Пленительный взгляд

Август выдался по-настоящему жарким. Днем выйти на улицу было почти невозможно, зато вечером, когда солнце клонилось к закату и дул легкий бриз, можно было в полной мере насладиться моментом. Миссис Снейп сидела на траве у дерева и ожидала возвращения мужа из леса. Он ходил туда каждый вечер, всегда возвращаясь ни с чем. На вопросы молодой женщины по этому поводу Северус предпочитал не отвечать. Девушка сидела с учебником по трансфигурации и двенадцатидюймовым свитком чистого пергамента. Ни разу не откупоренная чернильница валялась на расстоянии вытянутой руки, а кончик пера был зажат между губ волшебницы. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как мужчина ушел, но была уверена, что достаточно для того, чтобы прочесть хотя бы одну страницу книги. Самообразование сегодня не задалось. Гриффиндорка смотрела на дом, который когда-то ненавидела всей душой. Дом, который вселял ей страх, будучи её золотой магической клеткой. Дом без дверей, через которые можно было бы сбежать. Чужой дом, в котором она была чужая. Он казался ей тогда очень темным, холодным и мрачным, как и его владелец. Сейчас же…  — Грейнджер, если ты сейчас используешь мою мантию в качестве пледа, то я буду использовать твоего кота в качестве подопытного, — зельевар прошел мимо девушки, не намереваясь продолжать диалог. Еще выходя из леса он увидел блеск от её длинных гладких ног, едва прикрытых полупрозрачной тканью голубого платья, и решил, что их общение на ближайший час лучше минимизировать. Однако, девушка, видимо, так не считала и, отбросив перо, подбежала к мужчине, робко взяв его за руку. Профессор развернулся и вопросительно поднял бровь.  — Посиди со мной. Пожалуйста, — девушка чуть крепче сжала его руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. Мужчина моргнул, и расслабленное выражение лица Гермионы сменилось на явно обеспокоенное, когда он перестал как-либо реагировать на окружающую действительность. Ученикам запрещено находиться после отбоя вне комнат. Тем более вне замка. Тем более в одной сорочке. Но Гермиона Грейнджер делала это каждый четверг, зная, что занятия в пятницу начинаются позже обычного. И вот снова ночь четверга, черная гладь озера зеркально отражает звездное небо и еще совсем тонкий полукруг месяца. Девушка крутит палочкой совершенно непринужденно, беззвучно создавая серебряные искрящиеся узоры. Холодный свет от столь невинного колдовства озаряет её лицо голубоватым свечением. Если бы какой-то маггл сейчас её увидел, то он принял бы её за русалку, выбравшуюся на берег, чтобы завлекать мужчин своей таинственной манящей красотой. Она всегда так увлечена своими мыслями, что не замечает темную фигуру, наблюдающую за ней. Он стоит за деревом практически не дыша, в очередной раз завороженный юной колдуньей. Сколько раз он уже мог подойти к ней… Но зачем? Отчитать девушку, снять баллы и больше никогда её здесь не видеть? О, нет, он не сделает этого. В жизни декана Слизерина слишком мало прекрасного, чтобы самостоятельно себя этого лишать. Нет, он не выдаст своего присутствия. А что, если бы она узнала, что он здесь? Как бы она отреагировала? Извинилась и убежала смутившись? Наверняка. Мужчина тихо хмыкнул своим мыслям. До конца учебного года остается не так много, а значит и созерцание юной гурии уйдет навечно в прошлое. Профессор нахмурился сам не понимая причины: то ли от своих умозаключений, то ли от того что по щеке Гермионы спустилась очередная слезинка. Северус моргнул. Молодая женщина обхватывала его лицо руками, внимательно вглядываясь в черты мага. Короткий кашель с его стороны вызвал у Гермионы облегченный вздох, и она убрала руки, не прерывая зрительный контакт с мужчиной.  — Так, что ты хотела? — быстро пробормотал он, останавливая взгляд на нежно-розовых щеках девушки.  — Ты что-то вспомнил, правда?  — Ничего важного, — проворчал Снейп. — Я часто что-то вспоминаю, — добавил он тише.  — Ты… Что? Я… Почему я узнаю об этом только сейчас? — возмущенно вскрикнула гриффиндорка, зарываясь рукой в волосы. — Почему ты не рассказывал?  — Ты не спрашивала, — беспечно сказал он, пожимая плечами. — И это не имеет пока никакого смысла. Набор картинок.  — Ну, а что ты видел сейчас? Что за картинка? Вдруг, это важно? — не унималась девушка.  — Когда мне будет нужна консультация, — прорычал зельевар. — Я непременно обращусь к Вам, миссис Снейп. А пока, если позволите, я буду разбираться со своими ополоумевшими мозгами без постороннего вмешательства. Весь оставшийся вечер Гермиона провела одна, сидя под деревом. Он наблюдал за ней из окна своей спальни, не зажигая свечей и прячась за плотной шторой, чтобы она не заметила. Все это было для него так странно, но когда окончательно зашло солнце, погружая окрестности в темноту, сердце Северуса предательски защемило от движений волшебной палочки гриффиндорки. Спустя больше года она снова рисовала серебряные узоры.

***

 — Я тебя обидел.  — Да.  — Это не вопрос.  — Хорошо.  — Я не хотел.  — Хорошо. Девушка лежала спиной к нему. Всё в том же голубом платье, но накрытая не одеялом, а черной мантией, источающей запах зелий, мужского геля для бритья, а теперь еще и летней травы. Из источников света в комнате была лишь банка, в которой горел слабый огонек. Это заклинание Гермиона знала еще с первого курса. Мужчина усмехнулся.  — Я, конечно, многое забыл, но точно помню, что оставлять Гермиону Грейнджер наедине с моей мантией и огнем нельзя ни при каких условиях. Гриффиндорка не шевелилась. Тяжело вздохнув профессор обошел кровать и сел рядом с девушкой, любующейся огнем.  — Я не знаю, что еще сказать, — честно признался он, облокотившись на свои колени и сцепив пальцы в замок. Гермиона медленно моргнула и перевела взгляд на мужчину, чье выражение лица едва можно было разглядеть в полумраке.  — Когда ты узнал, что это я подожгла твою мантию?  — В тот же день, — спокойно ответил он и, заметив промелькнувшее в её глазах изумление, добавил. — Слава Мерлину, есть еще на свете вещи, которые я про себя знаю лучше тебя… Если интересно, почему не последовало наказания, то скажу лишь, что результат оправдал средства. Мне, как слизерницу, это польстило. Девушка улыбнулась и села, откинувшись на спинку кровати и вытянув ноги.  — Почему ты не пошла на день рождения Поттера неделю назад? — спросил он первое, что пришло в голову, чтобы как-то поддержать завязавшийся диалог.  — Ну, не то чтобы он не хотел меня там видеть, — она заправила волосы за уши в абсолютно бесполезном жесте, ведь всего через мгновение пряди снова вернулись на свое место. — Он не говорит об этом напрямую, но я знаю, что почти все присутствующие не будут рады появлению… миссис Снейп.  — Понятно, — горько усмехнулся мужчина, когда почувствовал, что её теплая ладонь второй раз за сегодня накрывает его руку, чуть сжимая.  — Всё в порядке. Им просто нужно время, — будто убеждала саму себя она. — И вообще, если бы мой муж не потерял память, мне бы в данный момент было все равно, что о нас думает весь мир, — она запнулась, сглатывая комок в горле. — Я просто сейчас совсем одна, поэтому острее на все реагирую. Мне негде взять ни защиту, ни поддержку, ни простое человеческое тепло. Северус молчал, надеясь на продолжение, но его не последовало. Тогда он накрыл их соединенные руки своей ладонью и сел чуть ближе.  — И снова, я не знаю, что сказать, — иронично произнес он, переводя взгляд на банку с пламенем. — Поздно. Думаю, мне пора.  — Нет! — крикнула она громче, чем рассчитывала, сильнее хватая мужчину за руку. — Побудь со мной, пожалуйста. Она сдвинулась, освобождая Снейпу место на кровати, безмолвно приглашая его сесть ближе к ней. Мужчина не нашел причин для отказа и уже через минуту обнаружил себя в объятьях юной гриффиндорки. Руки как-то сами нашли свое место на спине и раскрытой ладони Грейнджер, а поза плавно перешла из сидячей в лежачую. Зельевар не чувствовал дискомфорта. И это удивляло его с каждым днем все больше и больше. Мужчина не особо любил людей вообще. Он не принимал рукопожатия, не обнимался, не сидел рядом и по большей части не разговаривал, если на то не было строгой необходимости. При этом же, он не терпел постоянного одиночества. Когда это были ежедневные небольшие дозы уединения, они позволяли расслабиться или собраться с мыслями, но когда это уединение превращалось в затворничество, в особенности летом, во время школьных каникул, профессор оставался на слишком продолжительное количество времени наедине со своими мыслями, которые могли выгрызть его душу и сердце изнутри. И все же, никакого дискомфорта. С ней — никакого. В день он получает от неё больше прикосновений, чем от всех своих знакомых вместе взятых в год. И это кажется абсолютно правильным. Так и должно быть, так должно быть всегда, только так и никак иначе. Паззл совпал. Её руки теплые, а тело притягательно мягкое, и об этом мужчине бы лучше не думать, но аромат волос гриффиндорки обволакивает его мысли легким дурманом, а её учащенное сердцебиение ложится на нотную грамоту его затуманенных мыслей уникальной в своем роде мелодией… Декан Слизерина летел по коридору в свойственной одному ему манере. Однако сегодня он был раздражен больше обычного и готов был выместить свой гнев на первом попавшемся одушевленном объекте. Амбридж. Эта… Дама. Высмеяла его вчера на глазах у пятого курса. Разумеется, ни один разумный студент, за исключением Уизли, мгновенно получившего месяц отработок, не подал вида, но он знал, что после… Находясь под защитой своих факультетских спален, они мысленно, а может и вполне открыто поглумились над ним. Конечно! Над Северусом Снейпом подшутила женщина в розовом. Карикатуры можно рисовать. Он хорошо натренировал свое боковое зрение, поэтому врезавшаяся в его правый бок девушка не вызвала в нем и намека на удивление. Она протянула руки вперед, чтобы сохранить равновесие, и ему не оставалось ничего, кроме как подхватить маленькую фигурку, чуть притягивая к себе правой рукой чуть выше талии, а левой хватая её узкую ладошку. А вот и одушевленный объект. Потанцуем, Грейнджер?  — Прошу прощения, я… Ох, профессор Снейп, — гриффиндорка подняла голову и округлила глаза, изумленная и несколько смущенная сложившейся ситуацией, на что указывал яркий румянец.  — Мисс Грейнджер, — отчеканил мужчина еще более низким голосом, чем обычно. — Пять баллов с Гриффиндора. Если я не ошибаюсь, у вас через три минуты начинается занятие, мисс? — он держал девушку железной хваткой, не спеша выпускать из своего маленького плена.  — Вы, как всегда, совершенно правы, профессор, — прошептала она, нервно сглатывая, не в силах пошевелиться.  — Сарказм, мисс Грейнджер? Десять баллов с Гриффиндора.  — Нет-нет, что Вы! — зарделась она. — Это ведь правда. Вы никогда не ошибаетесь… Ну, почти.  — Почти? Вы ставите под вопрос мою компетентность, мисс Грейнджер? Еще десять баллов с Гриффиндора.  — Да, сэр, — печально прошептала Гермиона, отводя глаза в сторону. Её минуты ускользали, и он это прекрасно знал.  — Итак, напомните, что за предмет у Вас сейчас по расписанию? — довольно протянул профессор, склонив голову в бок.  — Зельеварение, сэр.  — Ах да, — притворно-удивленно протянул он. — Мисс Грейнджер, Вы же знаете, как я не терплю опозданий.  — Да, профессор, поэтому я и бежала.  — Мне казалось, что за последние 4 года Вы должны были выучить, как добраться из пункта А в пункт Б за минимальное количество времени. Или такая наука как пунктуальность оказалась Вам не по зубам, мисс?  — Я пунктуальна, сэр, — её глаза сверкнули обидой и гневом. Как по-гриффиндорски. — Меня задержала профессор Амбридж, — добавила девушка и скривила губы в отвращении.  — Пять баллов с Гриффиндора за пререкание с преподавателем. Что же, Долорес Амбридж так долго восхваляла Ваши энциклопедические знания, что Вы потеряли счет времени? Мисс Грейнджер, — он чувствовал учащенный пульс девушки под своими пальцами, и это создавало особое настроение.  — Нет. Профессор Амбридж посчитала мои вопросы, касательно отсутствия практической части в её программе преподавания, неуместными и бунтарскими и…  — Защита от Темных Искусств без практики? — презрительно пробормотал мужчина.  — Да, сэр, — девушка печально вздохнула, опустив плечи. — Это просто издевательство. Когда уже в Хогвартсе появится нормальный преподаватель по ЗОТИ… Почему директор не назначит Вас? Все знают, что Вы, как никто, хотите эту должность. Да и… Я бы предпочла не иметь в своем табеле об успеваемости лишнего «Превосходно», но знать, что я подготовлена к жизни в магическом обществе, чем наоборот. Зельевар не сводил с неё глаз. Он мог найти в этой речи сотню причин снять баллы или назначить наказание, но, как оказалось, его настроение улучшилось не от снятия баллов с невиновной ни в чем девушки, а от такого простого и человеческого разговора с ней. Она не боялась его, как другие. И не боялась не потому, что не уважала. Наоборот. Мисс Грейнджер уважала профессуру больше, чем все учащиеся в Хогвартсе. Она просто видела больше, чем остальные. Она смотрела глубже, чем остальные. Раздался звон часов. Гермиона Грейнджер опоздала на зельеварение.  — Ну вот и все. Простите, сэр, я не успела на занятие вовремя. Каково мое наказание? — произнесла гриффиондорка с грустной улыбкой.  — Уже сдаетесь, мисс Гренйджер? — ухмыльнулся мужчина.  — Я… Профессор? — зельевар резко отпустил девушку, оставаясь при этом стоять на том же минимальном расстоянии, так что, когда она дышала, её блузка почти касалась его сюртука.  — Даю Вам преимущество в 10 секунд, — прошептал он, наклонившись к Гермионе. — Время пошло.  — Профессор, мы пойдем наперегонки? — изумилась она, озаряя его совершенно чистой детской улыбкой ликования.  — Девять секунд, — шептал он, стоя все в том же положении наклона, когда она сорвалась со своего места и побежала, что есть сил в класс зельеварения. Последнее, что ощутил Северус, было легкое касание её волос, когда она повернулась. Мягкие локоны взметнулись и чуть тронули губы и нос профессора, оставляя после себя шлейф яблочного аромата. Он застыл, глядя в пространство, куда унеслась гриффиндорка. Его руки все еще были горячими от прикосновений. Десять секунд прошли несколько минут назад.