Субординация по-чисски

Ровно в десять ноль-ноль он позвонил в обозначенную дверь. Понятно, почему гранд-адмирал предпочел выслать ему путь к комнате, а не указать его. Его каюта находилась на вершине отдаленного корпуса, где располагались в основном комнаты хранения для дроидов и пара ремонтных цехов. Траун любил уединение и предпочитал пройтись до основной части здания вместо того, чтобы около его обиталища постоянно кто-то бродил. Когда Хакс позвонил, дверь открылась через секунду, и кадет смог пройти внутрь. Его встретил широкий округлый зал с уходящим немного вниз полом, на пару ступенчатых окружных уровней, а в центре стояло кресло спиной к Хаксу. По всему периметру зала на полу были ввинчены голо-проекторы, судя по тому, что Хакс видел. А вокруг в воздухе висела целая галерея, которую раньше Хакс не видел. Картины, статуи, какие-то странные арт-обьекты - все вокруг изображало массовые оргии. Множество переплетенных тел самых разных форм и цветов на каждой картине не могли никого оставить равнодушным, а страстно слившиеся в одну девы (и не только) на скульптурах могли смутить даже космопортовую шлюху. В первый момент Хакс застыл, вбирая в себя открывшуюся картину. Он слышал и читал, что гранд-адмирал часто окружает себя предметами искусства, но мысль о соитии, как об еще одном виде искусства, никогда не приходила ему в голову. И уж тем более он не ожидал такого от гранд-адмирала. Стало безумно любопытно, в чем еще Траун видит искусство. Может быть, вообще во всем? Дверь с коротким шипением закрылась, но писка замка не было слышно. - Прежде чем мы начнем что-либо, я бы хотел спросить, - заговорил Траун, не разворачиваясь на кадета. - Вы надеетесь стать моим протеже после этой ночи? Мысли о том, что такое тогда искусство, отошли на второй план, потому что Траун заговорил, и Армитаж растерялся: такая идея не приходила ему в голову вообще. - Нет, сэр, я не думал об этом, - честно ответил он. - К тому же, меня и так слишком часто считают любимчиком преподавателей из-за моего отца. Я хотел бы добиться того, чего я смогу добиться, сам. - Отлично, - одобрительно ответил чисс, после чего развернул кресло к кадету. На подлокотнике лежал пульт, с помощью которого он и управлял креслом. - Рад, что вы все же пришли. Не знаете, чьи эти творения? Что можете сказать о них и об их творцах? - полюбопытствовал Траун, обводя рукой голограммы. Второй вопрос так же застал Хакса врасплох. Кадет считал, что его просто трахнут, но теперь начал понимать, что гранд-адмирал не только в стратегии непредсказуем. Он еще раз обвел взглядом картины и скульптуры. Изображено было множество рас, порой пары состояли из одной, порой из разных, но указать на создателя Армитаж никогда бы не смог. Просмотры порнографии по голонету никто не отменял, но искусство, связанное с сексом, Хакс никогда не изучал. - Чьи они, я сказать не могу, но предполагаю, что это творения не одной и той же расы, - медленно начал Хакс, осторожно подбирая слова. - И я могу сказать, что их творцы видели нечто особенное в том, что изображали. Не только способ размножения или простого получения удовольствия, но и красоту, эстетику... искусство. Я рискну предположить, что эстетика стояла куда выше наиболее быстрого способа достижения желаемой разрядки. - В одном вы ошиблись, одно вы обозначили верно, - Траун порадовался, что Хакс даже в такой смущающей обстановке не теряется и способен размышлять верно. - Все это было создано представителями одной расы зелтронов. Слышали о них? Да. Да, Хакс слышал. В голове тут же пошли слайды из презентации по этому виду живых существ. Кадет кивнул, понимая, где промахнулся. - Да, сэр. Для зелтронов секс является наиважнейшей частью культуры. Скорее, наиважнейшим столпом культуры, - поправился он. - И общения, и даже войны, - задумчиво договорил идею Траун, окидывая взором одновременно Хакса и ближайшую к нему картину, где одна из фигур, казалось, зависла в воздухе. - Секс для зелтронов - решение всех проблем, вопросов, это предложение дружбы и способ остановить армию врагов одновременно. Но всякий зелтрон или зелтронка наслаждается каждым соитием, как будто оно у него в первый и в последний раз. Многое забывается, но при нужном стимуле зелтрон все вспомнит. Конечно, в искусстве секса они лучшие в этой Галактике. Как вы понимаете, кадет, я не зря выбрал именно их творчество. Гранд-адмирал встал и стал подходить к Хаксу, поднимаясь из низин амфитеатра. Каждый шаг отдавался слабым дрожащим эхом по всей комнате, так, что Хакс мог чувствовать приближение адмирала и физически. Хакс застыл на месте, пока гранд-адмирал поднимался к нему по ступеням. В голове крутилась мысль о том, как подчиненные чисса могут его бояться. Вряд ли Траун был жесток с ними, хотя явно был более чем способен на расправу в случае провинности. Но бояться... Перед ним можно было только благоговеть. - Мне не хотелось бы, чтобы у нас был просто секс. Для меня каждый акт - это тоже искусство, это то, что я хочу провести совершенно и не хочу забывать. Он уже дошел, и теперь снова чуть нависал над Хаксом, стоя на одном с ним уровне. Гранд-адмирал предвкушающе улыбался, и тут плавно наклонился, чтобы выдохнуть кадету на ухо очередной вопрос: - А вы? - Я хочу такого не меньше, чем вы, - тихо ответил кадет. - Может быть, даже больше. Он бы хотел сказать Трауну многое, но запинался об факт, что это всё может прозвучать, как лесть, хоть он и твердо показал, что не желает ничьего крыла. Траун улыбнулся и отстранился, чтобы видеть глаза кадета. В них не было страха - только искреннее восхищение и желание. Гранд-адмирал вновь удивился себе, что теперь, уже ближе к концу долгой и продуктивной жизни, ему нравится подчинять не равных себе, а и так куда более слабых. Или дело только в Хаксе? - У вас раньше были партнеры-мужчины? Чтобы действовать, как я хочу, и вам не вредить, я должен это знать, - пояснил он, пока синие пальцы добрались до шеи Хакса и стали плавно очерчивать мышцы, кадык и подбородок снизу, в который раз дразня кадета. - Были, сэр, - четко ответил Хакс, инстинктивно чуть запрокидывая голову и чуть опуская веки, чтобы насладиться прикосновением, от одного которого уже дрожь проходила по телу. Пальцы как будто жгли кожу, и она плавилась под ними. Хакс никогда раньше такого не испытывал. - Какой вы резвый, - одобрительно проурчал Траун, подключая и вторую руку. Он чувствовал и видел, как трепещет кадет, и не мог не удержаться, чтобы не продолжить дразнить его двумя ладонями. - Последний момент, и мы начнем. Если вам станет больно, излишне некомфортно или вы не захотите что-то делать, то стоп-слово: протокол. Вам понятно? Повторите. - Если что-то по моему мнению пойдет для меня не так, я имею право сказать стоп-слово "протокол", - повторил Хакс, отчаянно стараясь сделать так, чтобы грудная клетка не ходила ходуном. - Я понял, сэр. Благодарю вас. - Молодец, - проурчал Траун и на секунду замер. Молодой кадет был так терпелив и старателен в сдерживании своих эмоций и их внешних проявлений, что чисс решил наградить его за это поцелуем. Ладони ласково придерживали Хакса за голову, пока подушечки пальцев очерчивали уши, а гранд-адмирал снова коснулся мягких губ кадета. Армитаж выдохнул, когда губы гранд-адмирала коснулись его губ, и закрыл глаза. Обычно он этого не делал, предпочитая видеть партнера и его реакцию, но Трауна хотелось ощутить сильнее - особенно пока тот больше дразнил, чем реально касался. Проявлять инициативу Хакс пока не решался, отдаваясь воле офицера. - Где же ваш задор, кадет? - с легкой усмешкой спросил его гранд-адмирал, когда на миг разорвал поцелуй и выдохнул вопрос в губы Хаксу. Сам Траун на партнера смотрел, чтобы и чувствовать, и видеть его реакцию на все действия чисса. - Раз вы позволяете, сэр, - Хакс чуть приподнял уголки губ, подался вперед и наклонил голову, чтобы углубить поцелуй и, быстро стянув с правой руки перчатку, осторожно поймал чисса за плечо, чтобы прижаться к нему сильнее. Он еще не был уверен, перешли ли они от субординационных отношений к чему-то еще, поэтому старался держать грани проявления инициативы и отсутствия вызывающих жестов. Гранд-адмирала забавляла эта осторожность. Будто он был сделан из тонкого фарфора и может разбиться от напора, а может, что вот-вот рассвирепеет из-за излишне ретивого кадета. Но как начало аккуратного танца - о да, эта деликатность кадету шла. Чисс легко ответил на поцелуй, но надолго его не задержал. У него было слишком многое запланировано, чтобы тратить время на простые поцелуи. - Идем, - шепнул чисс, разорвав поцелуй, и первым пошел вниз. Услышав более свободный тон, Хакс тоже сбросил официальную позу "равняйсь!" и, проследовав за гранд-адмиралом, остановился более свободно: руки уже не по швам, ноги не сомкнуты вместе, а голова чуть наклонена набок, как если бы он разглядывал чисса повнимательней. Как только Траун добрался до кресла, он коснулся пульта, оставленного там, и голограммы пришли в движение. Одни статуи сменялись на другие, но схожие по содержанию, часто поворачивались, а новые картины светили сочными цветами необычных рас. Чаще всего мелькали именно зелтроны. Незаметная ранее платформа около широкого кресла отодвинулась, и из-под нее выдвинулся столик, удобно остановившийся на уровне подлокотников. - И, раз вы уже начали... - глянул Траун на снятую перчатку. - Раздевайтесь, - улыбнулся чисс и сел в кресло, повелительно смотря на Хакса. - Да, сэр, - ответил Хакс и, потянув вторую перчатку, отложил обе на столик. За ними последовал свернутый змеей ремень, аккуратно сложенный китель и не менее аккуратно сложенная майка. Складывал вещи Армитаж очень быстро и привычно, совершенно не задерживая процесс. При этом он не отводил от гранд-адмирала глаз. Большие пальцы зацепились за верх бриджей, и взгляд Хакса стал вопросительным: - Полностью, сэр? - Если вы настроены на большее, - проурчал чисс, - или не хотите видеть завтра вашу одежду разорванной. Новую, в таком случае, вам подвезут. Траун был весьма заинтересован в ответе - это вновь показало бы смелость или осторожность кадета, а также показало бы степень его доверия к гранд-адмиралу. На большее Хакс был более чем настроен, а вот перспектива увидеть Трауна, сдирающего с него бриджи, на этот раз пересилила любовь к порядку и аккуратизм. - Второй вариант является очень заманчивым предложением, сэр, - Хакс впервые позволил себе легкую усмешку. - Позвольте на него согласиться. - Всецело одобряю ваш выбор, - кивнул Траун, уже зная, когда Хакс пожалеет - или порадуется - о своем решении. - Руки за спину, предплечья вместе. Когда Армитаж выполнил приказ, чисс встал и вновь нажал на что-то на пульте. В основании кресла вдруг открылась ранее закрытая панель, и из тайника Траун вытащил два мотка аккуратно свернутых черных веревок. Один сразу лег чиссу на плечо, ярко контрастируя с белоснежной формой, а второй тот стал разматывать, удерживая один конец в руке. - Я знакомился с зелтронским искусством связывания лишь в теории, но нахожу его удивительно продуманным и изящным. Анатомию людей я знаю достаточно, чтобы не повредить вам в процессе, но если вам станет слишком тяжело, предупредите меня. Помните про протокол? Говорил он намеренно ласково и мягко, пока черная веревка контрастирующе строго впивалась в кожу. Не сказать было, что чисс в первый раз это пробует - он умело обвязывал грудь и живот Хакса, делая особенный упор вокруг поясницы и центра груди, почти под подмышками. Там ложилось по несколько линий веревки, плотно зажимая кадета. Руки, тем не менее, пока Траун оставлял свободными и иногда аккуратно их сдвигал, чтобы лучше видеть, что он делает. Интересно. Хакс о разных сексуальных практиках знал, но никогда не пробовал их на себе. Но чего еще можно было ожидать от гранд-адмирала? Он вообще скорее всего не ведал, что такое обычный секс. - Помню, сэр, - ответил Хакс, сильнее сжимая предплечья и стараясь реагировать на самые легкие прикосновения, чтобы самому убирать руки и не мешаться. Голос чисса действовал на кадета дурманяще: хотелось отдаться его течению и слушать, слушать, слушать до бесконечности. - Расслабьтесь, - вдруг проурчал Траун ему почти на ухо, и язык ласково мазнул по кромке уха. Хакс вздрогнул и тут же прикусил губу, чтобы не застонать. Жар ударил в голову, но Армитаж заставил руки расслабиться и чуть повернул голову, чтобы иметь возможность видеть, что делает гранд-адмирал. Сейчас казалось, что он совсем не человек, даже не близко. Хакс отстраненно подумал о том, скрытый ли он ксенофил или это именно Траун оказывает на него такое влияние, потому что контактов с другими расами у него раньше не было. Синие пальцы коснулись напряженных предплечий и стали ненавязчиво массировать, чтобы те перестали напрягаться и двигаться, будто деревянные. - Я скажу вам, когда надо будет напрячься. Убедившись, что человек послушался и расслабился, Траун вернулся к оплетанию кадета. Концом веревки он стал связывать вместе предплечья Хакса и скреплять их с узлами на спине. Теперь он не мог даже поднять руки - разве что двигать пальцами. Говорить чисс не прекратил, потому что видел, что Хаксу нравится его голос: - Для связывания нужно знать не только анатомию, но и психологию других рас. Многие считают связывание вызовом и жаждут вырваться, другим хочется подчинения. Зелтроны готовы удовлетворять потребности и тех, и других, и чаще всего охотно переключаются на другую роль. Для них подчинение и управление не противоположны, а исходят из одного - взаимного удовольствия и жажды контакта с партнером. Люди, конечно, устроены иначе, и я это учитываю. Траун вышел вперед, удостоверившись, что все веревки уложены плотно, но ничего не передавливают, а широкие подготовочные узлы для дальнейших действий держатся плотно. Вышло красиво, и потому Траун упер Хаксу палец под подбородок, чтобы тот поднял голову и завороженно уставился в сияющие алые глаза. - На эту ночь вы принадлежите мне и ничему более, - прошептал гранд-адмирал, приближаясь к Хаксу. Язык сначала мягко прошелся по губам кадета, раздразнивая его, а после скользнул в его рот, и Траун сразу увлек Хакса в глубокий поцелуй. Кадет не успел прошептать в ответ: "подчиняюсь, сэр". Без возможности коснуться партнера поцелуй казался еще ярче, и Хакс подался вперед, с упоением на него отвечая, чтобы Траун почувствовал, насколько кадету небезразлично происходящее. Траун сам подался вперед и прижался грудью к Хаксу, с наслаждением ощущая, как веревки касаются и его кожи через форму. Теперь, когда человек был в его власти, Траун готов был попробовать одну свою догадку. Людям, которым нравилось подчиняться, часто нравилось чувство опасности. Это вообще была рисковая раса, где добрая половина, если не больше, стоя на краю пропасти, думала, что будет, если спрыгнуть вниз. Как будут ощущаться те краткие секунды полета до неминуемой гибели. Как же близко к пропасти подойдет резвый кадет? После долгого и взаимно страстного поцелуя Траун первым отстранился и заставил Хакса отступить на пару шагов обратно, чтобы иметь больше маневра вокруг него, и приказал: - На колени. Когда Армитаж выполнил приказ, Траун улыбнулся, отступил к креслу, достал оттуда некий пояс с, кажется, пустой кобурой с правой стороны и пустым же чехлом с левой. Пока он медленно прилаживал новый элемент одежды, а после стал снимать китель и майку, обнажая все еще крепкий синий торс, и у Хакса возникло непреодолимое желание коснуться этой матово-синей кожи, почувствовать линии мышц и ребер, понять, какова она наощупь. Но руки оставались связаны в неудобном положении, хоть и не приносившем пока явного дискомфорта, и выполнить желание Армитаж не мог. В процессе Траун вернулся к разговору, не пропуская неловкую тишину в их ночь: - Продолжая наш разговор про эстетику. Вы, люди, мастера в красоте риска. Ваш адреналин, ваша страсть к опасности, ваша любовь сбрасывать стресс еще большим стрессом - казалось бы, какая в этом логика? Но так вы, люди, мыслите. Тем не менее, немногие способны оценить и красоту смерти. Вы ее боитесь, это стандартно, но кто из вас думал бы: "раз умирать, то красиво. Раз чувствовать опасность, то с привкусом мгновенной и неминуемой гибели"? И главное, - из ящика в два движения были изъяты стандартный бластер и необычный, длинный и изящный черный нож, под который и был тот чехол. - Что вы предпочитаете в качестве источника своего адреналина и своей смерти - нож или бластер? - вкрадчиво спросил Траун, впившись горящими глазами в Хакса и подкидывая в руке острый клинок. А гранд-адмирал не переставал, по старому выражению, подкидывать в жар дрова. Хакс с трудом сглотнул ставший поперек горла ком, когда чисс достал оружие, но вовсе не от страха, а от усилившегося возбуждения. Траун совершенно не прогадал, ни разу, и кадет, с трудом скрывая восхищение, уставился в ответ. - Нож, - хрипло произнес Хакс, тут же кашлянул и повысил голос. - Нож. Он вызывающе прищурился и ударил туда, где считал, есть чувствительная точка: - Куда более изящное и элегантное оружие, чем бластер, гранд-адмирал. Пусть и такое старомодное. Бластер - вещь, отделенная от владельца, общая, одинаковая у многих. Нож обычно многое говорит о том, кто решился его использовать. Изгиб, длина, цвет, заточка, чистота - всё это очень личное. К тому же нож, как учит любой мастер, продолжение руки, и владением им в совершенстве несомненно является искусством, - Армитаж совсем не понимал, откуда в нем взялось столько дыхания и смелости для столь длинного и, как ему казалось, весьма здравого рассуждения, но мысль, подпитываясь от вида Трауна с оружием в руках, не желала останавливаться. - Нож куда более изящен. И куда более... - тут мысль споткнулась об то, что было сложно передать на словах, - ...разнообразен, чем бластер, который может только выстрелить. Хакс выдохнул, наконец смутившись от своего монолога, хоть и понимая отдаленно, что он был вызван резким вбросом в кровь адреналина, и опустил голову, продолжая при этом смотреть на Трауна. - Я предпочту нож. - Браво, - восхищенно улыбнулся чисс, убирая бластер в кобуру и оставляя в руке только нож. - Я во многом согласен с вами. У бластера тоже найдутся красивые применения, но у ножа их всегда больше, это правда. Траун подошел к стоящему на коленях Хаксу и коснулся плоскостью клинка его подбородка, заставляя того поднять голову. При последующих словах нож повернулся и стал скользить вдоль скул, щек и губ Армитажа под углом, чтобы не резать, но тонкий острый край всегда был смертельно рядом. - Видите, на что вы способны только под адреналином, - одобрительно урчал он. - Представьте, что вы сможете делать под страхом смерти. Если бы я угрожал вам ножом во время симуляции, вы бы точно победили. Подогреваемая острым касанием лезвия картина Трауна, держащего во время симуляции нож у его горла или острием между лопаток, вытянула из кадета тихий стон, который, впрочем, тут же был оборван в негромкий смешок: - А может, я бы наоборот не стал сопротивляться и с удовольствием принял смерть от ваших рук? - полувопросительно выдохнул Хакс. - Тогда это было бы скучно. А сейчас... Уже лучше, - Траун облизнул губы и коснулся пальцами губ Хакса, заставляя их немного раскрыть. Черное лезвие скользнуло к ним и колким кончиком очертило их контур, а потом и игриво скользнуло дальше, будто Траун хотел заставить Армитажа этот нож взять в рот. Предусмотрительный гранд-адмирал держал нож острием вбок, чтобы Хакс мог безопасно охватить его. Хакс никогда не имел опыта обращения с ножами в таком характере, и тем интереснее и новее для него было происходившее. А еще он не был уверен, что сумеет теперь воспринимать обычный секс хоть капельку интересным. Кадет скользнул языком по холодному боку и вниз, под плоскость лезвия, а потом подался головой вперед, вбирая клинок в рот насколько мог и мягко зажимая его губами. Главное было не отрезать себе случайно язык, а остальное могло потерпеть. Терпкий металлический привкус мгновенно наполнил рот, но Хакс с интересом позволил колкому кончику ножа проехаться по небу, тут же вздрагивая от яркости ощущения и продолжая неотрывно смотреть снизу вверх на гранд-адмирала. Старательность и активность кадета радовала и возбуждала Трауна чуть ли не больше, чем если бы Армитаж так же старательно сосал член партнера. С ножом было интереснее, опаснее и разнообразнее. - Вы украли у меня большую часть моих слов про ножи, - усмехнулся Траун, в наказание легонько укалывая Хакса в язык. - Вы правы, у каждого хорошего ножа есть своя история и свой дух. Этим клинком меня чуть не убили, - кончик ножа скользнул вдоль внутренней стороны щеки Хакса, - и только моя предосторожность спасла меня от того, чтобы не получить удар в спину. Влажный от слюны нож выскользнул изо рта Хакса и ткнулся ему в шею под кадыком, будто Траун пытался его задушить. - За это я его и люблю, - проурчал гранд-адмирал. От искреннего удивления Хакс даже очнулся на некоторое время от жаркой, влажной пелены, окутывавшей сознание. Чтобы Трауна - и едва не убили? Нет, он, наверное, говорит образно. Но нож оставался реальным, а значит, видимо, чисс всё же не скрывал что-то иное за красивыми описаниями. Кадет чуть запрокинул голову, одновременно отбрасывая со лба растрепавшиеся рыжие волосы, ослабляя давление острия и имея возможность смотреть на гранд-адмирала удобнее. Он сам не знал, откуда в нем появилась эта смелость, граничащая с дерзостью. Армитаж слабо представлял себе подобный разговор с кем-либо еще. После сегодняшней ночи ему однозначно придется пересмотреть свое понимание нормального и извращенного. - Вы когда-нибудь думали о том, что было бы, если бы вы пропустили удар? - тихо спросил он. - О том, как бы ощущался момент именно такой смерти? Ваша раса может быть куда мудрее, но вряд ли вы столь отличны от людей, что не думаете о том, насколько различны, страшны или красивы её прикосновения. Траун одобрительно улыбнулся - ему пришлась по душе смелость кадета и его готовность поддержать диалог. Юноша все больше переставал быть просто юнцом в самом низу табеля о рангах и становился ближе к полноценному партнеру. - Думал, конечно, - ласково ответил Траун, присаживаясь пониже и скользя острием вдоль груди и живота Хакса, заигрывая с кожей, не скрытой под веревками. - Это была бы очень артистичная смерть. Алая кровь восхитительно смотрелась бы на белой форме... Если бы тогда это не было бы проблемой для всех тех, кто от меня зависел, я бы с радостью принял такую смерть. Хакс задышал чаще, стоило стали заскользить по телу. Он не привык быть настолько беззащитным и тем более не привык всецело зависеть от другого, но перед гранд-адмиралом всякое сопротивление увядало на корню, а насильная открытость клинку еще больше возбуждала. Отчего-то мысль о том, что именно этим ножом Трауна едва не убили, возбуждала ничуть не меньше. Когда Траун договорил, нож угрожающе ткнулся в грудь Хакса прямо над сердцем и слабо прорезал кожу, впиваясь потеплевшей сталью в раззадоренное тело человека. Хакс зажмурился и слабо застонал, но отнюдь не от боли или страха, и даже чуть подался вперед, сильнее вжимаясь в острие. - Вам бы пошло, - не открывая глаз, выдохнул он. Чиссу понравилась реакция Хакса. Тот, оказывается, тащился еще и от боли, какой приятный сюрприз. Грешно было не поощрить кадета. Острие легко повернулось в ране, не уходя глубже, и Траун приблизился, чтобы жарко выдохнуть на ухо Армитажу, а после - сразу шумно пройтись влажным языком по чувствительной коже: - Вам тоже. Хакс застонал громче, вздрагивая и сжимаясь и от ярче вспыхнувшей боли, и от влажного прикосновения к уху. Мысль о том, что Траун при желании мог бы убить его и ничего за это не получить, не вызвала положенного страха, а вызвала еще больше внутреннего жара. Одновременно Хакс был абсолютно уверен в том, что Траун не навредит ему больше, чем нужно. - Вы видите искусство не только в смерти, но и в самом процессе лишения жизни, да, сэр? - вопросы, которые раньше или с кем-то другим Армитаж бы задать никогда не решился, которые ощущались на грани чего-то, что не воспринималось большинством, как норма, слетали с губ буквально один за другим. Хакс чувствовал себя отравленным чужим влиянием - и одновременно удивительно свободным. - Конечно, - все так же жарко выдохнул чисс ему на ухо. - Смерть - лишь миг, но подход к ней может длиться вечность. Сладкую, долгую вечность, пока нож не войдет и не пронзит ваше сердце. И это лишь один из десятков способов медленной гибели от этого ножа. Пока Траун нашептывал возбуждающие речи на ухо Хаксу, нож продолжил свое путешествие - теперь он кончиком скользил вокруг раны, откуда потекла кровь. Эта кровь и легкие царапания вместе вырисовывали незнакомые символы на груди Армитажа, и изредка нож входил чуть глубже, легонько прокалывая кожу. Постепенно Хаксу становилось всё хуже и хуже - вернее, всё лучше и лучше, но необходимость и желание думать в процессе прикосновения ножа к груди были невыносимы. Его трясло, как будто он обнаженным вышел на мороз, а под острием ножа что-то горячо плавилось каждый раз, когда оно пробивало кожу, пронзая короткими, слабыми вспышками боли. Кадет с некоторым ошеломлением осознал, что смерть, мысль о которой продолжал вести Траун, возбуждала уже не просто своей опасной близостью, а самой возможностью прийти прямо сейчас и здесь. - Сэр, вы близки к тому, - честно заговорил Хакс, но потерял вдох и был вынужден потратить некоторое время на то, чтобы его вернуть, - ...чтобы довести меня до желания медленно умереть от вашей руки. Он облизнул пересохшие губы, смутно радуясь тому, что еще может строить логические цепочки, и задал следующий вопрос на очереди: - Вы когда-нибудь убивали своими руками? Траун с наслаждением смотрел и чувствовал, как под его ножом Хакс дрожит и тяжело дышит. В голову невольно стали проникать мысли о том, каково это будет - дожать, приложить усилие и почувствовать, как сталь клинка пробивает плотное сердце кадета. Поймать губами его последний вздох, видеть, как в глазах затухает жизнь, а тело дрожит в короткой предсмертной судороге... Реальность вмешалась в мечты возбужденным голосом Хакса, и его же восхитительным вопросом. Траун двинулся вперед, широко облизнул губы Армитажа, чтобы тому проще было говорить, и опять отодвинулся назад, чтобы видеть его реакцию, когда нож снова нащупал рану над сердцем. - Да, - улыбнулся Траун. - Но, к сожалению, в бою, а не так. Будет восхитительно забрать вашу жизнь по вашей доброй воле, среди этих прекрасных творений, чьи создатели знают толк в порочных удовольствиях... - вызывающе урчал чисс, слабо покачивая нож в ране, чтобы ощущения не прекращали бить по оголенным нервам. От этих слов Хакс побежденно осел на колени, не в силах больше на них стоять, не переставая вздрагивать каждый раз, когда боль в порезе вспыхивала резче. Ощущение грани стало настолько ярким, что всё, что Хакс видел, были горящие алые глаза гранд-адмирала, а всё, что чувствовал, было острие ножа, дразнящего его в толщине грудной кости от сердца. С губ едва не сорвались слова согласия на это безумное предложение - Хакс даже приоткрыл уже рот, но только хватанул воздух, понимая, что никто из находящихся в помещении не шутил. - Это очень заманчиво, сэр, - выдохнул он и слепо потянулся вперед, желая ощутить одновременно и холод и боль стали, и тепло чужого тела. - Но я упущу всё то, что мог бы еще от вас познать. - Да, жаль все же, что смерть приходит лишь раз... - задумчиво протянул чисс, ласково ероша рыжие волосы. Синие пальцы красиво контрастировали с мягкими волосами, и чисс присел на одно колено, чтобы прижаться к Хаксу животом и грудью, пока вторая рука уже впилась в спину человеку, вновь целя в сердце, но с другой стороны. "Зато так она уникальна", - подумал в ответ Хакс, но не успел произнести вслух, потому что Траун прижался к нему всем горячим телом, а затем уже потеплевшее острие ножа резко впилось в позвонок, зажимая Хакса между собой и теплом чисса. Кадет уронил голову на плечо гранд-адмирала, впервые оказываясь настолько близко, чтобы почувствовать его запах. Он был резче и ярче, чем у людей, и отдавал необычной терпкостью. - Тогда мы еще поживем и насладимся друг другом, - проурчал Траун и, еще раз погрузив нож поглубже, оторвал его и уже им коснулся губ Хакса, передавая ему его же кровь на острие клинка. Хакс успел провести носом по чужой шее, ласкаясь, когда острие вдавилось сильнее, с характерным ощущением пробив кожу, и Армитаж с глухим стоном невольно выгнулся в руках Трауна, на мгновение подумав, что лезвие пройдет дальше. Но оно не прошло, и вместо этого Хакс обнаружил себя с интересом слизывающим собственную кровь. Хотелось коснуться гранд-адмирала, безумно хотелось коснуться, и от этого руки за спиной бессильно сжимались в кулаки. - Еще раз, - тихо попросил Хакс, выпуская изо рта блестящий от слюны клинок и почти умоляюще глядя на Трауна снизу вверх в сумасшедшем желании еще раз оказаться между его теплым телом и жесткой сталью, - сэр, прошу вас. Чисс на миг замер - но не потому, что думал, выполнять ли просьбу кадета или нет - а потому, что сдерживал себя от вспыхнувшего животного желания завалить Хакса на пол сейчас же, разрезать на нем одежду и трахнуть до потери сознания, притом у обоих. Настолько хорош был голос Армитажа и настолько ему шел умоляющий взгляд серых глаз. Чтобы не сорваться, Траун исполнил просьбу кадета и вновь проткнул его кожу - но в новом месте, немного пониже предыдущего, и сразу закачал нож в ране. Чисс мягко стал поглаживать висок и голову Хакса, наслаждаясь ощущением его волос, и с довольной улыбкой слушал и почти ловил губами его реакцию. Кадет моментально сорвался на очередной новый стон, скорее чувствуя, чем видя, как комната темнеет перед глазами, и опять беспомощно уткнулся бы лицом Трауну в плечо, если бы тот не обнимал его ладонью за сторону головы. Жар, тонко простреливающий тело от каждого мелкого движения ножа в порезе, сводил с ума, и пришлось прикусить язык, чтобы умерить желание застонать в голос еще и еще. - Благодарю вас, сэр, - шепнул он, низко наклоняя голову, чтобы выразить свою признательность. Через пару секунд, когда кадет смог отдышаться, он вновь её поднял и решился на более отважную просьбу: - Позвольте коснуться вас, сэр. Траун прищурился - освобождение рук Армитажа в план не входило. В следующей сцене руки тоже должны были быть связаны... Впрочем, Хакс был слишком очарователен по-своему, чтобы не удовлетворить его просьбу. В конце концов, до этого Траун играл по своим правилам, и потому решил милостливо дать и Хаксу то, что он сам захотел. - Хорошо, - выдохнул он кадету на ухо. - Но недолго, у меня еще есть планы на ваши руки. Траун встал, обошел Хакса и в несколько аккуратных движений развязал его руки, закидывая веревку себе на плечи. Хорошо, что обвязка тела была отдельна от обвязки рук. - Благодарю вас, сэр, - тихо ответил Хакс. Он почему-то был уверен, что гранд-адмирал ему откажет. Опять прогадал. Кадет повернулся, вновь встал на колени, выводя руки из-за спины, и осторожно положил ладони на бедра гранд-адмирала. Вернулось чувство нереальности происходящего, как будто Траун мог с легкостью рассыпаться и исчезнуть. Хакс прижался губами к синей коже над ремнем с кобурой и чехлом для ножа, пропустив по спине ряд мурашек от ощущения жара, что исходит от тела гранд-адмирала, и мягко потерся о неё носом. Руки плавно скользнули вверх, чтобы кадет смог наконец узнать, какова она наощупь. Она оказалась очень гладкой, приятней для касания, чем человеческая. Пока Хакс не переставал касаться губами живота гранд-адмирала везде, куда дотягивался с колен, ладони кончиками пальцев прошлись по бокам, потом уже всей плоскостью огладили ребра и скользнули за спину, чтобы замереть на пояснице. Груди Хакс пока касаться не решался, хотя сам не понимал, почему. Вероятно потому, что боялся, что, приблизив руку на половину пути к лицу, обожжется об свечение чужих глаз. Траун с улыбкой смотрел на Хакса сверху вниз, ни капли не жалея о своем решении освободить его руки. Кадет двигался и действовал очень осторожно, едва ли не нежно, и в каждом робком жесте просвечивало такое восхищение, будто Траун был его божеством, которое вдруг снизошло на своего адепта, да еще и во плоти. Впрочем, это явно было весьма близко к истине. - Что стало с тем человеком, который хотел вас убить? - выдохнул Армитаж в теплую кожу и запрокинул голову, чтобы видеть лицо гранд-адмирала и особенно эти глаза. - Это увлекательная история, - горько усмехнулся чисс, отводя взгляд, чтобы погрузиться в воспоминания. Невольно он заметил кресло, мысль снова пошла вдаль, и гранд-адмирал снова посмотрел на Хакса и погладил его по голове. - Сейчас расскажу. Давайте присядем, - он обошел Хакса и сел в кресло, держа ноги вместе и пригласительно похлопав ладонями по бокам от себя. Сейчас было видно, что это даже не кресло, а скорее трон, потому что Хакс туда бы легко влез, да и место бы осталось. Хакс послушно поднялся с колен и проследовал за гранд-адмиралом, чтобы немного робко, но тем не менее без промедлений забраться к нему на колени. - И, чтобы вы не скучали, - хитро промурлыкал Траун и, отодвинув веревку на шее, указал на след крови на груди - остался после того, как чисс прижимался к ране Хакса. - Будете так любезны избавить меня от этого пятна? Предложение вызвало дрожь вдоль позвоночника, и кадет наклонился, чтобы, уперевшись ладонями в спинку кресла по обе стороны от чисса, коснуться губами следа крови и приняться медленно и тщательно слизывать собственную кровь. - Ммм, - довольно заурчал чисс, одобрительно поглаживая голову Армитажа, - хороший мальчик. Я обещал рассказать... Траун поднял голову, продолжая поглаживать Хакса, и вновь коснулся воспоминаний. Для него это было несложно, но каждый раз - болезненно вдвойне. Пусть сейчас эмоции почти ушли, но их отголоски еще жили в глубине души. - Это была моя ошибка, - негромко заговорил гранд-адмирал. - Через пять лет после падения Империи я еще боролся с Новой Республикой в отдаленных регионах, и еще не присоединился к Первому Ордену. У меня был телохранитель-ногри, Рукх. Молчаливый, бесшумный, восхитительно умелый - я доверял ему, пока старейшины на его планете не стали вести себя подозрительно. Я запомнил это и подстраховался, втайне установив в своей каюте пару бластеров и замаскировав обновление под монтирование новых голо-панелей. У ногри восхитительный нюх. Поэтому, когда оказалось, что ногри предали меня и Империю, а Рукх попытался проткнуть меня этим ножом, бластеры сработали автоматически и снесли ему голову. Техника и предусмотрительность победили ненависть и инстинкты... - задумчиво протянул он, покачивая ножом в воздухе. Хакс слушал внимательно, не переставая при этом плавно работать языком. Крови давно не было, но Хакс и не ограничился тем местом, где она была, раз уж ему предоставили возможность действовать. Непонятно было, отчего ногри предали Трауна, но голос чисса был слишком задумчив и спокоен, и кадет подумал, что не стоит глубже лезть не в свое дело. Мало ли, что он по неосторожности затронет. - Не представляю, как можно вас предать, - честно признался он, почти не отрывая рта от синей кожи. - Их можно понять, - хмыкнул Траун. - Я слишком поздно решил, что даже завуалированное рабство крайне неэффективно и ведет к бедам. Империя обманывала ногри, поддерживая их планету отравленной после случайной катастрофы, и вынуждала их чувствовать себя обязанными ей и особенно Дарту Вейдеру. Я начал вычищать планету, но поздно - тайна была раскрыта, и ногри отвернулись от нас. Новая Республика куда-то их дела с их планеты, видимо, переселив, но куда, я так и не узнал. Хакс поднял голову и выпрямился, внимательно смотря на гранд-адмирала. Он немного чувствовал себя посвященным, потому что вряд ли Траун рассказывал эту историю направо и налево. Хорошо было видеть, что ему не плевать на то, что произошло. Сказать ничего умного Армитаж не мог, а попытка поддержки обычного кадета чиссу явно не сдалась, да еще и оскорбит, поэтому Хакс, позволяя себе осторожно коснуться груди Трауна кончиками пальцев одной руки, перевел взгляд на нож. Картина умирающего отчего-то именно в этом кресле гранд-адмирала с алым пятном, растекающимся по белому кителю, там, где касались пальцы, предстала перед воображением Хакса очень ярко, и кадет одновременно отстраненно оценил ту эстетику, о которой говорил сам Траун, и одновременно с холодком подумал, что так он бы никогда не увидел чисса. Поэтому Хакс отвел взгляд от клинка и сначала потерся носом о центр его груди, а затем прижался губами, на этот раз несильно, но ощутимо прикусывая кожу, - как радость от того, что гранд-адмирал жив, так и напоминание о том, что могло бы быть. Гранд-адмирал заметил взгляд Хакса, направленный на нож, но там уже не было прежнего яркого желания, а задумчивость и на миг - тень страха. Да, кадета явно задела эта история, и это почему-то согревало душу. Траун вообще удивлялся себе, особенно тому, как легко Армитаж вызывает в нем эмоции, забытые или даже новые. Будто молодая кровь перелилась в вены чисса, обостряя реакцию и интерес, заставляя выбраться из брони самоконтроля и субординации и поплыть по течению чужого обожания. Мелькнула мысль, что сам чисс невольно перенял кусок эмпатии зелтронов - а он и не против. Поэтому гранд-адмирал коротко заурчал в ответ на ласку Хакса, продолжая почесывать чувствительный затылок человека. Черный нож скользнул в ножны, освобождая и вторую руку, и та скользнула к ранам на спине. Пальцы легко обвели их края, ощущая, что те уже потеплели, собрали еще не застывшую кровь и поднялись обратно к лицу Трауна. Тот поймал взглядом глаза Хакса и медленно облизнул пальцы, забирая в рот кровь. Ее вкус никогда ему не нравился, но ради красоты можно и потерпеть. От этого неожиданного жеста Армитаж изумленно застыл, понимая, что опять прогадал с характером чисса. Траун был и оставался энигмой, хотя Хакс и успел многое о нем запомнить. - Вы слишком щедры ко мне, сэр, - не в силах скрыть остатки удивления, сказал Хакс и прижался ближе к гранд-адмиралу. - Позвольте спросить, почему? Из-за того, что он сидел у него на коленях, разница в росте была очевидной, смущала кадета, и тот старался постоянно держать голову склоненной, чтобы не возвышаться над Трауном. Это казалось ему неправильным. Гранд-адмирал заметил его смущение и попытки прижаться и выглядеть пониже, и про себя позабавился. Конечно, он бы предпочел быть повыше, чтобы доминировать и в росте, но и сейчас прекрасно ощущалось, кто правит балом. Для душевного спокойствия этого хватало. - Вы мне понравились, - просто улыбнулся Траун, - это раз. Вы продолжаете меня удивлять, это два. Чисс плавно наклонился вперед и вдруг резко впился в шею Хакса поближе к плечу, и остался в этом положении, всасывая кожу в рот. Так под формой кадета останется смачный засос еще на недельку, чтоб тот подольше думал о Трауне. Напоследок язык скользнул по свежему засосу и тут же исчез. - И мне нравится, как вы относитесь ко мне, - проурчал он на ухо человеку, когда оторвался от его шеи. - Никогда раньше не имел партнеров настолько младше - только равных по возрасту. Старею, - хмыкнул он, берясь за верх ушной раковины губами и принимаясь и зубами, и языком ласково терзать ухо Армитажа, добавляя жара тихими, но шумными от близости вздохами. Если Траун оставлял след на память, то в этом не было нужды - Хакс старался запоминать всё, что происходило, вплоть до мелких жестов и коротких взглядов. Хотя скорее чисс просто медленно ломал его в сторону того, чтобы начать умолять себя трахнуть. И Хакс был недалек от того, чтобы это попросить, пусть острота ощущений и несколько схлынула без ножа. - Может, наоборот, позволяете себе не обращать внимания на статусы? - тихо предположил кадет, укладывая обе ладони обратно на грудь чисса и чувствуя, как на удивление размеренно бьется его сердце. - Пожалуй, и это тоже, - легко согласился Траун, занимая руки тем, что снова стал ласкать свежие ранки на спине - легко надавливать, проводить подушечкой пальца поверх, сжимать и разжимать края, заставляя боль вспыхнуть по-новой. - В постели вредно думать про статусы и ранги, это отвлекает от танца двух людей, которые хотят насладиться друг другом. Ведь хотят друг друга, а не какого-то кадета или какого-то гранд-адмирала. От напомнившей о себе боли Хакс снова задрожал и с коротким стоном зарылся носом в шею чисса, плотно зажмуривая глаза. У него никогда еще не было столь долгой и столь наполненной разговорами прелюдии к сексу, и это одновременно изматывало и бесконечно приносило удовольствие. Хакс был готов потерпеть еще чуть-чуть, еще самую малость. К тому же, он не хотел показаться невежливым. - Если честно, не могу представить вас кем-то, кроме гранд-адмирала, сэр, - признал Хакс. - Но вы правы, я бы хотел вас в любом случае. Хотя знание вашей истории такой, какая она есть, добавляет остроты ощущений. - Вижу, вас тоже впечатляет белая форма, - с легкой усмешкой ответил он, тем не менее не пытаясь задеть или обидеть кадета. - Я же, в свою очередь, постараюсь проследить вашу историю и увидеть, чего вы достигните, прежде чем я умру. С вашими знаниями и талантами вы уйдете далеко и, надеюсь, многое свершите во имя Порядка. Если, конечно, переживете эту ночь, - снова засмеялся Траун, принимаясь покусывать и ласкать шею Хакса и с другой стороны. Синие пальцы теперь иногда соскальзывали с ран и, пока одна рука продолжала терзать оголенные нервы, вторая ненавязчиво скользила вниз и очерчивала поясницу и низ позвоночника кадета, дразняще-целомудренно не уходя ниже. Такая похвала глубоко отозвалась в Хаксе, и тот едва сдержал желание благодарно посмотреть на гранд-адмирала. Отец учил его реагировать на похвалу, как на должное, а не как на подачку от другого человека. Тем не менее, Хакс всё же посмотрел на Трауна, и, коснувшись губами его уха, шепнул: - Благодарю вас, - и тут же, не в силах сдержать ответного движения к ласкавшей его руке. - Пожалуйста, сэр. Армитаж перевел дыхание. Терпеть дальше он больше не мог. - Возьмите меня, - выдохнул он. - Возьмите, как пожелаете, сэр. И завел руки за спину, памятуя о том, что у Трауна, по его выражению, были еще планы на его руки. Гранд-адмирал довольно усмехнулся, продолжая поглаживать кадета. Приятно было осознавать, что тот уже не может держаться - настолько хочет чисса. Но планы на руки Хакса у него были несколько иные. - Вставайте, кадет, - ласково проурчал Траун, держа руку на поясе Армитажа, чтобы тот не упал случайно. Они оба встали, и первым делом Траун проверил узлы и плотность обвязки, особенно вокруг поясницы, плеч и груди. Все хорошо держалось, а потому чисс забрался в тайник и вытащил еще целую груду черных веревок, большая часть которых легла на пол. Взяв пульт, чисс нажал что-то, и кресло стало уходить вниз, освобождая пространство, а сверху, наоборот, стали опускаться металлические кольца на тихо звенящих крепких цепочках. Пока комната менялась, Хакс невольно задумался о том, это Траун её такой заказал и тогда сколько и кто на себе всё это испытывал, или же Траун просто взял "в аренду" комнату кого-то другого в академии. Вопрос сколько и кто при этом не отпадал. - Гравитация, - вдруг переключил тему Траун, пока его обиталище преобразовывалось, - величайшее творение физики всех миров. Мы, живые и разумные, обожаем с ней бороться всеми возможными способами, и все же даже в космосе создаем притяжение к земле. Ведь мы не хотим просто так болтаться посреди корабля - нам обязательно нужна опора, чувство того, что мы всегда касаемся земли. Кольца опустились, и Траун обошел Хакса и выдохнул ему на ухо со спины: - Я вас лишу этого. Предложение - вернее, констатация факта, - прозвучавшее из-за спины изрядно заинтриговало Хакса: ни с кем он еще в подобном положении сексом не занимался, да другому бы и не позволил без предварительной договоренности. Армитаж поднял взгляд на кольца и засомневался, что цепочки выдержат его вес. Но Трауну он доверял всецело, а оттого положился на его знания. - Сэр, вы слишком идеальны во всём, - кадет усмехнулся уголками губ. - Говорят, таких существ не бывает. - Как вы слышали, я тоже могу ошибаться, - легко улыбнулся Траун, подошел к одной из цепочек и обмотал ее вокруг своей ладони и запястья. - Однако в этой ситуации вы можете быть уверены, - он подпрыгнул, напряг руку и повис всем весом на цепочке. Та звякнула и стала прокручиваться, но не лопнула. Хакс и так уже поверил, но проверивший цепь на прочность Траун оказался слишком хорош, чтобы от этого зрелища можно было отвести глаза. Кадет жадным взглядом проводил напряжение руки и перекат мышц под гладкой синей кожей. Траун отпустил ее и вернулся на землю, потирая ладонь. - Идите вперед, - он поставил Хакса в центр, в окружение цепочек, и сначала помог кадету разуться и убрать обувь к остальной одежде, а потом стал обвязывать лодыжки двумя веревками. В процессе Траун вернулся к прерванному разговору: - Возможность лишить противника привычной опоры - один из лучших маневров, который выполнять нужно очень осторожно. Однажды я смог это провернуть с эскадроном транспортников, приказав истребителям прицельно ударять по энергоканалам антигравов. Все внутри настолько растерялись, что не смогли толком защищаться или уклоняться, что позволило захватить и корабли, и живых людей внутри. Зная страхи противника, зная его опоры в мышлении, добиться победы намного проще. Чисс поднялся и стал колдовать с новыми веревками уже у спины Хакса, постепенно закидывая и закрепляя их на опущенных кольцах. Приказу он подчинился беспрекословно и дальше молча слушал, пока Траун говорил. - Каков тогда мой страх, сэр? - негромко спросил он, когда гранд-адмирал сделал паузу. - Хм, - усмехнулся Траун и окинул взглядом кадета, пока разбирался с длинными концами веревок и несколькими кольцами, появившимися на полу по очередному приказу пульта. - Вы не боитесь поражений - вы боитесь не достигнуть цели. Похвально и проблемно, ведь одним ударом вас опрокинуть будет непросто. Вы боитесь оставить дело незаконченным, бросить его, или боитесь того, что вас заставят оставить вашу задачу. Боитесь остаться без дела и без уважения вашего окружения, тех, кто в вас поверил. Вы - молодой человек, кадет, и это одни из лучших страхов для такого, как вы. В конце он уже оторвался от колдования над веревками вокруг Хакса и устраивал некий веревочный гамак позади кадета - судя по положению колец, для его головы. Хакс опустил голову, признавая очередную полную победу над собой. Траун говорил так легко, как будто читал мысли. На самом деле, он, конечно, просто прекрасно понимал, чего боятся такие, как Хакс. - Вы как всегда попадаете в сердце, сэр, - улыбнулся он, не поднимая головы. - В голову некрасиво, - улыбнулся Траун в ответ и взялся за руки Хакса, обвязывая их пониже запястья. - Поэтому я особенно жалел о смерти Рукха. Он заслуживал более красивой смерти, чем простреленная голова. Увы. Фраза о красивой смерти невольно смешалась с недавним разговором о том же, когда Хакс стоял на коленях, а Траун предлагал его убить, и кадет невольно задумался о том, а были ли у гранд-адмирала особенные отношения с этим Рукхом или чисс просто впечатлился красивой возможностью собственной смерти и поэтому носил с собой нож своего несостоявшегося убийцы. Когда с обвязками было закончено, и веревки от рук тоже были затянуты вверх, Траун взялся за веревки, идущие от тела, и стал затягивать их. Тут же Хакса будто запечатало, потому что обвязки груди и поясницы стали постепенно затягиваться, пусть и не жестко, и будто пытаться оторвать его от земли прямо так, пока он еще стоит. Дальше мысли о загадочной связи убийцы и его возможной жертвы пошла в еще более пошлые дебри, и Армитаж на миг зажмурился, чтобы перестать представлять. Помогло в этом усилившееся натяжение - кадет выдохнул, вернулось чувство бессилия и беспомощности, а Траун опять оказался вне досягаемости. Наконец чисс обошел его спереди и ласково провел пальцами по животу там, где не было веревок. - Расслабьтесь, - проурчал он и взялся за веревки, закрепленные на ногах. - Готовы? - уточнил он и, получив утвердительный ответ, быстро и плавно потянул, отступая на пару шагов назад. Не так уж просто было поднимать молодого, крепкого кадета в воздух, но чисс справился и стал быстро закреплять веревки на кольцах на полу, по необходимости придерживая вторую зубами. Теперь Хакс завис в воздухе с распятыми вверх и чуть в стороны ногами - без штанов это выглядело бы много пошлее. Чисс уже резвее закрепил в аналогичном положении руки и подошел к Хаксу, чтобы аккуратно расположить его голову над веревками-гамаком, чтобы тому не надо было постоянно напрягать шею. - Как вы себя чувствуете? - мягко проурчал чисс, водя пальцами по шее Хакса и его телу, легко задевая впивающиеся веревки. - Очень необычно. Немного как в плену, только в хорошем, - признался тот, уже даже не стараясь сдерживать ускоряющееся от прикосновений дыхание и откидывая голову назад. - Такого никто раньше со мной не делал, сэр. И я не видел, чтобы делали с другими. - Хорошо, - довольно проурчал Траун, - тем интересней будет и вам, и мне. Обязательно сообщайте, если почувствуете онемение или резкую боль. Чисс обошел человека и добрался до эротично распятых ног. В руку скользнул нож, и ощущалось, что перед ним - главное блюдо, аккуратно запакованное в подарочную упаковку. Пора эту упаковку разорвать. На помощь пришел верный нож, легко разрезая ткань штанов и нижнего белья. Они буквально превращались в аккуратные лоскуты, потому что Траун не хотел заставлять Хакса двигаться и отрезал кусок за куском, пока не оголил человека полностью. Всё то время, что чисс работал ножом, Хакс не двигался, чтобы не произошло инцидентов, но продолжал жмурить глаза. Он не ожидал от себя, что ему настолько понравится угроза в непосредственной близости от тела. В руке гранд-адмирала Трауна она становилась еще ярче и значимей - Что ж, рвать я не стал, но, надеюсь, вы на меня не обижены? - игриво спросил чисс, лаская то острием, то лезвием тонкую кожу внутренней стороны бедер и паха, поглаживая второй ладонью член Хакса. . - Никак нет, сэр, - с придыханием ответил кадет и с новым стоном выгнул спину, как мог, когда и члена, и чувствительной кожи стали касаться настолько по-разному. - Я рад, - шепнул чисс и скользнул свободной рукой в карман брюк, куда заботливо заранее была спрятана баночка со смазкой. Та уже хорошо прогрелась за время их игр и до них, пока Траун в одиночестве думал, что сделать с кадетом. - Я бы теперь хотел спросить вас, - ласково обратился к Хаксу гранд-адмирал, пока размазывал густую теплую жидкость на пальцы, - хоть этим вас наверняка мучали преподаватели. Как далеко вы метите? Кем вы себя видите через лет, например, десять или пятнадцать? Такой, как вы, не может не ставить себе цели и к ним стремиться. Пока Траун задавал свои вопросы, сначала один, а потом и второй палец скользнул в Хакса, и они оба стали аккуратно двигаться, разрабатывая и подготавливая его как можно ласковее и безболезненней. Кадет откинул голову, судорожно втягивая воздух в ответ на проникновение так, что задрожали крылья носа, и сжал пальцы, удерживая бедра от того, чтобы вскинуться навстречу. - Я читал архивы Академии, - хрипловато заговорил он, старательно концентрируясь на вопросе, - смотрел, чего добились такие же ученики, как я. Нужно было понять, где уровень, чтобы не хватать слишком далеко. Он приоткрыл глаза и уставился на гранд-адмирала. - Должность капитана звездного разрушителя вполне пойдет. Можно даже рискнуть замахнуться на ранг коммандера, но это очень амбициозно. Пока Хакс заговорил, нож снова вернулся в дело. Его острый кончик скользил между веревок, иногда легко царапая расставленные ноги или беззащитный живот кадета, не уходя далеко и не касаясь веревок, чтобы ни в коем случае их не перерезать. - Какой ответственный подход, - довольно прищурился чисс. - Такими темпами вы и к сорока пяти доберетесь до адмирала, если не ранее. Не думайте, что я пытаюсь вам польстить, это - мои собственные рассуждения, - Траун тем временем нашел уплотнение простаты и мягко надавил на него. Хакс глухо вскрикнул, резко, но бесполезно дергаясь. Веревки практически не давали пошевелиться, и это сводило с ума еще хуже, чем дразнящее касание ножа к горячей коже. Его как будто зажали с двух сторон - снаружи и изнутри - и теперь плавили на медленном огне безо всякого милосердия. - Сэр, - кадет снова дрогнул, безуспешно пытаясь не то слезть с пальцев, не то сильнее на них насадиться, сам уже не понимая, чего из этого хочет тело. Но просьба застыла в горле: хватит, он уже просил один раз, не стоит мешать гранд-адмиралу творить. И Армитаж помотал головой: - Нет, сэр, ничего. Траун заметил замешательство Хакса и его попытку что-то сказать. Внутренне это напрягло: чисс прекрасно помнил, что подобное он на практике с другим проворачивает впервые, и потому четко понимал, что ему нужно быть очень осторожным. - Что такое, Хакс? - мягко проурчал Траун и добавил еще палец, продолжая растягивать и расслаблять Хакса изнутри. - Не надо зажиматься. Нож скользнул выше и плоскостью лезвия надавил на подбородок, вынуждая человека поднять голову. Кадет послушно расслабился, опять не удерживая стон, когда пальцы гранд-адмирала в очередной раз повернулись как-то изумительно правильно. Он уставился в алые глаза и, с усилием сглотнув по пересохшему горлу, повторил: - Ничего, сэр, абсолютно. - Вы уверены? - напоследок уточнил Траун, опуская нож и ласково щекоча им шею. Алые глаза внимательно смотрели на Хакса, без требования или угрозы - Траун просто хотел знать, что кадет недоговаривает. - Да, сэр, - не так твердо, как хотел бы, ответил Хакс. Сложно было сделать это, когда ощущения перехлестывали через макушку. - Я... Он не сдержался и подался навстречу лезвию, одновременно как мог глубже насаживаясь на пальцы. - ...хотел попросить вас не тянуть. Но передумал. Не рискнул, - кадет перевел дыхание. - Мешать вам. - И в итоге все равно сказали, - усмехнулся Траун, поглаживая ножом шею кадета. - Не стесняйтесь своих желаний. Не в эту ночь точно. Рискуйте, просите, пробуйте - я лишил вас движения и пола, должны же вы что-то получить взамен? Траун убрал нож обратно в ножны, чтобы освободить руку и быстро расстегнуть бриджи, приспустить белье и освободить давно уже вставший член. Чисс вытащил пальцы из Хакса и, направив себя, стал входить - испытывающе медленно, довольно выдыхая от горячей узости Хакса. Одной рукой он придержал партнера за пояс, а второй вновь вытащил нож и упер его в рану на груди, не додавливая, а лишь раздразнивая ее. Стоило острию впиться в грудь, пусть и не до крови, Хакс застыл, предвкушая боль. Вот только последовала она с другой стороны. Кадет негромко зашипел сквозь стиснутые зубы, но сумел при этом не начать зажиматься, хотя задница загорелась огнем. Ну, пусть так. По крайней мере Траун был настолько же хорош внизу, насколько наверху. Никаких разочарований. Идеален, как всегда. Траун пошел почти до конца и тихо выдохнул, замирая. Им обоим нужно было привыкнуть, и потому чисс стал отвлекать партнера от боли. Свободная ладонь стала блуждать по телу Хакса в ласковых поглаживаниях, особенно - в районе солнечного сплетения и иногда у члена. Нож же тоже не скучал, легко царапая грудь Хакса как у самой раны, так и вокруг нее, стараясь не пускать слишком много крови. Решение Трауна было на сто процентов верным, потому что помогло отвлечься от еще неприятных ощущений внизу. Но из-за мягких прикосновений, слившихся с прикосновениями острыми, Хакс не мог понять, расслабиться ему под ладонью или, наоборот, задрожать под острием клинка. От отчаяния он даже издал тихий смешок: - Насколько же вы мастер контраста, сэр. - Настолько, чтобы вам было и плохо, и хорошо одновременно, - проурчал Траун и снова пронзил кожу ножом, одновременно сжимая руку на члене Хакса. Забавная выходила игра, интересно, какие ощущения победят и о чем в итоге взмолится Хакс. - Как самочувствие? - мягко спросил чисс, водя рукой вверх-вниз по достоинству Хакса, и одновременно - проворачивая нож в ране то в одну сторону, то в другую, но легко, без опасных повреждений. Хакс сумел ответить только невнятным "мм!", неловко вскидываясь в ответ на оба движения сразу. Мозг наконец отключил функцию речи и занялся судорожным выяснением того, на что именно ему реагировать и какой сигнал считать более ярким - колющей острой боли или тягучего удовольствия. Хакс сжался вокруг гранд-адмирала, надеясь, что тот наконец начнется двигаться и перестанет его мучать. - Вижу, вам хорошо, - ухмыльнулся Траун и на пробу двинулся назад. Выходило туго, Хакс точно напрягся, но сейчас гранд-адмирал уже чувствовал, как теряет контроль над собой и хочет наконец перейти к делу. - Не могу сделать выбор, - хрипло выдохнул Траун, плавно двигаясь в Хаксе. - Делать вам больно, - нож снова кольнул поглубже, - или приятно? - пальцы мягко скользнули по головке. Ощутив, что на его движение отвечают, Армитаж расслабился, как мог, и заставил себя собрать мозги в единое целое, хотя пальцы гранд-адмирала на члене вызывали желание кончить прямо сейчас, а нож продолжал рассыпать по телу искры боли. Ответ пришел в голову внезапно, но такой, что кадет даже очнулся слегка от своего трансового состояния. - Вы делаете приятно, делая больно, и делаете больно, делая приятно, - шепнул он, сводя ноги и касаясь икрами гранд-адмирала, чтобы напрячь поясницу и чуть приподняться, опрокидывая корпус назад и сильнее насаживаясь на его член. - Как объяснить такую двойственность вещей, сэр? Этот мини-монолог отнял всё дыхание, и кадет со свистом втянул в легкие воздух. Чисс не выдержал и сам охнул, сдерживая пока желание застонать. Рано еще, а может, и нет - очень уж было хорошо, уже и пальцы подрагивали от перегрузки нервов, а связные мысли предательски уползали из головы. Мелькнуло короткое осознание, что давненько ему не было так хорошо с кем-либо, и тут же пришлось заставить себя вернуться в сладкую реальность. - Это не так уж сложно, - проурчал Траун и скользяще опустил нож вниз, чтобы приложить его холодным боком лезвия к члену Хакса, воссоединяя источники ощущений. - Для вас сейчас эти ощущения - не две стороны одной медали, а одно и то же. Есть и в вас такая извращенная искра, - одобрительно улыбнулся он и двинулся чуть резче, сжимая ладонь одновременно на ноже и члене кадета. Кадет невольно прекратил всяческое движение, потому что одно дело - когда лезвие у груди или спины, там сложно себя покалечить по случайности, совсем другое - когда из-за неаккуратного движения можно лишить себя весьма важной части тела. Протезировать член Хакс пока совсем не хотел. Смешавшиеся в одном месте ощущения помогли не рваться между двумя разными точками, и Армитаж слабо качнулся вперед, возобновляя движение на свой риск. - Хорошо, - проурчал Траун сам себе и на ближайшие минуты он решил отключить разум и раствориться в удовольствии. Потому что источников чистого удовольствия хватало. Мягкая узость кадета под ним, его тихое дыхание и осторожные попытки двигаться, то, в какой он открытой и беззащитной позе и как зависит от Трауна - все это доводило до морального и физического экстаза, и, чтобы продлить удовольствие, чиссу приходилось двигаться медленно и плавно. Пока выдался перерыв в разговоре, Хакс продолжил несильно, но настойчиво подаваться навстречу движениям Трауна. Позиция связанного и беспомощного постепенно переставала быть такой новой - кадет привыкал и теперь уже мог по достоинству оценить. Он даже расслабился немного. В сладкой истоме мозг вдруг резко включился и вспомнил кое-что отложенное на потом. Гранд-адмирал усмехнулся и, не замедляясь, спрятал нож обратно в чехол. - Скажите, Хакс, - ниже, чем обычно, обратился к нему Траун, - только ли холодное оружие вызывает в вас такой... восторг? Может, кое-что поновее и стремительнее? - уже урчал он, выхватывая бластер и с резким толчком направляя его в голову партнеру. Ощущение беззащитности хлестнуло по нервам вместе с вернувшимися мыслями о том, что гранд-адмирал может легко его убить, и это почему-то безумно возбуждало. Кадет издал странный звук - нечто среднее между всхлипом и коротким стоном - и откинул голову назад, в который раз за этот вечер жмурясь. - Ну, ну, не прячьте глаза, - проурчал Траун и щелкнул предохранителем, переводя оружие в боевой режим. Иначе все угрозы были бессмысленными и пустыми. Услышав перещелкивание предохранителя, Хакс только вздрогнул и зажмурился еще плотнее, чувствуя, как заливаются жаром уши и щеки. Он знал свою любовь к опасности, но не ожидал от себя подобной предательской реакции. - Я ведь хочу знать, как вам новая опасность. Дуло бластера мягко коснулось губ Хакса, плавно и ненавязчиво приподнимаясь, пока не было направлено ему в рот. Траун заулыбался - видимо, не только имперцы имели нездоровую любовь к бластерному оружию. Глаза кадета сами раскрылись, когда холодная пласталь коснулась губ. Раскрылись глаза - и раскрылись губы, а голова фактически на автопилоте подалась вперед, чтобы поймать и обхватить дуло ртом. Хакс глянул на Трауна поверх бластерного ствола. И этот взгляд заставил Трауна тихо и довольно застонать - румянец на щеках и ушах вместе с бластером, дуло которого уже было во рту кадета, тот смотрелся так развратно и так красиво одновременно, что чисс осознал две вещи: он попал в точку и долго больше не продержится. - Вам идет, - выдохнул гранд-адмирал и ускорил движения бедрами, второй рукой придерживая Хакса за ногу, чтоб того не слишком дергало. - Как ощущения? Опасно, пошло, грязно, а может, все вместе? Чисс повел рукой вперед, вынуждая Армитажа взять сталь поглубже, не отрывая алых глаз от этой восхитительной картины. Ответить Хакс не мог - говорить вокруг дула было невозможно, даже дышать было трудно, но ответить очень хотелось - несмотря на ситуацию, мозг всё еще работал. Хакс с некоторым испугом поймал себя на том, что даже ускорившееся движение внутри него не вливает столько жара, сколько осознание того, что его держат на мушке. Хорошо, что он по комплекции не может быть полевым командиром, иначе работать в дальнейшем ему было бы весьма трудно. Вместо ответа Хакс просто взял дуло глубже в рот, чувствуя, как жесткий холод с нажимом проезжается по небу и дальше в горло. Траун шумно выдохнул, когда Хакс ответил ему не словами, а пошлым жестом. Дуло скользнуло вверх, потом обратно вниз - тяжело было двигать им и членом в совершенно разных ритмах. А иначе Траун рисковал подрать кадету рот пласталью, чего совсем не хотелось. Говорить Хакс всё еще не мог, а жар внизу и в голове всё нарастал, и кадет опять закрыл глаза, чтобы еще лучше его чувствовать, но тут же раскрыл обратно, потому что боялся пропустить что-нибудь очень важное. Вернее сказать, боялся пропустить даже одну секунду. Было слишком жарко, чтобы терпеть дальше, и потому гранд-адмирал скользнул второй ладонью дальше и охватил член Хакса, синхронизируя движение двух рук и грубее вбиваясь в тело. В таком темпе было видно, что человек долго не выдержит - как и чисс, впрочем, держался он только на своем самобладании - и потому Траун наклонился вперед и впился взглядом в глаза Хакса, властно шепнув: - Кончите для меня, Армитаж. И тут чисс наклонился вперед, чуть меняя угол проникновения, но меняя его достаточно, чтобы Хакс застонал в голос от усилившегося щемящего удовольствия - и отдал свой приказ. От звучания своего ранее ненавистного имени из этих уст, от этого необычного, нечеловечески мягкого и гортанного "р" Хакс не выдержал, выгибая спину и с новым стоном изливаясь в державшую его синюю ладонь. Чисс прикрыл глаза, наслаждаясь открывшимся ему видом дрожащего и стонущего прямо в дуло Хакса - и как же это было прекрасно. Так, что жар в животе был уже невыносим, никакого самоконтроля не хватало ни на мгновение, и вспышка оргазма стала неожиданностью, разом сорвав весь самоконтроль и оставляя Трауна наедине с чистым удовольствием. Тот только через миг понял, что громко стонет, впившись рукой в веревку, а второй - упираясь в грудь Хаксу. Ладонь все еще сжимала пистолет, теперь направленный в голову кадету, а волна удовольствия медленно спадала, возвращая разум на место. Хакс всегда считал, что стон, который кажется музыкой, - это из разряда дамских голороманов. Но услышав, как стонет гранд-адмирал, кадет подумал, что может и есть там правда. Поэтому первым делом чисс вышел из Хакса, застегнул бриджи обратно и обошел его, чтобы, наклонившись, увлечь партнера в долгий поцелуй. Бластер ненавязчиво лег на грудь Хаксу, смотря дулом в сторону, пока второй рукой чисс гладил того по виску и затылку. Холод, приложенный к груди, помог быстрее протрезветь, и Армитаж благодарно втянулся в поцелуй, вытягивая шею, чтобы касаться чисса еще глубже и лучше чувствовать его ласку. И вновь гранд-адмирал расслабился, потек по течению удовольствия и перестал думать умные мысли на время. Касаться языка языком, пробовать найти новые чувствительные точки, легко прикусывать губы - все это Траун делал привычно и умело, но не без легкого удовольствия для себя. Когда чисс на миг оторвался и оглядел всю картину, веревки уже не казались такими привлекательными. Он помнил, как опасно может быть перетягивание конечностей и тела надолго, а потому отпустил Хакса и мягко посмотрел в его глаза: - Хороший мальчик, - и, убрав бластер, взялся освобождать в первую очередь его руки. Когда Траун разорвал поцелуй и отстранился, Хакс сразу же проморгался и взял себя в руки. Сейчас еще одеваться и идти обратно через всё здание, а он небось выглядит, как шлюха из Среднего города Корусанта. Было грустно, что разговор окончен. Хакс бы с восторгом послушал еще что-нибудь от Трауна, потому что учиться у него можно было бесконечно. - Благодарю вас, сэр, - негромко произнес он. - Думаю, мы оба можем поблагодарить друг друга, - легко улыбнулся чисс в ответ. - За хорошее взаимопонимание, - похлопал он ладонью по кобуре с бластером. - Надеюсь, у вас потом не будет проблем с восприятием оружия. Проверьте, как двигаются кисти и пальцы, и разотрите пока ладони. Траун мягко сам помассировал правую ладонь Хакса, освобожденную первой, и почти сразу переключился на вторую. - Я не надеюсь, сэр, - усмехнулся в ответ Хакс. - Но мои наклонности никогда не будут стоять на первом месте, так что это не помешает. Он был удивлен, что его не спустили на пол и не сказали распутываться самому, а проявили даже заботу. Наверное, конструкция была такая, что самому не выпутаешься. Или гранд-адмирал и впрямь был к нему слишком ласков? - Это правильно, - уже серьезнее ответил Траун. - Если у кого-либо наклонности стоят выше целей и задач, это повредит всем, в первую очередь вам самим. Разрядка необходима не слишком часто, чтобы не стать зависимым заложником своего удовольствия. Зато каждая отдушина станет ценностью, которую можно будет помнить долго. Чисс тем временем уже отвязал и вторую руку и стал аккуратно отвязывать ноги Хакса и, крепко держа веревку, постепенно опустить его на землю. - Сообщите, если ногам станет тяжело, - строго попросил Траун и поднялся, чтобы приняться развязывать веревки и вокруг груди Хакса. - Так точно, сэр, - автоматически ответил Хакс, но тут же понял, что всё еще не в официальной обстановке и исправился, как мог: - Я понял. Всё в порядке, спасибо, сэр. Ноги немного затекли, но они были действительно в порядке. Похуже было рукам, которые всё-таки затекли из-за долгого сжатия сзади, и теперь их будто кололо мелкими иголочками. Но это не было ничем, что нельзя было потерпеть. Взгляд упал на лоскуты, оставшиеся от бриджей, и кадет осознал, что прямо сейчас он точно никуда не пойдет. Значит, можно было улучить момент и спросить у Трауна что-нибудь. Хотелось спросить его столь о многом, и одновременно Хакс не мог спросить его фактически ни о чем. - Позвольте поинтересоваться, сэр, - медленно заговорил он, - я и оружие... как вы поняли? Никто никогда не догадывался, даже я. И я никогда не встречался с подобным увлечением у другого. Он сделал паузу. - Хотя, возможно, я тоже просто не догадывался. - Во-первых, я как раз встречал подобное, в том числе и у других офицеров, - легко усмехнулся Траун. Его пальцы иногда мягко скользили по коже Хакса, пока он высвобождал веревки и сбрасывал их на пол. - Во-вторых, я видел, как вам нравился нож. И дело было не только в самом оружии, но и в чувстве опасности - а это несет любое оружие. И, в третьих, - он поднял хитро блеснувшие глаза, - вам бы слишком пошло, чтобы не рискнуть. Хакс внимательно и с интересом слушал. Вдруг ему когда-нибудь понадобятся эти знания. Возникла смутная мысль, не нездоровое ли пристрастие к оружию гонит таких на военную службу, но потом кадет вспомнил, что сам-то он точно не поэтому пошел в Академию. - А вы, сэр? - негромко спросил Хакс, чуть наклоняя голову, чтобы ближе взглянуть в глаза другого. - К вам это тоже относится? Чисс хитро усмехнулся и легко коснулся пальцами раны на груди Хакса. Та уже запеклась, но нервы под корочкой все еще были оголенно-чувствительны. - Относилось бы, если бы нашелся тот, кто смог поставить меня на колени. И образно, и физически. Как вы понимаете, сейчас это практически невозможно, - Траун пошел вокруг Хакса, чтобы добраться до обвязок на спине, и тут дуло бластера ткнулось кадету между лопаток. - Вот и отыгрываюсь на других, - проурчал он Армитажу на ухо. Хакс вытянулся в струнку, ощутив холодное прикосновение оружия к спине, и снова рвано выдохнул. Жар снова ударил в голову, наполняя конечности слабостью. - Понимаю, сэр, - ответил он. - Наверное, это и печально, и хорошо одновременно. Когда нет существа в Галактике сильнее, чем ты. - Вы мне льстите, - хмыкнул Траун, убирая бластер обратно в кобуру. - В Галактике наверняка найдутся существа посильнее меня, и сейчас я даже рад, что наши пути не пересекаются. Я уже не в том возрасте, чтобы меряться силами с кем-либо вблизи, тем более в интимном плане. - Ваша слава сделает всё за вас, сэр, - всё так же не переходя на полную силу голоса, заметил Хакс. - Мне кажется, в большинстве случаев вам не придется даже пальцем шевелить. Как с Первым Орденом, так и с Новой Республикой. И я вовсе не льщу, я имел возможность ознакомиться с республиканским мнением о вас. - Шевелить пальцами, действительно, не моя задача. Моя задача - шевелить мозгами, - заметил Траун. - Это куда полезнее, чем бегать и отдавать приказы. Буду рад, если мои дальнейшие слова вам помогут, потому что когда ты командир - отряда, корабля, флота, не важно - ты не должен бегать или корпеть над отчетами. Это задача подчиненных. Стремиться надо к ощущению всей картины в целом, мыслить дальше, чем твоя группа, чтобы видеть, куда тебе идти и как лучше использовать свои ресурсы. Для этого нужно развивать разум, память, стратегическое мышление и, что главнее всего - спокойствие. Не суетиться, а делать то, на что ты способен. В симуляторе вы старались контролировать каждого бойца, потому что не доверяете им, и оттого ваше внимание было рассеяно слишком широко. Впрочем, это свойство всех молодых. - Благодарю вас, сэр, - ответил Хакс, когда Траун замолчал. - Я запомнил и принял к сведению. Сложно представить то, что вы сказали: нас учили совсем по-другому. Что важны документы и без них никуда, что всё должно стоит брать под контроль самому и никому не доверять ни капли своей работы. Верить только себе. Он задумчиво посмотрел на гранд-адмирала. - Наверное, поэтому вы такой один. Вы ведь не заканчивали академий. - Возможно, - поднял он взгляд на кадета. - Пока ты исполнитель чужих приказов, тебе и правда лучше верить только себе и четко все документировать. Глупо пытаться охватить всю картину, потому что ты видишь только кусочек, и твои мысли будут мешать командиру. А вот на вершине мелочиться нельзя. Пусть следующие работают, ты направляешь и управляешь. Отвлечемся - идите за мной, если надо, опирайтесь на меня. Траун уже высвободил Хакса из всех веревок, и услужливо встал рядом, готовый вести партнера к малозаметной двери. Кадет обернулся на лоскуты, но надевать там всё равно было нечего. Предложением опереться он воспользовался с очередной благодарностью, но вовсе не потому, что поддержка была ему нужна. Он прекрасно понимал, что очень скоро они расстанутся и, вероятно, навсегда, поэтому не упустил возможности еще раз прикоснуться к гранд-адмиралу. Хакс почти прижался к его руке, осторожно кладя ладонь на плечо, и удержал желание по-детски коснуться его щекой. Он сам не понял, откуда в нем такое желание, да и чисс вряд ли оценил бы такой жест. - Могу я спросить, куда мы идем, сэр? - Ко мне в комнату, - просто ответил чисс. Его ладонь ненавязчиво придерживала Хакса за пояс, так как он в любой момент был готов поймать партнера и поддержать его. - Вам пригодился бы отдых, и, поскольку отбой уже прозвучал, предлагаю переночевать у меня. Скорее всего, вы сказали своим соседям, что ушли в библиотеку, а там спать можно - утром оправдаетесь. И к завтрашнему утру вам подвезут новую форму. - Да, так я и сказал, сэр, - кивнул Хакс. - Сейчас туда никто из выпускающихся уже не ходит, это было самым логичным решением. Благодарю вас... за заботу, сэр. Я рад принять ваше предложение. Хаксу непривычно было произносить это слово и тем более благодарить за его суть. - Я вам не помешаю, сэр? - уже более обеспокоенно спросил кадет. - Я же вас приглашаю, - проурчал Траун ему на ухо и мягко провел по нему носом, - так что нет. Все равно эту ночь я планировал провести в размышлениях. Они уже добрались до стены, и чисс коснулся малозаметной панели без каких-либо опознавательных знаков. Там он провел пальцем в некоем хитром коде-рисунке, дверь пискнула отъехала. На контрасте с широким и хорошо обставленным залом им открылась вполне обычная по интерьеру каюта, правда, с высоким потолком и явно побольше стандартных. Стол, встроенный шкаф, пара комодов - и настенный ящик для инфочипов, голопанелей и не только. - Здесь я только сплю, - охотно пояснил Траун, - а потому предпочитаю не загромождать пространство. Вам, скорее всего, сидеть будет больно, так что аккуратнее. Чисс оставил Хакса около кровати, а сам направился к ящикам, откуда вытащил небольшой аптечный чемоданчик. Предостережения гранд-адмирала Хакс послушался, а потому опустился на кровать очень плавно. Чтобы и впрямь почувствовать, что сидеть он сейчас не готов. И завтра тоже будет готов вряд ли. Кадет опрокинулся навзничь, снимая напряжение с задницы, и уставился на синюю спину гранд-адмирала, позволяя себе пожирать её глазами, пока тот не смотрел. В голове вертелся вопрос, но Хакс на него не решался. Может, потом, попозже. Гранд-адмирал встал, повернулся к Хаксу и легко усмехнулся. - Бурный вечер дает о себе знать, да? - проурчал он, присаживаясь на одно колено и быстро окидывая взглядом все повреждения. Царапины уже закрылись первой коркой, веревки оставили следы, синяк на месте, зад не кровит - хорошие следы, без последствий. Поэтому адмирал открыл чемодан и достал оттуда остужающую губку, покрытую слоем дезинфицирующего вещества: - Для деликатных мест. Я займусь царапинами. - Ничего себе, - не сдержался Хакс, но тут же закашлялся и взял себя в руки. - Простите, сэр. Просто никогда раньше не встречал, чтобы о нижнем так заботились. Тем более настолько вышестоящий верхний. Это... очень необычно. - Предпочтете, чтобы я ушел? - хмыкнул Траун. - Я ценю своих партнеров и хочу быть уверен, что никаких проблем не будет. К тому же, это - приятное продолжение этой ночи. Чисс вытащил следующую холодную губку и стал вытирать раны Хакса, чтобы убедиться, что раны чистые и не воспалятся. Хакс было открыл рот, чтобы заверить Трауна в обратном, но тот, похоже, и не спрашивал всерьез. Поэтому он расслабился и откинул голову, с удовольствием ловя прохладные прикосновения к порезам. В голове стояли картины произошедшего, и кадет невольно, но очень довольно улыбнулся. Когда Траун прошелся по всем ранам и покрыл их заживляющей мазью, он перевернул Хакса на живот и занялся его спиной в тех же маневрах. Кроме того, что он заботился о партнере, чисс отстранял время, когда он вернется к размышлениям о стратегии и делах на ближайшие дни. Отлынивать он не отлынивал, но знал, что лучше концентрироваться либо на деле, либо на удовольствии, и сейчас предпочитал второе. - Душ? - поинтересовался он, когда закончил и встал, разминая поясницу и плечи. - Я бы не отказался, сэр, - честно признался Хакс и перекатился на спину. - Повторно благодарю вас за заботу. Почему-то во время секса говорить с ним было проще. Как-то меньше ощущалась бездонная пропасть, разделявшая их звания. Хакс мог только скорбеть о том, что родился слишком поздно, чтобы служить под началом этого существа. Он хотел бы этого, как ничего в жизни. - Не стоит, - мягко ответил Траун, собирая чемодан. Когда он встал, чтобы убрать аптечку на место, бросилось в глаза то, что Хакс выглядел напряженным. Гранд-адмирал окинул его глазами - физически все в норме - и отошел убрать свою ношу на место, запуская мыслительный процесс. Думать и переживать после секса для людей нормально. О чем думает кадет? Что они больше никогда не встретятся? Что гранд-адмирал использовал его на одну ночь? Разочаровался в себе? - Идите в душ, Хакс, - обратился к нему Траун, вооружаясь датападом, чтобы сделать запрос на новую форму. - Потом поговорим о том, что вас гложет. Хакс еще раз поблагодарил гранд-адмирала и скрылся за дверью, сейчас радуясь тому, что ускользает из-под этого слишком проницательного взгляда. Хотелось побыть одному и подумать, хоть Хакс и не особо понимал, о чем ему думать. Жалеть о невозможном не было смысла, твердила логика, но тем не менее кадет ощущал внутреннюю пустоту. Неприятное, сосущее ничего из-за чувства собственной незначительности и неважности. Ну вот был у них хороший секс, и сколько таких сексов имел Траун за всю свою жизнь? Явно не один и даже не два и не три десятка. Ну и зачем, спрашивается, Хакс занялся мазохизмом и вообще к нему полез? Может, было бы лучше, если бы он огреб по лицу и с позором вылетел из Академии. То-то отец был бы доволен. Тем не менее, задерживаться в чужом душе Армитаж не стал. Он вымылся за половину отведенного времени - в академиях заранее приучали кадетов мыться по корабельным стандартам, чтобы потом порядок на разрушителе или круизере не становился для них шоком, - выбрался и, вытеревшись, обвязал полотенце вокруг бедер и вышел в комнату. Может, стоило банально продолжить физический контакт вместо того, чтобы сидеть тут до утра, как идиоту? Если гранд-адмирал уже не полностью в своих мыслях. Хотя нет. Армитаж потряс головой и как мог зачесал волосы назад. Лучше один раз, и пусть он запомнится. Кадет подошел к двери - та пискнула, отъехала в сторону - и выглянул наружу. Кресло повернулось на звук открывающейся двери, и внимательные алые глаза испытующе впились в Хакса, и гранд-адмирал отложил датапад. За те пару минут Траун уже перекопал в голове все, что знал про молодого кадета, и пришел к выводу, что все его предположения верны - в большей или меньшей степени. А пока он думал, он проверил список офицеров на Химере. Ежегодно многие офицеры запрашивали перевод, это было нормально где-то до полковников - любая потеря тогда еще не ощущалась кораблем как проблемная. И, естественно, текучка в младших чинах была самая заметная. Оно и понятно, кровь кипит, споры, влюбленности, сложности, да и никто не против. Пока молодежь не привыкла к кораблю, проблем не было. Четыре места для энсинов... - Поведаете, что вас гложет? - Траун милосердно решил не давить на кадета, хоть уже и понимал, что творится в его голове. - Немного виню себя за то, что дал себе вот так за пару часов к вам привязаться, сэр, - честно ответил Хакс. Он не стал приближаться, а сел на пол, как был, - в одном полотенце и откинулся спиной на прохладную дверь. - Я увидел в вас сильную фигуру. Такую, какой у меня в жизни никогда не было, - Хакс опередил любую реакцию Трауна, добавив: - Я не пытаюсь извлечь из вас какую-то выгоду, сэр. Просто говорю откровенно. Не вижу смысла вам врать, вы и так догадаетесь. - Это хорошо, - мягко ответил чисс. Ему не очень нравилось, что кадету приходится сидеть на травмированной заднице, и про себя отметил: раньше отсутствия второго кресла в зале он никогда не замечал. Даже когда принимал капитанов и адмиралов. - Вы еще молоды и полны эмоций. Я осознавал риск повреждения вашей психики, когда решал, давать ли вам приватный урок или обойтись без него, но рассчитывал, что вам хватит сил справиться с эмоциональной частью переживаний. Иметь перед собой пример для подражания может быть полезно - если, конечно, вы не привяжитесь к нему слишком сильно. Хакса окатило неприятным чувством. Траун в нем еще и разочаровался, потрясающая новость. Но от этого вдруг стало не хуже, а лучше: лишился положительного мнения - свободен от каких-либо обязательств перед тем, кто это положительное мнение имел. - Простите, что разочаровал вас, сэр, - по-уставному четко ответил Хакс, затирая из голоса любые эмоции. - И от всей души благодарю вас за урок. Чисс заметил, как потускнели глаза кадета - его явно задели слова гранд-адмирала. Ничего, не сахарный, пусть крепнет, а не ноет. Ему так больше идет. - За какой из? - легко хмыкнул Траун. - За все, - ответил Хакс, поднимая глаза. Становилось всё легче и легче: вот они уже на полном серьезе разговаривают, как разнопоставленные лица. Кадет слегка улыбнулся. - За тот, что был в симуляторе, и за тот, что был после. И за последний о том, что нельзя поддаваться эмоциям. - Хорошо, - одобрительно кивнул Траун и на миг перевел взгляд на датапад. - Раз уж мы коснулись такой темы, как эмоции, стоит и подзадержаться на ней. Вы совершенно правы, поддаваться эмоциям не стоит практически никогда. И даже каждая отдушина должна быть четко взвешена разумом. Ни я, ни уже вы - не простые люди, а военные, офицеры, и эмоции - наш страшный внутренний враг. Он тихо цыкнул и вздохнул, вспомнив кое-что: - Однажды нам в ловушку почти попался Люк Скайуокер, однако сумел сбежать, воспользовавшись ошибкой того, кто контролировал луч захвата. Криса Пьетерсона. Он даже не был офицером - только оператор луча захвата. Убедившись, что это он ответственен за потерю Скайуокера, я отдал приказ Рукху убить его. Таковы последствия моих эмоций, - глухо хмыкнул он. Хакс как-то по-новому взглянул на гранд-адмирала. Вот уже второй раз тот рассказывает о своих ошибках или недоошибках, как будто специально развеивает собственную славу. На деле это только больше заставляло его уважать: аура божества спадала, оставляя за собой человека, чисса, обычного и такого же подверженного сомнениям и даже вине, как все остальные. - Никто не идеален, сэр... - пробормотал себе под нос Армитаж и чуть склонил голову набок: - Если вы осознали ненужность его убийства, то его смерть не была напрасной. - Конечно, нет, но это все равно смерть, - кивнул Траун и снова активировал голопроекты. Теперь проецировались картины явно разных авторов, и на них основной темой была смерть и война. Картины битв и бесшумных убийств, мертвые или еще сражающиеся на статуях и фресках - теперь комната выглядела угрожающе, а Трауна было видно через раз, когда очередной объект искусства проезжал мимо. - Насколько вы ощущаете смерть другого существа? - поинтересовался гранд-адмирал. - Особенно если разом умирают тысячи. Что для вас отчеты с битв и похоронные списки - числа или имена? - Нас учили не принимать смерти слишком близко к сердцу, сэр, - ответил Хакс. - Говорили, что это бессмысленно, люди всё равно будут умирать. Но ничего конкретного не прививали. Думаю, они считают, в этом плане мы слишком разные и разберемся сами. Хакс сделал паузу, провожая глазами очередное произведение искусства. - Я много читал о временах Империи. В частности, очень много и о её главнокомандующих, военных и административных, таких, как вы, сэр, Лорд Вейдер и Гранд-Мофф Таркин. В каждом случае подход к врагу был одинаков, а вот к своим людям разнился. На войне необходимо жертвовать малым, чтобы достигнуть большего, это понятно любому офицеру, - а порой ради цели и входить в состав этого малого - но я никогда не видел логики в удержании подчиненных в страхе. Страх разъедает способность трезво мыслить и напрочь убивает всю верность и преданность. Остается только оболочка, которая рада от этого страха избавиться. Хакс серьезно посмотрел на Трауна, прекрасно осознавая, что то, что он говорит, фактически является государственной изменой. Вслух обсуждать Империю так свободно еще не было разрешено, это было чревато серьезными последствиями для говорившего. Но Траун, кадет был уверен, его не сдаст. - Империя стояла на страхе, - Армитаж повел плечом. - Император боялся потерять власть и отыгрывался на Лорде Вейдере, тот в свою очередь отыгрывался на старших офицерах, те - на офицерах помладше и так далее. Вот через девятнадцать лет эта лестница и просела, прошу простить за прямоту, сэр. - Кажется, мы с вами похожи, - мягко заговорил Траун. - Вы тоже читаете мои мысли. Чисс снова взялся за датапад и стал быстро набирать что-то. - Я согласен с вами. Император Палпатин был властолюбивым глупцом, и его метод "страха перед силой" рассыпался в пыль с его смертью. Офицеры остались без присмотра и контроля, потеря Эндора - в общем, сами знаете. Могу расширить ваши знания тем, что Император злоупотреблял Силой и касался разума всех офицеров и, возможно, даже бойцов, вынуждая слабые умы работать лучше и координированнее. Само собой, это обернулось боком, как только он умер. История знает десятки примеров, когда смерть правителя влекла гибель его правления, и Палпатин - прекрасный пример этого. А нам разгребать, - фыркнул он, отвлекаясь от датапада. Слова про Силу стали, конечно, полной неожиданностью, и Хакс неуютно передернул плечами. Не хотел бы он жить с кем-то другим, контролирующим его разум. Сразу в голове закрутились дебаты с теологических семинаров, но сейчас было не время философствовать. - В таком случае лучше он умер раньше, чем позже, - негромко произнес Хакс, теперь уже внимательно оглядывая стены. Вряд ли, конечно, гранд-адмирал не обнаружил жучки в три раза раньше него, но предосторожность никогда не мешала. - Я считаю, подчиненные должны уважать, а не бояться. Многие военные считают, что какое-либо проявление доброты и заботы делает тебя слабым. Так, например, думает мой отец. На самом деле, такие мысли делают их глупыми. - Добро и забота нужны в личном общении, а не в субординационном, - хмыкнул Траун, вспоминая, что он только что делал с кадетом. - В остальном и простого уважения достаточно. Вышестоящим часто сложно говорить с подчиненными уважительно, но это необходимо. Если корабль знает, что его командир его ценит, корабль и его экипаж пойдет за командиром. Это, конечно, все идеализация, и в низах полно глупцов, но в теории все всегда проще, чем на практике. - Понимаю, сэр, - кивнул Хакс и усмехнулся сам над собой. - Под добром и заботой я имел ввиду прежде всего уважение, а не то, что командир должен бегать за каждым и вытирать ему рот после еды. Отец бы сейчас поднял его на смех, но отец был далеко. - Я очень рад слышать такие слова от /вас/, сэр. Это уверяет меня в том, что я прав. - Лучшее доказательство моей и нашей правоты - что я до сих пор жив, в отличие от остальных имперских гранд-адмиралов, лорда Вейдера и самого Императора. Меня это, конечно, радует, в отличие от моих врагов и недоброжелателей. Он пробежался взглядом по датападу и отложил его на подлокотник, явно удовлетворенный написанным там. - Да, Республика провела большую работу, чтобы загнать в угол всех остальных гранд-адмиралов, - задумчиво произнес кадет. - И многие из них пали, потому что их подчиненные настолько их боялись, что готовы были сбежать к врагу. Он задумался глубже и вспомнил. - Да, с семью из одиннадцати так и произошло. Республика, видимо, знала, куда давить. - Печальная статистика. Республика как раз предлагает то, чего не хватает в режиме диктатуры страха - свободу, друзей, возможность уйти и скрыться от прошлого. Пока Первый Орден идет по более мудрому пути и не прислушивается к имперским радикалам, но кто знает, как долго это будет длиться. Верховный Лидер справляется с задачей объединения и контроля, а не власти, но кто знает, когда он оступится. Нам, простым смертным, остается надеяться, что эта их Темная Сторона его не поглотит. - Да, сэр, - согласился Хакс. Верховного Лидера он никогда не видел не то, что вживую, но даже на голографиях. Но тем не менее тирании Императора не чувствовалось. Хотя, может, это просто он почувствовать не успел?.. Траун, впрочем, казался положительного мнения о Верховном Лидере. - Надеюсь, чувствительные к Силе не будут в Ордене более важными, чем остальными. - Не напоминайте, - поморщился чисс. - Эти мастера Силы - одна непрекращающаяся проблема, особенно оттого, что каждый мнит себя чем-то особенным и уникальным. Что Сила сделала с Шивом Палпатином, умным и одаренным политиком? Превратила его в старого властолюбивого жестокого маразматика. Дарт Вейдер без своей силы не умнее крикливого и мсительного юнца, готового лишать жизни куда более трудолюбивых и важных людей. От Силы в Галактике одна проблема, и хоть искусство джедаев представляет интерес, я бы предпочел не иметь живые примеры нигде. - Первый Орден позаботится об этом, я уверен, - спокойно, без столь свойственной молодым горячности отозвался Хакс. - Особенно если Верховный Лидер удержит нужное направление. Скайуокера поймают, если продолжат антиджедайскую пропаганду, для которой и врать много не надо. А ученики, если есть... Хакс задумчиво проследил взглядом очередную объемную картину. На ней молодой джедай в рыжей одежде с прилизанными черными волосами и изумрудным клинком разрубал напополам имперского штурмовика, при этом удерживая в воздухе на расстоянии еще одного - явно какое-то из сопротивленческих творений. - Думаю, Верховный Лидер знает, как их найти. - Беда Силы еще и в том, что такие "обычные" существа, как мы, не могут влезать в ее дела, - поморщился Траун. - Приходится доверяться тем, кто ее чувствует, так или иначе. И тут даже договора, заложники и остальные способы манипуляции не помогут, вечно они находят способ выкрутиться... Траун вздохнул и потер глаза. Долгая ночь и напряженный день постепенно сказывались на глазах и теле. За это чисс и не любил старение - лет пятнадцать назад он бы и не заметил такой нагрузки и спокойно думал всю ночь. Хакс понял жест по-своему: Трауна несколько утомило его присутствие. Да и вряд ли он сказал чиссу что-нибудь новое. - Простите, сэр, я, наверное, вам мешаю. Я бы не хотел приносить вам неудобства. - Все в порядке, неудобства мне доставляет мое тело, - хмыкнул он иронично. - Пусть со стороны так и не кажется. Кадет вернул взгляд обратно на Трауна - сейчас не на лицо, а на тело. Внешне он бы дал ему лет сорок-пятьдесят, но настоящий возраст не знал. Видимо, гораздо больше. Армитаж с некоторым трудом поднялся с пола и неторопливо приблизился, чтобы гранд-адмирал мог беспрепятственно его отогнать, если захочет. Но тот не отогнал, и Хакс опустился обратно на пол у кресла, упираясь в него плечом, а грудью почти касаясь правой ноги чисса. - Неужели нет никакого способа с этим справиться, сэр? - неуверенно, потому что опасался забраться на чужую территорию, спросил Хакс, смотря на Трауна снизу вверх. Чисс снова почувствовал странный приступ умиления - этому кадету удавалось удивлять его и затрагивать эмоции, демонстрируя свою преданность и это необычное поклонение. - У меня есть еще пара козырей, - улыбнулся Траун и запустил руку в мягкие, еще влажноватые волосы кадета, с удовольствием поглаживая его. - Хорошее здоровье и хорошие симуляторы тоже поддерживают, но время неумолимо. Это нормально. Я уже давно не боюсь ни смерти, ни увядания - вопрос всегда стоит в том, сколько я успею и что оставлю после себя. Сейчас гранд-адмирал говорил так, как будто Хакс его не разочаровывал десять минут назад. Раз так, решил кадет, то можно и себе позволить быть чуть ближе. Хакс подался вперед, теперь уже действительно прижимаясь грудью к ноге Трауна, и, сцепив ладони выше его колена, положил на них подбородок, продолжая смотреть на чисса снизу вверх. Он хотел было что-то еще сказать, но понял: что бы ни сказал, это будет выглядеть либо как поддакивание, либо как лесть, а потому промолчал, только один раз понятливо кивнув. Чисс ожидал, что кадет решится приблизиться, а потому не был против. Пришлось только подавить в голове ассоциацию с домашним питомцем. - Не самую удобную для себя вы выбрали позу, - мягко усмехнулся Траун, продолжая легко трепать Хакса по голове. Тому шла не уставная, а более свободная прическа. - Мне удобно, сэр, благодарю вас, - покачал головой Хакс. Ему и впрямь было хорошо: на задницу он опирался так, что она особо не болела. Поскольку Траун так и не надел обратно китель, Хакс не смог удержаться от того, чтобы не протянуть руку и не коснуться мерно расширяющейся грудной клетки. В конце концов, разочаровался-не разочаровался - Хаксу это никакой погоды никогда не сделает. Ладонь осторожно прошлась по синей коже, восполняя отсутствие прикосновений во время секса. Вот чего Траун не ожидал, так это продолжения мягкой ласки. Чисс удивленно глянул на кадета, но улыбка с губ не сошла. Все же прикосновение теплой ладони к груди было приятным и согревающим. Поэтому Траун расслабился на кресле, откинулся назад и тихо заурчал, поглаживая синими пальцами затылок Хакса. Почувствовав отсутствие сопротивления или нежелания, кадет осмелел и переместился. Так как Траун сидел, расставив ноги, встать между ними на колени не потребовало усилий. Хакс лег животом на край кресла и, осторожно обняв ладонями бока чисса, коснулся губами его груди, продолжая мягко гладить по ребрам пальцами. Траун принял его действия и положил вторую руку на подлокотник, уже слабее поглаживая Хакса. Под его обожанием не хотелось двигаться. И это было удивительно - Траун был не против принять чужие правила игры, даже когда они вынуждали его сидеть без дела и расслабляться. На очередном касании чисса наконец проняло, и он тихо довольно выдохнул, щурясь и легко ероша рыжие волосы Армитажа. - Вы пытаетесь меня загипнотизировать? - со смешком проурчал он, пока держа глаза закрытыми. - Вовсе нет, сэр, - улыбнулся в открытую кожу Хакс. - Я пытаюсь сделать вам приятно. И заодно восполнить отсутствие рук во время секса. Ладони прошлись к подмышкам, снова опустились к бедрам, а затем поднялись к поясу и, скользнув за спину, легли на поясницу. Хакс использовал руки, как точку опоры, чтобы не соскальзывать коленями по полу, и, прогнувшись в спине, спустился поцелуями к животу, переодически сменяя губы на язык. - Ммм, а вам удается, - низким довольным голосом ответил ему чисс, убирая и вторую руку на подлокотник. Теперь он сидел так, как обычно, будто он снова был у себя на Разрушителе. - Как вы думаете, - мягко заговорил он снова, прикрывая глаза, - вам бы понравилось делать то же самое у меня на мостике? Без страха, без потерь - просто чувствовать, как все остальные видят нас, и только вы можете касаться меня и делать то, что пожелаете. Хакс прервал прикосновение губ и поднял глаза. - Если бы это не подорвало мою репутацию в глазах подчиненных, я бы делал это каждый день, - он улыбнулся и прикусил кожу чуть выше пупка, не отрывая от Трауна взгляда. Траун тихо охнул и облизнул губы. Очень хотелось поцеловать партнера, но пока по правилам игры чисс должен был быть неподвижен - а значит, поддаваться движениям Хакса, как бы приятно и тепло от них ни было. - Ничего... - выдохнул он, вдруг понял, что чуть не спалился, и почти мгновенно перевел мысль. - Вы и сейчас прекрасно справляетесь. - Благодарю вас, сэр, - проурчал Хакс, уже почти не отрываясь от тела Трауна. Тут жарко выдохнуть в кожу, тут просто коснуться губами, тут широко провести языком, тут, наоборот, напрячь язык и надавить на крепкую, но сейчас расслабленную мышцу, тут мягко прихватить зубами, тут куснуть крепче, а потом ласково потереться носом о место укуса, как будто заглаживая свою вину. При этом ладони снова задвигались, кончиками пальцев щекоча и лаская поясницу и бока. - Какой прекрасный танец, - шепнул гранд-адмирал, закрывая глаза в блаженстве. Хакс умело менял ощущения от приятных до очень приятных, от покалывающих и вынуждающих напрячься до согревающих и возбуждающих. В целом Траун, конечно, расслаблялся, но он чувствовал, как напрягается внутри новое желание. - Не хотите спуститься ниже? - поинтересовался он, облизнув губы и призывающе сверкнув вновь открытыми глазами. Этого Хакс, собственно, и ждал. Серые глаза прищурились, и кадет сначала потерся носом о кожу над линией брюк, а затем, намеренно неспешно сложил руки за спиной, перекрещивая запястья, как будто был либо скован наручниками, либо стоял перед подчиненными. В минетах Хакс знал толк - и прекрасно знал, что Трауна сломать невозможно. Но так хотелось попробовать... Расправившись с пуговицей с помощью зубов и языка, Армитаж плавно потянул молнию ширинки вниз. Снова потерся носом, теперь уже о выпуклость в белье. С оттягом лизнул языком прямо по ткани, прикрывая глаза. Затем уже наконец стянул зубами белье - ровно настолько, чтобы оно больше ничему не препятствовало. Траун не мог - и не хотел - отрывать взгляда от того, как эротично Хакс расправляется с одеждой без рук. Это наверняка было чертовски непросто, но он делал это так аккуратно и уверенно, будто делал это каждый день. Каждая секунда медленной сладкой пытки пыталась заставить Трауна дрожать или сбиться с ритма дыхания, но чисс намеренно прятал свое возбуждение, сдерживал его в себе, чтобы расслабиться - но позже. Хакс открыл глаза и взглянул на Трауна. - Мне приступать, сэр? - с легким оттенком игривости спросил он, продолжая держать руки за спиной. - Приступайте, - улыбнулся Траун. - И верните ваши руки, они мне понравились. Хакс не ожидал, что Траун прикажет вернуть руки, но тем приятнее оказался этот приказ. Кадет поднес ладони к бокам гранд-адмирала, задержал их в миллиметре от кожи - и сразу же заглотил член партнера до упора, плотно сжимая его губами и горлом и выдыхая весь имевшийся в легких воздух. Жизнь отучила его давиться, и кадет этим пользовался. Столь резкое движение вынудило Трауна шумно выдохнуть и сжать пальцы на подлокотниках, чтобы справиться с волной жара, захлестнувшего его до самой макушки. Еще пару секунд пришлось потратить, чтобы кое-как отдышаться, прийти в себя и вернуть самоконтроль. - Какая резкая атака, - одобрительно проурчал он. В ответ Хакс положил ладони туда, где они были до этого, и свел их на животе, чтобы чутко ощущать дыхание гранд-адмирала. Короткие ногти принялись ненавязчиво скрести по коже, когда Хакс выпустил изо рта член Трауна и на этот раз обхватил губами только головку, чтобы кончиком языка пощекотать щель. Кадет пока что искал слабые места своего "противника". Эта попытка была уже приятнее и медленнее. Легкая щекотка не причиняла дискомфорта, и чувствительная ткань охотно отвечала жаром и желанием двинуться, войти поглубже - или наоборот, потребовать, чтобы кадет поактивнее работал языком. Траун тихо застонал, не размыкая губ, и опустил взгляд на Хакса. Ему нравилось видеть, как синий член исчезает в теплом и влажном рту кадета, и очень хотелось увидеть его глаза. В ответ на стон Хакс действительно поднял глаза, сам желая видеть лицо гранд-адмирала. Губы плотнее обхватили головку, секундой позже с нажимом с неё соскальзывая, и кадет жарко выдохнул на тонкую чувствительную плоть, чтобы еще через мгновение опять насадиться на член до конца. Ладони тем временем гладили и дразнили тело в поисках особо чувствительных мест. Хакс обвел языком ствол, не выпуская член изо рта, и слабо надавил им сверху. Траун невольно дрогнул, когда ловкие пальцы наконец нашли необычно чувствительные точки около ребер. Каждое касание к ним сразу вспыхивало искрами удовольствия, и минет становился еще более ярким удовольствием. - Как насчет немного ускориться? - проурчал Траун, облизывая губы и сразу сладко выдыхая, прикрыв глаза, но не отводя их от Хакса. Ему нравилось видеть серые глаза кадета, видеть его лицо и проникаться всей ситуацией в целом. Пальцы замерли у ребер гранд-адмирала, и Хакс прищурился, с некоторым вызовом смотря на Трауна и вместо ускорения еще медленнее выпуская член изо рта и заглатывая его снова. Интересно, что сделает чисс в ответ на неповиновение - вцепится в волосы и возьмет власть в свои руки? Траун усмехнулся, внимательно смотря на то, как кадет решил с ним поиграть. Жар внизу активно требовал внимания, и сейчас неповиновения чисс терпеть не собирался. Впрочем, проигрывать - тоже. - Не хотите подчиняться моим приказам? - правая рука скользнула вперед, проскальзывая по рыжим волосам Хакса и плавно уходя вниз, прикрывая его глаза на миг и будто скользя к члену. На деле рука ушла обратно на подлокотник, а в лоб Хаксу уткнулось дуло бластера. - У меня тоже есть рычаги давления, - проурчал чисс, сверкнув глазами. - Прошу, продолжайте. Хакс зажмурился и даже поддался движению дула, немного откидывая голову назад. Губы вокруг ствола члена сложились в подобие улыбки - это была хорошая реакция со стороны гранд-адмирала, он надеялся, что тот предпочтет, чтобы кадет подчинился сам, а не станет использовать грубую силу. Наконец-то Хакс не прогадал. Может, начинал постепенно понимать, что из себя представляет гранд-адмирал Траун. Поскольку реакции Армитаж добился, смысла медлить больше не было, и он подался вперед, а затем назад, устанавливая довольно быстрый ритм и каждый раз заглатывая член до конца. Бездна с ним, с горлом, завтра прососет что-нибудь менее приятное и более оздоровительное, и оно перестанет болеть. Ладони тем временем возобновили прикосновение к ребрам, стараясь как можно легче и игривее воздействовать на нужные точки, чтобы гранд-адмирал ни на секунду не расслаблялся и не концентрировался только на ощущениях внизу. Теперь, когда Хакс установил быстрый и глубокий темп, стало намного лучше, и чисс смог расслабиться и с тихим стоном отдаться удовольствию. Первые минуты он почти не шевелился, только вздрагивал и негромко выдыхал. Бластер не уходил от головы Хакса, и иногда чиссу даже хватало самообладания провести дулом по лбу или виску кадета, поправляя выбивающиеся пряди. Однако потом с контролем стало похуже, потому что с задачей доставления удовольствия кадет справлялся на все 10.10 баллов. От мягких касаний слабых точек на груди ощущения размывались дальше, вынуждая чувствовать куда больше, чем было привычно и что легко можно было бы проконтролировать. Не сказать, чтобы Траун был против, потому что разрядка приближалась стремительно. Гранд-адмирал уже не сдерживал шумные выдохи, взгляд постоянно норовил расфокусироваться, и чисс на миг напрягся, удерживая себя на сладкой и болезненной границе оргазма. - Хороший мальчик, - выдохнул он и содрогнулся, рвано постанывая на каждом мелком движении, когда изливался в мягкий рот Хакса. От беды подальше дуло бластера отошло в сторону, но все еще было на угрожающем расстоянии от головы кадета. Кадет смиренно проглотил горькую на вкус и вязкую сперму, чтобы не запачкать пол комнаты, и осторожно выпустил член Трауна из своего рта, напоследок широко облизывая и вычищая головку. Стоны чисса всё еще слышались в ушах, и довольный своими умениями Хакс не смог удержаться от того, чтобы не прихватить игриво зубами кожу на внутренней стороне бедра Трауна. - Как вы себя чувствуете, сэр? - невинно спросил он, прислоняясь щекой к бедру и поднимая глаза. После вспышки удовольствия даже легкий укус ощущался особенно ярко, и Траун невольно дрогнул, чуть поджав ноги. - Замечательно, - проурчал он, одобрительно смотря на Хакса и убирая бластер обратно в кобуру. - Вам идет такая манера поведения. Траун снова не стал удерживать себя от желания ласково потрепать человека по голове, поглаживая за мягким и чувствительным ухом. - Рад служить, сэр, - отозвался Хакс, не сдерживая ухмылки при произнесении уставных слов в подобной ситуации. Ладони сомкнулись на животе, больше не тревожа чувствительные ребра, и Хакс перестал двигаться совсем. Чтобы не ощущать себя неуютно, Траун аккуратно застегнулся, приводя себя в относительный порядок. Теперь он мог спокойнее ласкать Хакса, но казалось не очень верным, что тот застыл на одном месте. - А как ваше самочувствие? - мягко поинтересовался гранд-адмирал, касаясь пальцами затылка и вынуждая Хакса поднять голову на себя. Кадет немного изумленно посмотрел на гранд-адмирала. Удивительно, что тот всё еще заботился о своем "подчиненном". - Хорошо, благодарю вас, сэр, - тихо ответил он, одновременно чуть наклоняя голову и ласкаясь к пальцам. Чисс улыбнулся и охотно погладил его по направлению его движения, удовлетворяя его потребность в ласке. Когда Траун поднял взгляд, он хмыкнул - вокруг все еще витало искусство войны и убийств. - Не та атмосфера, - заметил он и вооружился пультом, задумавшись на миг, и после выбирая новую галерею. Теперь вокруг витали в основном скульптуры, изображающие природу и воду - водопады, причудливые переплетения потоков и извивающихся водных существ. - Так-то лучше, - удовлетворенно закончил он и откинулся на спинку кресла, не забывая ласкать Хакса. Кадет уютно устроился в ногах чисса, получше подвернув под себя полотенце, чтобы не отморозить задницу на прохладном полу. Он опустил подбородок на ногу Трауна и прикрыл глаза, ловя приятное прикосновение пальцев. Если бы умел - обязательно заурчал бы. Траун расслабился, наслаждаясь созданной атмосферой и необычным чувством уюта. Не обошлось, конечно, без уже привычного анализа каждого предмета искусства, пролетающего мимо них, но это не ощущалось как что-то важное. Чиссу было куда приятнее думать про Хакса и ощущать его шевелюру и вес на своей ноге, продолжая рассеянно гладить его по голове. Однако чисс настолько расслабился и утек в потоке согревающих остатков ощущений и воспоминаний, что он сам не заметил, как алые глаза закрылись, а рука замерла на голове Хакса. Траун задремал. Хакс не сразу понял, что дыхание гранд-адмирала Трауна выровнялось, а когда понял, то совсем притих. Не хотелось его будить. Кадет просидел довольно долго - до тех пор, пока задница не затекла и не промерзла окончательно. Тогда Армитаж, будучи где-то на семьдесят процентов уверенным, что чисс сейчас проснется, шевельнулся: одновременно как будто он только что раскрыл глаза сам и не успел осознать, где он, и одновременно так, чтобы выбраться, если чисс всё же не проснется. Тот действительно проснулся, резко распахнув глаза и за пару секунд вспоминая, где он находится и что тут происходит. - О. - удивленно произнес Траун. - Вы оказываете на меня разлагающее влияние, Хакс. Давно я не засыпал в собственном кресле, - хмыкнул он и ободряюще потрепал кадета по голове. - Вам стоит перебраться в постель и отдохнуть. Возможно, уже завтра вас ждет ваш новый корабль. - Да, сэр, - кивнул Хакс и осторожно поднялся. Ноги сразу закололо, но он выпрямился и не обратил на это внимания. - Доброй ночи, гранд-адмирал, - пожелал он и направился к двери. Да, шанс получить назначение завтра же после такого успешного экзамена у него был. Жаль, с Трауном он пересечется еще раз разве что завтра утром. А может, и не пересечется, тот вполне может рано уехать. Эта мысль заставила Хакса развернуться в дверном проеме. - Гранд-адмирал? - позвал он. - Благодарю вас. За всё. И, пользуясь тем, что субординация сейчас работала плохо, кадет развернулся обратно и скрылся в комнате. Траун, к его сожалению, ответить не успел. Ничего, еще с утра увидятся. Гранд-адмирал потер глаза и отключил летающие голограммы, чтобы по приказу пульта высветить последний отправленный им запрос в Академию. Да, Хаксу стоит выспаться, ведь завтра он отправится на службу на новом месте. А он сам пока посидит, поразмышляет о будущих задачах с учетом нового энсина, и, если опять разморит, поспит. Впрочем, без кадета у его ног спать, как ни странно, не хотелось.