All kind of stuff

В то утро Варис явился прямо к нему в бордель. Петир пришел в неописуемый восторг — евнух в борделе! Добрых десять минут он упражнялся в изощренном остроумии, на которое Варис отвечал снисходительной улыбкой. -Право же лорд Варис, я уверен, что мы сможем что-нибудь для вас подобрать! Вы уверены, что мальчики вас не привлекают? Тогда девочки? Нет? Мальчики и девочки вместе? За счет заведения! Я ценю своих клиентов! -Благодарю вас, лорд Бейлиш, вы как всегда очень любезны. Но я вынужден отказаться. -Очень жаль это слышать. Но я не оставлю своих попыток угодить вам, мой друг. Паук молча улыбался, спрятав руки в свои широкие рукава, затем произнес: -У меня для вас хорошие новости, лорд Бейлиш. Когда лорд Варис произносит подобную фразу, следует отнестись к этому со всей серьезностью. Следует насторожиться и встревожиться. И Петир почувствовал тревогу. -Ваша давняя любовь, лорд Бейлиш, та что отвергла вас ради брака с лордом Старком, — у меня есть сведения, что леди Кейтлин тайком едет в Королевскую гавань... Петир замер на месте и постарался не выдать своё изумление. -Вы уверены в этом, лорд Варис? Варис лишь улыбнулся снисходительно. Петир не мог поверить своим ушам. Когда Старк явился в столицу один, привезя с собой только двоих дочерей, Петир Бейлиш почувствовал острое разочарование. Но он смирился с мыслью, что ему не суждено её увидеть, по крайней мере не теперь. Весть Вариса застала его врасплох. Оказалось, Кэт отправилась в столицу, чтобы посоветоваться с мужем относительно одного трагического происшествия, случившегося с её средним сыном. Лорд Варис вкратце поведал ему суть произошедшего. Петир, конечно, уже был осведомлен о злополучном падении сына Старка. И вот теперь новое несчастье — кто-то пытался убить бедного больного мальчика. При этом были получены такие весомые свидетельства, указывающие на личность покушавшегося, что Кейтлин Старк, урожденная Талли, немедленно отправилась в Королевскую гавань к мужу и должна была прибыть в столицу со дня на день. Итак, Кейтлин Талли, его Кэт едет сюда... Как он ни пытался, Петир не смог скрыть своё удовольствие при этой новости, и теперь пришла очередь лорда Вариса упражняться в остроумии. Когда запас его шуток иссяк, они вместе решили, что будет лучше, если надежные люди встретят леди Старк сразу по прибытии и доставят её сюда, в заведение лорда Бейлиша. -Будет нехорошо, если посторонние увидят её или узнают, что она здесь. Вопрос такого деликатного свойства, что чем меньше людей будут в курсе, тем лучше, - заявил Паук. И на этот раз Петир вынужден был с ним согласиться. Следующие два дня он пребывал в состоянии постоянного нервного возбуждения. Нетерпение его росло с каждым часом. Люди, узнавшие его ближе других, замечали его задумчивую рассеянность. Без конца пытался он представить, как она теперь выглядит. Жизнь на Севере сурова и полна забот, которые незнакомы южанкам. Добавили ли они седых волос в её рыжую копну? У неё несколько детей. Располнела ли она от родов? Север знаменит своими холодными ветрами и летними снегами. Выдубили ли они её нежную кожу, добавили ли ей морщин? Нэд Старк хмур, молчалив и имеет суровый нрав. Стала ли она похожа на своего мужа, утратила ли свою прежнюю веселость? В своих покоях он долго рассматривал своё лицо в полированном металле зеркала, пытаясь понять, как годы изменили его самого, пытаясь отыскать следы того мальчика, которым она когда-то пренебрегла. У него поседели виски, и мелкие морщинки залегли у глаз. Он разучился улыбаться, а не ухмыляться. Разве у него всегда было такое насмешливое и брезгливое выражение? Разве его губы раньше изгибались в такой презрительной, пренебрежительной гримасе? Он попробовал смягчить выражение, добавить теплоты взгляду... Его собственное отражение сопротивлялось. А когда ему это всё-таки удалось, то вместе с веселым, открытым и искренним выражением вернулась и боль. Глухая, ноющая боль за грудиной и жгучая боль вдоль шрама. Он отвернулся с досадой. Они встретятся, и будь, что будет. Ещё одна мысль, более практического свойства, занимала его: кто же всё-таки пытался убить маленького Старка и почему? То, что мальчик оказался покалечен во время пребывания в Винтерфелле короля и двора, не могло быть совпадением. Его отец утверждал, что мальчик был очень ловок и не мог упасть сам, и у лорда Бейлиша не было оснований ему не верить. Кто-то или что-то стало причиной его падения. И вот теперь факт покушения, казалось, подтверждал это. Кто-то очень не хотел, чтобы мальчик выжил и заговорил. Малыш, должно быть, стал свидетелем чему-то, что не было предназначено для посторонних глаз. И у Петира были свои соображения, что это могло быть. Следовало также учитывать всегдашнюю нелюбовь лорда Эддарда к Ланнистерам. Неприязнь, возникшая много лет назад, еще во времена восстания Роберта Баратеона против Безумного короля, была столь глубока, что перенеслась от лорда Тайвина на его старшего сына, а затем и на весь дом Ланнистеров, и сохранилась все эти годы. Неприязнь, о которой знали все, и которой он, Петир Бейлиш, не преминул воспользоваться, когда возникла необходимость. Неприязнь, которая может опять сослужить ему службу, немного расстроить планы Ланнистеров и сдержать неуёмную энергию нового Десницы. Над этим стоило поразмышлять...

***

Весть о её прибытии принёс грязный мальчишка, из числа пташек Вариса, не иначе. Лорд Бейлиш был готов к этому, и всё же сердце его пропустило удар при этом известии. Два надежных человека из числа Золотых плащей отправились навстречу леди Кейтлин, а он уселся её ждать и, чтобы скрыть нетерпение, взялся за свои книги — цифры всегда помогали ему привести мысли в порядок и успокоиться. Сначала он напряженно прислушивался ко всем звукам, доносившимся с улицы: к голосам, топоту копыт и бряцанью оружия — ему не хотелось пропустить её приезд, но вскоре увлекся своей работой и полностью погрузился в неё. Так что когда Кейтлин Талли вошла в комнату, это явилось для него неожиданностью. Он услышал шаги на лестнице, но не придал этому значения — в его заведении всегда было шумно, и люди поднимались и опускались по лестницам целый день. Чья-то рука решительно отбросила в сторону занавесь на двери, и фигура появилась на пороге. Он скорее почувствовал, чем увидел, что это она. Она вошла решительным и стремительным шагом — вихрь из юбок и рыжих волос. Яркое солнце из окна охватило всю её фигуру: пылающие гневом глаза, ореол огненных кудряшек вокруг лица, стройный стан, схваченный темно-зеленым дорожным платьем, которое так шло к её волосам... Она совсем не изменилась. Он улыбнулся ей радостно. -Кэт! Нетерпеливым жестом он отправил от себя девушек, которые сидели тут же, рядом со своим хозяином. Он подосадовал на себя — ему, конечно, следовало сделать это раньше — но по правде говоря, их болтовня развлекала его и отвлекала от тревожных мыслей. Однако же, их неприкрытые прелести только больше разожгли её ярость — Кэт всегда была щепетильна. Он поднялся ей на встречу с улыбкой на губах. Кейтлин не улыбнулась в ответ. И едва они остались одни, она дала выход своему гневу. -Как ты посмел притащить меня сюда! За кого ты меня принимаешь! - возмущенно выкрикнула она и швырнула в него письмом, которое он ей отправил. Она всё такая же вспыльчивая и скорая на гнев. Север нисколько не усмирил её. Петир не переставал улыбаться. Даже бесшумное появление Вариса, который вырос словно из под земли за спиной Кэт, не могло сейчас испортить его настроения. Конечно, Паук уже знал о её прибытии, и конечно, он был здесь... Его появление не обрадовало её. Кэт смотрела на мастера над шептунами, как смотрят на слизняка, случайно заползшего в салат. Это позабавило Петира. Все презирают Паука и открыто ему это показывают, но никому не придет в голову его недооценивать или становиться у него на пути... Разговор зашел о происшествии с её сыном. Кэт говорила, а он разглядывал её в ярких лучах солнца. Теперь, когда первая радость узнавания немного схлынула, он смог хорошенько её рассмотреть. Её фигура осталась такой же стройной и легкой, хоть и утратила девичью гибкость, волосы всё еще пламенели, искрясь на солнце, огромные глаза всё ещё были яркими, как весеннее небо, но безжалостное время прочертило морщинки вокруг них, и на её лбу, и по сторонам её рта. Губы утратили былую мягкость линий, детскую пухлость и невинность. Кожа на лице и шее потеряла прежнюю нежность и фарфоровую белизну и стала красноватой и обветренной. Лицо её было усталым, но не той усталостью, что бывает от долгой дороги, а той, что родится от тягот жизни и забот. Она несчастлива с ним, решил Петир. Старк не сделал её счастливой. Он продолжал улыбаться ей, и радость встречи в его душе мешалась с грустью, а где-то совсем далеко, в потаенных глубинах его сердца зародилось маленькое жестокое чувство, жадное и мстительное. Он отмахивался от него, но оно как назойливый комар не оставляло, продолжая его жалить. Она бросила его умирать и уехала со Старком на Север, родила ему детей и делила с ним жизнь и постель почти двадцать лет, но не стала с ним счастлива... Ему не пришлось долго об этом размышлять, потому что он вдруг увидел в её руках кинжал. Его кинжал. Валирийская сталь и рукоятка из кости дракона — дорогая вещица. И редкая. Он узнал бы его из тысячи. Этот кинжал он проиграл на турнире в честь именин принца Джоффри, проиграл королю Роберту Баратеону. Интересно, как именно этот кинжал оказался в руках убийцы? Не король же в самом деле подослал кого-то убить сына своего лучшего друга. История с покушением становилась всё более таинственной, но кинжал натолкнул его на мысль... Упоминание имени короля ничего ему не даст, и только всё запутает. К тому же есть гораздо лучшие кандидаты на роль убийц. И Петир не слишком-то погрешит против истинны... Теперь Ланнистерам придётся так или иначе менять свои планы. Либо ускорить их воплощение. А Нэду Старку будет чем заняться в Королевской гавани. Но сначала нужно, чтобы новый Десница включил его в круг своих доверенных лиц. И кто же лучше, чем его супруга поможет Петиру в этом? Улыбка на его лице стала шире.

***

Когда Варис ушел, а Кэт и сопровождавший её сир Родрик Кассель были устроены в самых роскошных комнатах его заведения, Петир наконец получил возможность поговорить с ней наедине. Глядя на неё он ощутил прежнее волнение и даже некую робость, которых не испытывал больше ни с кем и никогда с той самой дуэли. Но он больше не был маленьким мальчиком. -Еще раз извини за то, что пришлось привести тебя сюда, Кэт. Но это действительно самое надежное место — уж здесь-то тебя точно никто не будет искать, - он стоял спиной к окну, опираясь на него. Таким образом он мог безнаказанно разглядывать её в лучах света, льющегося сквозь ставни. -Ты прав наверняка, - она грустно улыбнулась, - Хотя, признаться, я не ожидала увидеть своего маленького Мизинца в подобном заведении. Ты изменился... -Мне пришлось, - отвечал он резче, чем хотел. Грусть в её глазах стала явственней, но она промолчала. Стоя у стола, она теребила в руках край шелкового шарфа и глядела на него с грустной нежностью и жалостью. Так смотрят на смертельно раненого, не решаясь сказать ему, что эта рана его убьет. -Ты тоже изменилась, - сказал он, чтобы нарушить молчание. Время и жизнь на Севере изменили её не только внешне. В ней появилась какая-то внутренняя уверенность, словно она всегда знала, что права, словно обладала каким-то тайным пониманием вещей, недоступным ему. Петир никогда ни в чем не знал уверенности. Его жизнь была изменчива, стремительна и полна неизвестности. У него часто было чувство, будто он пытается плыть между рифами при неспокойном море, или балансировать на узкой тропке над пропастью, или бежать по зыбучим пескам. Он был ловок и умел быстро приспособиться к обстоятельствам, и это спасало его много раз. Но вот это чувство уверенности в себе, в своей абсолютной правоте — этого он не знал никогда. -У меня пятеро детей, Петир. Дети меняют всё. Вот подожди, будут у тебя свои... - она засмеялась, - Хотя женщины чувствуют это сильнее. Я теперь на многие свои детские шалости смотрю по другому. Детские шалости... Вот чем это было для неё. -Пятеро? Вы со Старком не теряли времени зря! Хотя, полагаю, все эти холодные северные вечера располагают в подобным вещам... Что еще делать, как не проводить время в постели? -Прекрати, - сказала она с упреком, - Не будь таким злюкой. Я знаю, что в душе ты рад за меня. -Я рад, - согласился он скептически,- Конечно, я рад. Я имел случай познакомиться с твоим муженьком. Великолепный экземпляр, позволь заметить. Правда, чувствительностью и нежностью он не отличается. Если бы я стал судить о его любовных талантах по его поведению на заседаниях малого совета, то мне впору было бы испугаться за тебя. Но ты вроде бы жива, и даже не покрыта синяками, и имеешь от него пятерых детей. Так что я поверю тебе на слово, что в супружеской постели наш великолепный лорд Десница нежен и трепетен, как юный бард. -Прекрати, Петир! - сказала она ещё раз, явно смущённая и немного раздосадованная. Раньше подобные замечания её бы рассмешили. Петир усмехнулся и, отвернув голову, стал смотреть в окно. Он вдруг почувствовал странную усталость. Что толку было теперь упрекать её? Что он надеялся услышать? Её извинения? Признания в любви? Он знал, ему следовало знать, что ничего этого она ему не скажет. -Подумать только, - проговорила она с улыбкой после минутного молчания, переходя на другую тему, - Петир Бейлиш — мастер над королевской монетой, член королевского совета. Я была так рада за тебя, когда узнала. И лорд Хостер наверняка гордится тобой. -Сомневаюсь, - взгляд его был полон скептицизма. -Папа любил тебя, Петир. Петир фыркнул так нарочито насмешливо, что Кэт смущенно опустила глаза. -Но дядя Бринден тебя любил! - нашлась она. -А! Дядя Бринден — паршивая овца, вернее чёрная рыба в семействе Талли. Он был добр ко мне. Я видел его несколько раз в Долине, когда он сбежал от своего брата. -Он как-то упоминал тебя в письме. И Лиза о тебе писала... -Лиза помогла мне, я многим ей обязан...- отвечал он сухо. -Как она, Петир? После смерти Джона она прислала мне странное письмо... Я волнуюсь за неё. Петир скосил на неё глаза. Взгляд его стал осторожным. -Она изменилась, - только и произнес он. -Я знаю, ей пришлось нелегко. Все эти несчастья свалились на неё... Он молчал, глядя в окно. Несчастья Лизы не занимали его сейчас. Вопрос вертелся на языке... -Скажи... а ты... счастлива? - спросил он тихо, избегая смотреть на неё. -Да, Петир, - жалость в её глазах была невыносима. Он пожалел, что спросил. -Не думал, что Север тебе понравится, - он передернул плечами, словно сбрасывая что-то с себя. Она рассмеялась. -До сих пор не привыкну! Эти ветра, этот холод, снега... Розы растут там только в теплицах! И многие другие травы и цветы, из тех что свободно цвели в садах Риверрана... Знаешь, поначалу я ужасно много времени проводила в теплицах — они хоть как-то напоминали мне о доме! -Но всё же ты счастлива... Они подошла к нему и осторожно взяла его за руку, заглядывая ему в глаза. -Я счастлива... А ты? Ты, Петир? Ты так и не женился? -Раздумываю об этом, - буркнул он, пытаясь вытянуть свою руку из её ладони, - Леди Танда хочет просватать за меня свою дочь... -Ты любишь её? -При чем здесь любовь? - отвечал он резко, - Я собираюсь жениться на ней, а не взять её в любовницы. У Стоквортов большой замок и земли к северо-востоку от Королевской гавани. Они родня Росби и вассалы Баратеонов. Я получу за Лоллис богатое приданное. Для всего остального у меня есть бордель. Кэт изменилась в лице, отпустила его руку и отвернулась. Петир немедленно пожалел о своей несдержанности и в который раз подосадовал на себя. Чего он ждал от неё? Сожаления о том, что она сделала? Хотел убедиться, что её жизнь со Старком не так счастлива, как всем кажется? Он и сам верил в это, хотел верить... Но оказалось, что он лишь в который раз обманывал самого себя... Эта женщина перед ним — это была его Кэт, его любовь, его мечта, его королева Любви и Красоты, милая рыжеволосая девочка из его детства... Она была его! И в то же время она была совсем чужая, незнакомая, взрослая женщина с морщинками у глаз, супруга и мать семейства, леди Винтерфелла, леди Старк. -Я приведу твоего мужа, - голос его стал деловитым и будничным, - Если тебе что-нибудь понадобится, обращайся к Оливару. Ему даны распоряжения на ваш счет. Минут через десять вам подадут обед в комнаты. Отдыхай, Кэт. Взглянув на неё в последний раз, он быстро вышел из комнаты...

***

Старки никогда не отличались сообразительностью. И лорд Эддард не стал исключением. Петира забавляло следить за лицом нового Десницы, пока он вел того маленькими улочками через весь город к своему заведению. Старк хмурился, недоумение мешалось на его лице с нетерпением. Несколько раз Петиру казалось, лорд Эддард готов был наброситься на него с кулаками, но каждый раз сдерживался. Северный лорд изволил гневаться. Если бы они были не в столице, а на Севере, Петир наверняка бы уже не избежал побоев, думал он ухмыляясь. Лорд Старк, привыкший иметь дело со своими вассалами и домочадцами, с трудом вживался в роль первого среди равных в столице. Он частенько гневался на членов королевского совета, когда кто-то из них осмеливался спорить и не соглашаться с ним. Лорд Эддард был очень вспыльчив. Лорд Петир находил это крайне забавным. Сам он никогда не спорил с Десницей, зато нередко насмехался над ним едва ли не в открытую. Из-за этого его отношения с Ренли Баратеоном еще более испортились. Ренли видел в Нэде Старке того старшего брата, которого у него не было — сильного, доброго и справедливого. Собственные братья Ренли не слишком-то его ценили. Поэтому всё своё щенячье обожание он перенес на Старка. И это тоже казалось Бейлишу ужасно смешным. Ведя его грязными переулками Петир представлял, каким станет лицо Десницы, когда он поймет, что Петир притащил его через весь город в бордель, к тому же посулив ему там встречу с женой. Он усмехался при мысли об этом... Реакция Старка оказалась гораздо более бурной, чем он предполагал, хотя и предсказуемой. Старки никогда не отличались сообразительностью. Зато спеси и вспыльчивости им было не занимать. Если бы Кэт не остановила своего мужа, кто знает, чем бы закончилась для Петира Бейлиша его шутка. Встреча супругов была нежной и трогательной. Лорд Эддард действительно в присутствии жены превратился с трепетного юношу. Он целовал ей руки и ласково гладил её лицо. Это было так странно. Словно эта женщина имела способность всех вокруг превращать в глупых мальчишек. Его они совсем не смущались и даже как-будто не замечали,так что Петир смог стать свидетелем сцены их воссоединения. Прислонившись к стене у входа в комнату, он наблюдал, как его Кэт обнимает своего Старка, как на глазах её выступают слёзы радости, как она разглаживает его волосы, пропуская пальцы сквозь его пряди, как на лице Старка появляется глупейшее выражение и счастливая улыбка, как они обнимают и прижимаются друг к другу. Он вдруг явственно смог представить этих двоих в постели... Это обожгло Петира такой болью, какую он не чувствовал с того самого дня, как она оставила его умирать ради старшего Старка. Или с того дня, как он узнал, что она родила лорду Эддарду ребенка. Если бы у него ещё оставались слёзы, он, наверное, заплакал бы от боли. Но его глаза уже много лет были сухими и не знали слёз. Он смотрел на них, и ни один мускул не дрогнул в его лице. А когда боль стала совсем нестерпимой, на смену ей внезапно пришло безразличие. Он почувствовал странную апатию и отстраненность, словно смотрел на них очень издалека, с другого берега моря или из другого времени, из пустоты, где ни его раны, ни их счастье на показ не имело больше значения. -Не желают ли лорд и леди воспользоваться отдельной комнатой? - спросил он язвительно, когда ему надоели их вздохи и поцелуи, - Но учтите, Старк, в этом заведении за подобные вещи принято платить. Лорд и леди Старк взглянули на него виновато и разорвали объятия... Леди Старк поведала мужу о злополучном происшествии с их мальчиком. Выслушивая рассказ жены лорд Эддард Старк хмурился. Семена, зароненные Петиром, упали на благодатную почву. Ненависть к Ланнистерам пересилила все доводы разума и не позволила Старку увидеть очевидные пробелы в той теории, что Петир представил ему с помощью Кэт. Её горячность также сыграла ему на руку. Оставалось теперь, чтобы она рекомендовала Петира своему мужу не как проныру-Мизинца, способного достать и организовать всё, что угодно, а как дорогого друга детства, надежного и заслуживающего доверия. Лорд Старк уже успел составить мнение о Петире, и поколебать это мнение могла бы теперь только его жена. И леди Старк справилась с этой задачей великолепно. -Он мне как брат, Нэд. Он поможет тебе, он никогда не предаст моё доверие, - уверяла Кэт своего супруга. Петир улыбался им из своей пустоты тем, что, он надеялся, было похоже на тёплую улыбку. Внутри него было темно, и не оставалось ни одного чувства, кроме какого-то холодного злорадства. Улыбка давалась с трудом. -Ради вашей жены я помогу вам, Старк. Никогда не мог ни в чём ей отказать... Никогда не мог. Даже в детстве, когда ей угодно было отводить меня в укромные места и там обнимать и целовать. Даже когда ей хотелось танцевать со мной ночь напролет, улыбаться мне и кокетничать. Даже когда ей приспичило прийти в мою комнату и улечься в мою постель, хотя, впрочем, то, кажется, была её сестра... А может, её сестра просто солгала мне, и той ночью мне всё-таки довелось трахать вашу дорогую будущую супругу... Старк слегка нахмурился. Петир улыбнулся ласково. Он смотрел на Кэт, и постепенно образ той девочки, в которую он был влюблён, вытеснялся из его сознания этим новым лицом. Его Кэт больше не было. Осталась только леди Старк. -Спасибо, Петир,- сказала леди Старк с чувством,- Я никогда этого не забуду. Ты настоящий друг. -Не говори никому, - ответил он серьезно, но улыбка всё еще растягивала его губы, - Мне нужно поддерживать свою репутацию...