Пленительный взгляд

Хогвартсу не доставало части моста, пары башен, ряда стен, десятка окон, сотни статуй, тысячи студентов и сильного директорского руководства. Дырявый замок, несмотря на свой потрепанный внешний облик, всё также служил домом для своих обитателей, трепетно его любивших и спешащих навести в нём порядок. Мужчина и женщина шли через холл замка. Оба в черном. Его мантия, обычно летящая за вечно спешащим мужчиной, сейчас медленно плыла за своим хозяином. Шуршащее звучание ткани сопровождалось мелодичным стуком тонких низких каблуков винных лаковых лодочек. Женщина была укутана в платье миди из черного хлопка с кружевными вставками на рукавах, а её голова была надежно спрятана под широкой шляпой цвета марсала, которая, при верном наклоне головы, закрывала половину лица хозяйки. Мистер Филч поприветствовал идущих людей спокойным кивком, снова вернувшись к развешиванию картин, возмущающихся по поводу кривизны наклона их полотен. Пройдя дальше к лестницам пара стала свидетелем небольшого спора между пожилой дамой в изумрудной мантии и полувеликаном, чьи глаза-жуки светились искренним счастьем от общения. Из строгой прически леди выбились пару седых прядей, а впалые щеки тронул легкий румянец. Кажется, они сошлись во взглядах, когда заметили присутствие посторонних.  — Директор, — коротко кивнула Минерва МакГонагалл, поджав губы. — Мы уже решили, что Вы нас бросили. Миссис Снейп, рада Вашему возвращению.  — Профессор МакГонагалл, — смущенно улыбнулась ведьма. — Хагрид. Полувеликан неловко топтался на месте, по очереди переводя взгляд на каждого из людей, пока, наконец, не пробормотал скомканные извинения и ушел, тяжело шагая в направлении Больничного крыла.  — Что это с ним? — усмехнулся зельевар, глядя в след Хагриду.  — Полагаю, то же, что и со всеми, профессор Снейп. Слишком много событий, которые нужно осмыслить. Слишком много перемен, которые следует принять. Молча и без ропота, — женщина без лишних слов повела пару в направлении кабинета директора. — Пароля пока нет. Собственно, весь замок временно находится без защиты. Впервые за всю историю, — с некоторым упреком добавила она. — Хотя, должна отметить, что это было самое масштабное и, определенно, судьбоносное сражение за все годы его существования. Вы, в некотором роде, стали лицом новой эпохи для Хогвартса…  — Лицо — не самая моя лучшая сторона. Предпочту быть головой или руками, — язвительно произнес Северус, осматривая изменившийся интерьер кабинета. У него не было никаких сомнений, что духа Дамблдора здесь нет уже давно. Гермиона прошла к столу директора, на котором в данный момент мирно спала Распределяющая шляпа.  — В таком случае, время принимать решения и воплощать их в жизнь, директор, — произнесла профессор трансфигурации своим будничным тоном. — При хорошем раскладе, школа начнет работу в конце октября. А сейчас прошу прощения, мне необходимо решить ряд важных вопросов. Декан Гриффиндора ушла, плотно закрыв за собой дверь, оставляя мужчину и женщину наедине.  — Она не знает, верно? — Северус обошел стол и теперь смотрел Гермионе в глаза.  — Я не посчитала нужным сообщать кому-либо. Люди могут воспринять это как слабость, — девушка провела пальцами по шершавой ткани магической шляпы. — К тому же, твоя память скоро вернется, так что это даже не обман.  — Звучит исключительно по-слизерински, Грейнджер, — ухмыльнулся мужчина.  — А ведь я говорила, что тебе не место на Гриффиндоре, — старая шляпа согнулась и разогнулась, как гармошка, потягиваясь после долгого сна и с любопытством озираясь по сторонам. — Мисс Грейнджер, да, я помню… Ты так хотела на этот факультет. Глупый выбор столь умной колдуньи.  — О чем это Вы? — задохнулась от возмущения гриффиндорка. — Вы ведь сами выбрали!  — Я? О нет… Какой здравый человек доверит выбор шляпе? Разве вы предоставляете выбор своего супруга, ну скажем, сапогам? Это же смешно! Выбирают всегда студенты, а я… Я лишь даю подсказки, ведь вижу там, где глаза бессильны. Слизерин и Рейвенкло, помнишь? Ты и сейчас бы отлично туда вписалась.  — Глупости! — нервно усмехнулась девушка, ища поддержку в глазах мужа.  — И почему же она не пошла на один из этих факультетов? — задумчиво пробормотал профессор.  — Да потому что я туда не подхожу!  — А вот это уже обман. Девочка, прочитавшая «Историю Хогвартса» от корки до корки всегда знала правду. Всегда… И шляпа просто поникла, снова превращаясь в элемент интерьера. Зельевар поднял вопросительный взгляд на раскрасневшуюся девушку и призвал взмахом палочки кресло, в которое та моментально упала. Мужчина занял кресло директора, не отводя глаз от своей жены.  — Расскажешь?  — Не сейчас.  — Хорошо. Повисло неловкое молчание, которое Северус первым рискнул нарушить.  — Может, вечером у озера? — спросил он откашливаясь.  — Может, — она с изумлением посмотрела на него, а потом грустно улыбнулась. — Хотя бы раз буду там не одна.  — Ты никогда не была там одна, — тихо прошептал он, опуская глаза и все равно чувствуя на себе взгляд девушки, просящий продолжения. Но его не последовало.  — Расскажешь?  — Не сейчас, — процитировал её профессор, тяжело вздыхая, и погрузился в чтение бумаг, оставленных для него на столе. Тихий скрип кресла и легкий щелчок дверного замка успокоили его бешено колотящееся сердце. Директор отложил документы.

***

Скрип двери оповестил зельевара о появлении гостя. Визиты Поттера стали неотъемлемой частью жизни мужчины. Как бы он не возмущался, но в глубине души понимал мотивы Дамблдора. Мальчишка был слишком подвластен влиянию Темного Лорда. Маг мог с легкостью проникать в его сознание, будто все двери были для него открыты. Или этих дверей не было вовсе. Как и стен. Даже шаткого забора. Ничего. Да, что в мыслях, что в жизни Поттер был открыт и прямолинеен. Даже слишком. Зельевар плыл по его воспоминаниям, как по волнам. И если для первых занятий это было нормально, то сегодня ожидалось уже восьмое, а этот глупый ребенок так и не делал успехи.  — Надеюсь, вы тренировались в контроле эмоций, Поттер. Потому что сегодня я не собираюсь больше жалеть Вашу тонкую душевную натуру. Легилименс! — мужчина резко развернулся, уже сконцентрировавшись на пущенном заклинании, когда вместо привычных зеленых глаз увидел шокированные янтарные. Так странно было погрузиться в еще чьи-то мысли, кроме Поттера. Использовать легилименцию в Хогвартсе строжайше запрещено, тем более на студентах. Исключения возможны лишь по личному распоряжению директора. По этой причине, мужчина давно не тренировал данный навык в массовом плане. Если сознание Гарри Поттера напоминало бесконечный океан, в котором один поток мыслей сменялся другим, и не было никаких границ, то сознание Гермионы Грейнджер было ничем иным, как библиотекой с четко прописанными секциями. В метафоричном смысле, разумеется. Итак, последнее, о чем успела подумать девушка был сам зельевар, и его теперь несло в соответствующие четко структурированные воспоминания. Всегда так странно смотреть на себя со стороны. Но еще более странным было то, что воспоминания Поттера и Грейнджер о декане Слизерина разительно отличались. Сами взгляды на мужчину отличались. Так из первого занятия по зельеварению Гарри запомнил свое унижение от незнания элементарных фактов и снятых баллов. В воспоминаниях Гермионы же мелькнуло воодушевление речью Снейпа, удовлетворение от знания правильных ответов и огромное желание проявить себя на следующих парах. Вот девчонка поджигает его мантию, вот ворует ингредиенты, вот стоит за его спиной в страхе перед оборотнем… И ни одной негативной эмоции, ничего отрицательного по отношению к нему. Она узнает, что он был Пожирателем… И никакого страха, никакого отвращения. Уважение. Почтение. Одобрение. Поддержка. Восхищение. Северус почувствовал сопротивление от гриффиндорки довольно быстро, и это тоже было чем-то новеньким, в сравнении с Поттером, который просто растекался под напором профессора. Грейнджер же пыталась собраться, воспоминания начали обрываться, показывая бессвязные отрывки. А мужчина и не смел настаивать, в конце концов, в голове девушки он был нелегальным гостем. Последний обрывок был в доме на площади Гриммо 12. Окончено собрание Ордена Феникса, и Гермиона что-то яростно шепчет Блэку. В последний раз напрягая ментальные силы Северус слышит: «Сириус, этот человек постоянно спасает наши жизни. Пожалуйста, прекрати свое ребячество» — «Знал я одну гриффиндорку, вечно защищавшую Снейпа. И смешно, и грустно». Пора уходить. Девушка уже яростно сопротивляется. Она задыхается. Для нее это впервые. Он протягивает ей заранее приготовленную склянку с восстанавливающим зельем, которую девушка осушает одним глотком. Мужчина берет её за запястье и считает пульс. Учащенный. Он усаживает гриффиндорку на стул и смотрит на нее немигающим взглядом, ожидая реакции. На что-то бурное она вряд ли будет сейчас способна, но свое негодование должна выплеснуть.  — Так, — хрипит она очень тихо, и Северус делает шаг вперед, кладя руку на спинку стула. — Вы учите Гарри окклюменции, профессор?  — Предпринимаю слабые попытки, мисс Грейнджер. Однако, мозг Вашего друга, судя по всему, не так многослоен, как хотелось бы, — презрительно говорит мужчина, теперь прислоняя два пальца к шее Гермионы, там, где проходит артерия, снова измеряя пульс. — Зачем Вы пришли?  — Гарри заболел. Я вспомнила, что каждую субботу он ходит к Вам, и решила, что стоит предупредить. У него жар, — она стеснялась поднять глаза на учителя.  — Голова все еще болит? — бесстрастно спросил слизеринец, но, когда Гермиона все же решилась посмотреть на него, то увидела во взгляде преподавателя оттенок тревоги.  — Немного, — тихо ответила она и добавила уже чуть громче и бодрее. — Но это ничего! Бывало и хуже. Спасибо за… за беспокойство, профессор Снейп.  — Поттера стошнило в первый же день, — губы мужчины криво сложились, а тон голоса сочился презрением. — Идите к себе, мисс Грейнджер. Ситуацию с Вашим другом я понял.  — И даже не снимите баллы? — скромно улыбнулась девушка, вставая со стула и подходя к двери.  — Грейнджер, — тяжело вздохнул профессор. — Я бы даже дал Вам баллы. Однако, — он высокомерно поднял брови и сложил руки на груди. — Вы выбрали не тот факультет. Её побелевшее вмиг лицо было последним, что он видел в тот день.

***

Молодая женщина стояла у озера, а он снова прятался за деревом. Это произошло на каком-то инстинктивном уровне. Ноги сами его туда повели. То самое дерево из его воспоминаний. И та самая девушка. Зельевар нарочно хрустнул веткой, чтобы Гермиона обернулась. Она подошла, не отрывая умиротворенного взгляда от его лица, и тоже облокотилась о толстый ствол. Директор молча смотрел на неё, засунув руки в карманы брюк.  — Я жду объяснений, — промурлыкала она, улыбнувшись.  — Я тоже, — кивнул мужчина и добавил еще более низким тембром. — Дамы вперед. Гермиона отвернулась, набрала полную грудь воздуха и начала говорить.  — Мой день рождения в сентябре, поэтому письмо из Хогвартса я получила аж за год до первого курса. Столько времени. Разве можно потратить его впустую? Я начала готовиться, ознакомилась с магическими дисциплинами, с законами магического мира и, разумеется, с историей Хогвартса. Часть с факультетами была наиболее интригующая и завораживающая. Мне так хотелось выбрать лучший. Так хотелось оказаться среди лучших, — она смущенно посмотрела на спокойное лицо мужчины. — По книге не сложно было высчитать, какой факультет наиболее подходит ученику, если тот может объективно оценить себя со стороны. Моим на все 100 процентов был… Слизерин. Чуть менее, но все же подходил Рейвенкло.  — И оба не устроили?  — Ну, вроде того, — она кивнула. — Все несколько сложнее. Мне не хотелось идти в Рейвенкло, потому что там я бы никак не смогла выделиться на общем фоне. Знаешь, когда ты умник в толпе умников…  — Как эгоистично, — усмехнулся мужчина.  — Но не только это. Я боялась, что там у меня не сформируются навыки социализации.  — Ты думала об этом в одиннадцать лет? — шокировано произнес профессор.  — Я была ребенком без единого друга, не надо так смотреть, — обиженно фыркнула Гермиона, дергая рукава своей блузки.  — Ну, а что с моим факультетом? — поинтересовался Снейп.  — О, ну тут все просто. Я туда не подходила. По происхождению, — прошептала она несколько дрожащим голосом. — Это всегда меня так мучало. Я знала, что слизеринцев все считают подлецами, злодеями и прочее, но если углубиться в суть. Если посмотреть дальше своего носа… То у вас так много замечательных качеств, которым другие могут только позавидовать. Не буду перечислять, — очередной локон выбился из прически, и молодая женщина одним взмахом палочки распустила непослушные волосы. — Но, хоть я знала, что магглорожденных уже очень давно принимают на змеиный факультет, я прекрасно понимала, что буду там… Буду… Изгоем. И убежденная в этой мысли я уговорила шляпу отправить меня на Гриффиндор, — закончила она, качая головой.  — На моем факультете никто бы не посмел тебя обидеть, — четко произнес мужчина.  — О, Мерлин, я знаю, Северус! Я поняла это в первый же учебный день, — она прислонилась спиной к дереву и хлопнула себя по коленям. — Именно поэтому, я так переживала. Я так часто сожалела за эти годы, а причина всему — ты!  — Я? — изумился мужчина, горько усмехнувшись. — Тут дело не в моей защите, Грейнджер. На Слизерине принято объединяться против врагов, а не против своих…  — Да, и поддерживаешь этот настрой ты. Возможно, сам того не замечая, но это факт. Твои подопечные всегда под невидимым куполом. Я давно поняла, что на Слизерине меня бы никто не обидел. Потому что, если бы хоть волос упал с головы «золотой студентки», прилетел бы профессор Снейп и разобрал каждого обидчика на минимальные составляющие. Даже если бы я была виновата. Даже если бы весь мир вокруг говорил, что я виновата!  — Не буду спорить, — усмехнулся он. — Лучшая ученица Хогвартса за последние пятьдесят лет, — мечтательно произнес зельевар. — Быть лучшим это слизеринское качество. Змея в прайде…  — Ну хватит, — нахмурилась она. — Что сделано, то сделано. Твоя очередь.  — Мм?  — Озеро. Ты сказал, что я никогда не была здесь одна, — напомнила гриффиндорка.  — В этом я абсолютно уверен. Слишком много однотипных воспоминаний. Озеро, ночь, ты. И это дерево, — бесстрастно произнес он. — Такие странные ощущения всегда…  — Какие? — Гермиона встала напротив прижавшегося к дереву мужчины, положив руки на свои бедра.  — Будто день был прожит только ради этой ночи. Будто все мысли сводятся к тебе одной. Будто я ненавижу всех и каждого, кто может обидеть тебя. Будто я боюсь потерять эти маленькие мгновения счастья и хочу их законсервировать. Будто, — Северус Снейп пристально вгляделся в лицо молодой женщины, которая слушала его затаив дыхание. Его сердцебиение снова участилось. — Будто я уже тогда знал, что рано или поздно украду тебя. Будто я… сошел с ума.