Боль

- Блять. - прошипел Леруа. С ним было всего трое гостей, среди которых Юри узнал и бывшего соседа. Теперь он выглядел значительно лучше, да и положение его в обществе, видно, не было таким шатким. - Господин, в сто первую его? - А наши гости что предложат? - альфа сумел взять себя в руки, оборачиваясь на пришедших, - Что бы вы сделали? Кроме клейма, Виктор, все знают твой подход. - Спроси хоть, зачем сбежал. - голос у альфы Юрия звучал низко, но приятно. - Ну давай, говори. Что плохо? Или у родителей твоих лучше было? - Простите, Господин. - Нет, нет, ты скажи, давай. - Леруа рассмеялся, - Что, на воле подыхать больше хочется? Ну так бросьте его на волю, ему там и место. Грязная псина. - с отвращением проговорил альфа. - Так убей его. - один из гостей задумчиво склонил голову, - На улице он долго подыхать будет, а так хоть дротики в него пометаем. От него должна быть хоть какая-то польза, тем более, ему только в радость. Сколько синяков на нём... - приглашённый альфа холодно и даже как-то неприятно рассмеялся. - Я его купил уже таким. Окей, Виктор, ты прав. Ты, Отабек, что скажешь? Однако второй гость не ответил, неопределённо пожимая плечами. Юрий следил за диалогом с явным интересом, хотя заметны были отвращение и страх. Наконец, омеги перенесли отверженного в небольшую залу, привязав за руки и за ноги к механизму, напоминающему крест. Целиться в такую мишень было проще простого, так что Кацуки лишь надеялся на быстрое освобождение от боли. Он попытался отвлечься. Разглядывал Отабека, хмурого, какого-то даже нелюдимого, потом Юру рядом с ним. Перешёл на Виктора, оглядел его, цепляясь взглядом за маленькие детали. Холодный человек. Что-то мертвенное было в бледности альфы, в его серебристых волосах, в голубых глазах. Эта почти неестественная белизна притягивала, и Кацуки не мог оторвать взгляда. - Давай на спор: если выживет после пяти, я его себе заберу? - предложил Виктор. - Да пожалуйста. - Леруа махнул рукой. В комнату занесли коробку с дротиками. - Последнее слово? - альфы уже взяли в руки по снаряду. - Д-да, Господин. Юрий, - почему-то обратился к единственному знакомому, - Юрий, ты помнишь, да, мы вместе там были? Я так рад, что сейчас ты жив! И... И за вас тоже... Ну, вы альфы, вас не убьют... - он нервно хохотнул, - А меня вот прямо сейчас... Если бы я был как вы, я был бы художником. Моя сестра, Мари, она бета, она сводная, и мой отец, он... И Мари, она в Сопротивлении, она обещала меня спасти... Не смогла. Альфы промолчали секунду, выслушав почти-исповедь, и Леруа, прицелившись, метнул дротик в живот отверженному. Тот вскрикнул, дёрнулся, сожмурившись. Следующим бросал Виктор, попавший в бедро, за ним - Отабек, словно нарочно не попавший. Очередь почти повторилась, и оставшиеся два дротика попали в рёбра и в грудь. Юри пытался не кричать и не стонать от сковавшей боли. - Живой? Кацуки отозвался невнятным мычанием, отдалённо напоминавшем "Угу". Омеги подошли к механизму, сняли с него отверженного, от неожиданности упавшего, и бросили прямо на полу. - Если я его беру, то мне надо его осмотреть. - обстоятельно сообщил Виктор, - Раздевайся и иди сюда. Отверженный послушно снял всю одежду, подполз к альфе. - Встань! Тело осмотрели. - На колени! Осмотрели голову. - Ляг! Осмотрели ноги, бёдра, член. - Даже для отверженного худой. Синяков много. Шрамы на ногах и животе. Кости срослись неправильно. Ты на какой помойке эту псину подобрал? - Какого продали. Зато сосёт хорошо, работу знает. Тупой, конечно, но отверженный же, они все тупые. Его отец продал, заверил, что здоровый. Виктор покачал головой, продолжая брезгливо оглядывать Юри, даже не касаясь его. Кацуки замечал и чужие взгляды, и вряд ли кто из гостей оглядывал странное тело с хоть сколько-нибудь положительными эмоциями. Приподнятые верхние губы, полуприкрытые глаза, отторжение, высказываемое самим телом - вот, что мог наблюдать отверженный. Отречься от тела получалось почти полностью - альфы прекрасны своей неодинаковостью, они и смуглые, и бледные, и светловолосые, и рыжие, и темноволосые, и, в целом, часто разные. Юри мог рассматривать каждого, потому как рассматривали и его. Он сам становился избранным, наравне с альфами, и поэтому имел, кажется, право на всё. - Хоть какой-то уровень обучения у тебя есть? - Виктор искал причины купить раба. Фраза, сказанная перед казнью совершенно не равна фразе после казни, тем более, желанию. - Я умею читать, писать, считать, конечно, немного знаю статистику и бухгалтерию, но правда немного. - Совершенно незначительно... Да он весь какой-то незначительный. За сколько отдашь? Леруа пожал плечами, потом позвал бету, приказал ей принести папку с документами. - Уплатишь налог - и забирай хоть навсегда. На кой чёрт он тебе такой сдался, не знаю. Футболку ещё ему пусть принесут. Виктор кивнул, ещё более пытаясь рассмотреть отверженного. Словно что-то в нём не давало покоя и мешало нормально существовать. Юри отвечал тем же взглядом, пожалуй, с той разницей, что одобрение он не скрывал. - Ну что-то же ещё ты можешь, ну? - Не знаю, Господин, чего вы хотите. Я - тупой отверженный. Альфа махнул рукой и отвернулся от него. Вместе с Леруа он заверил документы, Юри же в то время ощупывал себя, словно бы изучая. На руках оставалась кровь и грязь - это злило. Злило и то, что боль продолжала быть ощутимой. Мерзкая, неприятная. Начинало тянуть внизу живота - предчувствие скорой течки. Кацуки едва не заплакал. В первый же рабочий день на новом месте его изобьют. Хотелось бы, чтобы обошлось - организм был бессильным и откровенно истощенным. - На улицу. - приказали и выдали футболку. Отверженный кивнул, уходя. Тело его пошатнулось у порога, но не упало. В холоде зимы рождалась болезнь. Кацуки осмотрелся, представляя, куда бы смог бежать, тем более, зачем бежать? К кому? Ответить не смог снова. Странное стремление к свободе жило в каждом, и, изломанное, проявляло себя так. Виктор пришёл к почти закоченевшему Юри. - Сейчас холодно, ты даже бежать за машиной не сможешь. Никакого стремления к жизни я в тебе не наблюдаю, не знаю... Садись. Но замараешь машину - выброшу посреди леса и колени прострелю. Кацуки кивнул, аккуратно садясь в дорогую машину. О том, что дорогая - догадался по кожаным сидениям. Виктор упомянул потом, что автомобиль винтажный, но слова Юри как не знал, так и не запомнил. - Виктор... - забылся. Не "Господин", не "уважаемый альфа", а Виктор. За такое и убить могут. - Чего? - Я, эм, у меня течка. Могу я попросить блокаторы? - Блять, тупое ты существо, какого хрена? Терпи, не больше. Чего ещё хочешь? - Простите, Господин. - Виктор лучше. Слушай, чего тебя отец продал? - Простите, Виктор, это... Это немного сложно. То есть, да, я мешал. Я старался помочь, я даже деньги отдавал... - Деньги? - Я отсасывал за деньги, и часть мог брать себе, но и это старался отдавать. Ну, в общем, я отдавал деньги и много работал, и никогда не кричал от побоев, но я... Я упал на соревнованиях, и я проиграл, и я не ел несколько недель, но я не имею права, понимаете, никакого права чувствовать себя таким. Простите, Виктор, я не имею права... Простите, Виктор... Я... Течка...