Игрушки.

      Чимин смотрит на Тэхёна с любопытством и толикой грусти. Парень орудует на крошечной кухоньке, слегка пошатываясь, достаёт кружки с верхних полок кухонного шкафчика:       - Так ты расскажешь, что с тобой случилось? – Тэ сдувает с глаз чёлку и наливает кипяток в кружки.       - Давай чаю попьём, а потом всё друг другу расскажем? – парень кивает, косится на Чимина и ярко улыбается. Улыбка – вот что в Тэхёне совсем не изменилось:       - Я скучал по тебе, Чим-Чим…       Чимин прыскает с этого прозвища. Встретить Тэ в больнице было сродни чуду, потому что он совсем не знал, куда и к кому ему идти. А тут Тэхён. Правда, узнал его Чимин не сразу. Они познакомились давным-давно, когда Чимин только приехал в Сеул. В приложении, на фото Ким Тэхён выглядел мужественным и до одури красивым. При первой встрече Ким оказался всё таким же красивым, но дурным, мягким и добрым. Совсем не Чиминов типаж, однако, дружить с ним хотелось. Тэхён походил на солнышко, с ним было весело и легко. Они встречались ещё несколько раз, ходили в кино и караоке, переписывались в приложении, а потом Тэхён пропал. А у Чимина появился Намджун…       - Это твой мужчина? – прикосновение пальцев к щеке заставляет Чимина вздрогнуть и вынырнуть из воспоминаний. Он прихлёбывает чай, вздыхает:       - Ну. Бывший, - морщится, улыбается через силу. – А это? – он украдкой косится на ноги Тэхёна. Почему-то стыдно смотреть, всегда так…       - А это… - Тэ поглаживает свои бёдра ладонями. – Это длиииинная история.       - Не расскажешь?       - Не хочу. Может потом? Давай сначала ты.       Чимин снова кивает, припадая губами к кружке, осматривает маленькую квартиру. Очень стыдно сказать Тэхёну, что пойти ему сейчас некуда. Чимин не привык просить помощи. Комната ему нравится, она была бы намного просторней, не стой в углу громоздкая беговая дорожка с длинными поручнями и ремнями. Но даже так, очень уютно, по-тэхёновски. Кофейно бежевые тона с вкраплением зелёного, смешные фото и картинки на стенах, игрушки на полках, книги в ярких обложках, портрет семьи в большой рамке, фонарики на стене прямо напротив удобного диванчика, на котором они сидят, а в углу, под неуместной в помещении музыкой ветра – костыли. Такие неправильные. Они Тэхёну совсем не идут, и комнате этой не подходят. Чимин смотрит на Тэхёна, хочется сказать, хочется, но…       - Я знаю, - Тэхён улыбается. – И пожалуйста, не смотри так, со мной всё в порядке. Это тебе поначалу так… потом привыкнешь.       Чимин вдруг вздрагивает от теплоты в глазах напротив. Он так намучался, так запутался. Тэхён просто смотрит и улыбается, и у него самого на дне глаз плещется тоска, но ему хочется верить, довериться. Всё выходит само, селевым потоком, таким же мутным и тяжёлым, он рассказывает путаясь и торопясь, словно боится что сейчас настроение сменится, или слушатель махнёт рукой и убежит. А Тэхён просто берёт его за руку. Пальцы у Тэ длинные, а ладони красивые, тёплые. Одно прикосновение успокаивает, расслабляет. Чимин перестаёт заговариваться. Если бы Тэ не пропал тогда, может всё было бы иначе? Он такой комфортный и тёплый. Он бы отговорил, образумил…       - А Чонгук что? – спрашивает Тэхён, смотрит внимательно своими глазищами.       - Я не знаю, - Чимин мотает головой. Лёжа на больничной койке, он думал, думал много и наконец, понял очевидное. Только признаваться самому себе было очень сложно, а Тэхёну легко. Чим откидывается назад и кладёт голову на плечо Тэхёна. – Знаешь, мне сейчас пойти вообще некуда… - шепчет, поджимает губы.       - А я? А как же я? Вот же несносный… – Тэхён говорит это словно между прочим, словно самому себе, потом хмыкает и толкает Чимина в плечо. – Завтра поедем за вещами, а сейчас поднимай свой шикарный попец, я диван разберу. Устал как тварь…       Чимин наблюдает за тем, как Тэ раскладывает мебель, довольно ловко для человека с переломом позвоночника. Уже потом, под одеялом, он расскажет, как всё вышло. И про восьмой этаж, и про полёт «нихера не понял, было бы обидно, если бы я хотел самоубиться, наверное, мне повезло – был пьяный в жопу», и про людей его столкнувших, совсем немного, вскользь, и про врачей, что пророчили ему жизнь овоща в инвалидном кресле, а он встал, он «почти ходит», смеётся, и кажется, не изменился – всё такой же переполненный теплом, светом и нескончаемым позитивом. Чимину его собственные проблемы кажутся такими крохотными и незначительными, что смешно. Страдать из-за фигни, когда люди пытаются выжить после ТАКОГО и не просто выживают, а живут, кажется даже ярче и активней, чем ты сам, «здоровый». У Чимина на месте и руки и ноги, он цел физически, но в сотни раз слабее этого парня под боком. Становится немного стыдно за себя. Но он улыбается шуткам Тэхёна, хмыкает, вздыхает и, в конце концов, засыпает, убаюканный густым мягким голосом, сладко и спокойно впервые за долгое время. ***       Чонгук знает, что глупо идти на старую квартиру Чимина. Но где его ещё искать, он не знает. На работе, в баре-ресторане с безвкусным названием «Райские птенчики», сказали, что Чим взял больничный, а где он живёт никто не знает, и даже если бы и знали, то не сказали. Сердитый бармен глядел надменно и зло «Ему и так проблем хватает». Телефон «вне зоны» уже который день. Но Чонгуку нужно найти. Необходимо, иначе он просто сойдёт с ума. Ему надо увидеть хёна. А потом… Потом, если захочет, пусть посылает. Чонгук понимает, что они с братом, принесли маленькому хёну много боли. Столько, что он сам бы не выдержал. Чимин же, на самом деле, очень сильный, гораздо сильней, чем сам думает.       Он давит на звонок, вспоминая свой первый раз у этой двери, в груди сжимается что-то и распирает одновременно. Ему страшно. Страшно, что Чимина уже нельзя найти, что его больше не существует. Но дверь распахивается и на пороге запыхавшийся, раскрасневшийся хён. Он неверяще вперивает взгляд в Чонгука, стягивает бандану с волос, неловко запихивая её в карман растянутых треников и улыбается. Раскрывает рот и закрывает снова, оглядывается в квартиру. Дверь открывается шире и за спиной Чимина появляется парень. Он внимательно оглядывает Чонгука, расплывается в улыбке и выдаёт:       - И кто это у нас тут?       Чимин вздрагивает, опомнившись:       - А это… Чонгук. Ты почему здесь? Ой, погоди, это Тэхён, - он дёргает друга за рукав футболки. – Мой давний хороший знакомый, - парень позади морщится:       - Я думал, что после всего, что между нами было, мы больше, чем просто «хорошие знакомые», Пак Чимин, - он довольно ухмыляется, видя, как ходят желваки у гостя. – Мы делили одну постель, а ты…       Чимин хихикает, оборачиваясь:       - Ладно, это мой друг Тэхён, а это мой… мой тоже друг Чонгук. Ох, чего ж мы на пороге… - руки взлетают, ударяясь ладонями о бёдра. – Только ты не разувайся, мы тут ремонт затеяли, хозяйка так обрадовалась, когда я пришёл к ней. Знаешь, тут жила какая-то парочка после меня, такой свинарник устроили… Ой, подожди, - он останавливается посреди коридора, так, что Чонгук врезается в него. – А ты же в Америке? – Чимин поворачивает голову, чуть не сталкиваясь носами с Чоном. Где-то позади щёлкает дверной замок, время останавливается, и щелчок этот эхом по полупустой квартире разносится. – Ты же… А как же зачёты?       - Всё сдал, я тебе звонил, - говорит Чонгук, не отодвигается, не отходит ни на шаг, так и замирает.       - У меня запястье, а телефон в раковину… И вот… - говорит Чимин, лицо Чонгука так близко, так непозволительно близко, что ощущение реальности теряется.       - На кухню, голубки! – громко оповещает Тэ, и парни вздрагивают и улыбаются друг другу.       Чонгук смотрит на хёна и не может поверить в то, как он не понял раньше. Как не понял, что этих глаз-полумесяцев ему до конца жизни будет катастрофически не хватать, если он не будет рядом.       Чимин проходит в кухню, краснея, за ним его друг, и Гук обращает внимание на то, как Тэхён раскачивается при ходьбе, переступает с трудом, придерживаясь за стену, словно напрягает всё тело, для того, чтобы передвинуть, вытолкнуть ногу вперёд. Он спешит следом за ребятами и останавливается в дверном проёме, прислонившись к косяку. На кухне почти пусто, только обеденный столик у окна, да тумбы с холодильником, все шкафчики сняты, плиты тоже нет.       - Вы очень вовремя, молодой человек, - бубнит Тэхён, набирая воду в чайник. – Из меня помощник так себе, - он улыбается и Чонгук как-то сразу понимает, что Тэхён неплохой парень. И что они с Чимином и правда, только друзья.       - Ну, что ты такое говоришь! Ты в спальне все стены покрасил! – Чимин дует возмущённо губы, Тэхён прыскает:       - Устал, спина, знаешь…       - Так надо было сказать, что же ты…       - Мне не сложно, но больше не смогу, - парень щёлкает Чимина по носу. – Мне надо полежать немного. Но я могу вами командовать, - косится на Чонгука и подмигивает. – Ты же не сбежишь? Осталась только гостиная, но там обои, поэтому…       - Да брось, он же в гости…       - Я помогу, - прерывает Чонгук Чимина и улыбается в ответ Тэхёну. – Только дай, во что переодеться, хён.       Чимин почему-то снова краснеет, но послушно приносит старые штаны и майку из спальни, а когда отдаёт их в руки Гука, они замирают снова, внимательно разглядывая друг друга. Тэхён смотрит хитро на обоих и громко хлюпает чаем, вырывая их из оцепенения:       - Если вы так будете зависать, то мы и через неделю не закончим… - он тихо хихикает в кружку, наблюдая за растерянным Чимином. – Пьём чай и за работу! ***       У Намджуна жутко болит голова, трещит буквально. Невыносимо хочется пить. Чонгук вчера вернулся, это Намджун ещё помнит, младший заперся в своей комнате и больше не выходил, а вот что было дальше…       Дверь в спальню брата приоткрыта – там никого, на первом этаже тоже тихо. На кухне непривычно чисто, прибрано, пахнет не гнилыми продуктами, а яблоком и хлоркой. Маленький жёлтый квадратик на холодильнике исписан мелким подчерком, Джун достаёт воду, отвинчивает крышку, роняя пробку на пол и срывает листочек, поднося ближе к глазам: «Меня не будет некоторое время. Постарайся не засрать квартиру, нам её ещё продавать. Риэлтор приедет шестнадцатого в три, прошу, выгляди по-человечески. Позвони мне, когда он уйдёт. Чонгук»       Вот и всё. Намджун вздыхает. Чонгук не хотел продавать квартиру, отстаивал до последнего, она была для него памятью, родным домом, надёжной крепостью. Он мечтал привести свою семью в этот дом. А теперь… почему-то, осознание, что это его вина, отдаётся болью где-то глубоко в груди. Намджун наклоняется за пробкой, переводит взгляд на часы – половина первого, есть время привести себя в порядок. Чонгук больше не хочет его видеть.       Кажется, из жизни Намджуна, ушло ещё что-то очень важное.