Чёрное сердце

      … КОГДА мир был был совсем юн, а степи Ула были безжизненными землями, погруженными в непроглядную тьму, четверо духов отправились в путешествие. Самая старшая из них, Матэ, ехала верхом на могучем золотом буйволе. Прекрасная и совсем юная Сия не желала разлучаться с мужем своим, Афарром, и ехала в колеснице вместе с ним, хоть и могла сесть к Матэ. Последний дух, коварный и жестокий Ваар, шел следом за колесницей. Сол и Мун, так звали коней веселого Афарра, были неутомимы, но в колеснице не было больше места, потому Ваар путешествовал пешим. Долго шли великие духи во тьме, и Ваар начал уставать. Тяжелое копье, что он нес с собой, бороздило мертвую землю, каждый шаг Ваара оставлял глубокий след в пыли.       «Сия, не желаешь ли ты пересесть на буйвола к Матэ? Нас двоих он не выдержит, слишком тяжелы мое копье и доспехи», — то и дело спрашивал Ваар, понемногу закипая от обиды.       «Нет, Ваар, я желаю ехать с Афарром», — неизменно отвечала Сия.       «Пусть тогда твой муж пойдет пешком, а я приму у него поводья», — сказал, наконец, Ваар, но тут уж Афарр возмутился, повернулся к нему и посмотрел на брата с насмешкой.       «Что ты, неужели не знаешь, что кроме меня моих коней никому не удержать?» — спрашивал Афарр, осаживая коней.       Разозлился Ваар, достал боевой топор, рубанул по упряжи, напугав коней Афарра, и те рванулись вперед, опрокинув и разбив колесницу на множество мелких осколков. Сия заплакала, жалко ей было и убежавших коней, и колесницы, а Афарр увидев слезы своей возлюбленной, схватился с Вааром в страшной битве, желая отмстить брату за его поступок.       Заслышав плач Сии и лязг оружия, Матэ повернула назад, чтобы разнять братьев, и Ваар, промахнувшись, пустил копье в грудь ее буйволу. От удара копьем буйвол Матэ упал наземь и больше не встал.       «Смотри же, что ты сделал!» — воскликнул Афарр и с новой силой кинулся на брата, но Матэ их развела в разные стороны.       «Что сделано — то сделано. Поглядите!» — Матэ указала наверх. В прежде черном небе заискрились звезды — осколки колесницы Афарра, ребра ее буйвола не давали им упасть на землю. Золотая шкура буйвола покрыла мертвую землю, а капли крови расцвели яркими цветами на буйволиной шерсти. След копья, оставленный Вааром, заполнился слезами Сии, и теперь через мертвую долину текла река.       «Мне нравится», — сказала Матэ. — «Я хочу остаться здесь».       И остальные духи согласились с ней. Из внутренностей буйвола вышли люди, всякое зверье и птицы по велению Афарра, Сия запустила серебристых рыб в реки и озера, а Ваар сказал: «Знайте же, я никогда не забуду обиду, и ваш райский уголок превращу в пустыню!» Не выдержал Афарр и прогнал брата прочь, в темную пустошь, к стервятникам и голодным шакалам, и стоило Ваару скрыться с глаз, как из-за края земли выпрыгнул золотой конь Афарра, Сол.       «Я буду хранить это место от Ваара», — пообещала Матэ. — «Вы же можете приходить сюда, когда угодно».       «Он рано или поздно вернется», — задумчиво сказал Афарр. — «Я слишком хорошо знаю своего брата, и буду навещать тебя, Матэ».       «А я буду просто приходить к тебе, Матэ», — Сия улыбнулась. — «Мне здесь нравится».       Афарр и Сия ушли, переступив через гигантский хребет мертвого буйвола, а Матэ остаалась присматривать за новой хрупкой жизнью, помогать и направлять ее в совсем юном и диком мире.       Джим прекрасно знал, что рассказчик из него никудышный, что он половину забыл и рассказал не так, как нужно, но тесно прижавшийся к нему Крис слушал с раскрытым ртом. Там, наверху, еще гремела буря, но в их логове под поваленным деревом было сухо и тепло. Жаль только, что места мало, не отодвинуться от надоеды, не растянуться во весь рост, но вылезать под дождь совсем не хотелось. Скоро буря закончится, и тогда они вернутся в город. Может, их еще не хватились.       — А дальше? — спросил Крис, когда Джим смолк.       — А дальше я не помню, — неохотно признался потомок ула. — Я был совсем маленьким, когда мать пела мне о степных духах.       — А потом расскажешь еще, если вспомнишь? — Крис завозился под боком у старшего товарища и зевнул.       — Посмотрим, — уклончиво ответил Джим. — Эй, дружище, давай-ка не спать, а то нас совсем потеряют.       — Там дождь снаружи, а в дождь ничего другого не остается.       — Лучше расскажи про своих духов из озера.       — Я не умею так хорошо рассказывать, как ты.       — Тогда посмотри, не кончился ли дождь.       Крис застонал, выражая неудовольствие, но приказ Джима выполнил. Там, наверху, пахло мокрой хвоей и свежестью, буря кончилась, хоть ветер все еще гулял в верхушках деревьев. Крис даже застонал, до того было обидно, что не может обернуться сейчас зверем.       — Дождя нет, — доложился разведчик, на что Джим кивнул и потянулся, разминая затекшие конечности. — А как ты узнал, что все закончилось?       — Слушаю, — Рокс усмехнулся и полез из-под бревна на свежий воздух.       — А меня научишь?       — Побродишь с мое — сам научишься, — Джим только фыркнул. — Идем в город, пока нас искать не начали.       Дождем смыло все запахи, и ориентироваться стало еще труднее, но признавать это Рокс не хотел и изо всех сил напрягал слух, чтобы уловить звуки городской жизни и выйти к воротам в качестве старшего. Лес был для него чужим и враждебным, он его практически не знал и не чувствовал себя уверенным среди густо переплетенных ветвей. То ли дело степные просторы, где все, как на ладони, куда ни глянь.       — Мы идем неправильно, — заметил Крис. — Нужно взять правее. Я эти места знаю, как все свои шерстинки.       — Так веди, — Джим пожал плечами, упрямо продолжая склонять голову то влево, то вправо, раздувая ноздри, принюхиваясь и прислушиваясь. Ох, как бы пригодилось бы сейчас волчье чутье, но пришлось смириться с собственной беспомощностью. Крис послушно вышел вперед, прислушался, как это делал его старший товарищ, и уверенно свернул вправо, на еле приметную тропку. Долго блуждать по лесу не пришлось. Изрядно уставшие от приключений голодные волчата, едва показавшись у городских ворот, нарвались на головомойку от Рагнара.       — Где вас носит, Скель вас прибери?! — нависнув над мальчишками, рыкнул головной улькриггер. Крис, до этого выглядевший довольным и расслабленным, мигом сжался в комочек, глянул исподлобья на старика, готовый защищаться.       — Крис мне показывал озеро, — негромко огрызнулся Джим. — Фаргорн нас отпустил отдохнуть, и что?       — До озера идти всего ничего, а вы изволили вернуться только перед закатом! — рыкнул в ответ головной улькриггер. Крис, изрядно его побаивающийся, скрылся за спиной Джима, ища у него защиты. Рокс недовольно поморщился, сдерживая ответный рык. Ругаться при всех не хотелось, к тому же, он сильно устал за день и хотел воспользоваться приглашением жрецов.       — На обратном пути нас застала буря, — негромко объяснился Джим, не отводя взгляда от наставника. Вины за собой он не чувствовал.       — Да-да, мы спрятались, чтобы не намокнуть, — Крис высунулся из-за спины Джима и часто закивал головой для большей убедительности. — Джимми нашел отличное местечко, Рагнар! С нами ничего не случилось бы, честное слово!       — Да? — серые глаза старика метнулись к лицу Криса, крылья носа раздулись от сдерживаемого бешенства. — Мне перечислить все, что могло случиться с двумя самоуверенными юнцами, которые еще клыки толком не отрастили?!       — Но ничего плохого не было же, — Крис фыркнул, не торопясь выходить из-под защиты Джима, который прилюдно оправдываться больше не собирался. — Ну прости нас, Рагнар, мы больше не будем!       — Будете, что я, по-твоему, уже забыл, каково быть молодым? — Рагнар, вроде, смилостивился и смягчился, хотя, Джим знал, с ним разговор не закончен. Едва они останутся вдвоем, без посторонних глаз и ушей, как наставник не упустит случая пропесочить его как следует. Стало страшновато, ведь в этот раз с ним не будет Харлин, которая сдержит обоих и не помирит их прежде, чем они переругаются вдрызг.       — Рагнар, меня ждут в храме на закате, — неохотно признался Джим, не сводя взгляда с Криса, который тихо восхищался его бесстрашием и наглостью перед суровым наставником. Может, это отсрочит голомойку. От по-детски влюбленного взгляда было не по себе, не хватало еще, чтобы этот сопляк таскался с ним повсюду!       — Иди, — неохотно разрешил Рагнар. — А ты, — кивок в сторону Криса, — немедленно покажись Фаргорну на глаза, авантюрист. Худшего наказания, по мнению Криса, который от подобного распоряжения снова сжался в комочек, и быть не могло.       — Мастер меня убьет, — тихо застонал он, бросив несчастный взгляд на друга, но ослушаться не посмел. Джим попытался ободряюще улыбнуться, но вышло у него плохо. Целый день с мелким прилипалой показался ему бесконечным, и он не мог сдержать радости по поводу расставания с ним.       — Раньше думать надо было, — ворчливо отозвался Рагнар и жестом приказал Джиму идти за ним. Джим подчинился без лишних возражений. В конце концов, лидерство старика он уже давно признал. Некоторое время они шли молча, а потом Рагнар обернулся к присмиревшему волчонку и остановился, хотя до храма было еще далеко.       — Если ты берешь на себя лидерство, имей в виду, что за все косяки твоих подчиненных отвечать тебе, — с тяжелым вздохом проворчал он. — И идти на поводу младшего члена стаи ты не должен.       — Я не… — Джим растерялся, но тут же пришел в себя. — Что за чушь ты говоришь?! Какая еще стая?! Я сам по себе, а этот мелкий сам по себе!       — Ну-ну, — Рагнар усмехнулся в усы. — Поэтому он прятался от меня за твоей спиной, а ты его защищал?       — Никого я не защищал! — запротестовал Джим. — Сдался мне этот пацан! Он же как пустынная колючка, прилипнет — не отдерешь!       — Да, Крис бывает приставучим, — согласился головной улькриггер. — Он рано потерял родителей…       — Я заметил, — буркнул Джим, рассматривая еще влажную после дождя пыль под ногами.       — Не перебивай старших! — рявкнул Рагнар, на что его питомец только усмехнулся. — Ты самый близкий ему по возрасту, и вы рано или поздно подружитесь.       — Я уже мужчина, а этот…       — По вашим обычаям, может быть, но для меня ты такой же несмышленыш, как и твой друг. Весной, на Большой Охоте, ты убьешь своего первого оленя и тогда…       — Я не умею охотиться, я вообще ничего не умею! — пробурчал в ответ задетый за живое Джим и злобно зыркнул на наставника из-под нахмуренных бровей. — А ты не торопишься меня чему-то учить! Сплошная болтовня и приказы.        — Научись сначала вовремя прикусывать язык и слушать, что тебе говорят старшие! Хочешь выжить — слушайся и наматывай на ус! А то твой помойный рот, мерзкий характер в придачу к черной шкуре отправят тебя к предкам быстрее, чем ты сможешь произнести имя Ужасного волка!       — Ты мне угрожаешь?       — Предупреждаю. Думаешь, обрел звериный облик и теперь волен делать, что хочется? С такой самоуверенностью ты долго не протянешь, имей в виду!       — Я его обрел три дня назад! — огрызнулся Джим. — А до этого я был… сам знаешь, чего я тебе рассказываю? Ты увел меня из родных мест и за все это время не потрудился со мной поговорить по нормальному! Откуда мне знать, что принято у вас, если я родился и вырос в степях?! Я не знаю ни ваших обычаев, ни ваших законов и правил, но ты требуешь их соблюдать, словно я, получив зверя, обрел и знание!       — Я расскажу утром о том, как обстоят дела и чем могла обернуться ваша с Крисом выходка. Мне пора к моим воинам, а ты уже должен быть в храме, Соуль-лань уже коснулась вершины самой высокой горы. Иди.

***

      Жрецы встретили Джима по-дружески тепло, заставив юношу облегченно улыбнуться и забыть об усталости. Харальд и Ингар располагали к себе, внушали доверие и совершенно не походили на священника Ротта. Джим обвел зал взглядом, приветствуя уже знакомых ему богов, затем задержался на статуе волка, состоящей из дух равных половинок — темной и светлой.       — Ферр, Фарро, — негромко представил божество Ингар. — Покровитель воинов, ремесленников, отец небесных ланей, за которыми гонятся Хардирсоль и Ноттульф.       — Я слышал о нем… от Харлин, — задумчиво прошептал Джим не сводя взгляда с глаз статуи левый, на светлой половине, был желтым, правый цвета темного янтаря. — Она относится к нему с уважением.       — К ней, южанин. Харлин поклоняется Фарро, — Харальд усмехнулся по-доброму. — Порой, она зовет этого бога Игнис, и в чем-то права. Ферр изменчив и непостоянен, как открытое пламя. Он может как обогреть, приласкать, осветить путь, так и обжечь, разрушить и уничтожить все до самого основания, недаром его считают покровителем воинов.       — Ферр и волк, и волчица, и свет, и тьма одновременно. Он не похож на других богов, и это ничуть ему не вредит, — подхватил Ингар.       — Не пойму, как к нему обращаться. Или к ней, — пробормотал под нос Джим, но жрецы его услышали и рассмеялись в голос. Немыслимо! Чтобы служители веселились в храме перед алтарями?! Юноша растернно взглянул на них. — Что смешного я сказал?!       — Ему все равно, как ты его будешь звать, — пояснил Ингар, стянув капюшон с головы. — Важно, о чем ты его просишь, но это можно сказать о любом из богов. Брат, ты мне дал право говорить после заката.       — Я помню, — Харальд кивнул. — Ты что-то хочешь спросить, южанин?       — О, у меня полно вопросов, не знаю, с какого начать, — фыркнул Джим.       — Задай тот, который тебя волнует сильней всего. Смелей, южанин!       — Это правда, что я сварт?! — вырвалось у Джима против его воли, хотя он собирался спросить совершенно иное. Харальд переглянулся с братом, и оба крепко задумались над ответом. В повисшей тишине Джим слышал, как потрескивают огни в металлических чашах перед статуями волков и ждал с замиранием сердца, когда жрецы снова заговорят с ним.       — Сварт это не просто черная шкура, южанин. Все зависит от того, хочешь ли ты им быть, — раздался женский голос от входа в храм. Джим обернулся и увидел Харлин. Ведьма же, не отрываясь, смотрела на статую Фарро.