Не все эльфы одинаково милые

Обучение на втором курсе оказалось вовсе не таким сложным, как представлялось Киру. Лекций стало меньше, правда, к семинарам приходилось готовиться обстоятельно – поблажек преподаватели больше не давали. С Омиэлем, выбравшим, как и собирался, военное отделение, теперь виделись только на совместных занятиях несколько раз в неделю. Рыжий эльф задора не терял, невзирая на вымотанное после практических занятий состояние, все так же сыпал пошлыми шуточками, задевал девушек и терроризировал Милаэса. Кто надоумил бедного старосту и на что он рассчитывал, неизвестно, однако доведенный до озверения Миль вызвал Оми на поединок. Официально дуэли были под строжайшим запретом, на деле же случались регулярно. Другого способа разрешить зашедший в тупик конфликт не придумала пока ни одна раса Лаэсы. Кир волновался за друга, пускай и видел, как тот сражается. Миль был ему на один зуб, однако орка смущала неожиданная решимость старосты и гадостная улыбочка, время от времени мелькавшая на милом личике. Похоже, остроухий задумал подлянку. Свои соображения Кириэль честно изложил другу, на что Оми махнул рукой. - Вот поэтому я хотел попросить тебя побыть моим секундантом. Прикроешь спину? Кириэль едва не обиделся. Он еще спрашивает?! Это же само собой разумеющееся. Для дуэли выбрали поляну в отдаленной части парка, поединок договорились провести за час до заката. Секундантом Милаэса выступал его вечно надменный приятель с необычным для эльфа именем Райнир. Киру он нравился еще меньше, чем староста. Он готов был побиться об заклад, что идея с дуэлью принадлежит именно ему – Миль трусоват, сам бы он не рискнул на открытое противостояние. Дуэлянты вошли в очерченный на земле круг, поклоном приветствуя друг друга. Исход стал ясен с первых же секунд. Миль отчаянно цеплялся за свой меч, будто первый раз держал в руках оружие, в скованных движениях, в испуганном взгляде сквозила обреченность. Кир видел, что Оми не сражается, а скорее пытается не дать противнику опозориться окончательно. Рыжик не нападал, только отражал выпады, примериваясь аккуратно выбить меч из рук белого как полотно старосты и завершить нелепое действо. Райнир же наблюдал за бедственным положением друга абсолютно бесстрастно, куда чаще его взгляд обращался на Оми. Неправильность происходящего царапала все сильнее, и Кир переключил все внимание на второго секунданта. Не меняя скучающего выражения, эльф сложил ладони в жесте подчинения стихии. Кисти окутало голубым огнем, формирующим ледяное острие. Совсем маленькое, не больше перочинного ножа. Попади такое в руку или ногу, особого вреда не причинит, но если направить его в висок или шею… Кроме того, ледяные лезвия имели пренеприятнейшее свойство при попадании в тело распадаться на множество нетающих осколков. Додумывал Кир уже распластавшись в прыжке. В поединок он вмешаться не мог, а вот сбить с ног и с наслаждением повозить надменной рожей нечистого на руку мага по столь любимым эльфами незабудкам - это пожалуйста. Райнир отплевывался от набившейся в рот травы, ругался нехорошими словами и пытался магичить, напрочь забыв об особенностях орков. Омиэль тем временем закончил свои танцы, обезоружив противника и, увидев драку, ринулся на помощь. Поняв, что его приятелю сейчас придет полный абзац, Милаэс внезапно осмелел и повис на Оми с диким визгом. Не отошедший от схватки рыжик скинул прилипалу, профилактически наподдав под зад коленом, и налетел на подлеца, обижающего его скромного и застенчивого друга. То, что помянутый подлец лежит в позе придавленной лягушки и уже проел изрядную плешь в поляне, беспокоило эльфа крайне мало. В результате на шум явился страдающий бессонницей ректор, и веселье заиграло новыми красками, ибо мэтр Нинаэль, отвлеченный от любования луной, не слишком разбирал правых и виноватых. Исход был закономерным. Враждующие стороны встретили ночь в лазарете и карцере, причем Оми с Киром обживали застенки исключительно благодаря тому, что ректор ограничился в воспитательных целях заклятиями оцепенения и ледяной воды. - Холодно, твою ж лесную мать, - Оми клацал зубами, отжимая насквозь мокрую рубашку. – Сейчас бы костерок. - Не вздумай! – Кир отполз подальше. – Раздевайся и завернись в одеяло, вон на койке валяется. - Первая часть предложения мне нравится больше. Знаешь, мой друг, а ты прав. Зеленые глаза загорелись, будто Омиэлю в ухо залетел магический огонек. Кир вздохнул и оглядел карцер в поисках стены, об которую можно приложиться башкой. Перманентная осеняемость друга идеями, конечно, вносила разнообразие в повседневную жизнь, но именно благодаря ей рыжий придурок и попадал в разного рода неприятности, и Кир с ним за компанию. - Что ты уже надумал? – выражение лица эльфа начало внушать орку серьезные опасения. - Будем греться, - движения Оми приобрели хищную плавность, к приятелю он приближался словно крался. – Снимай рубашку. А что? Тоже неплохой способ, можно еще и в одеяло вдвоем завернуться, будет теплее. Не успел Кир облегченно выдохнуть, как на поясной ремень легла уверенная ладонь. - Штаны тоже, - промурлыкал рыжий. - Оми?... - Наклонись, скажу кое-что на ушко. Не прекращая маньячно улыбаться Омиэль обхватил доверчивого приятеля за шею и впился в губы ошарашенного таким поворотом орка. - Странный способ греться, - ничего умнее в голову Киру не пришло, хотя в комнате определенно стало жарче. - Все, достал! – эльф ловкой подсечкой свалил друга на узкую койку. – Намеки до тебя не доходят, придется объяснять наглядно. Кириэль мог легко скинуть рассевшегося на нем эльфа, но тело сковало неожиданным столбняком. Оми и раньше вел себя не совсем адекватно, теперь же неадекватность перешла все границы. И о каких намеках он толкует? Омиэль же устроился удобнее, поняв, что сгонять его не собираются, и приступил к целовательному террору. Киру казалось, что его хотят лишить воздуха крайне необычным способом. Трепетный нежный перворожденный? Да как бы не так! Оми штурмовал его губы, как взятую в осаду крепость, легонько кусаясь и урча, будто кот по весне. Кир не то чтобы потерял волю к сопротивлению, ему просто не оставили на него шансов. Молодому организму не объяснишь так сразу, что целоваться с другом вроде бы неправильно. Было приятно и немного стыдно, он не мог похвастаться опытом в любовных делах. К щекам предательски прилила кровь. - Только не говори, что я соблазняю последнего девственника института, - Оми отстранился, внимательно глядя на смущенного Кира. – Что, правда?! Кириель чуть заметно кивнул. Оказывается, его соблазняют?! - Не волнуйся, - эльф нежно провел ладонью по тяжело вздымающейся груди орка. – Будет здорово, тебе понравится. - Почему, Оми?... - Не догадываешься? Ох, Кир, ты же умный, а не понимаешь таких простых вещей. Улыбаясь с притворным огорчением, Омиэль склонился к уху замершего друга, шепча слова, после которых спорить и задавать вопросы Киру расхотелось. Обещание свое Оми начал планомерно воплощать в жизнь, нацеловывая и покусывая шею орка, прихватывая острыми зубами мочку уха. Киру на полном серьезе казалось, что попал во власть огненного духа. На контрасте с холодным воздухом подземелья кожа эльфа была обжигающе горячей, от его прикосновений жар вспыхивал глубоко внутри, распространяясь по венам с кровью. Кир осторожно обнял разлегшегося на нем рыжика, запустил пальцы в полурасплетеную косу. - Смелее, - подбодрил Омиэль, отираясь об него всем телом. Ненормального эльфа не смущали ни малоподходящее для любовных экспериментов место, ни неопытность партнера. Избавившись от одежды полностью и стянув штаны с разомлевшего от ласк Кира, Омиэль сполз ниже. Кир дернулся, позвоночник будто молнией прошило, выгибая самым непотребным образом. Совратителя эта реакция похоже вдохновила удвоить усилия. Орку оставалось только до крови кусать губы, давя стон, и отгонять постыдное желание опустить ладонь на рыжий затылок, понуждая двигаться энергичнее. Оми понял без слов. Язык и губы эльфа творили нечто невообразимое, Кир даже думать не хотел, где он научился такому разврату. Разочарованный стон вырвался сам собой, стоило Оми прекратить. - Потерпи чуток, - Омиэль приподнялся и, гипнотизируя друга взглядом, облизнул пальцы. Кир закрыл глаза, спасаясь от такого зрелища. Что делать дальше, было не понятно, спросить стыдно, а хотелось сильно. Но Оми и не требовал от него особой инициативы. Влажные пальцы обхватили, скользнули вверх-вниз, и в следующий миг Кир подавился воздухом от ощущения погружения в горячую тесноту, грозящую, казалось, оставить без самого дорогого. - Т-ш-ш.. Не дергайся, - в грудь уперлись руки, Кириэль замер, широко распахнув глаза. Постепенно теснота перестала причинять дискомфорт, Кир поглаживал по плечам ненормального друга, надеясь, что он не навредит себе. Судя по болезненной гримасе, сейчас ему было не слишком хорошо. Оми со стоном выдохнул, приподнимаясь и опускаясь. Решительно перехватил руки орка, укладывая себе на бедра, и скомандовал. - Ну, полетели. Полетом бы это Кир не назвал, скорее бешеной скачкой. Койка, в силу преклонного возраста не рассчитанная на подобные нагрузки, трещала и грозила развалиться. Оми постанывал и вскрикивал, мешая высокую речь с человеческими ругательствами, царапал Кира короткими ногтями. Порывистый и искренний, как всегда. Кир не заметил, когда этот огненный вихрь закружил его, смешав все в своей круговерти. Тело подчинилось древнейшим инстинктам, кровь в висках стучала раскатами боевых барабанов. Оми и не думал возражать, когда широкие ладони сжали бедра нежной, но решительной хваткой, и Кир задвигался сам, жадно и нетерпеливо. Эльф ласкал себя, прогибаясь и ловя общий ритм, в волосах плясали огненные искры, рвущаяся магия добавляла ощущениям остроты. Как и в поединке на мечах, Кира нужно было раззадорить, и неуверенность проходила как не бывало. Друг не соврал, пообещав, что будет здорово. Горячо, бесстыдно, страстно… Мысли путались, вид раскрасневшегося, тяжело дышащего рыжика, с короной магических огней в волосах, гладкая кожа под пальцами, громкие стоны и откровенные признания не оставляли сомнений, что он тоже получает удовольствие. Оми хрипло вскрикнул, выгибаясь, как перетянутый лук, по телу прошла короткая судорога. Киру показалось, что он таки взлетел и треснулся лбом о небесный свод. Звезды, по крайней мере, увидел точно, после чего в теле поселились приятная тяжесть и полное нежелание совершать хоть какие-то движения. - Это было самое безумное из всего, что ты творил, - пробормотал орк, рассеянно поглаживая взмокшую спину распластавшегося на нем Омиэля. - Согласен, - Оми улыбался своей ненормальной улыбкой, устало прикрыв глаза. – Надо будет повторить. Со дня памятной дуэли между Омиэлем и Милаэсом по Институту Содружества начал гулять слух, будто в подземном карцере поселился неупокоенный дух, сумевший нагнать страху даже на грозу всех студентов. И его дружка. Многие клялись, что ночью слышали из подземелья вопли и стоны, а на утро оба отбывавших наказание выглядели бледными, с синяками под глазами, Оми вообще еле волочил ноги, повиснув на плече орка. С тех пор карцер пользовался дурной славой, что существенно повысило дисциплину в рядах учащихся.