Пленительный взгляд

— Я вручаю это кольцо, как знак моей вечной преданности, верности и любви. Куда бы ты не пошел, какой бы путь не выбрал, я неукоснительно буду ступать с тобой рядом, чтобы разделить все горести и радости. Ничто и никто не сможет отнять меня у тебя. Пусть все уйдут на задний план, все исчезнут, все потухнут. Мне все равно, ведь мое место отныне и навеки рядом с тобой. Я вверяю тебе это кольцо, а вместе с ним свою душу, сердце, жизнь и всю себя. Без остатка. Эта клятва была бы прекрасной, чувственной, любовной, если бы была подготовлена самой Гермионой Грейнджер. Она бы обязательно сказала больше, боясь не вместить в свадебную речь всю полноту своих чувств. Но это был лишь текст, присланный подопечными Темного Лорда, и каждое слово в нем было продумано до мелочей. Произносить следовало громко, четко и, самое главное, чувственно, чтобы журналисты успели не только записать каждое слово, но и добавить от себя красочные эпитеты. Они стояли в главном зале Хогвартса, обсуждаемые и осуждаемые почти каждым присутствующим. Но лишь в мыслях, ибо вслух произнести хоть что-нибудь первому помощнику Темного Лорда никто не решался. На невесту смотрели с жалостью, гадая, где же её знаменитый друг, который обязательно должен прервать это безумие, прилететь на метле, гиппогрифе, фестрале, да хоть драконе! Но главное — вызволить юную пленницу из рук негодяя. Церемонию бракосочетания проводил профессор Флитвик, стоящий на высоком барном стуле и угрюмо взирающий на происходящее действо. Его руки мелко дрожали, а взгляд был прикован к невесте. Он думал, что все было бы проще, если бы она изменилась, повзрослела… Если бы он не узнавал в ней ту гениальную гриффиндорку, сидевшую на его занятиях с яркими глазами и всегда готовым пером. Но она была все та же… Та же Гермиона Грейнджер: хрупкая, бледная и такая изящная. Все те же вьющиеся непослушные волосы, тот же неловкий румянец и глаза, кажется, все те же. Только… Не грустные, нет, не убитые горем, не полные безумного отчаяния, и даже не пустые, как после любовного зелья. Просто уставшие. Уставшие и тревожные. Свидетелями выступали Люциус и Нарцисса Малфой, которые, к величайшему удивлению Гермионы, не проронили ни одного саркастичного высказывания в их адрес. Они вообще ничего не говорили. Совсем. Миссис Малфой все озиралась по сторонам, пытаясь углядеть кого-то в толпе и, когда нашла, лицо её приняло абсолютно безмятежный вид.  — Я вручаю это кольцо, накладывая на себя обязанности всегда защищать и оберегать тебя. Я никому и никогда не позволю разрушить наше счастье. Никому тебя не отдам и буду драться до последней капли крови, чтобы завоёвывать тебя вновь и вновь. Ты — моя неугасающая страсть, и я мечтаю лишь о том, чтобы вечно видеть тебя в своих объятьях. Я украл тебя однажды. Украл у всех на виду и теперь никому и никогда не верну свою прекрасную находку. Потому что ты моя. Навсегда. Северус Снейп никогда не думал, что произнесет эти слова перед всей школой. Никогда не думал, что будет бояться посмотреть своей невесте в глаза. Никогда не думал, что женится вообще. Гермиона была чем-то нереальным, она была северным сиянием, которым можно любоваться бесконечно, но… Ты никогда не подойдешь к нему так близко, как хотелось бы. Обмен кольцами состоялся, но самое главное в поцелуе, который и будут фотографировать все приглашенные (или призванные Империусом) папарацци. Флитвик даже не успел договорить свою фразу, когда Северус уже прижал Гермиону к себе, так сильно, как только мог, и, запустив руку в её вьющиеся волосы, накинулся на девушку страстным поцелуем. Она закинула руки ему на шею и буквально повисла на зельеваре, удерживаемая лишь его объятьями. Долго, тягуче, жарко, вспышки камер освещали зал, как россыпь бриллиантов, и, лишь когда из Гермионы вырвался тихий стон, о котором напишут везде, они оторвались друг от друга. Зал взорвался запланированными аплодисментами, провожая новобрачных за стол. Сегодня, по такому случаю как свадьба Директора, в замке был объявлен бал. Мрачный, безрадостный и фальшивый бал, который все же разбавил серые будни учащихся. Студенты Слизерина и Гриффиндора косились на мужа и жену, не принимавших участия ни в каких увеселительных мероприятиях, пока не был объявлен первый танец. Гермиона чувствовала на себе тысячи и тысячи взглядов и ей было до ужаса неловко. Она знала, как выглядит. Как жалкая пародия на святую невинность, поэтому мужчины бросали на нее недвусмысленные взгляды. Однако присутствие Северуса облегчало ситуацию. Его руки казались ей крыльями, способными защитить от всех. Профессор медленно её кружил, не позволяя разрезам на платье открывать слишком много, и все вдыхал аромат её волос, отчего у девушки начинала кружиться голова.  — Здесь так жарко. Так много людей, — шепчет она ему, ведомая танцем.  — Ненавижу толпы. И здесь действительно ужасно жарко, — он опустил руку чуть ниже по её талии. — Впрочем, я всегда так ощущаю себя рядом с тобой. А это платье — одно сплошное издевательство.  — Отправь благодарственную открытку своему Повелителю, — усмехается она и слегка закусывает губу, чем вгоняет мужчину в ступор. Благо для него, танец окончен. Возвращаясь на свои места, гриффиндорка заметила на своем стуле маленькую коробочку изумрудного цвета. Внутри оказалась небольшая подвеска, в виде львиной головы. Пасть льва открывалась, а внутри кулон был наполнен серебряной мерцающей жидкостью. К нему прилагалась записка. «Выходя замуж за полоза имеет смысл быть готовой к ядовитому укусу. Не проливай слёз напрасно, дитя. М. МакГонагалл». Гермиона отчаянно искала глазами своего декана и нашла её, стоящей в самом дальнем углу зала и внимательно рассматривающей свою подопечную. Девушке так хотелось к ней подбежать, объяснить, поговорить, но она не имела такой возможности. Не здесь и не сегодня. Поэтому она просто улыбнулась пожилой даме и прижала её подарок к сердцу, а та… Ей на мгновение показалось! Будто профессор МакГонагалл улыбнулась ей в ответ. Искренне улыбнулась.

***

Кровать прогнулась под весом двух разгоряченных тел. Северус обрушился на свою новоиспечённую жену жарким поцелуем сразу, как только закрылись двери комнаты. Гермиона вцепилась в рукава его рубашки, притягивая ближе. Черный шелк скользил между пальцев, и девушка начала оглаживать руки и грудь мужчины через податливую ткань. Он вцепился пальцами в её бедра, так удобно не прикрытые тканью, и углубил влажный поцелуй, скользя языком там, где ей нравилось больше всего, впечатывая её своим телом, слушая сладкие стоны, заглушаемые поцелуем. Северус скользнул губами к подбородку, припал к нежной тонкой шее, слегка прикусывая кожу, оставляя следы своего присутствия, знаки обладания этой женщиной, и тут же зализывая место укуса. Гермиона запустила пальцы ему в волосы, массируя чувствительную кожу головы и тяжело дыша. Язык зельевара очертил влажную дорожку к её груди. Кружево легко спустилось с плеч, собираясь на талии, открывая взор на вздымающуюся от возбуждения грудь. Его сердце колотилось с бешеной скоростью, порождая шум в голове и напряжение в штанах, которым он прижался к бедру гриффиндорки. Она потянулась, начав расстегивать его рубашку и целуя открытые участки горячей кожи. Северус с громким рыком сжал её руки над головой и припал губами к груди, обводя языком и смачно посасывая, от чего Гермиона выгнулась всем телом навстречу его влажному рту. Отодвинув полы развратного платья, он стянул с девушки белье, попутно покрывая внутреннюю сторону бедер поцелуями, поднимаясь все выше и выше. Она была мокрая уже когда они зашли в спальню, но он все равно припал губами к её возбуждению, проникая языком как можно глубже.  — С-с-северу-у-ус, — она обняла его ногами, прижимая сильнее и растворяясь в этом сладостном ощущении. — Возьми меня… Прошу… Гласные срывались на стоны. В штанах стало уже невыносимо тесно, и он сел между ног гриффиндорки, расстегивая оставшиеся пуговицы рубашки и снимая ремень. Это действие казалось ей таким возбуждающим, что она не могла отвести взгляд. Сладкая истома сжигала изнутри, и девушка, не выдержав, толкнулась тазом, показывая свое желание. Член мужчины дернулся в ответ на действие Гермионы, и Северус, закинув её стройные ноги себе на плечи, резко вошел. Она сдавленно стонала, двигаясь ему навстречу и комкая простынь руками. Волосы разметались по подушкам, сердце бешено бьется, зрачки расширены, рот приоткрыт, платье собралось на уровне талии, а сама вся влажная и такая пошлая в моменты страсти. Снейп мог кончить от одного взгляда на нее, но держался из последних сил, насаживая её, такую узкую, горячую, пульсирующую. Сильнее. Быстрее. Резче. Он бился о нее, и этот звук возбуждал еще больше, вступая в ансамбль с хрипами и стонами двух людей. Она перевернула его, потянувшись за новым поцелуем, кусая губы, скользя языком. Он скользил пальцами по её талии, груди, бедрам, пока она сама, перехватывая контроль, путаясь в длинной ткани, насаживалась на его, стоящий колом член. Северус вцепился в неё, подаваясь навстречу, проникая максимально глубоко, когда почувствовал, как она вся сжалась изнутри.  — Северус! Да! Да! Да! Она стонала, кричала, а он, зажатый её и без того тесными мышцами, прохрипел что-то и через пару сильных толчков кончил. Северус откинул голову на подушки, прижимая расслабленную девушку к себе. Он гладил её взмокшие кудрявые волосы, бездумно глядя в потолок и просто наслаждаясь моментом.

***

Газеты разнесли весть о самой «загадочной и странной» свадьбе «бесследно исчезнувшей» Гермионы Грейнджер и «подозрительно быстро возвысившегося» Северуса Снейпа. Об этом говорила вся магическая Британия. В учительской не произнесший ни слова после вчерашней церемонии профессор Флитвик безучастно слушал споры своих коллег, разглядывающих первую страницу Ежедневного Пророка. Ему было тошно от того, что весь этот позор был соткан его руками. Маленькому волшебнику казалось, что он сам подарил мисс Грейнджер, хотя его просто поставили перед фактом. В очень грубой форме. Декан Когтеврана вот уже полчаса как помешивал сахар в своем остывшем чае. В Норе на кухне Молли Уизли жгла камин свежепоступившей и прочитанной на одном дыхании газетой. Последней сгорела фотография целующейся пары. В своем тайном убежище Ремус Люпин и Нимфадора Тонкс по очереди выхватывали из рук друг друга свежий выпуск, читая вслух и горячо обсуждая. Оборотень внимательно вчитывался в свадебные клятвы, пытаясь найти в них скрытый смысл. Люциус и Нарцисса Малфой сегодня проигнорировали ежедневный ритуал чтения газеты за завтраком, решив, что ничего нового они там не найдут. Гарри Поттер и Рональд Уизли сидели в своей палатке с украденными продуктами и схваченной впопыхах газетой, которую прочли молча и без комментариев. Аппетит пропал у обоих. Мальчик-который-выжил почти весь день вглядывался в фотографию своей подруги. Друг мальчика-который-выжил чуть не сжег палатку и, поругавшись с безынициативным Поттером, вышел подышать свежим воздухом. На несколько суток. Над Хогвартсом сгущались черные тучи.

***

 — Где я?  — Сейчас важно другое, сэр. Вы помните кто вы?  — Я… — человек прикрыл глаза в раздумьях. — Простите.  — Ничего. Вот ваша карточка. Можете ознакомиться, там вся необходимая информация.  — Северус Снейп? — мужчина поднял глаза на собеседницу. — А вы кто?  — Зовите меня Гермионой, — губы девушки чуть тронула улыбка, а он все пытался понять, почему это имя кажется таким… важным?