Сказки Андерсона

С утра у Филиппа было неплохое настроение. Казалось, что на пару дней он справился с мыслями об одиночестве, к тому же общая унылость атмосферы не трогала его так сильно, как день назад. Однако, понимая, что ощущение легкой безмятежности не продлится долго, он старался выжать из этого времени максимум приятных ощущений. Лишь бы было чем себя потешить в моменты грусти. Даже чашка довольно гадкого растворимого кофе дарила ему некое подобие радости. Безмолвно улыбаясь в пустоту и потирая уставшие глаза, Филипп отмахивался от вчерашней ночи, как от бездомного на улице, боясь заразиться. Буквально несколько часов назад он словно побывал в той части своего мозга, которая всегда генерировала депрессивные настроения. Он чувствовал себя словно спасённый с утопающего корабля, в восторге крутил в руках кружку с горячим напитком и удивлённо рассматривал тощие пальцы, проверяя, может ли согнуть каждый из них. Перематывая в голове события прошедшей ночи, Филипп старался вычленить тот переломный момент, после которого оставаться в здравом уме было по крайней мере трудно. К ночи серая морось превратилась в полноценный ливень, идеально подходящий к тогдашнему настроению Андерсона. Тот как назло забыл зонтик в участке. Филиппу тогда стало наплевать, украл ли его кто-то из сотрудников, либо он сам по невнимательности упустил данный момент. Когда в течение дня постоянно что-то идёт не так, перспектива промокнуть и простыть не кажется такой уж невыносимой. Ночной Лондон был особенно шумным той ночью, поэтому Фил шел до дома обходными путями, по темным дворам, постоянно забивая голову воспоминаниями прошлых дней и зачем-то разбирая прежние шутки кудрявого детектива, направленные в его сторону. Просто начал и не смог остановиться. Из-за заниженной самооценки Филипп не нуждался в серьезной причине для самокопаний, хватило бы просто оскорблений от начальства, подколок от детектива, комментариев Салли, да и простого бытового ожога. Счётчик плохого настроения никогда не был на нуле, цифра всегда зашкаливала и только росла с каждым днём. Сначала он просто прокручивал в голове диалоги с Шерлоком, даже изредка посмеиваясь над своими фразами, прекрасно понимая, что постоянно выставляет себя идиотом перед всеми. Затем казалось бы позитивный шутливый настрой пропадал, и Филипп падал в своих глазах ещё больше. Сложно было находить позитивные моменты в работе, если по большей части чувствуешь себя либо никак, либо отвратительно. Из всех бед разум судмедэксперта всегда фокусировался на самом ярком из угнетающих факторов – Шерлоке Холмсе. Голос детектива указывал на ошибки, критиковал, находя мельчайшие детали в характере Филиппа и высмеивал их. Даже если сам Фил уже давно разобрался с какой бы то ни было проблемой, стоило Холмсу появиться в его голове, в тот же миг о спокойствии можно было бы забыть. Голоса становились громче, громогласным эхом повторяя уже приевшиеся, но от этого не менее обидные слова. Повторяя и повторяя одни и те же строчки вслух, шепотом, будто хотел выучить их наизусть, Филипп понуро слонялся по закоулкам, иногда забывая, куда идёт, зачем и почему бы не остаться ночевать на улице? Он шел по темным переулкам, уже не слыша ничего, кроме отголосков бывших дней. Ни шума дождя, ни ветра, ни посторонних криков: —Нет. Я не хочу этого вспоминать! —шептал он себе под нос, пугая случайных прохожих сумасшедшим взглядом. "Ну что, добился своего?!"—шептал голос в его голове,—"сам же загнал себя в угол." Истязаемый внутренними терзаниями, Андерсон мок под дождем, окруженный туманом из старых обид, переживаний, насмешек. Не зная, куда убежать, Филипп продолжал разговаривать с собой: —Исчезни! Черт, уйди! Отстань от меня! —Начав с шепота, он закончил неистовыми криками. —Эй, ты видел, сколько времени! Мешаешь спать! —услышал он с первого этажа одного из окон. —Мешаю, я всем мешаю, ты...прав, —почти бесшумно произнес Андерсон себе под нос, быстрым шагом направляясь в сторону дома. Мокрый до нитки, Филипп медленно переступил порог квартиры. —И как я собираюсь избавится от одиночества, если сам же и отталкиваю любого, кто меня не ненавидит? Вопрос остался без ответа. Квартира хранила молчание, лишь изредка в углу что-то скрипело, однако это уже никак не относилось к теме разговора. Игнорируя холод по всему телу, Филипп, дрожа и сжимая кулаки, направился в ванную, сразу поймав на себе понурый взгляд. Усталый мужчина смотрел на него из зеркала, висевшего прямо напротив двери. Филиппа он только разозлил: —Посмотри на себя. Тощий, мокрый, выглядишь, как подвальная крыса. И тоже разносишь заразу, видимо, понижающую интеллект у целой улицы! Кретин. Я же заболею. Отвлекшись от созерцания себя, Андерсон почувствовал покалывание по всему телу. Жуткое ощущение. Словно подкатывающие симптомы заражения смертельным вирусом, от которого нет лекарств. Пустота, мыслей нет совсем, да и думать совсем не хочется: – Опять этот туман! Уйди! Вечерок кончился очередной попыткой самоубийства. Ничего особенного. Уже стало маленькой традицией. Ну, знаете. Некоторые смотрят сериалы на канале BBC, кто-то выпивает по бутылке красного вина, заливая горе, а остальные отпускают грустные мысли при помощи самоудовлетворения. А Филипп Андерсон каждый раз решался на самоубийство, и каждый раз закономерно у него не выходило. Внутри ныло, делая невыносимым спокойные минуты наедине с собой. Нужно было заткнуть голоса, рвавшиеся наружу. Иногда получалось. Туман в голове, дождь на улице, к тому же ещё и неоплаченные счета за свет. Пришлось использовать свечи. Романтично, но и отвратительно одновременно. "И когда же я начну находить время на что-то более важное, чем постепенное самоуничтожение?" Закольцованная жизнь. Идиотские мысли, откровения детектива, снова гнетущее настроение, туман и попытка самоубийства. А на утро настроение поднимается до нормального на пару дней. Затем всё по новой. Засыпая вчера ночью, Андерсон забыл про существование одежды на своем бренном теле, поэтому, проснувшись с утра, он почувствовал мерзкий холод по всему телу. Красные от слез глаза мерзко болели, будто в них был песок всего Египта, растрепанные волосы и дрожащие руки говорили о вчерашнем дне больше обрывочных воспоминаний. Случайно зацепленные в тумане брошенных фраз, они всплывали по одному, как в старых фильмах про амнезию. –Какой прекрасный день, — фраза далась ему нелегко, и почти сразу Фил затих, так как горло, воспаленное после вчерашней прогулки домой, давало о себе знать,—черт, придется молчать.