Двенадцатая встреча

Почему же я назвалась Мэрион?.. Я сидела на полу возле новогодней елки, обхватив колени руками, и бездумно смотрела на ее переливающиеся разноцветные огоньки. Вообще-то, мне не так уж была нужна елка в этот раз. Аккурат перед праздниками навалилось слишком много неприятных хлопот. Конец года утонул в тягостных разговорах, ненужных встречах и бытовых неудачах – как-то разом поломался холодильник, перестала работать одна конфорка у плиты и засорилась раковина. Кое-как починив дом, я решила сбросить все прочие дела на следующий год и, таким образом, выиграла пару свободных дней – тридцатое и тридцать первое декабря. Но груз проблем от этого не исчез и продолжал угнетать даже издалека, поэтому Новый год я встретила в одиночестве, нервных слезах и новом красном платье, которое необдуманно купила в надежде на праздничный корпоратив и которое не надела, поскольку на корпоратив не пошла. Премию за декабрь не выплатили, в компьютере висело около десятка невыполненных заказов для различных сайтов, а с двадцатого января меня ждала мучительная сессия, для которой предстояло еще написать девять контрольных работ и три курсовых, не считая зубрежки. Что же еще? Ах да, новая семья мамы уехала полным составом отдыхать в Швейцарию. Меня взять не смогли, поскольку забыли предупредить о поездке и иностранный паспорт я, естественно, не выправила. Что же еще? Ах да, матери моего молодого человека не понравилось, что я слишком много говорю о себе, слишком ярко крашу губы и при этом ношу немодные туфли, а еще совсем не загораю, так что, если я хочу продолжать… и так далее. Вообще-то, на самом деле меня звали Людмилой. Но когда-то в детстве я испытывала странную любовь к имени «Марина» и любым производным от него. Так, наверное, и появилась Мэрион. Выплыла из подсознания. Внезапно я обнаружила, что рассеянно улыбаюсь, и причиной этой улыбки был, к несчастью, Кили – забавный, милый Кили, вполне живой и осязаемый, только… несуществующий. Я оторвала глаза от елочной гирлянды, поднялась и, шаркая тапочками, отправилась на кухню, где в духовке начинало подгорать печенье. Было около четырех часов дня. В Средиземье я попадала около полуночи. До полуночи оставалась еще целая вечность. Я не могла не надеяться и в то же время отчетливо понимала, что надеяться – безумие. И еще я понимала, что, если чуда не произойдет, это будет катастрофой, окончательной и грандиозной, и только ее не хватает мне для полного набора бедствий. Печенье немного скрасило мне вечер. Желая отвлечься, я подошла к книжной полке и, не глядя, вытянула первую попавшуюся книгу – ею оказался «Властелин колец». Некоторое время, пораженная таким совпадением, я молча смотрела на обложку. Потом вспомнила: в ней ведь не действуют гномы – ну, кроме Гимли, – и вернула книжку на место. «Хоббита» пришлось поискать дольше, но в конце концов усилия увенчались успехом, и я вернулась на кухню со своим трофеем. Казалось, я знаю эту сказку наизусть и не могу найти в ней для себя нечто новое. Но теперь я воспринимала ее иначе: герои, события, пейзажи –все стало более выпуклым, узнаваемым. Я действительно находилась там, хоть и недолго. И мне бы очень хотелось попасть туда снова. Чем темнее становилось за окном, тем большее беспокойство меня охватывало. Дошло до того, что у меня задрожали ноги и как будто даже поднялась температура. Вот еще глупости! Я пыталась найти какое-нибудь занятие, но все мне не удавалось. Я хваталась за одно, за другое, за третье. Я включала телевизор и пыталась слушать новости, я позвонила двум подругам и около получаса потратила на разговор с ними, а попутно отказалась от билета на концерт. Я сказала, что неважно чувствую себя, но на самом деле мне просто пришлось бы возвращаться домой слишком поздно и в дороге я могла пропустить Тот Самый Час… Около одиннадцати я осознала, что веду себя просто смешно. Подумать только, я все еще верила в новогодние чудеса. Как это было нелепо! Я твердо решила отправиться спать, а с самого утра позвонить подруге и спросить, не осталось ли у нее лишнего билета. Лучше всего было отправиться куда-нибудь и развеяться. Галлюцинации еще никого не доводили до добра. Ну, все еще не настолько плохо, размышляла я получасом позже, сидя на кровати. Возможно, никаких галлюцинаций у меня и не было, просто я случайно заснула, перебирая платья, и мне приснилось Средиземье. Иногда ведь снятся особенно яркие сны. К психиатру мне пока рано. Но эти доводы выглядели не слишком убедительно. Если в первый вечер я еще могла заснуть случайно, то во второй это было исключено – я ведь специально заранее надела свое вечернее платье. Ждала двенадцати, сидя на подоконнике и следя по часам, просто из любопытства. Вчера вечером это еще казалось смешной игрой. Я рассуждала сама с собой, сидя при включенном свете, довольно долго. Я вообще любила спорить сама с собой, как бы странно это ни выглядело со стороны. Иногда это хорошо успокаивало нервы. Но вдруг необъяснимое ощущение заставило меня встать и подойти к шкафу. Как будто кто-то управлял мной, я открыла гардероб, послушно вынула оттуда свое вечернее платье, сбросила пижаму и моментально переоделась. Не анализируя свои поступки, выключила свет и посмотрела в окно. На газоне кто-то слепил большого снеговика. Шел крупный, мягкий снег, и в свете фонаря город напоминал рождественскую открытку. Хотя бы ради этого зрелища стоило не ложиться до двенадцати, подумала я, и в это время снеговик, припаркованные машины, тротуар с одинокими прохожими исказились и отдалились от меня, а я шагнула вперед и с замиранием сердца почувствовала, как светлеет пространство вокруг. На этот раз в Средиземье царил теплый, приглушенный вечер. Ничто не напоминало о черных дебрях и жестких ветках, норовящих выколоть глаза. Я стояла на балкончике с удивительно красивыми резными перилами, а под ним расстилался Ривенделл, эльфийский город на холмах. Город был прекрасен, и он был настоящим. Изумительной красоты дома лепились друг к другу и соединялись белыми открытыми переходами, арками и беседками. Воздух был наполнен нежными ароматами, звуками музыки и льющейся воды. Не веря своим глазам, я подошла ближе к перилам и заглянула вниз. Голова закружилась от высоты, но мне показалось, что даже если я спрыгну с балкона, ничего страшного не случится. В этом краю просто не могло быть места болезням и несчастьям. Впрочем, проверять это опытным путем я не решилась. Но вечер был дивным! Недаром эльфов называли Дивным народом. Здесь время словно остановилось – но остановилось в самом чудесном и счастливом для всех дне, и этот день стал длиться бесконечно. Утро сменялось вечером, звезды зажигались и гасли, но ощущение вечности здесь не покидало. Конечно, это было лишь иллюзией, которой эльфы отгородились от внешнего мира. Ведь, как ни крути, а Средиземье продолжало стареть и события в нем разворачивались своим чередом. Я пригляделась и увидела на одном из ярусов нескольких эльфов в ослепительно белых одеждах. Чинно сложив руки и опустив головы, они перешли мостик и скрылись в богатом на вид доме, где громче всего играла сладостная, тягучая музыка. Чьи-то шаги спугнули меня, и я быстро обернулась. Только теперь я заметила, что стою на балкончике дома, двери которого гостеприимно приоткрыты. Кто-то находился там, внутри. Меня могли увидеть. Я огляделась. Деваться было некуда, разве что в самом деле прыгнуть вниз. У многих эльфийских жилищ имелись специальные узкие лесенки, ведущие на нижние ярусы, но здесь, как назло, лестница отсутствовала. Я собралась с духом, приготовилась к неприятным объяснениям, и тут на балкон вышел… Кили! Он явно не ожидал меня увидеть и остановился в дверях с невероятно растерянным выражением лица. На этот раз он не засмеялся, даже не улыбнулся. Только молча подошел к краю балкона и посмотрел вниз, оценивая расстояние до ближайшей площадки, а потом снова перевел взгляд на меня. И только потом сказал: - Здравствуй. Я молча наклонила голову, потому что у меня внезапно перехватило дыхание и говорить стало затруднительно. Он внимательно посмотрел на меня исподлобья и подошел ближе. Оперся рукой о перила, как-то нехотя улыбнулся, отведя глаза, и вдруг сказал: - Знаешь, ты была права. В тот вечер у нас украли двух, а потом еще двух пони. - Но вы же их освободили, – отозвалась я, улыбнувшись ему. Кили, постукивая пальцами по перилам, с усилием ответил: - Д-да. Почти… то есть нам помог Бильбо. На самом деле мы с Фили не должны были отправлять его к троллям одного. Мы поступили плохо. Он прижался к перилам спиной и опустил голову. Я встала рядом с ним. - Но потом вы первые бросились ему на помощь, – сказала я. – И смело сражались. Вы не дали троллям разорвать его на кусочки. Кили рассеянно кивнул, но, похоже, не особо утешился этим. - Я не сообразил, что Бильбо хочет помочь нам. Он придумал, как будто все мы заразные и нас нельзя есть. А я чуть все не испортил. Если бы не Торин, я бы точно все испортил! Он выглядел таким усталым и несчастным, что мне стало его жаль. Кили не поднимал головы, и тонкие косички, выбившиеся из его прически, спадали ему на лицо. Я украдкой заглянула ему за спину – серебряная заколка болталась на волосах и еле держалась. - Повернись- ка, – ласково сказала я. Он удивленно вскинул глаза. - Я просто немного поправлю твою прическу, – мягко сказала я и дотронулась до одной из его свисающих косичек. Кили подумал и послушно повернулся ко мне спиной. Я забрала обе косички назад, осторожно отцепила заколку и перехватила ее поудобнее. Волосы у него были жесткие и спутавшиеся, но чистые. От них пахло травой. Интересно, какими шампунями пользовались в Средиземье? Настроение у меня внезапно улучшилось. - Обычно мне заплетает косички Фили, – ворчливо сообщил Кили. Я усмехнулась. - Постараюсь все сделать аккуратно. Собственно, делать особенно было нечего. Зацепить косы заколкой – пара пустяков. - А хочешь, я тебя расчешу? Кили смущенно молчал. Мне пришлось постучать по его плечу. Тогда он обернулся, и я неожиданно для себя встретилась с его огромными, круглыми карими глазами. Кстати сказать, ресницы у него оказались черными и очень густыми. Просто удивительно, что он был гномом. Интересно, кем был его папа? - Вообще-то, – слегка запинаясь, пробормотал он, – расчесывают друг друга только очень близкие гномы. Они должны быть друзьями, или родственниками, или… Кили внезапно густо покраснел. - Что «или»? – невольно улыбаясь, сказала я. Он не ответил и отвернулся. Я не решилась приставать дальше. Видимо, для них это действительно было очень личным. Но вдруг, к моему изумлению, Кили сунул руку во внешний карман своего кафтана, пошарился в нем и, обернувшись, протянул мне маленькую жесткую щетку с ручкой, обсыпанной мелкими симпатичными сапфирами. Потеряв дар речи от такого акта доверия, я молча взяла ее и некоторое время просто стояла, рассматривая сапфиры. Потом опять убрала с его волос заколку и протянула ему: - Хорошо! Тогда подержи это. Кили молча подчинился. С легкой неуверенностью я погрузила щетку в его локоны. Все-таки я не знала, как его обычно расчесывает брат. И зачем только я напросилась? Но было поздно. Волосы так спутались, что разбирать их приходилось руками и только потом – щеткой. Несколько раз пришлось буквально выдергивать ее из волос – она просто застревала в его непокорной гриве. Кили молча терпел все мои манипуляции. Видимо, у Фили рука была жесткая и ныть он младшему особо не позволял. В этом было что-то необыкновенно трогательное. В какой-то момент мне пришлось тихонько ущипнуть себя за запястье. «Я, – повторяла я беззвучно, – я нахожусь в Ривенделле, я расчесываю волосы Кили, племянника Торина из рода Дурина!» - Мэрион, – вдруг подал он голос. - Мм? – отозвалась я, выбирая из его волос застрявшие травинки. - Мне… мне нравится. Он шумно вдохнул и дернулся, оборачиваясь. Карие глаза впервые за вечер лукаво и ласково блеснули. Я почувствовала, что теперь краснею сама. - Это хорошо, – сказала, не придумав ничего другого, и пытаясь скрыть смущение. – Расскажи еще что-нибудь. И не верти так головой! Кили подумал и тихо сообщил: - На нас напали орки три дня назад. Гэндальф привел нас сюда, хотя Торин был против. - Но ты вел себя очень храбро, – машинально вставила я, любуясь делом своих рук. – Вы с Фили последними спрыгнули в подземный ход, прячась от орков. Давай сюда заколку. И только тогда сообразила, что отвешивать комплименты в моей ситуации – не самое правильное. Дернул же меня черт за язык! Но Кили ничего не сказал и просто подал мне заколку. Я заколола его косы во второй раз и весело сказала: - Готово! Жаль, нет зеркала. Кили нерешительно потрогал прическу и несмело улыбнулся, оборачиваясь. - Спасибо. Я хочу спросить тебя кое о чем. Так я и думала. - Ну… спроси, – вздохнув, разрешила я и на всякий случай отвернулась к перилам. - Откуда ты знаешь, что с нами происходило? Кили пристально смотрел на меня. Я не выдержала, встретилась с ним глазами и торопливо отвела взгляд. Эти круглые вопросительные глаза большого ребенка! - Ты знала все с самого первого раза, – настаивал Кили. – И ты постоянно приходишь… - Не постоянно, – возразила я, невольно закусив губы. – Я не знаю, увидимся ли мы еще. - Как это? – бедный гном совсем впал в ступор. – Что значит – ты не знаешь? Мне вдруг стало смешно. Такое впечатление, что он уже твердо решил видеться со мной систематически. Я улыбнулась и посмотрела на него. - Кили, понимаешь, это не от меня зависит. Я прихожу из… из другого мира. Но, может быть, сейчас мы с тобой видимся в последний раз. Я не могу обещать, что появлюсь снова. Он потрясенно молчал. Молчал очень долго и вдруг выдал: - Но я к тебе привык! Я хочу, чтобы ты появлялась, хотя бы иногда! Когда это, интересно, он успел ко мне привыкнуть? Ну вот. Я опять его расстроила, а он и так пережил столько неприятностей в последнее время. Я подумала и тронула его за рукав. Он, конечно, не ощутил прикосновения, но оценил мой утешающий жест. - Кили, я правда ничего не могу поделать, – виновато сказала я. – Если у меня получится, я приду еще раз. Но не надо особо надеяться… если, конечно, ты надеешься. Он погрустнел окончательно и повесил свой длинный нос. Мне захотелось хоть чем-нибудь его развлечь. Я посмотрела вдаль, на эльфийские улицы, и спросила: - Тебе нравится здесь? Он невесело улыбнулся и сразу похорошел от этого. - Да. Но мне больше нравятся наши пещеры в Синих горах. - Слова истинного гнома, – заметила я, и Кили так знакомо и удивленно выгнул бровь: - Конечно! Ведь я гном. И там мой дом… - Расскажи мне, какие они, – задумчиво попросила я, и он сразу оживился, глаза засияли. Но… в этот момент я почувствовала, что рассказать он не успеет. Музыка зазвучала глуше, и воздух поплыл перед глазами. Кили, уже с готовностью открывший рот для рассказа, обернулся и как-то сразу ссутулился и помрачнел. Я виновато улыбнулась ему и крикнула: - Ты расскажешь в следующий раз, хорошо? Я запомню, что ты обещал!.. Но его силуэт уже слился с мерцанием эльфийских огней и медленно растворился в них. В доме было тихо и темно. А я словно побывала в другой жизни. Более радостной. Как же невовремя я вернулась! Кили так обрадовался моей просьбе. Я стукнула кулаком по подоконнику. Если после этого мы не встретимся еще раз, это будет… это будет настоящим издевательством! Еще долго я не могла прийти в себя. Грустное лицо гнома все стояло перед глазами. Но что мне оставалось делать? Только одно – ждать следующей ночи.