Любовное письмо

—Три года назад. Через десять дней после отъезда Тао— Для Тао приспосабливаться к жизни в Китае было чем-то странным. Он привык говорить на корейском, так что потребовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к диалекту мандарин. У него не было друзей в новой школе, поскольку он перешёл туда в такой неподходящий момент, в самом конце учебного года. Это, конечно, была одна из неприятных вещей, зато он сразу же лишился другой, весьма основательной — его никто не будет называть позорной шлюхой. Никто толком не знал его в Китае, поэтому инцидент с фотографией был исчерпан. Был прохладный вечер, когда парень решил, что больше не хочет сидеть взаперти дома. Несколько дней назад он от нечего делать шарил по кладовой и нашел сдутый баскетбольный мяч. Заделав несколько дыр в нём, он смог привести мяч в нормальный вид. Встав с кровати, парень достал простую белую футболку и баскетбольные шорты. Одевшись, Тао вышел в коридор. Когда уходил из дома, его бабушка поинтересовалась, куда он направился. Тао вежливо известил пожилую женщину, что собирается поиграть на баскетбольной площадке какое-то время. Та самая площадка находилась в нескольких кварталах от дома Тао. Дойти до нужного места не составляло никакого труда и занимало минут пятнадцать от силы. Хуан был один. Рядом располагалась площадка для младших детей, но не было никого его возраста. Как и в школе, Тао остался один. Хоть он был в Китае всего чуть больше недели, но уже привык к мысли, что одиночество теперь его повседневный спутник. Унывать и грустить? Нет, конечно, не хотелось, но получалось это непроизвольно. Он будто законсервировался в унынии. Хотя общения с Бэкхёном ему всё же не хватало. Тридцать минут Хуан разминался, отбивал мяч, подбрасывал в кольцо, делал небольшие пробежки и снова пытался попасть в цель. Получалось в общем-то неплохо. А потом он будто кожей почувствовал, что за его спиной кто-то есть, и он на площадке больше не один. Этот «кто-то» прокашлялся и послышался шорох перелезающего тела через ограду. Тао обернулся и застыл на месте. Мяч чуть было не сорвался из рук. Взгляд полностью сосредоточился на пришедшем. — Ву?! Этот возглас ненавистного для Тао сейчас имени получился на самом деле гневным, шокированным, острым. Столько ненависти звучало в этих двух буквах, что Крис даже вздрогнул. Но парень знал, что заслужил это. — Эй… привет, — Ву смущённо поздоровался, сжимая пальцы на железном ограждении. Тао с силой сжал мяч, который держал возле груди и, ей-богу, выглядело это словно парень так защищается от него. — Я могу присоединиться? Тао наблюдал, как Крис медленно направился в его сторону. — Нет! — снова выпалил Хуан. — Какого чёрта ты здесь делаешь, Ву?! Крис остановился. — Я пришёл за тобой, потому что… айщщ! — парень провёл пятернёй по волосам. разочарование захлестнуло его. — Это что ты тут делаешь, Тао! В Китае! За тысячи миль от своих друзей, родителей, всех, кто тебя когда-либо любил, и… — А ты? — спросил Тао. — Ты забыл добавить себя к последним, разве нет? Ах, я и забыл! Какого чёрта тебя добавлять! Глупо… так глупо… Ещё ты забыл добавить, что меня там ждёт так много людей, которые до сих пор комментируют мою фотографию, которую я никогда не хотел, чтобы ты делал! Ты сделал это нарочно! Без разрешения! Чтобы шантажировать! Но с этим я смирился! Кто-то обещал её удалить! Ты обещал! Ты клялся, что сделал это, засранец! — челюсть Хуана так сильно сжалась. Он сдерживал гнев. — Но ей-богу, почему такое дерьмо, как ты, здесь? Ты грёбанный сталкер? Крис сморщил лоб. Он стиснул руки, чувствуя, что начинает нервничать. — Ты должен вернуться. Тао усмехнулся, прежде чем послать на Ву новые гневные взгляды. — Назад? Куда? В школу? В ту, где на меня навешали ярлыки?! — Кого заботят эти уроды? — возразил Крис. Тао со всей силы кинул в Ву мячом, явно целясь ему в голову, но Крис вовремя поймал его. — Легко тебе говорить! Ты ЗА кадром! Ты тот, кто послал это дерьмо всем! Ты лгал мне! — парень дышал так часто и глубоко. Даже со стороны любой мог бы понять, что он в бешенстве. — Любая причина, по которой ты здесь, недопустима! Возвращайся домой, потому что я не хочу тебя видеть! Крис по-прежнему держал мяч. — Я не посылал это фото никому. И я действительно его удалил тогда. — Очевидно, что не удалил, — Тао сердито сплюнул, — потому что это фото… оно было только у тебя. Ты просто зря потратил свои деньги и время, Ву. Я не вернусь. Крис всё ещё был на месте. — Я не совсем честен… — Хм, — саркастически хмыкнул Хуан, закатывая глаза. — Ты собираешься признаться прилюдно… — Нет! Послушай! Я правда не делал этого! — напирал Крис. — Не посылал фото никому. Но не сказал тебе истинную причину, по которой я тут. Тао нахмурился. — Меня не волнует… — Я пришел за тобой, — сказал Крис, и старался не отводить взгляд от Тао. — Я НЕ ПОСЫЛАЛ ЭТО ФОТО! Зачем мне это, Хуан? Зачем показывать твоё голое тело, когда я должен быть единственным, кто видит его таким? Тао не сдавался. Он по-прежнему зло смотрел на Криса. — Откуда мне знать? Я не могу предполагать, какой пиздец творится в твоей башке… — Учитывая, что ты и я… мы были любовниками в течение нескольких месяцев… — Крис бросил мяч обратно Хуану, — … я думал, ты узнал, что я за человек. Тао сердито посмотрел на Криса. — Ну, я думал, что знал, — ответил парень и ответил на удар ударом. После кинул мяч Крису в обратном направлении. — Но я ошибся… — Ты не ошибся… Обвиняешь меня в случившемся, а ведь тогда ты тоже не прав! И к тому же, оставил своих друзей за неделю до окончания школы. Ты ошибся; идя на крайнюю меру, лишь бы избавиться от меня. Ты так жестоко ошибся, когда оставил всех ради горстки придурков, которые высмеивали тебя. Я бы заткнул им всем ебало, стоило тебе только попросить меня об этом. Я бы сделал это для тебя! — Как мило, — усмехнулся Тао. — Вдруг такой заботливый парень… — Это так! — Что ты говоришь?! — Я твой заботливый парень. Тао опешил на секунду. — Нет. Ты им не являешься. Даже если бы не было того инцидента, всё равно это не так. Крис всё жёстче сжимал в руках мяч. — Мы продолжим разговор о нашем проклятом положении позже. Тебе просто надо вернуться в Корею со мной. — Сколько раз я должен говорить тебе это?! — повысил голос Хуан. — Я не вернусь в эту чёртову дыру! — На твоей стороне Чанёль, Кай, Сехун, я. А к нам прислушиваются! Никто больше не посмеет даже ткнуть пальцем в твою сторону, блин! Тао не мог спорить с ним. Крис и его друзья действительно могли заткнуть кого угодно. — Я не собираюсь возвращаться… Крис сжал пальцы. — Ты не хочешь возвращаться из-за нескольких мудаков? Тао покачал головой. — Нет… — Почему нет? — нахмурился старший. — Потому что я не хочу быть с тобой. Крис бы солгал, если сказал, что эти слова не причинили ему боль. Он решил проигнорировать это чувство. — Тао. Хуан наконец двинулся по направлению к Крису. — Я иду домой. Отдай мяч. Ву посмотрел на мяч и понял, что это была ещё одна возможность. Раздражённый, Тао попытался забрать у него мяч, но Ву в последний момент взмахнул рукой, схватил младшего за запястье и притянул к себе. Тао не растерялся. Он выдернул руку и выбил мяч. — Возвращайся в Корею, Ву… — пробормотал он, прежде чем повернуться к Крису спиной и направиться обратно домой.

***

—Три года назад.Тринадцать дней после отъезда Бэкхёна— Чанёль наконец вытащил свою задницу из постели в то утро и заставил выйти из той депрессивной дыры, что носила название «комната Чанёля». Он пошёл в школу, а потом, купив билет на самолёт, первый раз за всё время почувствовал лёгкость на душе, после тех слов, когда Бэк сказал ему «я тебя люблю, но ухожу навсегда». На лице Пака по-прежнему было угрюмое выражение, но Крис и Сехун ничего не говорили по этому поводу. Сам факт того, что Чанёль присутствует в школе, уже нечто! Весь внутренний энтузиазм по поводу его бегства на следующих выходных пошёл прахом, когда он вернулся домой. Не прошло и пяти минут после того, как он вошёл, мать позвала сына в гостиную. Отец попросил Пака сесть. Он так и сделал. Чанёль сидел в кресле в то время, как его родители расположились на диване напротив. Они хмурились. Такое было редко, поэтому Чанёль тоже нахмурился, а потом взгляд парня упал на журнальный столик. Точнее, на бумаги, лежавшие на нём. Чан выхватил несколько фраз из документов. Речь шла о блокировке кредитным карт. — Какого чёрта? — вспылил Пак. — Мы видели, что ты забронировал рейс в Штаты. — Что вы… — Мы отменили твой билет, — перебила его мать. Чанёль никогда не чувствовал такого гнева и разочарования внутри, но при этом не мог высказаться в полной мере. Он вскочил с кресла, стал нарезать круги по комнате. — Зачем вы это сделали? Хмурясь, мать всё же стала разъяснять. — Потому что ты стал непредсказуем и неуправляем. Сядь! — Нет! — огрызнулся Пак. Вмешался отец. — Чанёль, последнюю неделю ты слишком своенравен. Нам доложили о резком ухудшении твоей успеваемости в школе. Это не то, что мы хотим и ожидаем от тебя. На носу выпускной и надо поднапрячься, — Отец продолжил:  — По поводу твоих кредитных карт… мы активируем их, но пока не знаем, когда точно. — Я почти совершеннолетний. Просто открою свой собственный счёт, — парировал Чан. Покачав головой, отец сказал:  — Тогда ты должен знать, что тебе самому нужно будет погашать долг. У тебя нет работы. Где ты возьмёшь деньги? — Чанёль хотел было возразить, но отец был прав. Он бил по больному. — Я думаю, сейчас для тебя то время, когда должен взять ответственность за свои действия и поступки. Никакой расхлябанности! Больше никаких вечеринок! Ничего из этого! — Я под домашним арестом? — процедил сквозь зубы Пак. Отец вздохнул. — Давай проясним всё для тебя, Чанёль. Мы с твоей мамой хотим как лучше для нашего сына. Пока ты не закончил школу, у тебя не будет карманных денег и кредиток. Возможно, мы снова активируем их после. После окончания, ты можешь завести себе счёт, но должен отдавать себе отчёт, что ни я, ни мама не будут помогать тебе погашать кредит. — Хорошо, — прорычал всё так же сквозь зубы Пак, плюхаясь в кресло. — Я найду работу. — В этом нет необходимости. Ты будешь работать на семейную компанию. Конечно, тебе придётся начинать с самых низов… — женщина вздохнула. — И твой билет на самолёт… не знаю, что это… честно говоря, мы с отцом согласны, что тебе сейчас не следует уезжать из Кореи в ближайшее время. — Вы правы. Никто из вас не знает, что это за билет! И что он для меня значил! — зло сказал Чанёль. — Мне нужно было найти кое-кого. — И кто это? За кем ты готов был поехать в Штаты? — спросила мать, подняв одну бровь. Нехотя, Пак пробормотал:  — Бэкхён. Родители моргнули. Мать была первой, кто заговорил. — Бэкхён… это твой бойфренд, верно? Чанёль мысленно застонал и закатил глаза. — Да. — Это он причина, почему ты хандрил дома и в школе? — спросил отец. Чанёль кивнул, но не смотрел на родителей. Мать вздохнула и встала с дивана. — Может быть, аннулирование билета и кредитных карт не позволят тебе поехать за твоим маленьким парнем. Нет худа без добра. Может, тебе нужно немного времени.

***

—Настоящее время— В тот момент, когда Чанёль увидел Бэкхёна за прилавком, такого красивого, модного, улыбающегося своим клиентам, первым порывом было тут же встать и подойти к нему. Что он и попытался сделать, однако был остановлен Сехуном, который слишком хорошо знал друга. — Нет, — проговорил Се. Чанёль ни разу не отвёл взгляд от Бэка, пока его сердце продолжало колотиться, как бешеное. Он попытался вырваться из рук Сехуна, но тот лишь сжал крепче. — Отпусти, Сехун, — предупредил Чан. — Ты выглядишь так, словно готов растолкать любого, мужчину, женщину, ребёнка, просто, чтобы добраться до него прямо сейчас, — предположил Се. — Я не собираюсь рисковать тем, что ты устроишь тут сцену. Чанёль наконец отвёл взгляд от Бэкхёна, посмотрел на друга. — Ты рисковал уже раньше, просто приведя меня сюда. — Я привел тебя сюда по понятным причинам. Я отпущу тебя, только если ты не наделаешь глупостей. — Глупости? — нахмурился Пак. — У меня было достаточно, блять, «глупостей» в этой жизни. Я не хочу тратить на них больше своё время. Кивнув, Сехун всё же отпустил Чана. — Хорошо. Когда он увидел, что Пак снова уселся в своё кресло, парень позволил себе выдохнуть с облегчением и расслабиться. Не беспокоясь, что Чанёль ударит или поцелует Бэкхёна прилюдно, перед клиентами. Через некоторое время молчание между парнями стало напряжённым. Остальные люди суетились, разговаривали, ели. Затем Чанёль спросил у Сехуна:  — Как давно ты знаешь? Об этом?! О нём… Сехун пожал плечами, откинувшись на спинку стула. — Лухан начал работать тут две недели назад… Так что примерно это время и знаю. Никто даже не догадывался, насколько Чанёлю сейчас хотелось придушить ублюдка, сидящего рядом с ним. Уже две недели назад они с Бэкхёном могли бы увидеться. Поговорить. Снова быть вместе… Пытаясь держать себя в руках, Чан с горечью спросил. — И ты решил скрывать это от меня, верно? Сехун усмехнулся, склонив голову. — Все считали, что Бэкхён не захочет видеть тебя так скоро. — Все? — Чанёль впал в ступор. Это что, блядь, был такой заговор против него? Все сговорились? Сехун молчал некоторое время, давая Паку время прийти в себя. — Кай, Кёнсу, возможно, знали больше, чем Лухан. Убить всех! Сехуна и его бойфренда! Этого гадёныша Кая и узкоглазую сволочь Кёнсу! Пак прибегнул ко всему своему здравому рассудку, который никак не хотел сейчас включаться, чтобы не задушить всех разом. Не было даже слов, чтобы описать раздражение убийственной силы, которое охватило Пака при этом известии. И этих ублюдков он называл своими друзьями? Предатели! — Что за чёрт… — зашипел Чанёль, стараясь говорить как можно тише, чтобы не распугать клиентов. — Вы все, придурки, знали и молчали?! — Как я уже сказал, мы думали, что Бён не хочет тебя видеть так скоро. — Три года и три месяца, брат! — гневно воскликнул Пак. — Сколько ещё времени мне по-твоему нужно было ждать, прежде чем я перестану жить без него? — Когда он будет готов, — просто заявил Сехун. — Совсем недавно Лухан заметил, как Бэк смотрит на этого медведя. Знаешь, с грустью, но уже без той горечи, что была раньше. Мы все встретились и решили, что, возможно, вам пора встретиться. Что вы будете делать дальше зависит уже от вас. Чанёль снова поднял взгляд на Бэка, который упаковывал кекс в красивую коробку. — Я просто… блять … — Чанёль как-то нервно пробежался пятернёй по своим волосам. — Во сколько это место закрывается? — Полседьмого, — ответил Се. — Если ты планируешь похитить его и трахать всю ночь в задницу, не смей, слышишь? Ему открывать магазин с утра! И будет совсем не весело, когда он заявится, хромая, будто калека. — Ха, — усмехнулся Чан. — Забавно. Я Чанёль. Думаешь, я прислушаюсь к твоим просьбам? — А я всё ещё О Сехун и мне насрать на твой якобы авторитет! Не смей делать ничего, за что тебе будет стыдно потом! Оба парня отвлеклись на Лухана, который подошёл к ним. — Привет, — заговорил он, поставив поднос перед ними на стол. — Я сделал вам бутерброды, несмотря на то, что мы не продаём их. Если кто-нибудь спросит, скажите, что вы принесли их с собой, — после этого Лу поставил напитки. — Спасибо, — поблагодарил Чанёль, а Хань улыбнулся ему. — Не за что, — ответил блондин, взял поднос и уже хотел было удалиться, но замешкался, а потом развернулся снова в сторону Пака. — Ты в порядке, Чанёль? Я имею в виду, увидев его… Пак кивнул. — Да… всё хорошо. — Ну, вот и отлично, — сказал Лу, прежде чем уйти. — Я уверен, когда Бэкхён наконец возьмёт перерыв в обслуживании и приглядится к присутствующим, думаю, он будет приятно удивлён, увидев тебя. — Или умрёт… от сердечного приступа, — предположил Сехун. — Я должен вернуться на прилавок. Увидимся позже, Чанёль. Сехун, когда придёшь домой, поставь свою обувь, пожалуйста, на стойку, а не раскидывай её по углам, хорошо? Это жутко раздражает. Закатив глаза, Сехун промямлил:  — Я тоже люблю тебя, Лу. Он ухмыльнулся и вышел из компании друзей. После того, как парни остались одни, Чанёль решил уточнить:  — Полседьмого? — Да, — кивнул Се, поднимая бутерброд с тарелки. — Каждый день… ой, нет, подожди. Кафе открыто каждый день, кроме воскресенья. — Воскресенье? — Пак нахмурился. — А что будет в воскресенье? — Кафе Бэка закрыто, — ответил Хун, прежде чем откусить приличный кусок от бутерброда. Чанёлю пришлось ждать, когда тот дожуёт и продолжит. — Он волонтёр в этот день. Чанёль не знал, как относиться к тому, что его истеричка так распорядил свою жизнь. Жизнь, где ему нет места. — Волонтёр? Но где? — В детском саду Кёнсу, — неожиданно беспечно выпалил Сехун. — Детский сад… — Чанёль медленно повторил. — С детьми… Пожав плечами, Хун добавил:  — Я не знаю, но Бён любит этих мелких приставучих существ, — потом он ухмыльнулся и снова сказал: — Отчасти это объясняет, почему он так долго возился с тобой.