IV — Отторжение
16 апреля 2017 г. в 22:27
Солдат давно не снимает свой намордник.
Под ним крест-накрест шрамы, ожоги, швы от модификаций – Жнец об этом прекрасно знает. Но причина не в этом.
Не должна быть в этом.
Призраку хочется увидеть его лицо, очертить пальцами рубцы, когда 76 беспомощно сглатывает. Ловить его дыхание. Его взгляд.
Красивый Джек.
Но он затравлено смотрит. Чуть жмурится, привыкший к полутьме. С мертвенно-бледной кожей и едва заметными из-за маски синяками под глазами – с каждым днем все хуже.
Солдат это тщательно скрывает. За плотным черным комбезом и намордником – видны лишь седые волосы и вечно равнодушные красные глаза. Ходит как в армии – ровно, не размашисто.
Даже после штекеров и взломов.
Проводимых часами допросов.
Мальчик-разведчик.
Последнее время только и находится у себя в блоке, отлеживаясь между миссиями.
– Жнец…
Его просевший голос едва уловим.
– Побудешь со мной, пока я сплю?
Неозвученное «ладно», – дымная струя проскальзывает ему за спину, – если так будет спокойнее. Устраивается поудобнее на узкой кровати, прижимая Джека ближе к себе.
Он тяжело выдыхает – сквозь зубы.
От боли, Жнец знает.
Однажды он ударил его в бок – ножом по самую рукоять. Так, что не мог орать. Лежал и истекал кровью. Хрипел проколотым легким.
Теперь 76 это просто так не оставит – в берце припрятан острый армейский секач. И он прекрасно знает, куда метить.
В голову.
Если сил хватит.
Джек.
Солдата трясет в ознобе и затылок мокрый от испарины. Он выглядит дерьмово – ровно настолько, насколько это возможно. Насколько это видно.
…Или это вовсе не испарина, а кровь. Густая венозная кровь из спинного имплантата. Слипшиеся и еще влажные, окрасившиеся в грязно-красный волосы на загривке. Черт.
– Спасибо.
Жнец накрывает широкой ладонью его глаза, – молчи.
Но всё же добавляет на их закрытой тихой волне:
«Тебе нужен врач».
В ответ – ничего.
Прислушивается к его сгладившемуся дыханию. Вдох – неравномерный, хриплый. Выдох – с вздрагиванием. Его сердце бешено бьется.
Только Жнец давно понял, что не от страха.
Если бы не имплантат.
Если бы не штекер-шокер.
Был бы он не сломленный – живой.
Не сделанный своим – себе.
И это его злит.
Потому что он по сей день не может его подчинить.
И никто за ним не приходит.
Солдат беспокойно спит в его объятьях, но, по крайней мере, он спит.
***
Жнец протягивает ему пистолет.
– Одна пуля. Воспользуйся, как хочешь.
Тот смотрит на него с долей непонимания. Или недоверия.
Берет оружие. Почти на автоматизме вынимает магазин. Передергивает затвор.
Отдает по отдельности.
***
У Солдата жар третий день.
Он лежит – ни жив, ни мертв – у себя на кушетке каждый раз, когда Жнец заходит. Еще иногда он его находит на полу или блюющим в унитаз.
Опять приносит и уносит полные подносы с завтраком, обедом, ужином. По кругу.
А 76 не реагирует на него.
Последнее время чаще лежит на кафеле в санузле, уставившись пустым взглядом в разбитую им же, протекающую раковину. Дыхание громкое на фоне сводящей с ума тишины.
Призраку нужно – приказали, нет – вытащить его. В медблок.
Потому что другим он без боя не дастся.
Еще не настолько ослаб.
– Джек.
Устало открывает глаза, отдрессированный откликаться на имя.
От него воняет – горячим потом, дерьмом. Резко и непривычно. Его Джек всегда был чистюлей. Отмокал после каждой пробежки.
Жнец снимает с него всё. Долго. Комбез прилип к шкирке спекшейся кровью. Сам Солдат не проявляет инициативы, но и не сопротивляется.
Пока дело не доходит до маски.
Почти мгновенно напрягается как нагнетенная пружина.
– Тише, Солдат.
Дже-е-ек.
Он убирает руку с намордника.
Затаскивает в душевую кабинку – она настолько мала, что ему приходится вжаться спиной в стекло. Выставляет температуру. Едва теплую.
Чтобы Джек вздрогнул от первых капель и прижался горячим лбом к чужому плечу.
Жнец держит, потому что сам он уже не может.
На его спине чернеет геометрический орнамент под смывающимися хлопьями крови. Серебристо-базальтовый имплантат разными позвонками. Разъемы. Гниющие искусственные соединения и протянутые сети нервов.
Индикаторы – красные, как и у всех, – бледно мерцают.
Вода смывает всё.
Даже немного – жар.
Седые волосы на стыке с «позвоночником» лезут чуть ли не с мясом.
– Тебе нужен врач.
И про себя, – мой Джек.
Солдат никогда не говорит, что ему плохо. Ни о чём.
А Жнец никогда не уговаривает.
Просто делает.
Через ненависть.
И его вновь придется удерживать на операционном столе. Или стоять за перегородкой, не в состоянии что-либо предпринять. Смотреть. И надеется, что его сердце выдержит наркоз.
«Не…»
Кажется.
«Не надо».
Шумом, хрипом в голове, неистовой болью.
«Пожалуйста!»
Жнец покачивается, оглушенный.
Дикий вопль режет не слух, а прямо изнутри. Пробивается металлическим стержнем.
Синяя волна. Голубая спираль.
И еще. И еще…
Штекер в разъем.
Джек лежит на операционном столе – парализован. Почти целиком. Не анестезией, а отказавшим имплантатом.
Призрак отчетливо слышит. А Солдат молчит.
«Не… на… до…»
Не выдерживает – врывается, отпихивает медиков. Бешено скалясь – моё – острым рядом зубов. Заслоняет собой, словно от противника.
– Нам нужно снять маску.
И он поможет снять им намордник.
***
Жнец вновь протягивает ему пистолет.
– Одна пуля. Воспользуйся, как хочешь.
Тот как всегда смотрит на него с долей непонимания. Или недоверия.
«Пожалуйста. Не надо».
Берет оружие.
Стреляет – в себя.
***
Его напичкали антибиотиками, что можно вшить дохлую кошку.
Сломленный. Сломанный Солдат.
Чуть подлатали. Чуть подкорректировали – может идти в бой хоть завтра. Нужно пользоваться ресурсом, пока не скопытится. Сделать больше вылазок.
Где они будут прикрывать друг друга.
Но пока 76 отходит от наркоза – с фиксатором на шее, уязвимо без маски, – Жнец может со странной звериной нежностью изучать его шрамы.
Дже-е-ек.
Видеть, как он пытается отдернуть, уйти. Исчезнуть. Но не может.
Пока призрак не надевает на него этот странный намордник, с которым Солдат чувствует себя увереннее.
И лучше.
Что за причина?
– Я не знаю, кто смотрит на меня по ту сторону стекла.
Бедный-бедный Джек.
Его пугает зеркало за спиной.