Не все эльфы одинаково милые

Несколько дней после выходки Омиэля у главных ворот Институт гудел растревоженным осиным роем, обсуждая сногсшибательную новость. Эльфиечки возмущенно щебетали, эльфы презрительно фыркали, обсуждая недостойное поведение сородича, человеческие студенты смотрели на этот бардак со сдержанным любопытством. Оми ходил по коридорам, взирая на сокурсников с аристократической надменностью, предоставив краснеть за двоих своему предполагаемому любовнику. Кира пересуды, по правде, беспокоили не больше проблемы вымирания длиннохвостых тушканчиков в южных степях. Хотя от иных комментариев и рассуждений появлялось желание завязать умникам язык узлом. До чего же фантазия у некоторых больная, а на вид вроде приличная молодежь! Сам факт любовной связи двух мужчин не являлся чем-то предосудительным, такие союзы встречались у всех трех рас, пускай и нечасто. Благородное сообщество, не успевшее переварить поступление орка в Институт Содружеств, куда раньше жителей Великой степи не принимали, бурлило по поводу связи оного орка с перворожденным. В глаза гадостей не говорили – воспитание не позволяло, да и нежелание попортить свою шкурку останавливало, но шепотки за спиной не прекращались. Киру уже начало казаться, что в голове поселилась беспрерывно шипящая змея. Другое дело, от дружбы с Оми он отказываться не собирался, что бы там не говорили. Новый знакомый был веселым, интересным собеседником и обладал неистощимой фантазией, особенно во всем, касающемся пакостей. Как ухитрялся не обращать на него внимание почти год, Кир не понимал до сих пор. Хотя Омиэль умел прикинуться невинным цветочком, когда нужно. Мэтр алхимии, любитель оставлять симпатичных студенток и студентов на дополнительные задания с не самым чистым умыслом, так и не понял, откуда пришла беда. Подробностей Кир не знал, но поговаривали, что мэтр положил глаз на милую зеленоглазую эльфийку, которую ни один из сокурсников не мог вспомнить. Престарелый ценитель юности распоясался настолько, что зазвал несчастную к себе вечерком на чай, намекая на отчисление в случае отказа. Произошедшее далее передавали из уст в уста и шепотом. Якобы из покоев мэтра лилась нежная музыка и слышался смех, намекающие на приятное времяпровождение, как внезапно звуки романтического свидания сменились воплями ужаса, не смолкавшими минут десять. Студенты клялись, что в ту ночь алхимик бегал по корпусу без исподнего, стучась во все двери и умоляя спасти его от рыжего демона, а из его окна в сполохах пламени вылетел огнедышащий дракон. Правда или нет, однако мэтр начал передвигаться по коридорам перебежками, прижимаясь к стенам и боясь повернуться тылом даже к каменным горгульям, а после запил и уволился. На вопрос о причастности к данному инциденту, Оми туманно ответил, что каждый получает то, что хочет, и он не виноват в несбывшихся надеждах некоторых извращенцев. - Кир, ты умеешь петь? Омиэль восседал на подоконнике в коридоре кафедры истории, болтая ногами и корча рожи проходящим мимо девицам. Девицы ожидаемо взвизгивали, пока одна ушлая магичка-человек вместо визга не влепила шутнику воздушную плюху, едва не смахнув того с насеста. - Горячая штучка, - довольно оскалился Оми, посылая в ответ воздушный поцелуй. – Так что насчет пения? - Во что ты вырядился? – понять логику поведения рыжего индивидуума Кир отчаялся с первых дней их знакомства. Действительно, Омиэль перещеголял сам себя. Художественно рваные штаны и прозрачная рубашка практически не оставляли простора для фантазий, венчала это безобразие прическа из множества косичек, украшенных яркими бусинами и длинная серьга с ало-золотыми перышками в правом ухе. - Это для дела. Я намерен сделать кое-кому предложение, которое он никогда не забудет. – Эльф потянулся всем телом, вызвав приступ усиленного сердцебиения у половины находящихся в коридоре студентов и некоторых преподавателей. – Сможешь исполнить любовную балладу? - Однозначно, нет, - мотнул головой Кир. – От моего пения дома у мамы коллекционные розы завяли на корню. - Отлично! – Оми пружинисто спрыгнул с подоконника. – Жду тебя в полночь возле Второго общежития. И попроси у Лайни лютню, мне она не даст. - Тебе ни одна девушка не даст, если будешь себя так вести. - Подколол! – ненормальное дитя леса, заливисто смеясь, исчезло в недрах Института. Спрашивая себя, зачем он это делает, Кир тащился через парк, придерживая лютню в футляре под мышкой и обходя включенные на ночь камни-следилки. Омиэль поджидал его возле развесистого ясеня, пританцовывая от нетерпения. - Принес? - Это разве не окна спальни Милаэса? – осторожно поинтересовался орк. - Ага, его самого, - эльф проворно расчехлил лютню, ударил по струнам и гнусаво затянул: – «Уснули звезды, спят цветы на лугу, лишь я не сплю, любовь моя»… Подпевай, Кир. Мощный бас орка вплелся в бренчание лютни с органичностью боевой трубы на скрипичном концерте. - «Не спи, не спи, любовь моя, выгляни в окошко», - надрывался Омиэль, извлекая из инструмента такие звуки, о которых он сам не подозревал. В общем создавалось впечатление, что кто-то зверски мучает кошку и одновременно скребет ногтями по стеклу во время выступления духового оркестра. Представление удалось на славу. На территории Института больше не спал НИКТО, а в награду певцам неслись пожелания разнообразить свою интимную жизнь в позах и сочетаниях, трудновыполнимых для живого существа. - Почему ты так суров, Миль, луна моя? – заорал Омиэль проникновенно, увернувшись от метко пущенного горшка с фиалками. – Выйди к нам, душа моя, мы разделим нашу любовь на троих, ты будешь утопать в нашей страсти. Приди же в наши объятья! Чуткое ухо Кира уловило звук падения тела за окнами объекта вокальных пыток. Видимо, перспектива такой любви довела впечатлительного старосту до обморока. -Что здесь происходит?! – магически усиленный голос перекрыл гам. - Магистр Нинаэль, -Кир опасливо оглянулся. – Оми, уходим. - Сейчас. Еще один куплет остался. Допеть вдохновенному барду не дали. Уважаемый магистр и ректор института в одном лице высунулся в окно, насылая чары тишины. - Омиэль, если это вы, советую начать изучать некромантию. Возможно, тогда у вас будет шанс дожить до выпускного. - Всенепременно, мэтр, - Оми раскланялся, пряча лютню. – Позвольте следующую песню посвятить Вам. Из-под удара очередного заклятия Кир успел выдернуть эльфа в последний момент, получил за шиворот кувшин воды от старшекурсницы со второго этажа и предпринял стратегическое отступление под защиту деревьев. Вслед им неслась непереводимая игра слов на высоком слоге, Оми хохотал, как степная гиена. - Силен наш ректор, - уважительно прокомментировал рыжий, вслушиваясь в пожелания. - Ого, я так не смогу! Постыдитесь, мэтр, в Вашем-то возрасте. - Ты совершено ненормальный эльф, - обреченно заметил Кир. - Зато было весело, - Оми стащил через голову испачканную землей рубашку. – Спать не хочешь? Тогда идем искупаемся. Эльф провел товарища в глухой уголок парка, о котором Кир и не подозревал, к пруду с искусственным водопадом. Место орку понравилось. Тихое, скрытое кустами роз и сирени от посторонних глаз, а на мягком мхе, покрывающем берега, должно быть здорово валяться с книгой. Омиэль тем временем избавлялся от остатков одежды, сапоги и брюки уже валялись на земле, вскоре к ним присоединились короткие подштанники. Кир отвел взгляд. Стыд, как и здравомыслие, Лесная Мать в Оми забыла вложить при рождении. Эльф с гиканьем сиганул в пруд, подняв тучу брызг. Вынырнул, тряся рыжей башкой, обернулся к застенчивому спутнику. - Не стой столбом, Кир. Вода теплая, как в купальне. Орк замялся, теребя завязки рубашки. - Ты что, стесняешься? Не знал, что наша анатомия в чем-то разительно отличается,- эльфийская зараза демонстративно отвернулся. – Все, я не смотрю. Вода была приятно-прохладной и кристально чистой. Кир с удовольствием погрузился в нее с головой, в два гребка доплыл до водопада, выныривая и отфыркиваясь. - Знаешь, мой друг, -донеслось с берега. – Прятать такое тело – это преступление. Кир подавил рефлекторное желание прикрыться ладонями, словно застигнутая врасплох девица. Не то, чтоб он стеснялся своего тела, но на фоне худосочных эльфов выглядел действительно грубым дикарем с перевитыми бугрящимися мышцами руками и мощной грудью. Да и ростом почти на голову превосходит даже Омиэля, высокорослого в сравнении с сородичами. Сам же бесстыдник разлегся на моховой подстилке в первозданной наготе и, подперев голову ладонью, смотрел на Кириэля, как кошка на канарейку, по неосторожности вылетевшую из клетки. Киру показалось, будто вода вокруг него нагрелась до кипения. Взгляд зеленых глаз скользил по телу горячим пером, не пропуская ни одной детали, и вода ему помехой не была. Наконец, эльф прикрыл глаза. - Вылезай, Кир. Я тебя не съем. Орк выбрался подальше от чокнутого маньяка, торопливо натягивая одежду. Организм как-то неправильно реагировал на эти изучающие взгляды, становилось жарко, будто в лихорадке. Омиэль спокойствия не прибавлял, валяясь и потягиваясь на зеленом ложе. Кир удивленно отметил, что друг выглядит гораздо крепче своих соотечествеников. Широкие плечи, развитая грудная клетка, под золотистой от раннего загара кожей перекатываются заметные мускулы. Такого двумя пальцами не сломаешь. - Нравлюсь? – эльф небрежным жестом откинул на спину роскошную гриву, провокационно выгибаясь. - Оденься, простудишься. Оми ничуть не обиделся, просьбу выполнил. Уселся, подобрав под себя ноги и принялся выпутывать бусины из намокшей прически. - Поможешь? Угукнов, Кир устроился за спиной эльфа, расплетая косички и осторожно разбирая слипшиеся от воды пряди. Волосы цеплялись за пальцы, густые и жесткие, ничуть не похожие на воспетый в балладах шелк. - Почему ты рыжий, Оми? – данный вопрос давно не давал покоя орку. Все виденные эльфы были блондинами, от русого и платинового до золотистого оттенков. - А-а, это человеческая краска, - Омиэль намотал на палец выбившуюся прядку. – Зачарованная, чтобы долго не смывалась. Мне нравится отличаться, быть непохожим на других. - Тебе для этого не обязательно волосы красить, - усмехнулся Кир. – Более отличающегося от других эльфа мне встречать не доводилось. - Правда? Сочту за комплимент. Оми вскочил, мазнув по щеке товарища мокрым хвостом. - Давай я тебя тоже расчешу, у тебя останки несчастной фиалки в волосах запутались. - Я же вроде под обстрел не попал. - Спокойно. Сейчас все ликвидируем. Шевелюра орка попала в цепкие эльфийские руки. Кир стригся коротко, насколько позволяли приличия. Мама частенько причитала, что об его гриву можно сломать любую расческу. Под пальцами Омиэля собранные в высокий хвост волосы рассыпались по плечам, укрывая спину до лопаток. Эльф разбирал тяжелые вороные пряди, задевая кожу головы острыми ноготками. Кир чуть урчать не начал. Обычно расчесывание напоминало ежеутреннюю и ежевечернюю пытку, но рыжик ухитрялся делать все очень бережно, не дергая и не выдирая волосы. - Будет зашибись, - эльф что-то творил с его прической, тихо похихикивая. – Наши попадают, когда увидят. - Что ты там уже натворил? - возмутился орк для порядка, другу он доверял. - Посмотри сам. Кир завертелся как кот, поймавший репей на хвост, потом догадался заглянуть в озерцо и ахнул, увидев отражение. Безумный эльф заплел ему три косы, по одной от висков и на макушке, соединив их на затылке. Парень видел похожее в книгах. Три косы таким образом заплетали взрослые мужчины-орки. Носить ее - значит бросить вызов Институту, где, не взирая на мирный договор, степняков не жаловали. - Ты – орк, кто бы тебя не воспитывал - с лица Оми исчезла всякая дурашливость. – Нельзя стыдиться своего происхождения. Я думаю, что некоторым нелишне это напомнить. Кир благодарно кивнул, горло неожиданно перехватило спазмом. На пороге общежития Омиэль не свернул в свое крыло, тенью скользя следом за товарищем. - Я переночую у тебя, - объявил эльф, жалобно заглядывая в глаза. – А то боюсь, Миль оклемается и задумает отомстить. - У меня одна кровать, - предупредил Кир. - Так это же прекрасно! – невесть чему обрадовался рыжий, проскакивая в комнату, опередив хозяина. Зажигая светильник, Кир размышлял, стоит ли ложиться или лучше почитать пару оставшихся до подъема часов. Всем студентам выделялись отдельные комнаты, так что соседей он не потревожит, особенно если устроится в кресле возле стола. Оми уже оккупировал кровать, захапав единственное одеяло. Причем, судя по горке одежды на полу, спать он залег голым. Орк печально вздохнул, перенес лампу и придвинул кресло. - Чего возишься? Ложись, - сонно пробормотал захватчик, отодвигаясь к стене. Как они поместятся вдвоем на узкой койке, Кир представлял плохо, однако идея спать рядом показалась внезапно очень соблазнительной. Мысли почему-то путались, снова стало жарко. Орк улегся на краю кровати, не раздеваясь. Ночи теплые, не замерзнет. Оми придвинулся ближе, закидывая руки на сотоварища, укрывая куском одеяла. Виска невесомо коснулись теплые губы. - Спокойной ночи, Кир. В наказание за ночной концерт ректор ограничился строгим выговором, зато на старосту первокурсников теперь все смотрели со скорбью, как на безнадежно больного. Видно, спешили запомнить молодым и красивым, пока два чудовища до него не добрались. Киру даже жалко немного стало несчастного эльфенка, передвигающегося с оглядкой по учебным корпусам и вздрагивающего от каждого чиха. Парень уже собирался поговорить с Омиэлем – шутки шутками, но доводить до истерики сокурсников нехорошо. Однако Оми сам решил перенести свою кипучую деятельность на других студентов, так, чтобы никто не ушел на каникулы неосчастливленным. Студенты тоже оказались не пальцем деланные, быстро просекли, что первым делом под удар попадают те, кто плохо отзывается о друге рыжего психа, и шепотки за спинами приятелей стихли, как по волшебству. В Институте воцарилось временное затишье. Но радоваться было рано – Оми страдал от скуки. Буйная натура требовала выхода и, не находя его в стенах учебного заведения, обрушилась на соседний городок. Нет, ничего противозаконного эльф не творил. Не считать же преступлением рассыпание семян ползучего звездоцвета на крышах? По мнению горожан вид городка от этого только выиграл. Киру тоже понравились дома, заплетенные светло-зелеными побегами с белыми звездочками цветов. Или обмазывание главных ворот концентратом кошачьего корня? Концерт из разноголосых воплей и мяуканья не стихал два дня, ректор, в силу своей любви к хвостато-пушистому племени, магию применять отказывался, зато сердобольные студентки таскали кошкам съестное. Несколько пушистиков помладше даже обрели счастливых хозяек, а Омиэля все помоечные коты города провозгласили своим божеством. Или танцы на столе в «Последнем приюте путника», плавно переходящие в стриптиз? Ничего криминального. Хотя насчет последней выходки Кир мог бы поспорить. Моральному облику молодых горожанок был нанесен серьезный удар. Танцора пришлось выдергивать из толпы восторженных девиц и тащить к Лили, замотав в собственную рубашку – одежду эльфа растащили на сувениры. Всю дорогу Оми горланил песни неприличного содержания, строил глазки всем проходящим мимо юным особам обоего пола, и вообще вел себя самым неподобающим перворожденному образом. Кир вздыхал, молясь всем известным богам, пытался воззвать к разуму и совести рыжего шизоида, потом попросту перекинул его через плечо, прихлопнув для верности по мягкому месту. В отместку эльф начал распевать любовные серенады, заменяя имена героев именем Кира, так что дойдя до лавки, орк сменил окраску с оливковой на ярко-малиновую. Лили буяна отчитала, выдала одежду из своих необъятных закромов и пригрозила написать матери Омиэля о «художествах» сына. Угроза подействовала, на несколько дней Оми присмирел. Приближалась летняя полевая практика, студентов на несколько дней освободили от семинаров, давая возможность собраться. На первом курсе экзаменов не было – на следующий курс переводили, исходя из среднего результата успеваемости за год. Чаще всего этот барьер преодолевали все. Отсев начинался со второго года обучения, когда выбиралась дальнейшая специализация. Всего в Институте содружества было четыре факультета – алхимии и целительства, военный, исторический и боевой магии, каждый выпускал до полусотни студентов в год. Накануне практики на первом этаже в главном корпусе вывесили таблицу с итоговыми баллами первокурсников. Согласно ей Кир вошел в десятку первых, что при курсе в сотню душ, можно было считать отличным результатом. Куда больше орк удивился, увидев имя Омиэля в паре строчек от своего. Друг не производил впечатление прилежного студента, когда он успевал делать задания, Кир не представлял. - Что, удивлен? – за спиной раздалось довольное хихиканье, под ребра врезался острый локоть. – Знай наших! Оми, в честь выходного нарядившийся в некое подобие человеческой военной формы, только ядовито-зеленого оттенка, подбоченился и показал язык сникшему старосте, складывая руки в неприличный жест. - Оми, сколько тебе лет? – одернул товарища вежливый орк и извиняющеся улыбнулся Милаэсу. Староста конвульсивно дернулся и попытался слиться с ближайшей стеной. Омиэль явно пребывал в хорошем настроении, в таком случае всему живому в радиусе лиги лучше было затаиться и не отсвечивать. Кир утянул друга подальше от толпящихся возле списка сокурсников, уговаривая помочь ему подготовиться к практике. Потенциальная угроза, миновавшая головы студентов, обрушилась на одного орка. - Скука смертная, - эльф наворачивал круги по комнате Кириэля, в которой в последнее время бывал чаще, чем в своей. – Кир, а идем подраконим Миля? Я серенаду новую сочинил, на два голоса. - Ты еще предложи в любви ректору признаться, - флегматично отозвался орк, перебирая учебники и откладывая подлежащие возврату в библиотеку. - А это мысль! – оживился рыжий. - Магистр Нинаэль , конечно, уже седьмую сотню разменял, но мужик он видный. Я бы его вызвал на поединок один на один. Оми похабно облизнулся. - И он бы тебя уделал за минуту, - припечатал разошедшегося мечтателя Кир. – А потом заставил бы вычесывать его любимых кошек, одновременно цитируя Наставления о приличиях и наравственности. - Умеешь ты обломать, - вздохнул эльф, плюхаясь на кровать и задирая ноги на стену. – Кир, ну, Кир, давай… - Нет. - А может… - Нет. - Ну хотя бы… - Нет, я сказал, - психологической устойчивости Кира хватило на пять минут. – Если нечем заняться, перепиши перечень учебной литературы на второй курс. - А что мне за это будет? - Ничего. По крайней мере от полета из окна это тебя точно убережет. - Я предпочитаю летать на простынях, - Оми растянул губы в томной улыбке. - Значит, с ними и полетишь. Проверим твою аэродинамичность. Оми резво соскочил с кровати и чинно уселся за стол, усиленно изображая паиньку. Кир вручил ему свиток, лист бумаги и перо с чернильницей. Тишина наступила на четверть часа. - Готово! – провозгласил Оми, размахивая пером. Кир заглянул через плечо товарища. - Кошмар! Лесная мать, ты пишешь хуже, чем хромой ворон левой лапой. На листе бились в корчах неровные сторчки, в художественном беспорядке были разбросаны чернильные кляксы, одна из которых превратила имя великого алхимика в бранное слово. - Ой, можно подумать! Орк молча указал в сторону своих конспектов. Оми ленивым жестом протянул руку и открыл лежащую сверху стопки тетрадь. - Да ну нафиг! Я уже знаю, кто наставит меня на путь истинный в следующем году. - Списывать не дам, - пробурчал почуявший подвох Кир. – И вообще, иди отсыпайся, завтра переезд в тренировочный лагерь. - Не выгоняй! – завопил Оми, бросаясь на кровать, вцепился в матрац всеми конечностями и, для верности, зажевал зубами. Правда, ненадолго. – Там холодно и страшно, а Миль обещал запустить мне в комнату змеежаб, я их боюсь. - Врешь же, - орк с сомнением взглянул в честные-пречестные зеленые глаза. - Мамой клянусь, - эльф завопил еще жалобнее. – Не бросай друга на погибель! Здесь так тепло, уютно, подушечка такая мягкая. В доказательство сказанного рыжий хитрюга с головой залез под одеяло, закапываясь в тощий матрац и утаскивая с собой подушку. Кир безнадежно махнул рукой. - Лес с тобой, оставайся. Эй, что ты там делаешь с моей подушкой?!