Два лика жестокости

Драко основательно рассорился с Люциусом, доведя того до белого каления, бешенства и нервного желания наложить на строптивого отпрыска Империо и уволочь в безопасное место. Нет, правильно воспитанный Малфой-младший всегда и во всем подчинялся главе рода, преклонялся перед Лордом и чтил отца своего. Чтил и покорялся до той минуты, как впервые увидел Люциуса осунувшимся после долгих месяцев заключения, услышал цену, которую тот был вынужден заплатить за свободу семьи, за право спокойно уехать за границу, да просто за возможность избежать суда за преступления под маской Пожирателя. — Отец, я думаю, можно найти иной способ решить эту проблему. Я против такой цены вопроса. — Да что ты знаешь о цене вопроса, юнец?! — окрысился Люциус, которому уже не терпелось завершить все формальности и покинуть негостеприимный кабинет директора Азкабана. — Знал бы ты, что я пережил, когда с меня потребовали выкуп артефактами только за двух узников, сообщив, что третьему уже не нужна моя помощь… Сколько всего я передумал, ругая себя последними словами за проволочку и гадая, кто… кто погиб в застенках… — Люциус устало кивнул и резюмировал: — Пойми, после всех ужасов Азкабана, после мыслей, что жизни всех членов семьи Малфой уже закончены по приговору Визенгамота, после того, как я узнал, что одного близкого человека я уже потерял… Неужели ты мог подумать, что я захочу упорствовать, торговаться, цепляться за имущество?.. — Но род Малфоев! — воскликнул Драко. — Грядущие поколения Малфоев тебе этого не простят! — В Англии рода Малфоев уже нет! В цену свободы входит также и это — лишение гражданства и вынужденная эмиграция. Мы переезжаем в Францию, в наш летний домик на побережье. — Но, а как же Малфой-мэнор? Источник магии рода, моё наследство? Как ты можешь так просто всё бросить? — Сын, источник силы для рода — это, конечно, важно, но жизнь наследника рода важнее, особенно если вследствие проклятия другого наследника у меня не будет. Мэнор я запечатал, но источник магии у нас почти отобрали министерские чинуши. Как только я пересеку границу, наш род отсекут от потоков магии английского сообщества. А через три года все, кто имеет хоть каплю родственной крови с Малфоями, смогут претендовать на земли с ничейным источником. Министерские прощелыги всё заранее спланировали, им одинаково — погибнем мы или отречемся от английских магических потоков. Мэнор продержится некоторое время на внутренних резервах, может, через двадцать или сорок лет твои дети или внуки смогут вернуться и получить доступ в скрытые родные пенаты, но я не могу и не хочу пока бодаться с этими фанатиками, я дал Непреложный обет, что не буду возвращаться. Собирайся, Драко, мы сегодня же уезжаем! — Нет, я остаюсь! — Ты не смеешь ослушаться меня, твоего главу рода и Лорда. — Ты же сам сказал, что в Англии рода Малфой уже не существует! Ты сам своей рукой отсек всех нас от островной Магии, а к французской Магии ещё не привязался. Значит, ты меня ни принудить, ни приказать мне не можешь. Сейчас ты не глава и не Лорд. — Но я твой отец, и я тебя прошу: сын, не дури, примени благоразумие. Едем… — Нет! Я остаюсь! — Но почему?! — Я ещё поборюсь за своё наследство, попробую удержать Мэнор на плаву, постараюсь всеми законными путями вернуть источник силы в наше распоряжение. — Драко, это невозможно! Мы уже не подданые её Королевского Величества и Министерства Магии Англии! Тебя не допустят никуда! — Ошибаешься, отец! Я точно знаю один способ вполне законно претендовать на своё наследство. — Сын, это неблагоразумно! Если ты не подчинишься, я тебя вычеркну из книги рода, ты уже не будешь ни Наследником, ни носителем славного имени Малфой! — Ультиматумы?! Как мило… А что же ты не думал о благоразумии в тот момент, когда втягивал всю семью в эти авантюры?! — злобно прищурился Драко. — Вычёркиваешь? Так вычёркивай! Тогда у тебя появится ещё один шанс завести наследника помимо меня! Мы же теперь даже не род, и гобелен недоступен! Уезжайте и забудьте меня! А я всё решил, я ещё поборюсь! — Драко громко хлопнул дверью, оставив отца дожидаться оформления бюрократических процедур для эмиграции. — Драко, за что ты так со мной?! — сломлено прошептал Люциус ему вслед, прилагая все силы, чтобы не разрыдаться; этот сильный маг никогда не позволял себе такой слабости, ни когда умер его отец, ни когда под пытками лордова Круциатуса корчилась его любимая Нарцисса, ни когда его самого наказывал рассвирепевший от неудач Волан-де-Морт. Даже когда интриганистые авроры намекнули, что одному из семьи Малфой помощь уже не нужна… Даже тогда Люциус сумел сдержать внешние проявления чувств, сохраняя ледяную маску на виду, а внутри кипя негодованием и оплакивая родного и любимого. Но больше всего убивала внутренняя неуверенность и неопределенность: кто — Нарцисса или Драко? Одинаково родные и любимые, невиновные ни в чем и беззащитные перед произволом карательной системы правосудия. Кто?! Вот тогда несгибаемый Лорд Малфой сломился и превратился в почти нищего изгнанника, готового ради спасения родных отдать всё, подписать любые отречения, уехать навсегда, принять любые условия… почти любые… Ему повезло, что перед арестом он, готовясь к побегу, сам законсервировал Малфой-Мэнор, перенаправив все домовиков в свои французские владения, да и большую часть имущества отправил туда же. Но три самых больших ценности рода он не смог укрыть — свою семью он почти потерял в застенках Азкабана, все счета в Гринготтсе вынуждено передал в виде искупления вреда от действий Пожирателей. И даже два десятка артефактов он выписал из Франции, намекая, что отдал бы в десять раз больше, если бы все его родные были живы, здоровы и свободны. И тут его поймали на слове, принудив дать Непреложный обет, что он отдаст всё имущество рода, находящееся в Англии, отречется от местных источников магии, уедет и никогда не вернётся. Он поклялся и подписал документы о передаче всего доступного ему имущества, обрадованный, что его супруга Нарцисса и единственный наследник живы. Пусть у него в крови бродила всего малая толика вейловской наследственности, но и этого хватало, чтобы страдать только от мысли, что сам довёл до гибели свою пару. А тут… Ему сделали королевский подарок, вернув тех, кого он уже похоронил в душе. Он уже сам готовился к смерти — хоть в магической тюрьме от поцелуя дементора, хоть от тоски о погибшей жене, хоть от угрызений совести за гибель рода. А тут получил волшебный шанс всех спасти… и всё было бы хорошо, если бы не своеволие Драко. Внешне невозмутимый, но внутри кипящий от злости, сидел Люциус в кабинете и ждал освобождения…