пробирали почти любого, кто оказывался рядом. — Бедняжка Билл! Ничего! Доктор Пухля тебя вылечит! Мэйбл, до этого долго колупавшаяся в гардеробе, вышла в свет в белоснежном халате, ровно в такой же одела и Пухлю. На шеях обоих красовался стетоскоп, а Диппер всё гадал, откуда она вообще взяла всю эту атрибутику. — Звёздочка, прелесть моя, — хрипел Сайфер, смотря на Мэйбл убийственно беспомощным взглядом. — Это свинья. — Попрошу! — указательный палец ритмичной стрелкой качнулся влево-вправо перед лицом пациента. Мэйбл выпрямилась и на более тихих тонах обратилась к Пухле. — Простите, доктор. Ох уж эти пациенты, да? Минуты шли, а Мэйбл то выходила из комнаты, то забегала обратно с чем-то новым, что привело к появлению возле Сайфера двух градусников, чашки с чаем, баночки с мёдом, грелки, компресса и десяти таблеток неясного вида. Диппер останавливать вакханалию не собирался, да и Билл не просил, напротив, он на какое-то время оживился, пытаясь предугадать, что ещё ему сегодня принесут «врачи». Только через минут двадцать силы иссякли у всех: Мэйбл отмахнулась фразой о постельном режиме и быстро переключилась на новое занятие, оставив ещё более ослабшего от осмотра пациента. Даже Диппер, будучи всего лишь наблюдателем, успел подустать от всей этой беготни. Он свято надеялся на тишину, в которой можно раствориться вместе с какой-нибудь книжкой, но, как оказалось, у Сайфера всё же остались силы на кое-что ещё. — Как будто у меня под кожей вода. И в мозгах вода. Везде вода. И холодно, — стенания кривой звуковой волной поплыли во все стороны, заставляя чувствовать себя больной даже Пухлю, которая устало плюхнулась на бок, закрыв маленькой ножкой ухо. — Всё-таки не понимаю, как вы не вымерли с такими выкрутасами. — Уж прости, — мутное ощущение усталости заставило покривиться, а ноги сами зашаркали к выходу. — А теперь лучше ложись и спи. Но Билла и такой расклад не устраивал, лежать одному и мёрзнуть не хотелось, как минимум абсолютно. Сама мысль о том, чтобы остаться наедине со всеми гадкими ощущениями ввергала в отчаянье. Тогда, уловив момент, одной рукой он вздёрнул одеяло, стряхивая с него зашуршавшие упаковки с таблетками, другой же перехватил запястье так некстати проходившего слишком близко Пайнса. Тот даже не думал вскрикнуть, такой исход был почти предсказуемым. — А-а-а, ты тёплый, — руками и ногами, как большой паук, Билл обхватил Диппера и сжал до хруста костей. Кожа от простуды стала куда чувствительней, от чего такой близкий контакт с чужим телом показался физически прекрасным. — Лежи тут. — Ещё чего захотел! Пусти! — подобная констатация совершенно не обрадовала Диппера по ряду хороших причин, но хватка оказалась такой сильной, что ничего кроме мелких перекатываний сделать было решительно невозможно. — Билл, я серьёзно, кончай страдать фигнёй, ты как маленький! Ответом же стало тихое сипение и уткнутый в шею нос. Притвориться, что он спит, и дать понять, что верит кто-то в это или нет, его не касается — классический Билл. — Ну что за… Я же заражусь! Единственный весомый аргумент потрачен впустую. Сипение становилось всё более ровным и Диппер уже решил, что Сайфер действительно уснул. Только знание его натуры пакостника не давало поверить и утонуть в сочувствии. Пайнс прекрасно знал, что дело было не в попытке Билла показать, какой он страдалец, всё вырисовывалось в куда более простое объяснение.  — Заражусь или нет… Как будто ему не пофиг.

***

— Я… уснул? Картинка перед глазами постепенно прояснилась от темноты, пока удушающее тепло не давало полностью прийти в себя. Пальцы чуть дёрнулись, упираясь во что-то мягкое, оказавшееся грудью Сайфера. Всю сонливость смело со скоростью выстрела, Диппер только сейчас заметил, что спал приткнувшись лицом к Биллу, который, на сей раз, взаправду спал, хотя всё так же держал баррикаду объятий. Череда вопросов самому себе с посылом «как так получилось?» подняла из глубины смущение и попытки оправдать самого себя. «Я просто во сне перевернулся и всё. Правда я не помню, как умудрился уснуть… Но это не важно! Надо как-то выкрутиться». Первой в ход пошла нога. Аккуратно вынырнув из-под одеяла, она попала на ставший неприятно прохладным воздух, который после сна казался просто ледяным. Диппер мигом вернул конечность на место. Слишком тепло, чтобы выходить. Воображение прорисовало весь путь до его собственной кровати, который предстал в десять раз длиннее обычного. От лишь только визуализации, как придётся идти на выход, потом по коридору, потом по лестнице, стала нарастать лень и эфемерная слабость. Приподняв голову, Диппер вновь взглянул на, в кой-то веки нейтральное, выражение лица Сайфера. «Я наверное и так заболею, какая уж теперь разница…»