Сказки Андерсона

Филипп проснулся в холодном поту. Призраки не покидали его всю ночь. Лишь мысли о том, что единственный путь и вправду чёртово самоубийство, убивали в нем последние зерна разумности. Больной и внутри, и снаружи, он заснул спокойно, а очнулся холодный, мокрый и с безумным отчаянием в глазах. На работу он так и не пошел, отпросившись по телефону. Благо в городе было затишье, поэтому Филу настоятельно рекомендовали вызвать врача и отлежаться пару дней. Однако всё было не так просто. Призраки бы точно вернулись, испортили бы всё, принудили бы его видеть во враче Джона Ватсона, рассуждающего насчет его ощущений. Нет, он не так глуп, чтобы поддаться на провокацию. ·Я засуну вас куда подальше. Рано или поздно!–закричал он куда-то в угол комнаты, тут же закрыл лицо руками и завыл, как дикий зверь.–почему мне снится, что всё хорошо? Это не так! Никогда таким не будет. Андерсон ждал призраков, ожидал от них любых фокусов, они нарочно путали его мысли, залезали в его сны, разрушали по частицам всё хорошее. Он понимал, что они непременно достанут его, если даже Филипп не будет спать совсем. Призраки видели его и знали, где он находится. –Я не проживу эти два дня в одиночестве. Ни секундой больше этого безумия!–вскричал Андерсон, держась за голову. Атмосфера давила на него, будто низкие потолки внезапно стали прессом, готовым в любой момент превратить его в кляксу из слез, волос и внутренностей. Филипп не знал, что делать, но в попытке убежать от гниющей внутри пустоты, он быстро накинул на себя пальто и выбежал на улицу. Больной, замерзший, он скитался по улицам в поисках непонятно чего. Люди, проходившие мимо, казались буквально одним и тем же человеком. Одно лицо на всех, одни скулы, о которых можно порезаться, чернильного цвета кудри, широкий лоб и закрытые для всех, небольшие, но яркие глаза. Сейчас они все смотрели вниз, по сторонам, куда угодно кроме Филиппа, будто не замечая его. Пропуская мимо себя. А как это началось? Одним утром Филипп понял, что чувствует одиночество даже тогда, когда находится рядом с близкими ему людьми. С каждым днем людей уходило всё больше и больше, а тишина стала настоящим его спутником. Тишина, убивающая внутренний мир и заменяя его постепенно разрастающимся безумием, тишина, перерастающая в пустоту, тишина, дарящая не спокойствие, а полное отчаяние тому, кто слышит лишь её. С каждой минутой становилось хуже, друзья разлетелись кто куда: жена, Салли, друзья, мимолетные знакомые. И вскоре лишь призраки стали сопровождать его. А принимали они образ того человека, о котором он думал больше всего. Целая толпа кудрявых детективов штурмовала его голову каждый чертов день. Стоило выйти из проклятого круга, заметить девушку с красивыми каштановыми волосами за соседним столиком в кофейне, как и она поворачивалась, и кудрявый призрак показывал ему язык, не давая даже слова сказать. Он бегал от них, от людей, зарывался в работу, костерил себя за образ, который создал для Шерлока. «Неужели ты думал, что мы позволим тебе изменится?» Из каменной обшарпанной стены вылезла знакомая ухмыляющаяся морда. Филипп вздрогнул, но просто пошел мимо неё, скрывшись за углом. –Отвали, баран кудрявый. Ты не настоящий! Ты всего лишь плод моего воображения. Я не псих,–повторял Филипп, шептал себе под нос, как заведенный, молитву, в которую сам даже не верил. Повторял слова, не понимая их смысла, они звучали правильно, складывались в предложения, но звучало всё будто бы это говорил больной шизофазией. Андерсон уже и сам не понимал, где кончается и начинается боль. Чувствуя её везде, он привык к ней и только иногда про неё вспоминал. –Только не сейчас. Только не опять этот туман, –произнес он, обреченно мотая головой из стороны в сторону, будто охваченный роем ос.–всё. Больше не могу. Я признаю. Мне нужен Шерлок Холмс. К его удивлению, осмотревшись по сторонам, он осознал, что находится на той самой улице пекарей, где обитает великий детектив. К ещё большему удивлению Филиппа дверь была открыта, а внутри, казалось, никого не было. Тишина, другая, веющая древностями и трупами, но, черт возьми, другая, окутала его. Тем не менее, вытерев ботинки об коврик, он медленно начал подниматься по лестнице, смотря за светом, идущим сверху.