Unmasked

***

      Просыпаться всегда тяжело, а после такой ночки и подавно. Это по-вялому больно, как после марафона какого.       Речь не о сексе. Не с такой рожей, свити.       Пальцы покалывает, ни пошевелить конечностями, ни отодрать бренное тельце. Всё затекло или вата. Стекло(/)вата. Набили брюхо. Пошевелишься если, звенчать будет. Тренкь. Да захрустят кости.       Через станок пропустили. Попрыгали. Покатали.       С головой ещё хуже. Там ведь таракашки кутили весь злоебучий вчерашний вечер. Бамц. Фейерверки пятьюдесятью оттенками боли.       Мы снова не о сексе, чувак. Дабл трабл.       Двойных страданий, пжлст! Не взбалтывать. Keep it calm, dude /-___-\       Срань какая! Во рту же! Будто кто кашкой накормил, посыпав её до этого строительной стружкой и медузой украсив, чтоб всё горло к херам выжгла.       2.0 Witty boy!       Поднимите же ему веки!       Нет! Отойдите! Никто не смеет трогать маску.       – Маска!       Хаотично ощупывая лицо ладонями, срываясь с дивана, бедром влетая в угол столешницы, шипя и подпрыгивая. Мечется в поисках маски. И откуда столько прыти, ведь пельмешкой лежал до этого? Только уже не до саркастических подъёбов. Маска пропала. Не помнит совсем, куда дел её вчера после мини-концерта, что только Младший и видел. Он почти на грани паники, когда руки трясутся, а взгляд лихорадочно проходится по всему в округе, пытаясь выловить родные очертания.       Что-то летит на пол, многое расшвыривается, некоторое ударяется о стенку. Хламушня. И почему раньше не замечал. Нужные ненужности.       – Мааа-сочка? Маска?!       Не скулил никогда. Роднулька пропала. Злополучный проёбщик. Одно дело знать, где она и ждать пока вызволят. Другое – просрать самому, предварительно ещё и почти от неё отказавшись. Никогда! Никогда больше не снимет!       – Потерял что-то? – хрипловато-насмешливо.       От неожиданности резко развернуться, запутавшись в ногах, теряя равновесие, попытаться не упасть, неудачно хватаясь за троп с торчащими из него металлическими усиками – весело же было когда-то.       Усыыки>__<       3.0 Silly joy       Охриненно. Просто блеск. Рассечь себе руку. Не сильно. Поправимо.       – Не твоё дело! – рявкает, когда снова твёрдо стоит на ногах, однако, всё же не может пересилить себя и посмотреть на этого му...       – О, как? – всё тем же тоном. – А мне думается, что…       – Съеби нахрен отсюда! – взрываясь.       Как бы пульнул в него чем, да вот жалко на такую судьбу незавидную вещички обрекать.       – Воу, воу, малыш, полегче! – притворно вскидывая ладони в псевдо-мирном жесте, чисто по инерции, ведь не то чтобы Ренч это видел. – Я тут как-бы на тех же правах, что и ты, sabes?       – Сука! Сука! – со злости пиная стоящую рядом банку.       Открытую. Блеск. Зелёная лужа.       – Да успокойся ты! – твёрже, пресекая дальнейший поток обсценной лексики. – Я, может, помочь хочу?       – Я сам! – уверенно-резко. – Никто не смеет трогать мою малышку!       – О, так ты маску свою похерил? – даже не стараясь придать удивления голосу.       – Я ничего не херил, ясно тебе? – хватая попавшие в поле зрения пассатижи и отвёртку с возникшими вдруг интенциями пофиксить что, вот прямо сейчас, потому как один особо приёбистый вэлдэр точно сваливать никуда не собирается, а демонстрировать ему свою рожу Ренч не намерен.       – Если бы ты признался, что пох…       Увернувшись от не глядя, но притом весьма метко запущенного в него непонятного предмета.       – По каким-то причинам упустил этот важнейший для тебя предмет из поля своего зрения, – слишком толсто, но вроде без киданий. – А потому…       – Это не предмет, блядь! Не смей называть мою малышку предметом!       А вот и штангенциркуль. Святым разбрасывается.       – Ти-Бон не блядь! – притворно обиженно-возмущённо. – Ти-Бон только по любви даёт!       – Яйч! – от неожиданности этого заявления съездив себе по пальцу. – Меня вообще не волнует, как оно у тебя происходит! Просто свали уже, а!       – Ну как же не волнует, если ты столько раз по моей половой жизни прошёлся, назвав меня…       – Это междометие, чтоб тебя! – психанув, отпихивая от себя металлический корпус. Всё равно в таком состоянии оно всё по звезде идёт.       – Ну, знаешь, – задумчиво потирая бороду, – я ещё никому не давал так, чтоб меня…       – Агхрр! – обрушив на столешницу всю полноту искрящихся эмоций.       Взорваться готов уже почти. Ещё немного. Та-аак. Спокойнее.       – Я. Потерял. Свою. Маску.       Вздыхая. Выдыхая. Медленно и глубоко. Как доктор учил.       – Доволен? – указательный, сомкнутый с большим.       «Нельзя просто так взять и не доебаться до Ренча!»       – О, так ты потерял свою маску? – удивлённо-сочувственно (драмкружок, прям так и плачет по пропавшему таланту). – Так бы сразу и сказал! А то всё обо мне прекрасном!       «Дыши, Ренч. Просто дыши, как бы тебе не хотелось гравером что на этой дредастой башке вывести!»       – Я бы побоялся сделать предположение о том, как же ты мог потерять ту, с которой не расстаёшься никогда, вот только, – выдержав паузу, больше не насмешливо. – За утренней бутылочкой киношку любопытную глянул сегодня с камеры наблюдения, поэтому вопросов cero.       – Чё сказал, а? – вздёрнув головой, хватая пальцами капюшон, что почти что упал от резкого движения. – Какую киношку?       – С одним пареньком в главной роли, страдающим, – задумавшись. – Я бы назвал это спектрофобией или омметафобией, только тут всё намного глубже.       Пальцы с хрустом врезаются в многострадальное тело столешницы. Ренч прекрасно знает значения этих слов.       Два плюс два. Ренч понимает, что за киношку посмотрел Рэй – киношку о его вчерашнем представлении.        Камеру установил, значит. Рефлексировать будет позже. Сейчас неважно. Важно то, что Рэй знает, где жизненно необходимый ему«предмет».       – Где она? – пальцы сводит, когда-нибудь сломает их точно.       – Твоя маска, – успокаивающе для других, но сильно давяще-сжимающе для Ренча, – у меня в руках.       Слова, оглушительным взрывом в его голове. Это просто пиздец.       – Отдай мне её, – он не просит, но голос его хриплый отчего-то, совсем не твёрдый и, уж тем более, не приказной.       – Неа, – растягивая, покачивая головой. – Подойди и возьми её сам.       Он выделяет последнее слово, не оставляя и капельки надежды на то, что оставит маску где-нибудь, свалит наконец, и Ренч больше не будет чувствовать себя голым. Но это не может быть так просто.       – Почему ты, – прикусив губу, – делаешь это?       – У тебя там такой букет расстройств, парень, – хмыкнув. – Решил стать твоим первым шагом на пути к избавлению. Душка всё правильно тебе сказал, да и ты вчера был полон решимости распро…       – Завали! – сквозь зубы. – Я был не в себе, ясно же! Колёса не способствуют…       – Перестань! – повысив голос. – Серьёзно, парень! Миру глубоко насрать на то, как ты выглядишь! Хватит прятаться!       – Ты нихера не знаешь обо мне, ясно?! – кулаками по металлу. – Мне не насрать, вот что! Я только в ней могу… Это не лечится, чтоб тебя! Отдай мне её! Тебе вообще не должно быть дела до моих заёбов, Рэймонд Кинни!       – Чтож, – секунды на паузу, а после медленно и чётко, – тогда подойди и возьми её, Реджи.       Что-то ломается внутри и опадает, с громким хлюпающим звуком врезаясь во внутренности от произнесённого имени, которое он так усердно когда-то схоронил под гнилыми досками отцовской халупы. Было весьма наивным полагать, что Рэймонд, мать его, Кинни мог что-то не знать о них.       Вдох. Выход. Сжать кулаки, впиваясь в ладони пальцами. Шаг. Два. Шесть. Сложно идти, когда видишь лишь пол и свои же кеды. Вытянуть руку, чтобы хоть как-то ориентироваться. Вздрогнуть, когда ладонь упёрлась в чужую грудь.       Браво, Ренч! Потрясающая ориентация в пространстве.       – Маска, Рэй, – снова хрипло, одёрнуть руку.       – Не так быстро, парень, – качая головой. – Хочу видеть глаза того с кем совершаю сделку.       Это не звучит приторно-вкрадчиво. Это просто и спокойно озвученное им условие. И в этом условии нет ничего такого. Нет ничего такого для большинства людей, вот только не для Ренча.       Он не может смотреть. Не может самолично пойти на то, чтобы кто-либо увидел его убогую рожу. Лучше снова к утюгу приложиться.       – Давай, Ренч, – твёрже, совсем не уговаривая. – Глаза в глаза! Я ведь уже видел тебя без маски.       Он прав, да. Уже видел его без маски. Просто посмотри на чёртового Рея Кинни и получишь свою маску. Просто.       С-сука! Если это так просто, то какого хера он не может это сделать? А может только стоять тут, будто пришлёпнутый, когда внутри при каждом новом слове, сказанным этим пропитым голосом, всё взрывается, и ему почти нестерпимо хочется сжать руку в кулак и заехать Рэю по роже, лишь бы только не смотреть на него, лишь бы только не дать ему себя увидеть.       – Глаза в глаза, Ренч, и маска снова твоя.       – Это не ёбанная сделка, Рэймонд. Это…       Сложно. Сложнее, чем он мог себе представить. Мышцы не поддаются. Все противится тому, чтобы лицо было увиденным.       Давай же, Ренч! Большие мальчики не прячут лица, да? Большие мальчики кладут на всех свой большой хер.       Разжимая кулаки. Вдох, как перед глубоким прыжком в воду. До асфиксии, когда упирается взглядом в светлые радужки.       Воу. Они казались карими.       Искажённая действительность.       – Видишь, – а вот теперь вкрадчиво. – Это совсем несложно.       – Маску, – выдавливая.       Тогда была злость, а после апатия. Сейчас к горлу подступает что-то похожее на панику. Он не должен так на это реагировать.       – Маску, да…       Ренч видит, как медленно опускаются и поднимаются чужие веки, как наклоняется голова, а после видит руку, пальцы которой бережно (?) держат его малышку, прежде чем поднести её к его лицу. Это всё вовсе не медленно, просто воспринимается таким. Ренч обхватывает ладонями маску, задевая сухие и тёплые пальцы, и вздрагивает от непривычного тактильного контакта, выдыхает резко, прекрасно понимая, что Рэй замечает его реакцию, но Ренч даже не думает как-либо анализировать причины этого, лишь спешит отточенным движением закрепить на лице маску.       – Видишь, – разводит в стороны руки. – Это было совсем несло…       Ренч не сдерживается, заносит кулак для удара, который так и не достигает цели, будучи остановленным поймавшей его ладонью. Рэй держит кулак крепко, слегка, но весьма ощутимо выкручивая Ренчу руку, когда тот шипит и, наверное, матерится (не разобрать что он там вообще выкрикивает), вырывается, но всё без толку. Ренч пытается съездить Рэю ногой по коленке, а тот лишь сильнее выкручивает ему руку, заворачивая за спину и сжимая локоть, носком ударяет по коленному сгибу, заставляя ноги Ренча подогнуться. Удар не сильный, поэтому Ренч продолжает стоять, лишь слегка согнувшись. Капюшон раздражает, поэтому его нужно сорвать, выставляя напоказ торчащий ёжик волос, что кажутся пакляными и вываленными в пепле. Рэй сжимает ладонью напряжённую шею, на которой видно убыстрённый ток крови, сквозь покрасневшую кожу. Ренч продолжает дёргаться, только Рэй держит его крепко, при очередном резком движении сдавливая шею сильнее.       – Спокойнее, парень…       У Рэя хриплый и низки голос, который горячим дыханием касается правого уха Ренча, а после виноградной сладостью попадает сквозь фильтр маски в раздутые ноздри, щекоча их своей приторной непривычностью.       Ренч часто находил обёртки этого сраного виноградного ментоса.       – Миру насрать на то, как ты выглядишь! Вообще на многое насрать…       Ренч рычит, не в состоянии как-то сформулировать в одно предложение все бушующие внутри эмоции, и сквозь войс чейнджер его голос звучит пыточным возгласом какого-нибудь робота.       – Просто уясни уже это! Тебе не нужно скрываться за маской, – заминка, – хотя бы иногда стоит демонстрировать себя друзьям, которым неважно то, как ты выглядишь. Маркусу уж точно всё равно.       – Просто завали…       – Ни одна официанточка из кафе не стоит того, если зациклена на внешности, – слишком близко, в самое ухо, и вырываться бесполезно.       Официанточка. Он знает. Ну конечно. Блядьблядьблядь!        – К тому же, малыш, ты явно себя недооцениваешь.       А вот теперь он скулит, и это ещё более странно, чем издаваемые до этого звуки, потому как – это протяжно и больно. Пиксели на маске хаотично переливаются – в программу не заложен код на те эмоции, что он сейчас испытывает. Что-то новое, что-то пиздецки пугающее. Он бы мог уже давно вырваться, ёбнуть бы Рэю чем, потому как дело не в возрасте и опыте – он парень прыткий, смог бы извернуться в случае угрозы и опасности. Только вот дело-то в том, что никакой угрозы здесь нет. Тепло от близости чужого тела, впервые не раздражает, а рука на шее, если не дёргаться, не сжимает, а почти что обнимает аккуратно и не…       Блядьблядьблядь! Это не должно чувствоваться так! Это, сука, вообще не так и не волнует нисколько.       Себе-то не ври!       Недуматьнедуматьнедумать!       Секунды в минуты. Слишком спокойно.       Вытащим больное наружу. Погрузимся же в ёба-детство.       – Скажи это тринадцатилетнему пацану, которого окунали башкой в дерьмо, только потому, что он был технодрочером с уебанской рожей, на которую подставленный вовремя тазик был единственной реакцией, помимо той, где его херачили сильные мира сего, – это почти спокойно, за исключением выплёвывания каждого слова. – Скажи ты ему это тогда, и знаешь, чтобы он сделал?       Рэй молчит, сжимая губы. Ждёт, пока Ренч выговорится.       – Плюнул бы тебе в рожу! Потому что так легко пиздеть в этом мире, пока в говно не окунули, сука! Пока…       Вздох. Выдох. Пилюли действуют?       – Блядь, – выдыхая, разом сникнув. – А всё потому, что рожей не вышел. Дети злые. Адовы создания! А дерьмоэдалты и того хуже!       Рука затекла. Жучайше стрёмная поза. И ведь сделать ничего не может. Чёртов недопсихолог Рэймонд Кинни. И сердце, сердце, спокойнее! Херли ты так реагируешь?       Открой свой говно-ротик малыш. Пусть тебя слышат!       – Я ношу маску затем, чтобы мир имел меня только в жопу! – кричит, почти что гордо, сгибается, прошитый нервным смехом-спазмом, на грани хистерии.       Hysterical paroxysm, свити!       Ты не женщина, Ренчи. И речь не о сексе! А-ха.       Рэй ловит его, прежде, чем тот потеряет контроль, перехватывает под локти, толкая на себя и прижимая рукой грудную клетку.       – Я больной ублюдок, ты в курсе, Рэймонд Кинни? – смеётся, всхлипывая, конечно не от слез. – Угораздило же тебя связаться с нами. Малыши и грязный папочка.       Это точно истерика. Нужно бы приложить его чем по лицу, только придётся снять маску, а оно ведь ещё хуже станет.       Вот уж точно – угораздило.       Секунда на раздумья. Шокер. Разряд.       Ренч вздрагивает, прошитый электрическим током, и разом обмякает. Но он в сознании, судя по смайлам на маске. Немножечко не в себе только. Пара минут на отходняк.       Рэй дотаскивает его до дивана, (кто бы вообще подумал, что парень вовсе не пушинка?) закинув на него вместе с конечностями, не удосужившись стянуть кеды, и плюхается рядом. Слишком много переживаний из-за какой-то маски. Шикарный букет просто.       Проходит достаточно времени, Рэй даже успевает закемарить, прежде чем Ренч подаёт признаки жизни.       – Я умер, да? – это звучит так расстроенно и плакательно, что у Рэя невольно расползается улыбка на лице.       Глупый ребёнок.       – А то как же? – старается подавить смех, звучащий в голосе. – Думал так легко от меня избавиться?       – Блядь, – ни капли не расстроенно.       – Ти-Бон не…       – Дада! Ти-Бон только по любви даёт, я знаю! – точно улыбается, выпуская смешки сквозь маску. – Током меня ёбнул, да? Раз вот стоял, а теперь с тобой вдвоём на диване. Ты так всех к своей половой жизни принуждаешь?       Интересуется, почти не наигранно, выводя на маску подмигивающий смайл, мол «Вон оно чё».       – А ты всем так себя принудить позволяешь? – это не звучит серьёзно, почти что обычная подколка.       – Только тем, у которых очумелые ручки, – несильно пихая Рея в бедро, боднул бы головой, только вставать ленно. – Я ведь в пубертате дрочил на твои штуки(*_*)!       – У тебя слишком грязный рот для девственно-нетронутого! – качая головой, хлопая себя по лбу. Молодёжь!       – Эй, я имею в виду техно-штуки! Старый ты извращуга!       Давится смехом, закашлявшись, потому переворачивается на бок, давая себе проржаться, потом, впрочем, снова переворачивается на спину, закидывая ноги Рею на бедра.       – Малыш, ты в курсе, что они у тебя подванивают? – зажимая нос и отмахиваясь ладошкой.       – Кто бы жаловался вообще, а? Виноградная вонючка!       – Прям в самое сердце! – притворно ахая и хватаясь за место, где это самое сердце расположено.       Рэй кидает взгляд на чёрное поле маски – демонстрацию некой безмятежности, и откидывает голову на спинку. Чёт подмотался он сегодня.       – Ты как вообще? – он не должен спрашивать, но это и не из вежливости.       – Как? – маска оживает символами X__X, Рэй выдыхает как-то слегка нервно-расслаблено, а после обращается вслух, хоть и внешне остаётся таким же безмятежным. – Столько говна из меня вытащил, и как не потонул в нём только? Хотя, – будто задумавшись, философски выдавая, – говно в говне ведь не тонет !       – Маленький пиздюк! – Рэй смеётся, несильно хлопнув Ренча по ноге.       – Я не маленький! – совсем не возмущённо даже.       – Я знаю…       И это почти спокойствие длится минутами, когда каждый из них думает о своём или не думает вовсе.       Спокойствие и безмятежность, ёпта!       Только Ренч был бы не Ренч, если бы это спокойствие не нарушил.       – Пивка бы, – протяжно-мечтательно, впрочем, всегда не так, сквозь чейнжер.       – Не отказался бы! – не меняя позы, но заметно оживая. – Уважь старика, метнись к камере?       – Ну, уж нет! У меня сегодня стресс такой, тобой спровоцированный, так что пиздуй-ка сам, заодно кости свои растрясёшь, – принимаясь выпихивать Рея ногами.       – Издеваешься, да? В моём-то возрасте! – спихнутый с дивана Рэй поднимается на ноги, поправляя задравшуюся рубаху.       – Заткнись! – возмущённо. – Не заливай мне тут о возрасте! Для своих пятидесяти ты весьма неплох!       – О, ты даже не знаешь, насколько, неплох! – хохотнув, весьма двусмысленно поведя бровями, чем вызывает механический громкий смех.       Ренч слышит, как Рэй уходит в поисках нужной прохлады, и принимается ощупывать ладонями свою маску, наслаждаясь правильностью её нахождения на лице.        Рэй возвращается быстро, притащив ящик со льдом, в котором утопают разноцветные бутылки.       – Не знал, какое ты любишь? – демонстрируя выбор.       – Да по херу, лишь бы трубочка была! – лениво принимая вертикальное положение, подтягивая к себе ноги, скидывая с них кеды, демонстрируя свету черные носки в белую звёздочку. – Ты ведь захватил мне трубочку?       – Три на выбор! – изобразив шутливый поклон, протягивая трубочки. – Прошу!       – Каефф! – хватая сразу все, вылавливая красную бутылку.       Движение, и крышка слетает, освобождая аромат пенного напитка. Ладно, до аромата этому пойлу ещё далеко, но вставляет знатно, если ещё и сыпануть туда чего.       Рэй плюхается на диван, специально неаккуратно, чтобы насладиться обилием смайлов, точно демонстрирующих возмущение Ренча, когда тот, подлетев, проливает на себя содержимое бутылочки.       – Ну ты и гондон!       – От гондона и…       Ренч не даёт ему договорить, пиная того в уже излюбленный бок, чем способствует проливанию напитка (Гиннес, сириосли?) на многострадальную обивку. Они синхронно демонстрируют друг другу средние пальцы, смотрят с мгновение, чтобы потом разразиться ржачем.       И да пиво заканчивается быстро.       Слегка поплывший Ренч, сползает на диван, пристраивая голову на подлокотнике. Ему так расслабленно хорошо, а для полного счастья не хватает лишь…       Рэй будто его мысли читает, стоит ему открыть глаза, как перед маской болтается пакетик с охренеть как нужной сейчас штукой.       Okay, let's spark it up!       Силуэт Рея плывёт в сером дыме. Тело Ренча плывёт по дивану.       Рэй рассказывает что-то, слишком часто похло…глаживая (? О__о) Ренча по ногам. Но кого это вообще иб..Ёк…       Ренчу расслабленно-вяло и охуительно хорошо, мир сияет красками и не имеет его в жопу.       Только его-то вертлявая жопа отчего-то чешется.       Ренч ловит взгляд Рэя, чувствуя, как тот смотрит ему прямо в глаза, хоть Ренч и понимает, что такое вообще ну никак невозможно.       У Ренча не бывает улыбки. Рэй тянет её за двоих.       Ступня на внутренней стороне бедра – (не)удержит, если захочется больше.       Забей на всё, Ренчи! Take a hit!