Любовное письмо

—Три года назад. Первый день после отъезда Бэкхёна— Чанёль выглядел, как дерьмо, на следующий день, когда появился в школе. Ему не хотелось вылезать из постели, поэтому Юне пришлось пилить и толкать его, чтобы тот встал. Когда девушке наконец удалось заставить парня выползти из кровати и отправиться в школу, учёба уже официально началась вот уже как тридцать минут. Чанёль даже не удосужился одеться сам. Его одевали горничные. Он только сам натянул нижнее бельё. Паку совсем не хотелось двигать конечностями, поэтому вести машину он тоже отказался, попросив вызвать родителей их семейного водителя. Когда он вошёл в класс, на него уставились почти все. Его рассматривали, будто какое-то диковинное животное в зоопарке. А Пака всё больше раздражали эти взгляды. Он не смотрел ни на кого, опустив взгляд себе под ноги. Чанёль не хотел, чтобы кто-то видел его глаза по нескольким причинам. Во-первых: его глаза были красными. Он так и не смог уснуть прошлой ночью. А во-вторых: глаза являлись вратами в душу, а состояние у Чанёля сейчас было такое, что будто кто-то вырвал его душу с корнем. Он был ходячей оболочкой, и всего-то. Когда внимание к его персоне ослабло, Чанёль, наконец, осмелился поднять взгляд. Кай присутствовал на своём обычном месте. Криса всё ещё не было. Парень продержался на месте всего неделю, после того как Тао покинул страну. После этого, чувствуя себя последней сволочью, Ву заказал билет и уехал следом. Что касается Сехуна, то Чанёль ещё не знал, ведь они не были в одном классе. Но даже думать о своих близких друзьях было для Пака трудно. Не тогда, когда Бэкхён и его идиотское «я люблю тебя» и «прощай» как заноза засели в разуме. Он просто сидел, опустив голову на стол, будто овощ.

***

—Три года назад. Пять дней после отъезда Бэкхёна — Счастливый Вирус. Именно это прозвище дали Чанёлю, с тех пор, как он понял, насколько легко мог взаимодействовать с людьми. Он всегда улыбался, ухмылялся, флиртовал. Даже больше, он никогда не закрывал рот, а если такое случалось, значит, его язык был в чьём-то рту. Всем после того дня, как Бэк уехал, казалось странным такое поведение Чанёля. Он был угрюмее, чем самые тёмные тучи. Он молчал, почти ни с кем не разговаривал и тем более не смеялся. Кай и Сехун знали, что творится у него на душе, поэтому не удивлялись от такой перемены. Неделю Чанёль испытывал грусть, злость и обиду на Бэкхёна. Почему этот ублюдок должен был уехать? Как он, блять, имел наглость сказать эти три заветных слова ему в такой переломный момент их отношений? Этот ублюдок так сделал! Чанёль почти забросил учёбу. Его оценки начали буксировать. Викторины, тесты, зачёты — всё игнорировалось. Когда этот вопрос подняли его родители, он просто мысленно отключился от всего. Это не было способом протеста. Просто Пак не мог сосредоточиться на учебе, совершенно не слышал, что говорили учителя. На обеде он не понимал, о чём говорят друзья. Даже музыка особо не помогала вынырнуть из депрессии. Пак оглох ко всему. Только звук его собственного сердца наполнял его мир.

***

—Три года назад. Одиннадцать дней после отъезда Бэкхёна— Гнев Чанёля был заменён на более сильное чувство подавленности и уныния. После первоначального шока, горя и печали по поводу исчезновения Бэкхёна из его жизни, когда гнев хлынул из Пака таким потоком, что он обвинял и проклинал за все Бёна, Чана затопило чувство вины. Всё была его вина. Он оттолкнул Бэкхёна своими словами. Чанёлю даже не нужно было причинять мальчишке физический вред. Он прокручивал в своей памяти слова, которые в тот день сказал Бэку, и понял, что они звучали похлеще, чем удары, ведь били не по телу. Они, скорее всего, били по сердцу. Жестокие, острые как нож слова. Такие несомненно могли смертельно ранить. «Находиться в отношениях с Юной было легче, чем с тобой.» Вспоминая эти слова, даже Паку было от них не по себе. Почему, блять, он сказал это? Бессмысленно сейчас спрашивать. Чанёль понимал, что тогда был очень зол на Бэка и хотел ему посильнее насолить, обвиняя в измене… И если копаться в воспоминаниях и рассуждениях дальше, Чанёль не мог с точностью сказать, позволил ли Бэк прикоснуться Лею к его губам. Освещение было ни к чёрту. Пак в тот вечер видел лишь очертания. Подробности разглядеть было просто невозможно… «…иногда я думаю, что если бы мне дали машину времени, чтобы была возможность вернуться назад, я бы захотел вернуться! И постарался бы сохранить наши с ней отношения. Потому что если бы это произошло, тогда бы я не был тут, с тобой, не имел бы дело с тобой!» Именно за эти слова Чанёлю хотелось убить себя. Нахуя он сказал эти слова?

***

— Три года назад. Двенадцать дней после отъезда Бэкхёна— Утопая в жалости к себе, Чанёль не мог найти ни сил, ни желания, чтобы даже хотя бы перевернуть себя на спину в постели. Усилия Юны в этот раз не помогли. Сколько бы девушка ни пыталась растормошить Пака, всё было зря. Он достиг той точки, когда поднял голову и закричал, чтобы она съебалась с глаз его долой. А чуть позже в дверь пнули несколько раз. Он проигнорировал это, даже не стал думать, кто бы это мог быть. Пак запер дверь, чтобы Юна его больше не доставала. Но Чанёль ошибся. Стук в дверь, а точнее, долбёж становился громче с каждой минутой. Этот шум так резал по ушам Пака, что он не мог больше терпеть. Ему хотелось тихо умирать в своей комнате в одиночестве и тишине. Но кто-то явно хотел ему в этом помешать. Он поднял всё же свое тело и со злобным рыком выкрикнул «Что за херня!», открыл дверь. Когда он увидел, кто стоял за дверью, Чанёль тут же попытался снова закрыть её, но Сехун всунул в проём ногу и пнул дверь. За ним зашёл Кай. Крис по-прежнему был в Китае. — М-да, Пак! Твоя комната выглядит, как сраный свинарник! — резко высказался Се. — Мне похуй. Я не в настроении, брат, — зарычал Чан, падая обратно к себе на кровать. Но он не успел этого сделать, Се схватил Пака за рубашку развернул к себе. — Повернись, мать твою, чтобы мы могли поговорить с тобой! Чанёль поморщился от громкого жёсткого тона. — Вы, оба, убирайтесь из моей комнаты. — Что? И оставить тебя здесь гнить? — Да. Почему бы, собственно и нет? — ответил с сарказмом Чан. — Нет, ну честно! Что мне сделать, чтобы вы от меня все отъебались? Неужели так трудно понять, что мне херово и вести задушевные разговоры я не намерен. У меня депрессия пиздец какая! Я не могу функционировать. Мои оценки стали хуже. Я злюсь и кричу на родителей. А этот голос! Как же я его ненавижу! Этот голос в моей голове постоянно твердит мне, что это моя вина, что Бэка тут нет… — выпалил всё это Пак. Он всё же вернулся к своей кровати и завалился на неё. В этот раз ни Кай, ни Сехун не смогли остановить его. Он зарылся лицом в подушку. Се переглянулся с Каем. — Чанёль, мы собираемся рассказать тебе кое-что. Конечно, сейчас поздно и это, наверно, чертовски больно, но, может, хоть это тебя растормошит. Чанёль не пикнул, поэтому Кай пнул его кровать. — Ты слушаешь, Ёль? Тот лишь приподнял палец в знак того, что он всё ещё жив. — Помнишь то свидание, на которое тебя пригласил Бён? Чанёль почувствовал, как его сердце на секунду перестало биться. Он тут же быстро сел в кровати. — Как, черт возьми, ты узнал об этом… — Я давал ему несколько советов, как лучше его провести… — Точно, а я съел его кексы… — добавил Кай. Чанёль медленно моргнул, пытаясь понять, что друзья говорят. — Что?! Какого хрена! Объяснитесь! Сехун вздохнул. — Бэк пришёл ко мне, спрашивал, какие фильмы ты любишь. Я посоветовал ему. Он немного расстроился, потому что уже купил билеты, только на другой жанр. Вроде бы он их поменял. А ещё спрашивал, что купить в кинотеатр. Я сказал, что ты не любишь поп-корн и прочее, поэтому он испёк для тебя кексы. — Пиздёж! Он сказал мне, что он… — Он соврал тебе, ты, бессердечная сволочь, — сорвался Сехун. — Он купил билеты заранее и сам готовил для тебя кексы. — И откуда ты это знаешь? Он сказал мне, что даже не был в кинотеатре, а просто тупо обо всём забыл. — Заткнись! — снова злобно зарычал друг. — Кай, скажи ему. Скрестив руки на груди, Кай склонил голову. — Кёнсу и я были на свидании в тот день. Мы столкнулись с Бэкхёном в кинотеатре… — …Что… — Он сидел на скамейке и выглядел весьма подавленным, Ёлли. Просто ужасно, что уж тут говорить.  — пробормотал Кай. — Мы с Кёнсу подошли к нему, спросили, что он там делал. Он даже не смог нам конкретно ответить. Как-то пытался отговориться. В итоге он отдал нам билеты и угощение… — Итак… сложи два плюс два, ты, тупой ублюдок! Он лгал тебе, чтобы твоя задница не чувствовала себя плохо из-за отмены свидания. У Пака в буквальном смысле отвисла челюсть. Воспоминания нахлынули: «Ты ничего не делаешь, чтобы способствовать нашим отношениям! Ты пригласил меня на свидание, конечно, но ты даже не был готов, когда я позвонил, чтобы отменить его. Ты понимаешь, как это грустно? Ты не был готов к нему, когда пригласил.» — Он правда там был? — сдавленным голосом спросил Чанёль. — Да, — коротко ответил Се. — И ещё кое-что: Сухо и Лэй встречаются. На данный момент услышать эту новость Чан не мог. Он застрял в прошлом, когда обвинял Бэкхёна… Боже, он всё больше ненавидел себя. Даже слова «ненавижу» не хватило бы описать всё, что чувствовал к себе Пак. — …Мне плевать, — пробубнил Чанёль. — Мне срать на Лэя, и с кем он встречается. — Ёлли, Кёнсу расстроен, — зло прервал его Кай. — И всё потому что его лучший друг Бэкхён оставил его. Поэтому заткнись и слушай! Кёнсу рассказал мне, что Бэкхён плакал от твоих слов, что ты обвинял его в измене с Лэем в его день рождения… — Я видел, как этот ублюдок наклонился. Какого чёрта я должен был думать… — Ты чётко видел, что они целовались? — спросил Се. — Потому что я так не думаю. Лухан живёт по соседству, и я часто был у него после заката. Я, блять, точно знаю, что их уличные фонари не такие же, как в нашем районе. Ты ведь не видел, да? И в добавок к этому, — продолжил Сехун, — Лэй и Сухо уже тогда встречались. Они, бля, трахали друг другу не только мозги. Вряд ли Бэкхён позволил бы к себе прикоснуться. Вспомни, Ёль. Он и тебе-то не разрешал этого делать в первое время. И даже если ты не веришь, что они не целовались, я тебе скажу ещё кое-что. Тогда я спросил Бёна, хотел бы он, чтобы я снова помог ему понять, что он к тебе чувствует. Ну, помнишь, как тогда, когда ты увидел, как я его целовал… Но он дал мне отставку. Он сказал «нет». Ёлли, а ведь я человек, которого Бэкхён любил долгое время. Я не Лэй.

***

—Три года назад. Двенадцать дней после отъезда Бэкхёна— После дальнейшего допроса Чанёль выяснил почти все мельчайшие подробности. Именно тогда Чан понял, что слово «хорошо», «всё хорошо» из уст Бэкхёна было отнюдь не хорошо! Кай и Сехун умудрились его растормошить, и он хотя бы снова притаскивал своё тело в школу каждый день, дышал, ел… Отказ идти в школу стал «последней каплей» для Юны, чтобы звать друзей Пака на помощь. В тот день, когда друзья ушли, Чанёль долго ещё сидел на кровати и вспоминал, рассуждал, корил себя. Но понял — всё это бессмысленно. Он идиот! Он кретин! Он последний ублюдок! Но как бы там ни было, он должен был вернуть Бэкхёна обратно. Чанёль спрыгнул с кровати и стал искать свой бумажник в этом хламе и бардаке комнаты. В конце концов, Чан отыскал его. Затем он открыл ноутбук, пихая мешающие вещи в сторону. Достал кредитную карточку и забронировал рейс в Штаты. А уже оттуда Пак решил ехать в Калифорнию.

***

—Настоящее время— Почти три месяца прошло с момента его обратного рейса из Пекина и не проходило и дня, когда бы Чанёль не думал о Бэкхёне. Как он мог? Этот ублюдок опять ускользнул сквозь пальцы. Словно снова бросил его в небытие, как было в школе. Но Паку нужно было уладить кое-какие дела на работе. Глядя на бумаги перед ним, Пак вздохнул. Цифры… продажи… график… заказов… Бэк… снова кинул… цифры… Бэкхён… документы… Бён Бэкхён… блять!!! — Айщщ! — Чанёль остановился, выпрямляясь в стуле, чтобы прояснить голову и рассудок. Такой громкий возглас переполошил его секретаря. — Что-то не так? — спросила девушка, поднимая взгляд от бумаг с озадаченным выражением лица. Чанёль покачал головой. — Ничего… я просто… видимо, устал… Девушка взглянула на часы, висевшие на стене. — Время 11:30. Вы, вероятно, должны пойти домой, если так устали, что кричите на цифры. Я уверена, Ваша жена будет рада, что её муж пришёл раньше домой. Чанёль зажмурился. — Что? — Ну… Ваша жена, — повторила секретарь. — О-о, — удивился Пак, — Никто не ждёт меня дома. У меня нет жены. Девушка прикрыла рот. — Извините… я предположила… поскольку у Вас кольцо на безымянном пальце… Чанёль отмахнулся. — Всё в порядке. Оно ещё со школы. — Почему Вы носите его на безымянном пальце? Это заставляет людей думать, что Вы женаты, — спросила девушка, слегка посмеиваясь. — Технически я не свободен, — ответил Пак, снял кольцо и посмотрел гравировку на внутренней стороне. Его глаза сосредоточились на сердце рядом с именами. — Моя невеста просто лукавит и мне нужно снова поймать её, вот и всё …

***

Сехун не стал следовать по стопам своих родителей, как те ожидали. Он стал чужим в собственном доме в тот момент, когда представил им Лухана, как своего любимого, через несколько дней после того, как он закончил школу. Выбор сексуальной ориентации развёл их в разные стороны. Но они всё ещё контактировали. Его родители по-прежнему любили Сехуна, но тот факт, что их сын встречается с кем-то одного с ним пола, шокировал их. Вскоре парень переехал к Лухану. Се был принят в тот же колледж, что посещал Лу, но в конечном итоге отучился всего лишь четыре семестра и вылетел оттуда. Лухан очень расстраивался по этому поводу. Чанёль уже был в разгаре карьеры в компании своих родителей, поэтому Паку удалось пристроить Сехуна на невысокую должность с учётом того, что у него не было высшего образования. За последние две недели Сехун постоянно приходил на работу с чашкой кофе в руках. Чанёль признался, что запах был просто охуенный. Сначала Пак даже не обратил на это никакого внимания, пока ему не пришлось делить один лифт с Сехуном. Чанёль повернулся влево, чтобы оценить дизайн одноразового бумажного стаканчика. — Хм… ты изменяешь Лухану? Сехун растерянным взглядом посмотрел на друга. — Что? С чего ты взял? Пак указал на стаканчик с кофе. — Что это такое? Плюшевый медведь? С сердцами и шоколадными конфетами вокруг него? Такое очень любят девушки. Се пожал плечами. — Я думаю, это мило. Медведей и шоколадные конфеты любят не только девушки. Чанёль фыркнул. — Хорошо, брат. Не знал, что это — твой стиль. Прошла секунда, прежде чем Сехун застонал. — Я говорил тебе, что Лу снова пытался устроиться на работу? — Дай-ка я угадаю — его новый босс домогался до него? — Ну, да. Он проработал всего неделю… и это опять началось. Но теперь такого точно не будет. — Почему это? — Его старый друг предложил ему место в… эм… в его деле. Теперь до Лухана точно никто не будет домогаться. — Ты уверен? Может, этот старый друг неровно дышит к твоему парню? Сехун искренне улыбнулся. — Нет. На этот раз я уверен. Хочешь, сходим сегодня пообедать в то место, где он работает? Вероятно, тебе должно понравиться. Двери лифта открылись. Сехун тут же вышел. Чанёль вышел следом, поправляя свой галстук. — Хм… ладно. Где это находится? — Недалеко, — ответил Сех, когда они шли к своим кабинетам. — Помнишь то маленькое здание, которое построилось месяца два назад? Примерно в то время, когда ты вернулся из Пекина с Юной? Чанёль кивнул. — Помню. — Это в трёх кварталах отсюда, — уточнил друг, отпивая глоток ароматно пахнущего напитка из «милого» стаканчика. — Я отвожу Лухана туда на работу каждое утро и получаю в подарок это кофе, потому что тоже знаком с этим парнем, который владеет тем местом. Пак поднял брови. — Ты знаешь хозяина? Сехун хмыкнул. — Я уверен, ты его тоже знаешь, Ёль. Чанёль покачал головой, потирая висок. — Я встречаю много людей по работе. Тебе повезло: я даже помню тебя. — Мудак, — парировал Се. — В любом случае, мы обедаем там сегодня. — Это просто отговорка, ради того, чтобы увидеть Лухана? — пробурчал Пак. Сехун пожал плечами. — Среди прочего… — Как это понимать? — Сам увидишь.

***

Чанёль и Сехун стояли через улицу от того места, в котором сейчас работал его парень. Глядя на вывеску кафе, Пак прочитал в слух:  — «Пабо-кафе»… это место называется «Пабо-кафе»? — Это для молодежи, у кого есть чувство юмора, дедуля, — подколол Се и жестом позвал Пака вперёд. Чанёль последовал за другом, удивляясь толпе девушек, которые явно были ещё школьницами. — Там очень много девочек, Сехун… — Да, — ответил Сех пренебрежительным тоном. — Это место популярно среди молоденьких девушек по нескольким причинам… извините нас, — Се протиснулся мимо девушек, Чанёль по-прежнему следовал за другом. Внутри кафе всё было устроено так, что можно было описать одним термином — «мило». Главная витрина была уставлена целым рядом различных вкусностей, но главным «украшением» и «лидером» были капкейки. И Пак охарактеризовал их как — «капкейки на стероидах», потому что они были нереально большого размера. Запах внутри был таким заманчивым. Витала в воздухе смесь из кофе, молока и выпечки. Как только освободился столик, Сехун рванул к нему, в очередной раз извиняясь перед девушками, у которых тоже были планы на это место. Лухан заметил своего парня, когда делал латте без кофеина для старшеклассницы. — Да ну! Что ты тут делаешь? — Пришёл на обед, — просто ответил Се. Лухан переключил своё внимание на Пака. — Привет, Чанёль. Парень поднял руку в приветственном жесте. — Привет. — Присаживайтесь, а то ваше место займут. Сехун кивнул, а Чанёль продолжил. — У вас тут всё так… хм… как дизайн вашего стаканчика, только в большом размере. — Это «тема» называется, идиот! — пробормотал Се. — В любом случае, это причина, почему я захотел привести тебя сюда, наконец. — На обед. — Когда, чёрт возьми, я приглашал тебя на обед? Это делал всегда ты… Чанёль зажмурился. — Тогда почему… — Просто держи глаза и уши на прилавке. Чанёль искренне не понимал, зачем ему это делать, но решил сделать так, как просил друг. Он не замечал ничего, что могло показаться ему хотя бы немного важным. Он просто осматривал работников, которые обслуживали шумных посетителей. И всё же, кое-что привлекло его внимание. На прилавке сидел большой бурый медведь рядом с банкой для чаевых. В банке был кусок декоративной бумаги и надпись на ней. Паку стало любопытно. Он прищурился, чтобы прочитать: «Советы для… Пабо…» Мысли Чанёля были прерваны, когда он услышал знакомый смех. Он редко слышал этот звук, но от того он и был так ценен. Оторвав взгляд от медведя, снова посмотрел на прилавок, и сердце вмиг забыло, как биться, затихая во внимании и неожиданности от увиденного. У парня сейчас не были светлые волосы. Он угробил свой цвет, выкрасив голову в каштановый. У него была чёрная подводка для глаз, и он сейчас шутил с клиентом. Его смех был таким милым и заразительным, от чего взгляды многих посетителей были прикованы к нему. Даже когда тот перестал шутить и смеяться и принялся работать, взгляд Чанёля не мог оторваться от него. Тут уж сердце Пака будто вспомнило о своём предназначении, только как-то резко. Оно билось, как сумасшедшее. Чанёль открыл рот и произнёс имя парня, которого не переставал любить всё это время. — Бэк…