Пленительный взгляд

Спрячьте меня, профессор!.. Пока она с тобой, я спокойна… Мне так страшно… А давайте, Вы будете защищать меня… Всегда нужно пользоваться возможностью… Пока Вы рядом, никто… Моя дочь постоянно говорит о… А кто защитит Вас… Ваше имя я слышу чаще всего… Повезло, что ты оказался рядом… Бред, о котором человек в здравом уме не подумает… Я же рядом… Вы бредили… Я никуда не уйду… Ничего, что осело бы в памяти… Вам нечего бояться… Бред… Прекрасная мысль… Бред… Так и сделаем… Бред…

Северусу Снейпу каждую ночь снился один и тот же сон. Вернее, сюжет был одним, но содержание снова и снова наполнялось новыми деталями, фактами, людьми, диалогами, пока наконец не сложилось в полноценную картину. Этим сентябрьским утром директор проснулся с головой, полной мыслей. Она нещадно болела, грозя расколоться на сотни осколков и выплеснуть по крупицам собираемое содержимое. Такое уже было однажды, когда он стоял на Астрономической башне. Единственным, что остановило его от прямого полета вниз, было совершенно внезапно пришедшее в его жизнь ощущение, что он действительно кому-то нужен. Нужен просто так. Без особой на то причины. Та, кто остановила его головную боль в тот день, сейчас так мирно посапывала на кушетке в Больничном Крыле, еще не зная, что директор уже полчаса сидит рядом, не сводя с неё глаз. Один взгляд на её умиротворенное лицо притуплял боль, и Северус не слышал беготни за ширмой, приказов Мадам Помфри, с которыми Филч бесконечно спорил, тяжелых шагов Хагрида, принесшего первые тыквы, и прыгающих движений Спраут, вырастившей свежие ингредиенты для колдомедика. Все это меркло на фоне того, как хрустела подушка, когда она поворачивала голову, как шуршали её волосы от легких движений, как размеренно стучало её сердце, в противовес его собственному, снова танцевавшему в груди бессердечного, по всеобщему мнению, мужчины. Она не должна лежать здесь, у всех на виду. Она вообще должна как можно меньше времени проводить вдали от него, потому что… А почему? Меньше, чем через две недели начнется новый учебный год, и Гермиона погрузится в учебу. В этом есть свое очарование. Зельевар представил, как она сидела бы в одном из глубоких кресел директорского кабинета и усердно строчила очередное эссе, которое он же им и задал. На её лице проступила бы морщинка между бровей, а губы плотно сжались, чуть вытянувшись вперед. Перо скрипело бы по пергаменту в бешеном темпе, еле поспевая за всем космосом мыслей, паривших в голове гриффиндорки. А он бы просто сидел напротив, ничего не говоря, чтобы не мешать ей. Он бы не пялился, нет, занимался бы своими делами, скажем, проверял работы студентов или составлял учебный план… Но звук её присутствия, её аромат, чувство теплого живого существа рядом будут компенсировать стоящую между двумя людьми тишину. Девушка проснулась, сразу одарив новый день улыбкой. Нет, она не любила утро. Во многом, потому что много читала по ночам, но оно всегда было намного более радостным, если начиналось с внимательного взгляда застывших во времени космических глаз. Сколько Гермиона знала этого мужчину, когда он был её профессором, он всегда смотрел на неё так, будто видит впервые. Когда он стал её похитителем, а позже мужем, глаза его были наполнены одновременно обожанием и отчаянием, словно он видит её в последний раз. А теперь… Теперь он снова смотрел на неё по-новому при каждой встрече. Конечно, воспоминания о прежней жизни накидывались на него без предупреждения, и, видя их главную героиню, он не мог не сравнивать реальность с мыслями. Она не знала, почему её муж сидит сейчас перед ней, несмотря на обилие нерешенных дел, времени на которые оставалось все меньше. С тех пор, как он забрал её из дома семьи Уизли, Северус приходил к ней каждое утро, ничего не говоря. Он просто сидел рядом, не реагируя на её приветствие ничем большим, чем наклоном головы. Поначалу это казалось ей пугающе странным, но спустя несколько дней, когда мысли окончательно обрели ясность, Гермиона уже находила его визиты по-своему очаровательными. Хотя люди и были за закрытой ширмой, их могли легко услышать, и Северуса Снейпа, как человека закрытого, это напрягало. Он предпочитал невербальное общение. Вот и этим утром, вновь очарованный её сонной улыбкой, мужчина легко провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, прикрывшей глаза от удовольствия. Гриффиндорка уловила знакомый быстрый стук дамских каблучков и приняла положение сидя, глядя на приближающуюся тень. Профессор МакГонагалл не стала выдавливать из себя фальшивую улыбку, учитывая, что её утро началось ночью и прошло довольно сумбурно, и сухо поприветствовала пару. Она поставила на стол маленькую склянку с мутно-серой жидкостью, которую Мадам Помфри вручила ей походу её движения, и наклонилась к уху директора, быстро шепча слова, которые Гермиона разобрать не могла и не пыталась. Она была увлечена разглядыванием очередной жижи, которую ей предстоит впихнуть в свою глотку до обеда, иначе колдомедик разразится праведным гневом на уже прекрасно чувствующую себя пациентку. Закончив свой тихий отчет, Минерва кинула быстрый взгляд на девушку и снова обратилась к мужчине.  — Вы идете, директор? — медленно протянула пожилая женщина.  — Сразу за Вами, профессор. Дайте мне еще пару минут, — холодно и с неудовольствием выдавил из себя Северус, встав и поправив мантию. Его коллега кивнула и, пожелав своей подопечной хорошего дня, выскользнула за ширму, снова стуча маленькими каблучками. Мужчина обернулся к своей жене, смотрящей на него одним большим знаком вопроса, достал из полов мантии маленькую коробочку и вложил в её ладонь, накрывая пальцы волшебницы своими. Она опустила глаза на неожиданный презент, и в следующее мгновение её мужа уже не было в поле зрения. Лишь хлопок двери Больничного Крыла оповестил о том, что директор её покинул.

***

Напоследок Артур отдал Снейпу то, за чем Гермиона отправилась в скрытые отделы Министерства Магии. Вернее, отдала Молли, вырвав маленький стеклянный пузырек из рук пытающегося сформулировать какую-то глубокую мысль мужчины. Ведьма спешила выпроводить замужнюю пару, и Северус не понимал причину такой спешки ровно до того момента, пока не вышел на улицу чтобы аппарировать с молодой женщиной на руках. Причины были три. Две рыжие и одна зеленоглазая. И все три застыли, увидев своего профессора. Мужчина же сохранил абсолютно бесстрастное лицо, сделав еще пару шагов вперед, и взмахнул палочкой ровно в тот момент, когда мальчик-который-дважды-выжил открыл рот. Что он сказал или намеревался сказать, зельевар уже не знал, потому что в следующую секунду оказался с Гермионой на Астрономической башне. Снова. Мадам Помфри была единственным человеком, после самого себя, кому он беспрекословно доверял в вопросах зельеварения и лечения, поэтому, передав свою жену в её золотые руки, он был спокоен за её здоровье. Северус сразу понял, что содержится в пузырьке, и это заставляло его нутро трепетать от предвкушения и дрожать от страха одновременно. Там были ответы на все те вопросы, которые он не раз задавал девушке. Правда, которую было необходимо узнать и которую хотелось навечно оставить в забвении. Часть жизни, которую он забыл, таящая в себе события, согревающие душу подобно патронусу, но также и те, что сковывали сердце ледяными оковами, словно Хогвартс снова был окружен дементорами. Он не хотел смотреть их, пока Гермиона полностью не поправится. Она была нужна ему. Нужна, чтобы окончательно не сойти с ума от грозивших нахлынуть воспоминаний. Сегодня ночью прибыли некоторые старшекурсники, желающие помочь преподавателям перед началом учебного года. И, конечно, прибыли они. Друзья Гермионы. Молодые люди сейчас находились в его кабинете, куда их привела профессор МакГонагалл, с недовольством обнаружив, что директора нет на месте. И вот он снова летел по школьным коридорам на встречу к Поттеру и Уизли, которые в этот раз натворили не так уж и много. Просто победили. Они, как и все, не знали, что Северус потерял память. Это знание и понимание того, что его жены не будет рядом, чтобы отвлечь на себя внимание в самый подходящий момент, затаивало крупицы неуверенности в сознании мужчины, но он отмел их в тот самый момент, как захлопнул дверь директорского кабинета. От этого звука подпрыгнули и молодые люди, рассматривающие вид из окна, и профессор трансфигурации, сидящая в кресле и слушающая щебечущую мисс Уизли.  — Профессор МакГонагалл, по поводу частично сгоревшей библиотеки… Передайте Мадам Пинс, что новые учебники уже заказаны и будут доставлены в течение этой недели, так что пусть подготовит стеллажи. То же самое со сломанными метлами Мадам Хуч, которые, по её словам, «защищали замок получше некоторых преподавателей», — мужчина прошел через весь кабинет и резко развернулся, встречаясь взглядом с пятью парами внимательных глаз. Минерва подскочила со своего места и подошла ближе к столу зельевара, послушно кивая. — Если это укол в сторону Слизнорта, то я тактично промолчу. Если же в мой, — он чуть наклонил голову и сощурил глаза. — То свою первую в этом учебному году зарплату она получит этими самыми «героическими» метлами, — презрительно фыркнул мужчина, садясь.  — Я все передам, — спокойно кивнула женщина, уголки рта которой чуть дрогнули. — Что-нибудь еще, директор?  — Да, но позже, — Северус окинул взглядом комнату и только сейчас задался вопросом присутствия лишней пары глаз. Мужчина нахмурил брови. Рыжий кот низко мяукнул, забравшись на кресло, в котором до этого сидела профессор МакГонагалл. А вот и пятая пара. — Проводите кота к мисс Снейп, если Вас не затруднит, — выдавил из себя зельевар, прожигая взглядом мохнатое существо. «Сам пришел». Фраза мелькнула в его голове, и кот, будто прочитав мысли человека, самодовольно отвернулся. — Полагаю, он пришел к ней.  — Ах, профессор, я совсем забыла сказать о нем, — округлила глаза женщина. — Полукнизл просто появился сегодня на моем пороге, и я… Зельевар взмахнул рукой, показывая, что этого достаточно и все разговоры отложены на потом. Он бросил взгляд на стоящих в ряд студентов и снова посмотрел на декана Гриффиндора, которая кивнула, взяла из кресла замурчавшего Косолапуса и молча удалилась, закрыв за собой дверь. Мужчина взмахнул волшебной палочкой, и, вместо одного кресла, напротив его стола появились три. Он посмотрел на застывших молодых людей, как на идиотов, и резким жестом пригласил их сесть. Первой это сделала мисс Уизли, занимая центральное место прямо напротив преподавателя. Северус вспомнил их последний разговор с её матерью и подавил желание усмехнуться. Поттер и Уизли тоже заняли свои места и уставились на мага. Минуты шли. Игра в гляделки могла продолжаться бесконечно. Зельевар не собирался начинать этот разговор, и, чтобы показать это, скучающе вздохнул, достал из ящика папку с личными делами потенциальных первокурсников и устремил все свое внимание туда.  — Профессор, — наконец раздался голос мальчишки.  — Слушаю Вас, мистер Уизли, — он приподнял бровь и наклонил голову, но глазами все еще бегал по строчкам документов.  — Мы можем увидеть… Гермиону? — выдавил из себя рыжий парень, устремив взгляд на свои ботинки.  — А Вы хотите? — иронично пробормотал директор, захлопнув папку и отбросив на край стола. — Что-то я не помню ни одного письма, адресованного Вашей подруге, за последние четыре месяца.  — На то была причина, — включился в разговор Гарри, не стесняясь смотреть в глаза преподавателю.  — Ну, конечно. Конечно, была. И есть, — смаковал слова мужчина. — Ведь эта причина — я. Не так-ли, мистер Поттер?  — Да, сэр, — кивнул он, поправляя очки. — Мы много думали…  — О, ну это всегда занимало у вас двоих немало времени, — съязвил волшебник, скрещивая руки на груди. — Но четыре месяца это, разумеется, ваш новый рекорд. И снова повисла тишина, которую разорвал голос молодой волшебницы.  — И все-таки, сэр, мы бы хотели увидеть Гермиону, — настойчивый женский голос и такой же настойчивый взгляд. Снейп медленно моргнул девушке в немом согласии, и она выпрямилась сильнее.  — Мисс Снейп сейчас занята, — отчеканил он, вставая и теперь возвышаясь над гриффиндорцами, которые немного поёжились от новой фамилии своей подруги. — Приходите сюда вечером. Я дам знать. А пока, постарайтесь не сломать снова все то, что ваши преподаватели так усердно восстанавливали, — Северус подошел к двери и открыл её, показывая, что разговор окончен. Оба Уизли выпрыгнули из кабинета сразу, а Гарри остановился, глядя снизу-вверх на зельевара.  — Профессор, я хотел поговорить, — начал он.  — Не сейчас, Поттер, — низко произнес мужчина, внимательно глядя на героя магического мира. — Не сегодня. Парень кивнул и покинул кабинет, а Снейп закрыл дверь и снова сел за личные дела студентов.

***

В коробочке из черного бархата был стеклянный пузырек. Тот самый. Полный мерцающих огней. Значит, он не открывал его, не смотрел воспоминания, но почему? Гермиона открыла маленькую, сложенную пополам записку. «Сегодня, 18.00. Мадам Помфри в курсе». Девушка улыбнулась своим мыслям и быстро сложила содержимое обратно в коробочку. Она откинулась на подушку, слушая как тикают часы в комнате. Тягуче медленно. До вечера еще так долго, а она должна лежать здесь, не имея даже банальной возможности отвлечься. Когда они поженились, Северус взял на себя обязанность отвлекать её от навязчивых мыслей, в то время исключительно негативных. Его бархатный голос у её уха, теплое дыхание на её шее, руки, крепко обхватывающие её талию, и это чувство отстраненности от всего окружающего мира… Гермиона скучала по этому. Она тосковала по своему мужу. Дверь Больничного крыла открылась, и этот звук отвлек её. К ней снова шла её декан, но на этот раз не так стремительно. Медленно и плавно. Но, когда ведьма подошла к ширме, та не распахнулась, лишь слегка дернулась где-то внизу, и уже через мгновение на гриффиндорку запрыгнул её самый верный рыжий друг. Она радостно выкрикнула его имя, прижимая к груди мурчащее существо, которое терлось своей приплюснутой мордашкой о плечи своей хозяйки. Он топтал её увесистыми лапками, распушив хвост и довольно прикрыв глаза. Юная волшебница снова легла, прижатая весом толстого животного, и прикрыла глаза, наслаждаясь его глубоким низким мурчанием. Она усмехнулась мыслям о том, что Северус и Косолапус похожи. Оба сделают все, чтобы её найти, и оба способны успокоить девушку одним своим присутствием и низким голосом. Кот растянулся по её туловищу, и Гермиона не заметила, как задремала. Колдомедик, заглянув за ширму, собиралась уже шикнуть и прогнать животное, но как только он открыл глаза… Эти глаза были более человеческие и разумные, чем у некоторых студентов. Разве можно выгнать кого-то, кто смотрит так… осуждающе? Не зная зачем, Мадам Помфри кивнула Косолапусу, который в ответ моргнул женщине, и накрыла их обоих тонким одеялом. После такой терапии гриффиндорка точно будет здорова, а значит, ей пора освобождать больничную койку.