Sic transit gloria

Солдат давно не снимает свой намордник. Под ним крест-накрест шрамы, ожоги, швы от модификаций – Жнец об этом прекрасно знает. Но причина не в этом. Не должна быть в этом. Призраку хочется увидеть его лицо, очертить пальцами рубцы, когда 76 беспомощно сглатывает. Ловить его дыхание. Его взгляд. Красивый Джек. Но он затравлено смотрит. Чуть жмурится, привыкший к полутьме. С мертвенно-бледной кожей и едва заметными из-за маски синяками под глазами – с каждым днем все хуже. Солдат это тщательно скрывает. За плотным черным комбезом и намордником – видны лишь седые волосы и вечно равнодушные красные глаза. Ходит как в армии – ровно, не размашисто. Даже после штекеров и взломов. Проводимых часами допросов. Мальчик-разведчик. Последнее время только и находится у себя в блоке, отлеживаясь между миссиями. – Жнец… Его просевший голос едва уловим. – Побудешь со мной, пока я сплю? Неозвученное «ладно», – дымная струя проскальзывает ему за спину, – если так будет спокойнее. Устраивается поудобнее на узкой кровати, прижимая Джека ближе к себе. Он тяжело выдыхает – сквозь зубы. От боли, Жнец знает. Однажды он ударил его в бок – ножом по самую рукоять. Так, что не мог орать. Лежал и истекал кровью. Хрипел проколотым легким. Теперь 76 это просто так не оставит – в берце припрятан острый армейский секач. И он прекрасно знает, куда метить. В голову. Если сил хватит. Джек. Солдата трясет в ознобе и затылок мокрый от испарины. Он выглядит дерьмово – ровно настолько, насколько это возможно. Насколько это видно. …Или это вовсе не испарина, а кровь. Густая венозная кровь из спинного имплантата. Слипшиеся и еще влажные, окрасившиеся в грязно-красный волосы на загривке. Черт. – Спасибо. Жнец накрывает широкой ладонью его глаза, – молчи. Но всё же добавляет на их закрытой тихой волне: «Тебе нужен врач». В ответ – ничего. Прислушивается к его сгладившемуся дыханию. Вдох – неравномерный, хриплый. Выдох – с вздрагиванием. Его сердце бешено бьется. Только Жнец давно понял, что не от страха. Если бы не имплантат. Если бы не штекер-шокер. Был бы он не сломленный – живой. Не сделанный своим – себе. И это его злит. Потому что он по сей день не может его подчинить. И никто за ним не приходит. Солдат беспокойно спит в его объятьях, но, по крайней мере, он спит. *** Жнец протягивает ему пистолет. – Одна пуля. Воспользуйся, как хочешь. Тот смотрит на него с долей непонимания. Или недоверия. Берет оружие. Почти на автоматизме вынимает магазин. Передергивает затвор. Отдает по отдельности. *** У Солдата жар третий день. Он лежит – ни жив, ни мертв – у себя на кушетке каждый раз, когда Жнец заходит. Еще иногда он его находит на полу или блюющим в унитаз. Опять приносит и уносит полные подносы с завтраком, обедом, ужином. По кругу. А 76 не реагирует на него. Последнее время чаще лежит на кафеле в санузле, уставившись пустым взглядом в разбитую им же, протекающую раковину. Дыхание громкое на фоне сводящей с ума тишины. Призраку нужно – приказали, нет – вытащить его. В медблок. Потому что другим он без боя не дастся. Еще не настолько ослаб. – Джек. Устало открывает глаза, отдрессированный откликаться на имя. От него воняет – горячим потом, дерьмом. Резко и непривычно. Его Джек всегда был чистюлей. Отмокал после каждой пробежки. Жнец снимает с него всё. Долго. Комбез прилип к шкирке спекшейся кровью. Сам Солдат не проявляет инициативы, но и не сопротивляется. Пока дело не доходит до маски. Почти мгновенно напрягается как нагнетенная пружина. – Тише, Солдат. Дже-е-ек. Он убирает руку с намордника. Затаскивает в душевую кабинку – она настолько мала, что ему приходится вжаться спиной в стекло. Выставляет температуру. Едва теплую. Чтобы Джек вздрогнул от первых капель и прижался горячим лбом к чужому плечу. Жнец держит, потому что сам он уже не может. На его спине чернеет геометрический орнамент под смывающимися хлопьями крови. Серебристо-базальтовый имплантат разными позвонками. Разъемы. Гниющие искусственные соединения и протянутые сети нервов. Индикаторы – красные, как и у всех, – бледно мерцают. Вода смывает всё. Даже немного – жар. Седые волосы на стыке с «позвоночником» лезут чуть ли не с мясом. – Тебе нужен врач. И про себя, – мой Джек. Солдат никогда не говорит, что ему плохо. Ни о чём. А Жнец никогда не уговаривает. Просто делает. Через ненависть. И его вновь придется удерживать на операционном столе. Или стоять за перегородкой, не в состоянии что-либо предпринять. Смотреть. И надеется, что его сердце выдержит наркоз. «Не…» Кажется. «Не надо». Шумом, хрипом в голове, неистовой болью. «Пожалуйста!» Жнец покачивается, оглушенный. Дикий вопль режет не слух, а прямо изнутри. Пробивается металлическим стержнем. Синяя волна. Голубая спираль. И еще. И еще… Штекер в разъем. Джек лежит на операционном столе – парализован. Почти целиком. Не анестезией, а отказавшим имплантатом. Призрак отчетливо слышит. А Солдат молчит. «Не… на… до…» Не выдерживает – врывается, отпихивает медиков. Бешено скалясь – моё – острым рядом зубов. Заслоняет собой, словно от противника. – Нам нужно снять маску. И он поможет снять им намордник. *** Жнец вновь протягивает ему пистолет. – Одна пуля. Воспользуйся, как хочешь. Тот как всегда смотрит на него с долей непонимания. Или недоверия. «Пожалуйста. Не надо». Берет оружие. Стреляет – в себя. *** Его напичкали антибиотиками, что можно вшить дохлую кошку. Сломленный. Сломанный Солдат. Чуть подлатали. Чуть подкорректировали – может идти в бой хоть завтра. Нужно пользоваться ресурсом, пока не скопытится. Сделать больше вылазок. Где они будут прикрывать друг друга. Но пока 76 отходит от наркоза – с фиксатором на шее, уязвимо без маски, – Жнец может со странной звериной нежностью изучать его шрамы. Дже-е-ек. Видеть, как он пытается отдернуть, уйти. Исчезнуть. Но не может. Пока призрак не надевает на него этот странный намордник, с которым Солдат чувствует себя увереннее. И лучше. Что за причина? – Я не знаю, кто смотрит на меня по ту сторону стекла. Бедный-бедный Джек. Его пугает зеркало за спиной.