Двенадцатая встреча

Следующий день я планировала посвятить делам, но с самого утра все пошло наперекосяк. Будильник звенел до хрипоты. Я смутно слышала ужасающий треск и звон, от которых даже во сне у меня разболелась голова, но никак не могла проснуться. Когда же я собралась с силами, поднялась и выключила его, мне показалось, что я не спала вовсе. Голова была тяжелой и гудела, как после шумной вечеринки. Обрывки смутных и тревожных снов не давали покоя. Я помнила только, что в них фигурировал Кили и ему все время угрожала какая-то опасность, но подробности ускользали. Из-за сумбурных ночных видений я совсем перестала различать реальность и вымысел. Несколько раз, готовя завтрак, я застывала над плитой с ложкой в руке и упорно повторяла сама себе: «Но ведь это было на самом деле!» На самом деле Кили стоял рядом со мой, болтал и смеялся. На самом деле гномы с хоббитом сидели у костра, добродушно переругивались и жарили мясо. И поход за сокровищами Трора был организован на самом деле! В конце концов, мне стало не по себе. В ту самую минуту, пока я тихо-мирно сидела за столом и завтракала, в Средиземье продолжали течь дни. Отряд Торина мог (и неизбежно должен был) попасть в новую передрягу, а я ничем не могла помочь. Мне следовало раньше сообразить это, попытаться предупредить Кили. Но… разве до того мне было? Наши встречи длились так недолго! Он ведь и сам начал понимать, что их путешествие – совсем не веселое приключение... За окном давным-давно рассвело, и наступил унылый зимний день. Низкое тяжелое небо нависало над городом. На улице ничто не двигалось, разве что время от времени проезжали одинокие машины. Здания казались пустыми. В двери магазинов никто не входил, их вывески без вечерней подсветки смотрелись тускло и безжизненно. И все же там, снаружи, было намного лучше. Я почувствовала, что не выдержу еще одного дня взаперти. Хотелось уйти куда-то, хоть ненадолго вырваться из клетки. Я села за телефон и уже собралась набрать номер лучшей подруги – она бы точно согласилась пройтись со мной по магазинам, –но передумала и нажала «сброс». Нет, куда проще было прогуляться одной. Не заходить в торговые центры, где музыка, воздушные шары, яркие упаковки и нарядные елки все еще создавали атмосферу праздника. Просто побродить по тихим улицам и не думать при этом о Кили. Я оделась, заперла квартиру и не возвращалась в нее до самого вечера. Я старалась не думать, придется ли мне теперь каждый день сбегать из дома в попытке уклониться от воспоминаний и своей новообретенной зависимости. Но на свежем воздухе думалось яснее, и куда более трезво и твердо звучал голос разума, к которому мне поневоле приходилось прислушиваться. Кто бы мог подумать, мысленно твердила я. Ты влюбилась в гнома! Ты хочешь еще раз увидеться с гномом, которого выдумали без малого сто лет назад и которого сыграл ирландский актер, не имеющий к гномам никакого отношения. Он только посмотрел на тебя и сказал пару слов, а собственная жизнь уже кажется тебе пресной, старые знакомые – скучными, дела – ненужными. Разве это нормально? Но, нормально это было или нет, я не могла контролировать свои перемещения – а, значит, была абсолютно ни при чем. Я всего лишь покорилась обстоятельствам. Я неслась по течению, только и всего. Каждый раз я встречала в Средиземье не кого-нибудь, а именно Кили. Разве не естественно, что он стал занимать мои мысли? Засунув руки глубоко в карманы пуховика, я шла и шла, обходя по нескольку раз знакомые кварталы, удаляясь от собственного дома и снова издалека возвращаясь к нему. День был, к счастью, теплым, хотя и сумрачным. Но понемногу стали сгущаться сумерки, и с наступлением темноты утихшая было тревога вернулась. Знакомое нервное возбуждение не давало покоя, мешало сосредоточиться на чем-либо. Я поспешила домой с чувством, будто кто-то ждет меня там. Но квартира, разумеется, была пуста. Я задернула шторы, включила свет и привычно зажгла гирлянду на елке. Потом вскипятила чайник, разогрела обед и взялась за пульт от телевизора – словом, повела себя как образцовый хоббит, спасающийся от жизненных неурядиц домашним теплом и вкусной едой. Кажется, я начинала мыслить категориями Толкиена, а ведь это было свойственно мне лет в двенадцать. Я думала, что выросла с тех пор хоть немного. Я не любила смотреть телевизор, но придумать другое занятие была уже не в состоянии. По телевизору показывали конный спорт. Я стиснула зубы, переключила канал и наткнулась на репортаж об англичанине, откопавшем клад в собственном доме, только что купленном. Шло подробное перечисление сокровищ, найденных им… канал опять пришлось переключить. По третьему каналу шла передача о мифических существах – в частности, драконах. Пришлось переключить и его. На следующем мне попался старый мультфильм про хоббита, и я, как зачарованная, медленно отложила пульт. Я просто не могла оторваться от экрана. Я смотрела на него, но видела совсем другое – других гномов, другого хоббита, другие пейзажи. Уже настоящие, неподдельные. Когда-то в детстве я наблюдала за персонажами этого мультфильма, затаив дыхание. И вот, спустя годы, я снова следила за ними с жадным любопытством, но совсем по иной причине. За окном совсем стемнело. И в какой-то момент я почувствовала что-то вроде неясного зова, отчетливо ощутила, что нужно спешить. Это становилось похожим на ритуал. Я не стала выключать телевизор, но прошла в спальню, вынула платье из гардероба (теперь оно для удобства висело отдельно от остальных) и на миг прижала его к лицу. Слабый отголосок Средиземья ощущался в смеси его запахов. Грязь, следы раздавленных ягод и травинок – все это бесследно исчезало в течение ночи, но запах оставался. Я надела платье и хотела подойти к зеркалу, взглянуть на себя, но не успела. На этот раз все произошло быстрее и доставило больше неприятных ощущений. Я сделала всего лишь шаг, закрыв дверцу гардероба, и сейчас же почувствовала, что реальность вокруг меня стремительно меняется. Сердце замерло от радости: я возвращалась в Средиземье! Но радоваться, кажется, было рановато. Когда мне вернули почву под ногами, я едва тут же не потеряла ее снова. Ледяной ветер пронизывал насквозь и хлестал по лицу наотмашь. Шел проливной дождь. Я слегка повернула голову и вскрикнула от ужаса – меня забросило на узкую и извилистую горную тропу, блестящую и скользкую от дождя. Слева высилась каменная стена, справа зияла бездонная пропасть. Я шагнула, и новый порыв ветра чуть не швырнул меня вниз. Зажмурившись от страха, я попыталась коснуться рукой стены, нащупала ее и прижалась к ней всем телом, дрожа от холода. Небо было совершенно черным. Изредка его пронизывали тонкие, змеящиеся молнии, и тут же раздавался оглушительный грохот. А это означало, что гроза нависла прямо надо мной. Волосы, платье – все в мгновение ока промокло до нитки, в туфлях противно забулькала вода. Положение становилось отчаянным. Я в панике огляделась. Всюду лишь горы, горные пики, а над ними – черное небо. Сквозь шум воды и грохот грома внезапно прорезался тоскливый и жуткий вой, от которого у меня кровь застыла в жилах. Чуть погодя вой повторился, и прозвучал он значительно ближе. Плохо соображая, что делаю, я оторвалась от стены и мелкими, крошечными шажками побрела вперед, вверх по своей горной тропинке. Меня шатало, голова кружилась, мне то и дело казалось, что я уже лечу в бездну. А тем временем над Средиземьем сгущалась кромешная, непроглядная ночь. Я уже почти не различала очертания гор и брела во тьме наугад, страстно мечтая об одном – вернуться домой раньше, чем меня сожрет какое-нибудь чудовище. А интересно, подумалось мне вдруг, если меня сожрут здесь, поднимется ли переполох в моем собственном мире? Я едва не рассмеялась истерически. Поистине, на этот раз я была как никогда близка к сумасшествию. Но меня спасло чудо, и это чудо имело имя – Кили. Я узнала его сразу. Точнее, почувствовала его присутствие, еще даже не разглядев. Просто внезапно защемило сердце, и лишь затем на каменной площадке чуть повыше моей тропинки обозначился знакомый силуэт. Мне хотелось выкрикнуть его имя, но я совершенно осипла. Однако Кили быстро повернул голову, словно что-то услышал, вгляделся в темноту – и в мгновение ока сбежал ко мне вниз. Прежде чем я успела хоть слово сказать, он схватил меня за руку и потащил за собой, на сухую площадку, прикрываемую выступом скалы. Там повернулся ко мне, сбросил с головы капюшон и улыбнулся так радостно, что гримаса боли сошла с моего лица сама собой. Как же здесь было сухо! Как хорошо было не висеть над пропастью, распластавшись по скале, в потоках воды! Я незаметно растерла руку и выдохнула: - Спасибо… - Ужасная погода, правда? – сказал он и сел прямо на площадку, подобрав ноги. Мои собственные ноги так дрожали, что пришлось последовать его примеру. Я вылила воду из обуви и, стуча зубами от холода, села тоже, с невольной завистью поглядывая на его облачение. Но от меня не укрылось и кое-что другое: он был чем-то расстроен, хотя мое появление и заставило его на секунду об этом забыть. Кили явно почувствовал взгляд и чуть повернул голову ко мне. Помедлив, взглянул как-то неуверенно, словно спрашивая разрешения. Я не сразу поняла, что он задумал. Тем временем Кили немного отодвинулся от меня, повозился в темноте, и внезапно я ощутила на своих плечах тепло толстой, плотной ткани. Он придвинулся снова и шепнул мне прямо в ухо: - Придерживай плащ. Так ты скоро согреешься. Я послушно вцепилась в край его плаща. - Спасибо. Ветер нещадно трепал и плащ, и его волосы. Мои же волосы так промокли и отяжелели, что о них можно было не волноваться. Кили, обхватив колени руками, устремил задумчивый взгляд на грозные скалы, уже едва видные в темноте, но через некоторое время очнулся и придвинулся еще ближе, почти прижался ко мне. Чуть повернул голову, всматриваясь в мое лицо. - Тебе тепло? Я торопливо кивнула. Он немного подумал и вдруг обнял меня под плащом за плечи, притягивая к себе. Я напряглась в первое мгновение, слишком хорошо помня о синяках на многострадальной руке, но на этот раз Кили был очень осторожен, почти нежен. Я проглотила ком в горле и посмотрела на него. Он был так близко, что я могла бы коснуться его щеки губами. Но я только молча скользнула взглядом по его длинному носу, упрямым губам, твердому подбородку. Уши у него, кстати сказать, немного походили на эльфийские – широкие мочки и заостренные кончики. Он был очень теплым… и невероятно сильным, несмотря на, казалось бы, юный возраст. - Я не думал, что ты появишься сегодня, – сказал он немного погодя, не отрывая взгляда от скал и пропасти. – Если бы я знал, я вышел бы раньше. Мне не спалось… - Почему? – машинально спросила я. После пережитого наступила реакция, и меня страшно клонило в сон. Хотелось положить голову ему на плечо и закрыть глаза. После долгой паузы Кили ответил тихо: - Сегодня мы попали в неприятную историю… - С великанами, – закончила я, почувствовав, что ему так будет проще. Он кивнул и как-то по-детски обиженно выпятил губы. - Мы думали, что взбираемся на скалу, а на самом деле это был каменный великан. Он сражался с другим великаном. И в какой-то момент… в общем, Фили и я оказались на разных выступах. Нас просто растащило в разные стороны… понимаешь? Он посмотрел на меня, страдальчески изломив брови. - Я думал, что мы погибнем сегодня. Порознь! А мы никогда еще не разлучались. Поколебавшись, я нашла его руку, лежащую на колене, и ласково накрыла своей ладонью. Кили внимательно посмотрел на меня, и по его лицу скользнула тень слабой улыбки. Но ему надо было выговориться, и он, глотая слова, сбивчиво продолжал: - Это было так ужасно. Знаешь, когда Торин сказал, что берет нас с собой в поход к Одинокой горе, мы с Фили радовались, как маленькие. Мы думали, что это будет захватывающее путешествие, мы попробуем свои силы, сразимся с чудовищами и вернемся как герои. Наверное, Фили воспринимал это не так, но я относился к этому как к игре. Сегодня я впервые понял, что мы не играем. Мы идем убивать по-настоящему. И с нами может случиться что угодно. Он вздрогнул. Снова вдали раздался тоскливый вой. Кили, вскинув голову, быстро и настороженно оглядел скалы. Его глаза излучали слабое сияние, придавая ему еще более нечеловеческий вид. Ну конечно, ведь его зрение должно отличаться от моего, подумала я. Он ведь гном, а гномы превосходно ориентируются в темноте. Вой больше не повторялся, и Кили успокоился. Перевел взгляд на свои колени и тихо шмыгнул носом. - Я не трус. Я застрелил уже десять орков и восемь варгов. Но… - Но ты не хочешь больше убивать, – мягко закончила я. Он закивал и посмотрел на меня с таким отчаянием, словно я могла что-то изменить. Я опустила глаза и, глубоко вздохнув, все-таки отважилась положить голову ему на плечо. По сравнению с ним я показалась себе просто слабой, тонкой былинкой. Кили замер. Почти перестал дышать. Потом я почувствовала, как его рука обвилась вокруг меня чуть крепче. Это было приятно. Но я вовсе не хотела смущать его. Совсем не следовало ему забивать голову посторонними вещами, а уж тем более влюбленностями. - Ты пошел за своим дядей, потому что он попросил тебя, – негромко сказала я, неохотно отстраняясь. – Тебе уже… сколько тебе лет, Кили? - Семьдесят семь, – сдавленно отозвался он. - Тебе уже семьдесят семь лет, – подхватила я и закрыла глаза, боясь рассмеяться. Слишком уж различались наши понятия о возрасте. – Ты совсем взрослый. Посмотри на Фили. Он ведь знает, на что вы пошли. Но это ваш долг. Вы дали слово Торину. - Я знаю, – едва слышно отозвался он. – Наверное, я просто слабак. Я взглянула на него. Он яростно сжал зубы, и под кожей перекатывались желваки. - Ты совсем не слабак! – горячо возразила я. – И ты еще убедишься в этом. Твои представления о жизни немного не совпали с самой жизнью, но в этом нет ничего страшного. Правда. Ты отличный воин. Ты борешься за справедливость. Ты будешь убивать, но убивать только чудовищ и потрошителей. Это доброе дело. Не надо сомневаться в себе!.. Кили вгляделся в меня, помолчал и вдруг улыбнулся так просто и ясно, что пафосные слова мгновенно улетучились из моей головы. Кажется, я немного перестаралась. Заметив мое смущение, он заулыбался уже во весь рот, сверкая ровными белыми зубами. - Что смешного? – смущенно пробормотала я и отвернулась. Это окончательно развеселило Кили, и он тихо рассмеялся. Я не знала, куда деваться от стыда. - Ты подарила мне веру в себя! – дурачась, торжественно продекламировал он и гордо выпятил грудь под плащом. – Вернула мне осознание цели и долга! Отныне… Конец фразы потонул в фырканье и сдавленном смехе. Я изо всех сил пыталась сохранить серьезный и оскорбленный вид, но быстро сдалась и улыбнулась тоже. Тоже мне, нашла кого вдохновлять! Все еще посмеиваясь, Кили мимоходом, ласково ткнулся лбом в мой висок и, прокашлявшись, уже без улыбки сказал: - Спасибо, Мэрион. Нет, правда. Я не шучу. Мы молча посмотрели друг на друга. После короткой паузы губы у него как-то подозрительно задрожали, и в следующий момент мы беззвучно хохотали уже оба, уткнувшись друг в друга и вытирая слезы. Он никак не мог успокоиться, но я внезапно посерьезнела и беспокойно подняла голову. Прошло уже много времени. В любой момент нас могли разлучить. - Кили, – сказала я, и он сейчас же перестал давиться от смеха, почувствовав перемену моего настроения. – Послушай. Это очень важно. Скоро в пещере, где спят все ваши, появится расселина. Вы упадете в нее и окажетесь в царстве гоблинов. Он, широко раскрыв глаза, напряженно слушал. - В конце концов, все закончится хорошо, – тихо сказала я. – Но… ты просто побереги себя. Ладно? Его прикосновение вдруг перестало ощущаться, и темнота задрожала перед глазами. Несколько мгновений – и все исчезло, стерлось и запорошилось летящим снегом. Я посмотрела в окно, потом на часы, оставленные на столе возле окна. Была половина первого. В этот раз я попала в Средиземье чуть раньше обычного. Я вздохнула и закрыла глаза. И с каждым разом возвращаться из него было все труднее. Потому что часть меня каждый раз оставалась там, вместе с Кили.