Пленительный взгляд

Северус Снейп слышал. Это было невозможно не услышать. Рыдания молодой женщины не были такими громкими, но для сердца зельевара они были ударами под дых. Казалось, что они эхом отражаются от всех стен в доме, чтобы попасть к нему в лучшем неисковерканном виде. Он медленно поднимался по лестнице, попутно снимая с себя мантию. Дверь его комнаты не была закрыта, и он мог видеть в своей кровати её точеную фигурку в черном платье, содрогающуюся от многочисленных всхлипов и завываний. Они становились все тише с каждой минутой, а он так и стоял не в силах сделать шаг. Только в этот момент к нему пришло осознание одного очень важного факта. Она его жена. И, каким-то чудом, она действительно его любит. Девушка перестала плакать. Она прерывисто дышала и комкала подушку, но, кажется, приходила в себя. Наверное, когда она встала с кровати, ему стоило уйти. Наверное, нужно было, если не подойти к ней, то тогда наоборот сделать вид, будто он ничего не видел. Но Северус Снейп просто стоял. И даже когда Гермиона повернулась, чтобы выйти из комнаты, он не сдвинулся с места. Так же, как и она.  — Ты давно тут? — прохрипела она, поспешно стирая остатки слез с щек.  — Ты жалеешь, что мы женаты? Мужчина не сводил глаз с опешившей девушки, которая то открывала, то закрывала рот, пока наконец не прикрыла глаза, собираясь с мыслями.  — Нет, — выдохнула она. — Нет, я не жалею. Хотя это и не была свадьба моей мечты. Но ни о самом событии, ни о последствиях я не жалею. Гриффиндорка смотрела на ковер под своими ногами, когда увидела на нем черные мужские туфли. Она подняла голову. Профессор стоял совсем близко, скрестив руки за спиной и все с тем же недоверием разглядывая девушку.  — Почему это не была свадьба твоей мечты? Гермиона отвернулась, глядя в окно спальни, в которое бил сильнейший дождь.  — Ты задаешь вопросы с конца. Это так нелогично с твоей стороны.  — Для меня нелогично то, что девочка, которая еще вчера обращалась ко мне не иначе, как Профессор Снейп и дрожала от одной мысли о том, что её могут недооценить, сейчас стоит передо мной уже будучи женщиной и с обручальным кольцом, передающимся в моей семье из поколения в поколение. Для меня нелогично то, что я убил Альбуса, единственного верившего мне человека. Абсолютно неправильно и нелогично то, что я украл эту самую девочку и женил на себе, а она не жалеет, что вышла замуж за убийцу. Вот и скажи мне, Грейнджер, где тут логика?  — Ну, наверное, там, где отсутствует хоть какая-то логика, во всем виновата никто иная как Любовь, — она вновь подняла голову и посмотрела на своего мужа красными и чуть припухшими глазами. — По крайней мере, для меня полгода назад подобное объяснение с твоей стороны показалось более, чем достойным. Мужчина нервно сглотнул и, сделав шаг назад, оглядел стоящую перед ним юную особу с ног до головы.  — Как ни странно, это объяснение и правда звучит… приемлемо.  — Приемлемо? — девушка подняла одну бровь в манере Снейпа.  — «Приемлемо» это синоним «сносно», Грейнджер, — произнес на одной ноте мужчина и сел на край кровати.  — У меня теперь другая фамилия, — гриффиндорка присела рядом. Они оба смотрели на стену напротив.  — Я в курсе, — тяжело выдохнув профессор откинулся на кровать, теперь пялясь в потолок. Они сидели в полной тишине.  — Мне уйти? Уже ночь, ты, наверное, хочешь спать, — она поспешно встала с кровати, обнаружив, что глаза её мужа уже закрыты, хотя дыхание выдавало, что он еще не спит. Мужчина, однако, не ответил и это означало его молчаливое согласие.

***

Гермиона проснулась посреди ночи от резкого и сильного грохота. Окно её спальни было выбито невероятным порывом ветра, который теперь поднимал все вверх дном. У нее была всего секунда, чтобы сжаться всем телом и накрыть себя одеялом с головой, когда полетели осколки. Девушка закричала от боли, когда несколько острых кусков стекла попали ей в кисть левой руки и в левое бедро, пронзив толстое пуховое одеяло насквозь. Все закончилось так же быстро, как и началось, когда она услышала стальной мужской голос, произносящий одно за другим заклинания, образующие своеобразный защитный купол вокруг дома. Гриффиндорка попыталась встать и стянуть с себя одеяло, но из-за осколков оно было словно пришито к девушке в двух местах. Очередная попытка пошевелиться вызвала лишь новый стон, который зазвучал более отчетливо теперь, когда ураган остался за границами купола. Северус подлетел к ней, уничтожая окровавленное одеяло одним невербальным заклинанием и впиваясь взглядом в Гермиону. Не долго думая, он подхватил свою жену на руки, чем вызвал еще один сдавленный болезненный стон с её стороны. Лаборатория. Первым делом нужно было вытащить осколки. Зельевар задрал ночную сорочку девушки до самой талии и обильно полил её бедро анестетиком.  — Будет немного больно, — прохрипел он, надевая перчатку из драконьей кожи. Гермиона быстро кивнула, и уже в следующую секунду осколок полетел на соседний стол, а из её бедра потекла темная кровь. Это было терпимо. Снейпу понадобилось лишь пару взмахов палочки, чтобы остановить кровь и частично затянуть рану. Ту же участь ждала и левая рука, однако тут осколок прошел почти насквозь.  — Нужно снять кольцо, — мужчина уже приготовился к новому взмаху палочки, когда девушка отдернула руку.  — Нет!  — Грейнджер, не упрямься! — прорычал зельевар, пытающийся действовать быстро. Он схватил её под локоть и снова притянул кисть девушки к себе. — У тебя рука чуть ли не разрезана пополам, взгляни. Кольцо будет мешать, оно слишком громоздкое и…  — Я сказала нет! Кольцо я не сниму, — теперь уже она рычала на профессора, напоминая раненую львицу.  — Ладно. Останется шрам. Но если тебе все равно… — холодно процедил он, не отрывая глаз от лица девушки.  — Мне плевать. Кольцо я не сниму. Его надел мне на палец муж. Только он и может его снять, — прошипела гриффиндорка, рука которой уже начала ощутимо ныть от наличия в ней постороннего предмета.  — Муж? — таким недоуменным Гермиона его никогда не видела. Казалось, он забыл, как соединять слова в предложения. — Грейнджер, ты сейчас смеешься? А я кто по-твоему?  — Тот, кем он был до, — прошептала она и снова застонала, когда пульсирующая боль в руке стала невыносимой. С каким-то даже агрессивным, не свойственным его холодному образу, рвением он снял кольцо взмахом волшебной палочки, услышав её возмущенный вскрик. Все остальное прошло в гробовой тишине. Девушка не издала ни звука, а мужчина не смотрел на её лицо, желая поскорее закончить начатое. Настала пора наносить мазь, и если с рукой все было довольно просто, то, когда настала очередь бедра, Северус почувствовал, как его щеки обжигает румянец. Гладить молодую женщину под сорочкой было даже слишком приятно, особенно учитывая тот факт, что он слышал её учащенное дыхание от этих манипуляций.  — Вот и все, — торжественно и самодовольно объявил зельевар, когда надел кольцо на уже перебинтованную руку девушки. Только в этот момент он снова взглянул на лицо девушки и, к своему отчаянию, не увидел там ровным счетом ничего. Она смотрела на кольцо невидящим взглядом и закусывала нижнюю губу. — Все в порядке?  — Я помню, как впервые увидела его. Это кольцо, — еле шептала девушка, из-за чего мужчине пришлось подойти ближе. — Мой муж не сказал этого тогда, но я знаю. Он хотел показать, что даже если бы наша свадьба не была прихотью больной фантазии Темного Лорда, — пауза. Тягуче долгая и позволяющая обдумать сказанное. — Он бы все равно взял меня в жены. Просто в более подходящий для этого момент. Ты знаешь, он ведь всегда с тех пор как надел на мой палец это кольцо целовал мою руку перед сном. Именно эту. Левую. — она с печальной улыбкой сжала и разжала ладонь. — Мне всегда казалось это таким незначительным. Эдакой приятной мелочью. А сейчас я понимаю, насколько важным это было для него. То, что я ношу его. Я поняла это сразу, как только взглянула на тебя сегодня, — Гермиона подняла глаза на Северуса, с некоторым удовольствием обнаружив, что он внимательно её слушает. Она смотрела все с той же грустной улыбкой. — Это сразу бросилось мне в глаза. Твои руки. На тебе не было кольца. Я… Это смешно, но мне кажется я никогда не чувствовала себя такой брошенной. Мне хотелось расплакаться, как маленькая девочка, уже тогда. Но, ты знаешь, мой муж бы этого не оценил. Я знаю, для него весь мир останавливался, если я была просто грустна. Он всегда хотел видеть мою улыбку, — и, как по заказу, она лучезарно улыбнулась. Так искренно и нежно, что Северус не смог сдержать трепещущий вздох. Ему казалось, что девушка сидела на его столе не с осколками в теле, а осколками в душе. Уголки его губ непроизвольно дрогнули, и на пару мгновений на лице мужчины мелькнула смущенная улыбка.

***

Он не спал. В мыслях мужчины витали очертания улыбки незнакомки. Нет, эта леди определенно была ему знакома. Сама личность, сама персона, как данность. Но то, как она вглядывалась в него, как говорила с ним, как разворачивала свою нежную потрепанную душу под его пристальным взглядом, будто приглашая — «Вот, взгляни, это сделал ты». О нет, она так не говорила. Тут другое. «Вот, взгляни, это сделал мой муж». Муж. Говорить в третьем лице о человеке, который стоит прямо перед тобой… Это должно иметь свой смысл. Она не хотела обидеть его? Возможно. Ведь, если бы её монолог был обращен напрямую к нему, это легло бы на совесть Северуса очередным вечным бременем. А может, ей самой так легче? Нет, «легче» это плохое слово. В их жизни нет ничего отдаленно легкого. Так более приемлемо. Это создает иллюзию, пусть и временную, что её муж просто еще не вернулся. Может, он задержался на работе? Или ему поручили очередную миссию? Может, он даже лежит и спит в соседней комнате?.. Но он не спал. Мужчина лежал с закрытыми глазами, накрыв ладонью лоб и часть лица. Вместо привычной черноты он видел её губы, очаровательно изогнутые в приветливом жесте. Улыбка незнакомки. Такая знакомая улыбка. Такой знакомой незнакомки. Он не сказал ей, но в этот момент его настигло минутное просветление. Всего одно мгновение, выдернутое откуда-то со дна реки Лета, одарившей его своим благословением. Удивительно солнечный для Хогвартса день. Это именно Хогвартс, сомнений нет, мужчина знает каждый камень, из которого соткан замок, а уж это место он узнает из тысячи. Это был его коридор. Личное пространство Северуса Снейпа, тщательно скрытое от посторонних глаз. Он был абсолютно бесполезен, так как в тянущемся пространстве не было ни одного кабинета, потайного угла или балкона. Здесь даже не висели портреты. Всеми забытый одинокий школьный коридор. Никому не нужный, кроме зельевара, всегда искавшего лишние мгновения для уединения. Студенты сюда не ходили. Да и зачем? Полюбоваться на витражи, коих в школе больше, чем жителей в Хогсмите? Иногда, конечно, случались оказии, но Северус Снейп умел быстро побудить студента отказаться от повторных визитов в эту часть замка. Её пышные кудри сверкают в разноцветных лучах, проходящих сквозь стекло витражей. Белая рубашка выправлена из классической школьной юбки. Ботинки стоят рядом со скамейкой, на которую девушка забралась, согнув одну ногу под себя, а вторую оставив свисать, медленно покачивая ею вперед-назад. В коридоре ни души, и она не слышит приближения профессора Снейпа, поэтому так резко поднимает голову, когда слышит: «Библиотеки уже не хватает, мисс Грейнджер?». Книга выскальзывает у неё из рук и не успевает коснуться пола, подхваченная взмахом палочки зельевара.  — Профессор! — и вот она. Эта улыбка, лишившая его слов, его заготовленной язвительной речи. Декану Слизерина уже очень давно никто так не улыбался. Очень давно. Как она смеет? Он возвращает трезвость рассудка, обдумывая, как стереть это сияние с лица гриффиндорки. — Мне хотелось спрятаться там, где меня не будут искать…  — Грейнджер, я похож на человека, которому это хоть сколько-нибудь интересно? Вы сидите в моем коридоре, — мужчина раскрыл книгу на странице с закладкой.  — Прошу прощения, профессор, — прошептала она смущенно, склонив голову и садясь ровно, а затем, словно осчастливленная внезапной идеей, с улыбкой добавила. — Мне нравится Ваш коридор, сэр. Пожалуй, это самое тихое и спокойное место в замке, не считая озера. Зельевар оглядел гриффиндорку с ног до головы.  — Et le Poète dit qu'aux rayons des étoiles. Tu viens chercher, la nuit, les fleurs que tu cueillis. Et qu'il a vu sur l'eau, couchée en ses longs voiles, la blanche Ophélia flotter, comme un grand lys, — быстро пробежался мужчина по строчкам. — Не думал, что Вы интересуетесь чем-то помимо учебников, мисс Грейнджер, — пренебрежительно пробормотал мужчина, захлопнув книгу и вернув её девушке. — Маггловский стиль.  — Профессор, Вы знаете французский? — восторженно пролепетала Гермиона, прижимая тонкое издание к груди. — Вы совершенно правы, написано не волшебником. Но стихотворения у него просто великолепные! Знаете, это ведь мой любимый поэт и…  — Грейнджер, — вздохнул Снейп притворно устало. — Как часто я должен повторять, что мне нет до Вас никакого дела? Ни сейчас, ни когда-либо. Пять баллов с Гриффиндора. И чтобы я Вас больше здесь не видел! Взмах черной мантии и пелена.