SALVIA

      — Ну и с чего ты так уверен, что это его отец?! — Кихён едва не опрокинул стол со злости. Никто не понимал, что вообще происходит. Почему Минхёк настаивает на том, что нужно убить хирурга, а сам Хёнвон отказывается говорить с ними битый час. Атмосфера с того момента, когда первый ворвался обратно домой с пустыми руками, сразу же испортилась, даже воздух стал тяжелее. За окном уже стемнело, по времени всем жителям запрещено включать свет, поэтому сожители устроились на кровати Минхёка со свечой в центре.       — А ты видел, как агрессивно он говорил с Хёнвоном? Да он порвать на клочья был готов. Как ты этого не заметил? — беловолосый еле сдерживался, чтобы не повысить голос. Его глаза окончательно покраснели, а дыхание то и дело сбивалось. — Вы представляете, как долго приходилось ему терпеть всё это? Он же такой слабый… Он ничего не может сделать. Однажды они его сломают. Как вы можете не понимать? Он никогда об этом не говорил, потому что иначе он бы не смог двигаться вообще. Мы должны покончить с этим.       — Что, если это действительно так? — тихо произнёс Чангюн. В его глазах явно был заметен страх. Ему было страшно даже представить то, что пережил старший. — Мы же дали клятву. Мы обязаны что-то сделать. Только чтобы точно.       — Если запугаем чем-нибудь, это может не сработать, — Чжухон нахмурился, разрабатывая план в голове, — Нужно что-то серьёзное, — Взгляд невольно упал на Хёну, не сводившего с него глаз.

***

Примерно в то же время, когда Минхёк нашел Хёнвона

      В палате слышно едва уловимое сопение спящего дедушки Хёну. С каждым разом оно становилось всё тише и тише. Прошло уже несколько лет со момента фиксации болезни, совсем скоро он может умереть. Большинство сосудов, ведущих к мозгу, сузилось. Операцию просто необходимо сделать на днях, иначе летальный исход обеспечен. За бесплатно никто ничего делать не будет, значит, нужны деньги. Где их взять? Выход только один — ограбить магазин, как и предлагал Чжухон. Хёну мог доверять только ему. Их родственники работали вместе, и в детстве Чжухон и Хёну проводили порой целыми днями вместе, наверное, поэтому они были ближе, чем с другими. Более того, Чжухон часто заглядывал домой к старшему спросить пару советов по поводу отваров у дедушки друга. Хёну долго обдумывал этот вариант. Однажды он просто случайно задумался о том, что если его дедушка будет в опасном состоянии до того, как наберется необходимая сумма. Для этого понадобится помощь Хосока и, конечно же, Чжухона. Осталось совсем мало времени, до зарплаты ещё долго. Необходимо действовать именно сейчас. В руках Хёну белая маска. Скоро всё совершится.

***

      — Предлагаю сжечь дом, пока он будет на работе, — выпалил Хосок неожиданно для всех, — Я найду бензин, за него можно не волноваться. Если сожжём дом, люди не смогут там жить, следовательно, Хёнвон может не возвращаться некоторое время, верно? Последствия, в любом случае, будут тяжёлыми. Придётся трудно. Но ведь главное то, что у него будет железный аргумент не возвращаться — некуда же.       — И это ты можешь назвать «достойным решением»? Серьёзно, что ли? Может, просто убьём его, а? — саркастично возразил Кихён.       — Я думаю, что спалить дом можно легко. У него на этой неделе будет опять ночное дежурство, к тому же он курит, — Чжухон достал из-под кровати кусок жёлтой бумаги и тонкий грифель и стал набрасывать примерный план дома Хёнвона, — Мы должны прийти в то время, когда дома никого не будет, и разлить бензин, а когда он будет курить, зажжём и закинем внутрь спичку. Думаю, если на нас и упадёт подозрение, основным аргументом всё равно будет сигарета. Он же однажды чуть не спалил кухню из-за своей рукожопости, — парни дружно закивали, соглашаясь с фармацевтом. — Только я не смогу пойти, у меня есть одно дело.       — Я точно пойду! — приподнял руку Минхёк.       — Я тоже, моя же идея, — присоединился Хосок.       — А можно… — Чангюн неуверенно произнёс, краснея, — Я пойду с вами? Я хочу попробовать!       — Чан… гюн! — почти взвыл от злости Кихён и схватил руки самого младшего, — Ты о чем вообще думаешь?! Ты понимаешь, что, если вас поймают, — прямая дорога в смертники. Тебе туда ещё рано, идиот. Подумай о нас, сколько мы в тебя вкладывали, как мы воспитывали тебя… — его прервал Хёну, убирая руки от ребёнка.       — Пусть пойдёт. Он всё равно один из нас. И что с того, что ему всего лишь пятнадцать? Ему приходилось жить в этом дерьме всю свою жизнь. У нас жизнь была хотя бы немного лояльнее, — в глазах Чангюна скапливались слёзы, а на лице была выражена благодарность. Он был рад тому, что его понимают. Раньше его никогда не пускали дальше одного километра от дома. С ежедневных работ его всегда забирал Кихён, чтобы тот не попал, куда не нужно. Все они хотели, чтобы Чангюн был тем, кто будет жить после окончания войны, а для этого нужно быть предельно осторожным. — Пусти его.       — Да ну всех вас, — для вида фыркнул Кихён, скрестив руки на груди.       Хёнвон молча слушал их дискуссию, делая вид, будто он спит. Даже если бы ему была неинтересна судьба своей семьи, он всё равно не смог бы уснуть. Во-первых, всё тело так гудит, будто по нему проехался поезд, во-вторых, когда все узнали о его секрете, который он скрывал всю жизнь, он никак не может перестать думать о том, что сделает с ним отец, если про это узнает. Множество самых разных мыслей сейчас терзало его. К тому же ещё и разговор парней. Что он будет делать, когда дом спалят? А что, если его отец тоже умрёт? А если не умрёт? Он будет искать Хёнвона? Вдруг он найдёт виновников пожара? Эти вопросы не просто мешали спать, но и жить. Как ему теперь жить?

***

      Скоро будет закат. Но он пройдёт совсем незаметно за толщей серых облаков. Рабочий день закончился два часа назад, немногочисленные магазины пока что открыты. Самое время. На улице совсем ни души, разве что только слышно искусственное пение птиц из динамиков. Хёну стоял между стенами двух домов уже около десяти минут. То и дело он оглядывается, будто ждёт кого-то. Наконец он замечает тёмный силуэт парня с большой сумкой, приближающегося к нему. Это Чжухон. Без единого слова он даёт сумку старшему. Хёну приоткрывает её, чтобы проверить содержимое. На дне сумки два увесистых автомата. Хосок всё-таки смог их найти.

***

За несколько минут до этих событий

      Все собрались в просторной теплице, находящейся на окраине города, где людей почти нет. В этой теплице обычно выращивают особые виды растений для использования их в лекарствах. Сюда часто приходит Чжухон по работе. Но они собрались здесь не помогать ему со всей той травой. В центре своеобразного помещения был большой стол со стульями, на нём разложены различные колбочки, подставки, травы и прочие предметы.       — Ты уверен, что мы должны это сделать? — поинтересовался Кихён у Чжухона, оглядывая теплицу.       — Ага, когда попробуешь, уже не будешь сомневаться в моей правоте, — ответил тот, приготавливая ингредиенты. Нож в его руках за доли секунд измельчал высушенные листья шалфея, его лепестков, пока в большой колбочке кипятилась вода.       — Мы точно потом не умрём от передозировки? — старший всё не унимался и совал свой нос прямо под нож.       — Да заткни уже свою варежку! — фармацевт даже замахнулся лезвием, — Чё ты тут кудахчешь, как курица какая-то?! Не лезь, лучше проследи за цыплятами, чтобы те не трогали, чего не нужно, — Чжухон бросил щепотку раздробленного шалфея и принялся перемешивать его. Отвар принял сине-фиолетовый оттенок, соответствующий цвету лепестков растения. Если не перебарщивать, наркотик, естественно, не убьёт, а просто даст необходимый результат. Причина необходимости его эффекта предельно ясна — им просто нужно почувствовать себя смелее, но при этом ещё и оставаться в здравом уме.       Когда отвар был готов, все собрались вокруг стола. Для быстрейшего эффекта лучше вдыхать его пар. Постепенно шалфей начинал действовать на парней — они теряли чувство опасности того, что, возможно, кто-то может их поймать, что с ними могут что-то сделать после того, как совершат, вероятнее всего, самые рискованные вещи в своей жизни; в их головы будто забирался туман, в глазах мутнело.       — Все мы здесь собрались не просто для того, чтобы набраться храбрости, — Чжухон забрался на стол и стал вещать речь, будучи под действием наркотика, — Десять лет назад мы познакомились, когда мы были совсем детьми. Но всех нас связывало нечто такое, благодаря чему все мы сейчас здесь и помогаем друг другу выжить в таком трудном положении. Разница между самым старшим и младшим целых четыре года. Даже эти четыре года не представляют большой сложности для того, чтобы понимать друг друга. Мы дали клятву, что защитим каждого из нас, кто будет в беде, обменявшись кровью. Поэтому в наших венах течёт одна кровь. Кровь нашего братства. Имя нашему клану «Monsta X», — Слушатели давно точно так же были под действием наркотика, они обнимали друг друга, наносили камуфляжный рисунок на лица из подручных средств. Это был один из немногих действительно важных событий в их «клане», когда они настолько расчувствовались и едва не плакали от чувства сплоченности. Сейчас они были самыми счастливыми людьми на свете. Они знали, что у них есть те, кто поможет в сложной ситуации и не бросит никогда. Чего ещё нужно?.. Это было не просто наркотическое действие отвара, а это были их настоящие чувства без всяких масок и сдержанностей, обусловленных тем этикетом поведения, въевшимся в мозги людей.

***

Некоторое время спустя

      Солнце близится к горизонту, становится холоднее, на улице совсем безлюдно. Но вскоре становится слышны быстрые шаги пары человек. Хёну и Чжухон, нёсший сумку в своих руках, уверенно шагали по направлению к магазину с барахлом, в котором всегда много денег за счёт того, что туда постоянно приходили покупать то, что больше не производится. За всё то время, что они шли, они не перекинулись ни единым словом. Под эффектом наркотика к ним не приходили мысли о неудаче. Неважно и то, что их могут поймать, убить в наказание. Они так поступают для того, чтобы спасти близких им людей. Ведь это правильно, не так ли?       Они вошли в магазин, огляделись и заметили небольшую камеру в левом углу небольшого тёмного помещения. Раннее парни договорились, что не будут надевать маски, Хёну хочет, чтобы все запомнили тот случай, когда людям пришлось грабить магазин, чтобы появилась возможность заплатить за операцию близкого человека. Даже если их убьют, это не важно. Он просто хочет, чтобы люди открыли глаза.       — Руки вверх! — рявкнул Чжухон, направляя дуло прямо в людей. Продавцы, судя по лицам, действительно испугались. Такое же не каждый день происходит. Они сразу же подчинились приказу, не мешкая. Хёну медленно подошел вплотную к стеклу, за которым находились люди и касса, и произнёс: «Достаньте все деньги, пожалуйста».

***

Примерно в это же время

      Хосок и Чангюн шли позади Минхёка. Последний нёс большую канистру с бензином. Они так же молча следовали к своей цели в виде дома отца Хёнвона, только Чангюн и Хосок захотели подстраховаться и надели маски, Минхёк же отказался. Нет, он не хочет строить из себя героя, ему это не нужно. Таким образом он хочет раз и навсегда защитить того, кто помог ему выбраться из пучины хулиганства и научил по-другому относиться и к людям, и к миру. Он хочет выразить свою благодарность той слабой и беспомощной черепашке, на которую так похож Хёнвон. Спустя столько лет их общения, Хёнвон стал большим, чем просто лучшим другом.       Ребята забрались в дом через открытое окно, прислушались, чтобы проверить, есть ли кто дома. Пусто. Хосок остался около окна, чтобы на всякий случай оповестить о приближении людей, Чангюн же последовал за Минхёком. Разлитие бензина не заняло бы много времени, если бы владелец канистры не хотел облить каждый миллиметр дома.       — Блять, быстрее там! — крикнул Хосок, не отходя от окна. Минхёк зашел в последнюю комнату и принялся тщательно разливать там.       — Послушай, нам правда нужно торопиться, — пролепетал Чангюн, касаясь плеча друга и нервно оглядываясь по сторонам.       — Он получит за всё, что с ним сделал, — как в трансе отвечал второй.       — Пиздец! — В комнату ворвался Хосок, тяжело дыша. — Они приближаются! Быстрее, блять, шевелитесь, или нам пизда!       Чангюн вырвал из рук Минхёка канистру и закончил сам, иначе бы их точно поймали. Они в прямом смысле летели из дома, лишь бы их никто не заметил. Попав на улицу, они спрятались за углом. У всех сердце колотилось с бешеной скоростью. Ещё хорошо то, что они под действием отвара. Вскоре послышались и шаги нескольких людей, что приближались ко входу. Как они и предполагали, ждать дым сигареты из окна не пришлось долго. Хосок приложил указательный палец ко рту, остальные кивнули, понимая, что он сейчас собирается сделать. Старший подкрался к окну, зажёг спичку и кинул её в окно. Всё происходило настолько быстро, что было трудно успевать понимать, что сейчас происходит. Трое уже неслись как можно дальше от дома, в котором уже началась суматоха из-за нехилого пожара, так и норовящего поглотить всё. Чем дальше они отдалялись от дома, тем они яснее осознавали, что только что произошло. Теперь Хёнвон будет всегда жить со своей настоящей семьёй. Но сможет ли он так просто приходить в больницу? Что же будет дальше? А может, его отец решит измениться? Почему-то эти мысли для всех троих оказались настолько тяжёлыми, что даже обычно не любящий сентиментальность Хосок проронил слезу.

***

      Дома же оставались Кихён и Хёнвон. Последний всё так лежал на кровати не только из-за отсутствия желания вставать с неё, но и из-за боли во всём теле при малейшем движении. Припухлость на глазу немного спала, но моргать всё равно было неприятно.       — Пожалуйста, съешь хотя бы одну ложку, — Кихён безуспешно пытался запихнуть ложку овсянки в Хёнвона, но тот даже рот не раскрывал. — Ну нельзя же так… Если ты волнуешься, что что-то с тобой произойдёт из-за всего этого, мы защитим тебя, правда… — Его прервали вломившиеся в комнату трое парней, тут же захлопнувших дверь. Они замерли возле неё и приложили уши к стене. Убедившись, что за ними никто не бежал, ребята с облегчением сели на пол, оперевшись о стенку. Через минуту небольшого отдыха Минхёк подбежал к Хёнвону и взял в руки его лицо.       — Теперь он больше не будет так делать, — он смотрел прямо в глаза младшему, — Я обещаю. Ты будешь под нашей защитой навсегда, — По щекам Хёнвона текли ручьями солёные слёзы, кадык то и дело опускался и поднимался обратно, а плечи дрожали. — Обещаю.       Через некоторое время к ним подошли остальные, улыбавшиеся тому, что они смогли сделать. Возможно, без отвара из шалфея, всё это воплотить в реальность у них бы не получилось. Всю жизнь они жили в страхе, что их могут схватить за малейшую провинность и отправить прямиком на границу, на которой умирает каждый второй. Но, кажется, их план сработал на отлично. Радостную отдышку прервал резкий звонок запылившегося телефона, им не пользовались уже несколько лет, никто не думал, что он до сих пор работает. Кихён подбежал к источнику раздражающего звука и поднял трубку. То, что он услышал далее, повергло его в самый настоящий шок. «Здесь живёт Сон Хёну? — Да. — Передайте ему, что Сон Докён скончался.»       — Дедушка Хёну… — Кихён положил трубку на место и повернулся к друзьям, — умер.

***

      Дабы не тратить время, Хёну ворвался с больницу с огромной сумкой и рванул скорее к комнате, в которой была койка дедушки. Его всегда тошнило от этого места, но сейчас он был настолько счастлив, что едва не закричал на всё здание «Дедушка, ты будешь жить!». Парень отрыл дверь и подбежал к… пустой койке. На ней лежала одежда умершего Докёна. Казалось, голова Хёну сейчас разорвётся на мелкие кусочки, а сердце выпрыгнет из груди. Ещё немного, и он был бы жив… Но вместо этого ничего не остаётся, как положить лежавший на тумбочке цветок шалфея на одежду. В глазах было сухо, словно в пустыне. Хёну молча вытряхнул содержимое сумки на койку и поджёг огромную кучу бесполезных купюр. После их ограбления, перед тем, как расстаться, Чжухон дал другу небольшой флакон с отваром шалфея на всякий случай. Этот случай наступил, и Хёну, вновь начинающий бояться действительности, выпил его залпом.