Двенадцатая встреча

Всю ночь и все следующее утро я думала только об одном. Кили не мог погибнуть. Это не укладывалось у меня в голове. Опасный момент – вопрос Фили, оставшийся без ответа, и повисшая вслед за тем пауза – был слишком красноречив. До сих пор я пребывала словно в тумане. Меня завораживало происходящее со мной чудо. Мне нравилось узнавать Средиземье изнутри, нравилось видеть Кили и говорить с ним. Я словно попадала в сказку снова и снова и была благодарна за нее неведомым силам. А наши с Кили свидания были так непродолжительны! И каждый раз мы находили темы более важные, чем отдаленное будущее Торина и его отряда. Кили не приходило в голову поинтересоваться этим, а я напрочь забыла о грядущем финале их истории, даже не вспоминала о нем. Может быть, потому что в реальность гнома я верила, лишь находясь рядом с ним. Частью сознания я продолжала воспринимать его как персонажа книги, а не живое существо. Но их будущее переставало быть отдаленным. С каждым днем они приближались к своей цели. Упорно продвигались вперед. Что я могла сделать для них, будучи всего лишь призраком, трехмерным явлением, в которое Кили упорно верил вопреки любой логике – и человеческой, и гномьей? Я не могла представить, что он умрет. Что же мне оставалось, надеяться на новое чудо? Но пока события развивались в точности по книге, и даже мои предупреждения не могли поправить дело. То ли Кили не делился ими, надеясь на собственные силы, то ли ему никто не верил, то ли гномы не могли переломить ситуацию – так или иначе, мои советы не помогали. И в его рассказах не проскальзывало ни одной лишней детали, все совпадало с общеизвестными фактами. Но, если Кили суждено было погибнуть, какой смысл имели наши встречи? Для чего я снова и снова покидала собственный мир и переносилась в другой, сказочный и древний? Кому понадобилось привязать нас друг к другу, чтобы затем разлучить? И, размышляя об этом час за часом, я все равно не верила в такой исход. До Одинокой горы еще далеко, успокаивала я себя. Может быть, еще удастся что-нибудь придумать… выяснить что-то? Измучившись за утро, я мысленно торопила вечер как могла и в то же время ждала его со страхом. Независимо от исхода предприятия Торина, каждая наша встреча с Кили могла оказаться последней. И узнала бы я об этом не сразу, только на другой вечер, а до того продолжала бы вспоминать его, перебирать мгновения, проведенные вместе, и надеяться. Минутами все во мне протестовало против странной забавы, объектом которой стали мы двое. То была игра вслепую, и она переставала быть доброй и волшебной. Но прекратить ее по собственной воле, отказаться от возможности видеть его, даже мысленно, – нет! На это я не была способна. День прошел сумбурно и суетно. На этот раз я не решилась выйти из дома. Мне казалось, что здесь, в своей квартире, я нахожусь настолько близко к Кили, насколько это вообще возможно, и стоит мне отдалиться – случится что-то ужасное. Через силу бралась за домашние дела – усталость от физической работы лучше всего притупляла тревогу, – а мыслями витала так далеко, что приходилось то и дело встряхиваться и озираться по сторонам. Я не могла усидеть на месте. Бралась за ноутбук, но через двадцать минут вскакивала и начинала бесцельно слоняться по комнате. В этот день непрестанно звонил телефон, и на первый звонок я ответила каким-то чужим, незнакомым самой себе голосом. На другом конце немедленно поинтересовались, что произошло, и я привычно отговорилась головной болью и плохим самочувствием. Подруга приглашала меня пройтись по магазинам. Я с надежной взглянула в окно. С одной стороны, мне хотелось сбросить с себя этот дурман, отвлечься хоть немного. С другой – казалось предательством развлекаться, пока отряд Торина преодолевал новые трудности, мерз, голодал и сражался со злобными тварями. Я извинилась и закруглила разговор, испытывая одновременно облегчение и разочарование. К вечеру мое беспокойство только усилилось, и я начала всерьез подумывать, не выпить ли капельку успокоительного. Вместо этого я зажгла огни на елке, села в кресло и долго смотрела, как зеленые и красные огоньки весело перебегают по гирлянде, перебрасывая друг другу свое дразнящее сверкание. На улице стемнело, в подъезде кто-то заканчивал переезд и спускал с лестницы громоздкую мебель, слышались голоса, хлопала входная дверь. Этажом выше кто-то громко включил музыку, и вскоре оттуда понеслись звуки классического застолья – крики, смех, возгласы детей, тявканье какой-то маленькой собачки. Я слушала и смотрела на корешок книги, стоящей в центре книжной полки, прямо напротив меня. Эта книга была такой тонкой, скромной и незаметной в своем сером невыразительном переплете с потускневшими зелеными буквами. Но каким-то образом ее содержание, ее границы расширились для меня, затмив настоящую реальность. Если бы в книге не было Кили, мои визиты в Средиземье остались бы не более, чем приятной прогулкой. Его существование меняло все. Я не представляла, что со мной будет, если это вдруг закончится. Около двенадцати, как всегда, я встала у окна с лихорадочно бьющимся сердцем. Все труднее становилось справляться с волнением, с каждым разом оно накатывало все сильнее. И все острее становился страх, что я не смогу вернуться в Средиземье. Мгновения текли мучительно медленно, напряжение росло. Когда меня уже готово было охватить отчаяние, знакомое превращение поколебало контуры комнаты и пол плавно качнулся под ногами. Фонари на улице превратились в слабые огоньки, съежились и постепенно растворились во мраке. Стены разошлись в стороны, и я шагнула из темноты в темноту. Глаза не сразу привыкли к ней, и некоторое время ничего не удавалось разобрать. Какой-то подозрительный шум, исходящий непонятно от чего, достигал моих ушей. Я вытянула руку, и она коснулась стены. Итак, я находилась у кого-то дома. Зрение, наконец, настроилось на мрак, и я смогла различить подробности. По всей видимости, я стояла в темной нише или тесном закутке. Переступив с ноги на ногу, я чуть не вскрикнула, задев коленом что-то твердое и ледяное, и посмотрела вниз. У стены стояли три ведра с водой. За моей спиной высились две широченные деревянные бочки. Для них закуток, вероятно, и был предназначен. Но шум не прекращался, и мне стало очень не по себе. Источник его определить не получалось, но, судя по звукам, его мог бы издавать огромный зверь, тяжело дышащий, утробно урчащий и топчущийся на одном месте. Сначала мелькнула ужасная мысль о драконе, но, немного придя в себя, я одумалась. Нет, дело было, конечно, не в драконе. Обстановка вовсе не соответствовала пещерам Трора, как я их представляла себе. Пугающие звуки раздавались как бы из-за стены. Я осторожно обошла ведра, на цыпочках вышла из закутка, и моим глазам предстал огромный, просторный зал. Никакой мебели в нем не наблюдалось, и окон тоже, но зато стены были увешаны резными украшениями из дерева, огромными клыками и странными предметами неизвестного мне назначения. А на полу, закутавшись в одеяла, спали… гномы! Ближайший лежал всего шагах в десяти от меня. Они негромко похрапывали, кое-кто безмятежно посвистывал носом, и парочка гномов время от времени кашляла во сне. И всех их ни капли не беспокоило, что о стены снаружи словно терся какой-то исполинский зверь. Эта картина вызвала у меня невольную улыбку, и я успокоилась. Я уже поняла, куда попала, и догадалась, что ворочается там, за деревянными стенами. В конце зала высились две колонны, между которыми угадывалась тяжелая массивная дверь. Приглядевшись, я обнаружила еще одну дверь поодаль, справа от себя, а рядом с ней – ряд низеньких, гладко обтесанных чурок, аккуратно выстроенных вдоль стены. Это был дом Беорна. Что ж, с облегчением подумала я, по крайней мере, здесь Кили ничто не угрожает. Но где же был он сам? Я осторожно тронулась с места, обходя спящих и вглядываясь в их лица. Миновала громко храпящего на своем тюфяке Бомбура, потом мирно свистящих Дори и Нори. Ори, лежащий за ними, беспокойно стонал, дергал ногой во сне и явно собирался с кем-то во сне же сразиться. Неподалеку от них я обнаружила и хоббита – бедняга накрылся одеялом с головой, и я идентифицировала его лишь по размерам. Дальше хоббита спали Бифур и Бофур, которого я признала издалека по неизменной ушанке. Больше в этой стороне никого не оказалось, и я отправилась обратно. С другой стороны мне сразу попались Двалин, Оин и Глоин. Затем нашелся и Балин. И вот, обойдя Балина, я осторожно приблизилась к двум оставшимся. Торина в холле, к моему облегчению, не было. Вероятно, ему как предводителю отряда и важной персоне предоставили отдельную комнату. Я постояла немного и осторожно опустилась на колени возле спящих братьев. Фили лежал на спине, согнув одну ногу в колене и чуть отвернув голову от младшего. Своим одеялом он не воспользовался, и я могла видеть, что рука его покоится на поясе, бессознательно сжимая заткнутый за него кинжал. Глаза гнома были вроде бы закрыты, но меня не покидало ощущение, что он может в любую минуту открыть их и сесть. Я с замиранием сердца перевела взгляд на Кили. Он спал на боку, слегка подтянув ноги к груди и как-то по-детски подложив руку под голову. С закрытыми глазами он выглядел особенно трогательно. Его одеяло валялось рядом, скомканное и сбитое в комок. Дышали оба брата совершенно беззвучно. Выходит, они помирились, с удовольствием подумала я. Но что мне-то было делать? Будить его не хотелось – он спал так сладко и крепко. Испытывая угрызения совести, я все же решилась и смущенно дотронулась до его плеча. Кили никак не отреагировал. «Попробую еще раз и, если не проснется, просто пережду в уголке положенное время», – подумала я. Жаль было уйти, не повидавшись толком, но какое право я имела его тревожить? Осторожно я провела рукой по жестким, снова дико спутанным волосам и случайно задела мочку уха. Издав что-то вроде мурлыканья, Кили внезапно распахнул глаза, уставившись на меня с сонным недоумением. Впрочем, оно длилось только один миг, а потом его лицо осветилось радостной улыбкой. - Это правда ты? – прошептал он, приподнимаясь на локте. – Я думал, ты снишься мне. Я улыбнулась и покачала головой, мельком бросив опасливый взгляд на Фили. Кили сел, и мы оказались лицом к лицу. После короткой паузы, в продолжение которой он продолжал рассматривать меня с радостным удивлением, точно увидел впервые, я собралась с силами и, краснея, спросила шепотом: - Как ты? Он ответил не сразу, полностью погруженный в рассматривание меня. Потом моргнул и улыбнулся еще шире: - Все хорошо. Мы сейчас в доме Беорна, Гэндальф говорит, что он сильный колдун, но к нам он отнесся по-доброму. Рассказывал смешные истории, накормил и позволил выспаться. Он вообще-то, кажется, не злой. Представляешь, здесь, прямо в доме, у него живут разные звери, и они прислуживают ему, а некоторые даже ходят на задних лапах. Никогда такого не видел! Эмоциональный шепот Кили заставлял меня то и дело вздрагивать. Фили громко вздохнул во сне и заворочался. Кили спохватился и испуганно оглянулся на него. Потом вскочил на ноги. - Пойдем вон туда, в угол. Там мы никому не помешаем. Я не была уверена, что мы никому не помешали, потому что топал он своими сапогами просто ужасно. Впрочем, если уж гномам не мешал спать жутковатый шум за дверью, им не могло помешать ничто. Кили удобно устроился в самом темном углу и улыбнулся мне, приглашая присоединиться. Я села рядом с ним. - Прости, что разбудила тебя. Он помотал своей взъерошенной головой. - Я не хочу спать. Я рад, что ты пришла. Его взгляд продолжал скользить по мне, и это сильно мешало. Мы помолчали. Я никак не могла придумать, о чем говорить, а Кили, похоже, вообще не нуждался в разговорах. Его взгляд уже буквально обжигал мне щеки. - Вы… вы помирились с Фили? – спросила я тихо, когда это стало невыносимо. - Да, – как-то рассеянно и не сразу ответил Кили, и что-то в его тоне заставило мое бедное сердце затрепыхаться еще судорожнее. – Конечно, помирились. И ничего не добавил. Опять повисло жаркое молчание. Я сделала неимоверное усилие над собой и ухватилась за еще одну спасительную тему: - Ты обещал рассказать мне про Синие горы. В первый момент мне показалось, что и это не подействует. Но послышался тяжелый вздох, и Кили, на которого я старалась не смотреть, отозвался, все еще как-то расслабленно: - Да… я помню… - Тогда расскажи, – попросила я. Кили потряс головой, слегка отодвинулся, и жар ощутимо спал. Я выдохнула. - Это огромные пещеры, – задумчиво заговорил он почти нараспев, – соединенные друг с другом и образующие целое царство. В него ведут сотни ходов и выходов. Одни проделаны для торговли и дружеских сообщений. Их невозможно скрыть, они у всех на виду. В эти ходы ведут двери, богато украшенные узорами, письменами, рунами – все из драгоценных металлов. Другие ходы (и их больше) невидимы для постороннего глаза. В них можно проникнуть, только назвав пароль. Третьи не видны даже нашим близким соседям. Это потайные ходы, и они прорыты для темных времен, на случай, если нас окружат враги. Кили перевел дыхание. Я взглянула на него – он мечтательно смотрел перед собой, и лицо его тихо сияло. Он очень любил свой дом. - А как красиво внутри! – с увлечением продолжил он. – Ты даже представить себе не можешь! Тысячи коридоров и арок, тысячи залов и переходов, сотни этажей, уходящих под землю, и все сияет ослепительным светом драгоценностей, не хуже, чем в краях эльфов! Наши дети играют невиданными игрушками, о каких мечтают во всем Средиземье. Наши мастера куют оружие поразительной красоты. А как мы богаты, сколько у нас золота! Шахты у нас находятся глубоко под землей, мастерские поближе к поверхности, а жилые кварталы и улицы – они повсюду. Сколько гномов там живет! Там бывает и жарко, и холодно. Жарко – чем глубже под землю ты спускаешься, а у поверхности прохладно. Там текут подземные ручьи и реки и растут драгоценные цветы – всех оттенков, какие только есть на свете… Его глаза засияли, и он порывисто повернулся ко мне. - Как бы я хотел, чтобы ты увидела это! И вдруг, смутившись, опустил голову. Улыбка медленно сошла с лица. - Я бы хотела это увидеть, – искренне сказала я. – Правда. Если бы я могла… Кили помедлил и неуверенно взглянул на меня. - А ты… не можешь остаться? – едва слышно спросил он. Эти слова, прозвучавшие так просто, лишили меня дара речи. Я молча смотрела на него, не в силах выговорить ни слова, и у меня почему-то щипало в носу. Кили подождал ответа и, обхватив руками колени, стал смотреть в темноту. - Ты счастлива там, в своем мире? – отстраненно спросил он после долгой паузы. Я попыталась понять, счастлива ли я. - Я не знаю… - Какой он, твой мир? Кили быстро глянул на меня и отвернулся снова. - Он лучше этого? Как ты живешь там? Что делаешь? Расскажи мне… Я готова была выполнить любую его просьбу. Но… с чего начать? - Ты знаешь… – начала я и вдруг запнулась. Меня смутила внезапная тишина, установившаяся в холле. В ней было что-то очень неестественное. Больше не слышался храп, посвистывание тоже прекратилось. Темнота жадно прислушивалась к нам. Я представила, как одиннадцать гномов и хоббит лежат с открытыми глазами и ловят каждое наше слово. -… по-моему, твои друзья не спят, – слабо закончила я. Кили насторожился и быстро привстал, оглядывая лежащих товарищей. - Ну конечно! – вдруг в полный голос сказал он, так что я подскочила. – Конечно! После чего преспокойно стащил с ноги сапог и запустил им в спящих. Из общей массы в темноте поднялась выдающаяся голова Нори, и гном елейным голоском заверил: - Ну что ты, Кили, мы крепко-крепко спим. - И ничего не слышим! – подхватил второй голос, кажется, Глоина. - Мы спим как убитые все! – поддержал издали мрачный бас Двалина. Я не знала, плакать мне или смеяться. Они слушали с самого начала! - Знаете, кто вы после этого?! – грозно крикнул Кили в темноту сквозь прорывающийся хохот. В ответ из темной кучи гномов показалась голова Бофура в его чудовищной шапке. - А вы кто после этого?! – отозвался он с поразительно искренней обидой. – Мы тут ждем-ждем, а толку никакого?! Вы будете делать что-нибудь или нет?! - Что… делать? – пролепетала я, пытаясь оторвать взгляд от его шапки. - То есть как это что?! – возмутился Бофур. – Известно что! И он, томно закатив глаза, громко чмокнул воздух. Кили деловито стащил сапог со второй ноги и швырнул его персонально в Бофура. Тот пригнулся, сапог пролетел над его головой, угодил во внезапно севшего на постели Ори и, кажется, на время отключил его. Я испуганно вскрикнула. - Ничего страшного, – успокоил меня Кили, но гномы зароптали. - Эй, малой, ты чего тут обувью расшвырялся! - Какой злой, поглядите-ка! - А ну как я в тебя железным сапогом запущу! - Фили, что лежишь как чурбан! Уйми братца! К моему ужасу, Фили откликнулся на этот зов и хладнокровно уселся на своем тюфяке. Он, конечно, тоже не спал. Так же молча и хладнокровно Фили встал, подобрал с пола оба сапога и, размахнувшись, от души запустил ими в брата, явно целясь в голову. Кили поймал их один за другим, сказал в темноту «Спасибо!» и принялся обуваться, как ни в чем не бывало. - Какие у вас… теплые отношения, – робко заметила я, с опаской поглядывая на Фили, который молча вернулся на свое место и демонстративно повернулся к нам спиной. - Да, очень теплые, – абсолютно серьезно подтвердил Кили и улыбнулся мне, все еще натягивая второй сапог. – Но никакой личной жизни. Вдруг он замер. В его глазах мелькнуло мгновенное, болезненное выражение. - Ты уже уходишь?.. Я проглотила ком в горле и молча кивнула. - Кажется, мне пора. Кили сразу помрачнел и ссутулился. - Так быстро… – сдавленно прошептал он. Я протянула руку и хотела сжать его пальцы, но ощутила только пустоту. Только образ его еще стоял перед глазами. - Я приду снова, – сказала я, глядя в карие глаза. – Честное слово, Кили. Последние слова канули в темноту, дом Беорна заволокло черным туманом, и в следующий миг я уже стояла возле окна. Все было как обычно. На город опустилась ночь. На этот раз я долго не могла прийти в себя. Не могла думать ни о чем конкретном, мысли путались и разбегались. Я села на подоконник и прижалась пылающим лбом к холодному стеклу. Если бы я могла остаться… я бы осталась с ним, там? Я не знала. Не знала.Я знала только одно: мне до боли, до дрожи хотелось увидеть его снова. Услышать его голос.