Пленительный взгляд

Вокруг война. Люди умирают каждый день, темного становится больше, чем светлого, и все живут в бесконечном страхе завтрашнего дня. Я же нахожусь под могущественной защитой своего бывшего преподавателя, а ныне директора моей школы, который, как он сам заявляет, в меня влюблен. Он поселил меня в своем доме и теперь кормит, одевает и старается проявлять всяческую заботу, потакая моим прихотям. Вот только есть одна проблема — я в плену. Не гостья, а пленница. Не человек, а вещь. Словно дорогой экспонат, который он выкрал с выставки, и теперь не может налюбоваться. Мои друзья уверены, что я умерла. Как и мой возлюбленный… Уверена, они уже отправились на поиски крестражей, пытаются сделать всё, чтобы остановить этот ад, и готовы погибнуть в любой момент ради этого. Прячутся сейчас от всего света в какой-нибудь драной палатке… А я здесь. Ем в одно и то же время, высыпаюсь, читаю книги из его библиотеки, веду беседы на какие-то незначительные темы… От безысходности. И каждый день ненавижу себя за это. Когда он покидает дом, я начинаю искать лазейки, пути к выходу, но всё от основания дома до кончика крыши запечатано сильнейшей магией. И даже если бы у меня была при себе палочка, я не сняла бы эти чары. Все считают меня сильной волшебницей, и я не спорю, но битву со Снейпом мне не выиграть, это факт. Он слишком хочет, чтобы я была в его власти. Пару дней назад поняла, что без его помощи мне отсюда не выбраться, а значит надо включить мозг на полную и начать хитрить. Прямо как слизеринка… Одно преимущество перед ним у меня все-таки есть. И оно заключается в его слабости. Слабости ко мне.

***

Утро профессора Снейпа началось как обычно. Подъем, душ, бритье щетины, мытье волос. Глядя в зеркало на собственное отражение, он каждый день все больше и больше сомневался в состоятельности своего плана, но чувства были сильнее его. Северус надел рубашку, брюки, застегнул сюртук на все пуговицы и пошел будить Гермиону к завтраку. Обычно он стучал в дверь, говорил, что пора вставать, ждал 5-7 минут, давая ей время привести себя в порядок и одеться, и она выходила. Встречала его хмурым взглядом и длинным, махровым, темно-синим халатом, прикрывающим всё её тело до самых ступней.  — Гермиона, пора вставать. Завтрак через полчаса, — произнес он подходя к двери и стуча в нее. Минуты у этой комнаты всегда тянулись очень долго, но в этот раз даже слишком. Он взглянул на часы, понял, что что-то не так и открыл дверь, переступая порог. Окна были плотно зашторены, и в комнате царил полумрак. Девушка лежала на постели в позе фламинго, почти не прикрытая одеялом, и сладко посапывала. Она была в нежно-персиковой шелковой сорочке (одной из тех, что он для нее выбирал), тонкая бретелька спала с правого плеча, обнажая изящную ключицу, грудная клетка медленно опускалась и поднималась, волосы были раскиданы по подушкам, и несколько прядок закрывали её лицо. Снейп застыл. Он много раз мечтал увидеть её спящей, но всегда не решался, боясь разбудить и испугать её. И вот теперь она лежит перед ним, как на блюдечке. Любой на его месте воспользовался бы ситуацией, но разве он мог поступить так с Ней? Мужчина подошел и мягко провел рукой по волосам девушки, от чего та перевернулась на спину, а бретелька опустилась еще ниже, частично приоткрывая молодую девичью грудь. Он сел на кровать и увидел, что Грейнджер задышала чаще. Северус подцепил бретельку двумя пальцами и вернул её на место, слегка касаясь нежной кожи, по которой прошли небольшие мурашки. Профессор резко поднялся, подошел к окну и открыл шторы. В комнату хлынул яркий свет, а с кровати донеслось недовольной мычание.  — Ты не спала, — процедил он, пристально глядя на обманщицу.  — Я просыпаюсь от малейшего прикосновения, — проговорила девушка, не вставая и глядя куда-то мимо него. — Особенно если меня гладят по голове. Привычка с детства, — она улыбнулась, а крошечная слезинка, которая прошлась по лицу, была быстро стерта краем одеяла. — Меня так мама всегда будила.  — Ты правильно сделала, что стерла им память, — только и смог сказать он, её взгляд вдруг стал тревожным.  — Пожиратели… Они знают об этом? — она встала с кровати, глядя на него во все глаза, и даже не подумав прикрыть себя чем-нибудь.  — Я же просил тебя, — он часто дышал. — Не задавать вопросы о войне.  — Но… Это же мои родители!  — Завтрак на столе, — он взял халат со стула и накинул его на девушку, чтобы хоть как-то прикрыть. — Я жду тебя. Когда он закрыл дверь, то услышал, что в нее полетело что-то мягкое «Халат», что-то твердое «Стул» и что-то хрупкое «Ваза». Выслушав этот ансамбль несчастной мебели, Снейп раздраженно спустился вниз. Через пятнадцать минут в столовой появилась его гриффиндорка в обычных джинсах и белой футболке. Он знал, что ей нравится магловский стиль.  — Ты опоздала.  — А я никуда не спешу. Они смотрели друг на друга одинаково холодными взглядами, и он сдался первый, тяжело вздохнув и отвернувшись к окну.  — Твоих родителей собирались найти и пытать. Выследить их было не очень трудно. Но операция «Семь Поттеров» стояла на первом месте по важности. А после твоей неожиданной «кончины» необходимость в пытках двух ничего не помнящих маглов отпала. Последний раз, когда я наблюдал за ними, они приглядывали себе домик в Австралии у какого-то мошенника. Пришлось его ненадолго ликвидировать и подкинуть им координаты надежного человека. Думаю, они уже обустраивают новое жилище. Ты довольна?  — Вы, — у нее перехватило дыхание. — Вы позаботились о них? Вы наблюдали за ними, чтобы помочь? — в её сознании все перевернулось с ног на голову.  — Ну, — он откашлялся. — Только совсем немного. Я же сказал… Гермиона подбежала к нему и заключила в объятия. Ничего не говоря, просто так и стояла. А он боялся пошевелиться и обнять её в ответ, понимая, что это лишь её секундная слабость, вызванная воспоминаниями о самых родных. Он просто наслаждался теплом её маленького тела, запахом чистоты после утреннего душа и гордостью за себя, что он наконец-то сделал ей что-то по-настоящему приятное. Ему не нужно было слов, её поступок был лучшей благодарностью, которую он с необыкновенным счастьем принимал. Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Грейнджер отстранилась, прошептав тихое «Спасибо» и села за стол. Когда она ушла к себе, Северус сидел в кресле и мечтал, строя свои хрустальные замки.

***

После этого дня Гермиона начала относиться к нему чуть теплее. Старалась не бурчать и чаще спускаться вниз. В один из дней она предложила ужинать в гостиной, там были большие мягкие кресла и теплый камин. Был почти конец августа, холодало, за окном все чаще лил дождь, а такие посиделки создавали атмосферу домашнего уюта. В один из вечеров они решили посидеть подольше. Девушка укрылась пледом, попивала красное вино и склонив голову на бок, слушала своего единственного собеседника.  — … ну и влетело же нам тогда с МакГонагалл, — заканчивал он свой рассказ о громкой ссоре деканов враждующих факультетов, случившейся в первые годы работы Северуса.  — Но потом-то всё наладилось! Вы стали уважаемым профессором и грозным деканом, всегда защищающим свой факультет, — он пожал плечами и глотнул еще огневиски из бокала. — Я иногда даже завидовала Слизерину.  — Завидовала? — Снейп удивленно приподнял бровь.  — Конечно! Им ничего не грозило в замке, потому что Вы всегда прилетали на помощь. Пусть зачастую Ваши решения, отработки и манипуляции с баллами были несправедливыми, но все же. У них было к кому обратиться. Нет, профессор МакГонагалл — прекрасный человек, блестящий преподаватель, но для нее факультет никогда не стоял на первом месте. Она всегда за абсолютную справедливость, честь и принципы.  — Как и ты, — ухмыльнувшись проговорил Северус.  — Как и я, — она тихо усмехнулась — Слизерин всегда был в безопасности, неподступен. Они словно находились под каким-то волшебным колпаком, отгораживающим их от всего! Прямо… Как я сейчас.  — Да, здесь. Со Мной. Ты в полной безопасности. Всегда. Девушка сняла с себя плед, встала и села на краешек его кресла, внимательно глядя в черные глаза. Мужчина напрягся. Его рука была чудовищно близко к её бедру, да и вообще, вся она была чудовищно близко.  — Как ты можешь быть в этом уверен? — это был еще один удар ниже пояса. Она обратилась к нему на «ты», Снейп нервно глотал воздух.  — Я ради тебя готов убить любого. И умереть в любую секунду, зная, что это спасет твою жизнь. Ты — всё, что у меня есть, — он протянул руку к её волосам и заправил непослушный локон за ушко, блуждая взглядом по лицу гриффиндорки и любуясь им. — Гермиона.  — Что?  — Ничего. Мне просто нравится твоё имя.  — У Вас оно тоже очень красивое, профессор Снейп, — сказала она, поднимаясь.  — Так почему ты меня им не называешь? — он встал, оказавшись прямо за её спиной.  — Мне как-то… Так удобнее. И мне всегда казалось, что Вы не терпите неуважения к себе, — прошептала она. — Хотя, в сложившейся ситуации, это, наверное, очень глупо, — Грейнджер застыла, чувствуя его дыхание. Всегда учащенное.  — Глупо, — шептал он, нависнув над ней. — Тем более ты прекрасно знаешь о моем… Отношении к тебе. Ей надоело это неловкое чувство и она развернулась к зельевару лицом, сразу попав в плен его внимательных глаз. Она не раз ловила на себе эти его взгляды на шестом и пятом курсе, но всегда считала, что Снейп просто издевается над ней, пытается смутить, чтобы она хоть что-нибудь да испортила. Это придавало ей азарта. Сейчас же, зная его истинные мотивы, её в душе всю передергивало, приходилось постоянно следить за мимикой, чтобы он не видел её истинные эмоции: отвращение, желание убежать, горечь, сомнения, страх, отчужденность… Основная была жалость, но Гермиона старалась с ней бороться, ведь именно это чувство могло привести её в никуда. «Да, он одинок. Да, он влюблен и на все ради меня готов. Но это никак не помогает ни мне, ни Гарри, ни… Рону».  — Значит. Северус? — она вопросительно подняла бровь, пародируя его привычку, от чего мужчина усмехнулся, а его взгляд потеплел.  — Да, мне так больше нравится, — он снова заправил её выбившуюся прядь, теперь за другое ушко. — Произнеси еще раз, пожалуйста. Она как-то странно на него посмотрела, взяла за руку и повела наверх к двери в свою комнату. Когда они подошли, девушка развернулась, протянула руки к шее профессора и обняла его, заставив мужчину скрючиться, чтобы ей было удобно. Он забыл как дышать, уткнувшись ей в плечо и неловко сомкнув руки на её талии. А она повернула голову и прошептала ему на ушко: «Спокойной ночи, Северус». Это было выше его сил. Её дыхание, так близко, вызвало волну чистого наслаждения, на мгновение затуманив рассудок. Этого было достаточно, чтобы он прижал шелковое тело ближе. Гермиона смутилась, поняв, что сделала лишнее, и, упершись руками в мужскую грудь, попыталась мягко отстраниться. Но он в один миг приблизил своё лицо к её и накрыл нежные алые губы своими, припав к ним с плохо скрываемой жадностью. Девушка стояла с широко открытыми глазами и не знала, куда деться. Оттолкнуть его сейчас означало отдалить своё освобождение. Она понимала, что рано или поздно дойдет до подобных… ласк и ей придется как-то себя пересилить. Но это было очень и очень рано. Она зажмурилась, запустила руки в его волосы и приоткрыла губы, пытаясь сымитировать хоть какие-то чувства. Зельевар не заставил себя долго ждать. Со всей своей чувственностью он начал исследовать столь желанный девичий ротик, проводя кончиком языка по зубам и верхнему небу, но пока не углубляя поцелуй, а лишь приглашая. «Это… не так противно, как я думала…» Гриффиндорка провела языком по его губам, как бы отвечая на приглашение, даря мужчине этим истинное наслаждение. Он прижал её к двери, слегка надавил рукой на затылок, и их языки сплелись в замысловатом танце. Вкус двух благородных напитков слился, обжигая их еще больше. Другой рукой Снейп ласкал её лицо, проводя большим пальцем по скулам. Она слегка сжала его волосы и перебирала их между пальцев, не отрываясь от его губ ни на секунду. Он первый прервал поцелуй. Они тяжело дышали и смотрели друг на друга изучающими глазами, пока она не опустила в смущении глаза. Северус отошел на один шаг, давая ей открыть дверь.  — Гермиона, — выдохнул он, когда та уже была готова захлопнуть дверь и спрятаться в темноте. — Спокойной ночи. Она кивнула, не в силах что-либо сказать. Снейп лежал в своей постели полностью одетый и смакующий в памяти каждый крохотный момент их поцелуя. Первого поцелуя. На нем все еще был её запах, провоцирующий еще более яркие картинки в сознании. Она ответила ему. Не оттолкнула. Замешкалась лишь в начале, но… «Это было прекрасно». Он так и уснул. Укрытый собственными грезами.

***

Я себя ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Слезы так и катятся из глаз, и я лежу, заткнув рот одеялом, чтобы он, не дай Мерлин, не услышал мои всхлипы. Иначе все это было бы напрасно. Я пытаюсь оправдать себя тем, что я делала это лишь чтобы вырваться отсюда, что он застал меня врасплох, что во мне был бокал красного Бордо… Но это все лишь отговорки. Себя не обманешь, а я знаю, что я чувствовала. Я наслаждалась. Его губы, язык, руки, тело… Власть, страсть и нежность, смешанные в одном бокале. И вот на это я променяла свою любовь?! Я же люблю Рональда! Я даже не подумала о нем в этот момент, а ведь могла бы представить его на месте этого… этого… Но я просто сдалась и получала удовольствие. От Снейпа. Как гадко. И самое ужасное, что теперь это будет повторяться, потому что мой отказ — это тысячи шагов назад. Я отвратительный человек. Я предаю свою любовь и обманываю чувства влюбленного в меня человека для собственной выгоды. Вот тебе и золотая умница, гриффиндорка… Простите меня… Все.