Глава 7.1. Проступок.
18 мая 2022 г., 16:46
Незнакомый город, непохожие на богов кочевников и нювелингов иные боги, странные поверья, чуждый потомку ула уклад жизни встречали в сердце Джима стойкое отторжение. Он здесь чужак, и это ясно давали ему понять и незлые насмешки улькриггеров, и внимательные взгляды одноглазого ховида, и любопытные — некоторых горожан. Порой, хотелось бежать, куда глаза глядят, но оставить Харлин, к которой, как ни странно, он привязался, не услышать до конца все легенды, которые ему рассказывали жрецы, не требуя от чужеземца тут же уверовать в них, работа в кузне, к которой Джим оказался вполне способным: даром, что худ и жилист, и, совсем уж честно, всюду таскающийся хвостом Крис, исполнить сиюминутное желание не давали. Сидеть на месте потомку кочевников было сложно. Даже в проклятом Уларде Джим умудрялся перебираться из одной части города в другую, играя в прятки с Орденом, а здесь это было ни к чему. Жизнь теперь текла размеренно, каждый день похож на предыдущий, и хотелось, чтобы поскорее встала полная луна. Иначе он сдохнет от скуки.
К новолунию Джим практически смирился, с тем, что пути назад уже не будет. За две недели он выучил все тринадцать имен Великих Волков, хоть и не проникся их могуществом, знал, кто из богов покровительствует оборотням
на четыре полнолуния вперед, запомнил три буквы из своего имени и развлекался тем, что искал их очертания в книгах. Харальд над ним посмеивался, но не мешал, Ингар же ненавязчиво предлагал научиться читать, но Джим посчитал это лишним. Харлин показывала травы и учила простым радостям жизни, Крис ежедневно пересказывал все байки, которые сумел услышать в городе, а Фаргорн, чаще молчащий за работой, больше говорил о горах и его обитателях, но его рассказы Джим не считал правдивыми и скрывать этого не собирался. Кузнец его недоверие встречал равнодушно и просто переходил к следующему рассказу. Только Рагнару все так же было не до Джима. Головной улькриггер появлялся перед самым рассветом, ложился поспать на пару часов, а затем снова исчезал где-то в лесах, расставляя патрули и встречая охотников с добычей. Вечером он неизменно приходил в дом, чтобв поесть вместе с Джимом, расспрашивал, чем подопечный занимался весь день, и юноша охотно все рассказывал, поначалу надеясь на похвалу и одобрение, но вскоре смирился с невниманием и очень коротко отвечал, что день прошел нормально. Вечерами было особенно тоскливо в одиночестве, хоть вой. Может, Джим надеялся, на полную луну старик про него, наконец, вспомнит и посвятит ему хотя бы одну ночь. И ждал полнолуния с нетерпением. Ах, если бы он мог оборачиваться с той же легкостью, с какой это делали старые волки, так просто Рагнар от него не отделался бы! Но даже глубокой ночью обратиться новичку, даже самому талантливому, не под силу, хоть будет он трижды свартом.
Рокс пристально следил за тоненьким серпом в темном, усыпанном звездами небе, отмечая изменения на дощечке угольком каждый день. Считать он умел только до десяти и то путался, но точно знал, что с его первой полной луны прошло десяток и еще пять дней. Ровно столько, без двух дней, он жил в Волчьем городе. Крис, который считать умел только до пяти, почитал друга как очень умного. Подумать только, южанин знает целых три буквы и умеет складывать цифры! Каждый день Крис клялся, что выучится читать и запишет все легенды Ледяных гор за Фаргорном-кузнецом. Впрочем, вскоре его научный интерес иссяк. Какая, в сущности, разница, кем будут написаны в новые книги? На улице солнце и жара, об учебе думать не хотелось совершенно. Вокруг и так есть, чем заняться.
Джиму приходилось участвовать в авантюрах Криса против своей воли, хотя бы ради того, чтобы мелкий не убился. То, наслушавшись Фаргорна-кузнеца, он отправится искать горных троллей, которые, к их великому везению, в окрестностях Волчьего города не водились, то, стянув у тетки Астрид кувшин с элем, напоит близнецов Регнальвов, то загорится идеей приручить огненную ящерицу, которая, как известно, смертельно ядовита, то залезет к Харлин в дом за травами, которые она добровольно ни за что бы ему не дала… Поначалу Джиму это все не нравилось, но, в очередной раз удирая то от разгневанной Астрид, то от разъяренной саламандры, он хохотал с Крисом во все горло. Даже то, что им приходилось залечивать порезы, ожоги и ссадины, выслушивать внушение от терпеливого Фаргорна, ничуть не останавливало. К тому же, Рагнар, наконец, обратил на Джима внимание. Старик был недоволен, грозился высечь обоих, а затем запереть до полнолуния по одиночке, но свою угрозу так ни разу не исполнил. Волчата ежедневно придумывали новые, далеко не невинные забавы, пропуская мимо ушей настоятельные просьбы заняться чем-нибудь полезным для города и быть посерьезнее. Джим, хоть и понимал, что недовольство горожан рано или поздно выльется в публичную порку, но остановиться самому и удержать Криса от очередной проделки он был не в силах, не смотря на то, что в их дуэте считался старшим и главным. Ведь, если разобраться, они никому не вредили всерьез. Ну разве Астрид так было жаль этого несчастного кувшина? Эля у нее вдоволь, а они взяли всего один кувшин, да и то не для себя. Все равно бы выпили. Огненную ящерицу они отпустили, а троллей так и не нашли.
Однако проказы все же кончились, потому что у ховида, который до поры не вмешивался в щенячьи забавы, в конце концов, лопнуло терпение. Впрочем, выходка волчат на этот раз не укладывалась ни в какие рамки приличия. За три дня до полнолуния Крис и Джим в очередной раз удрали за городскую стену в лес. Джим прекрасно знал, что делать этого не следует, Рагнар неоднократно объяснял ему, чем это может обернуться, но разве можно усидеть на месте, когда зверь внутри так знакомо приподнимает голову в ответ на лесной зов? Да и погода радовала: после ночного ливня с грозой все еще было свежо, а в лесной чаще даже прохладно. И пусть когтистые лапы коснутся земли только через три дня, дать волю инстинктам можно было и сейчас, пока Фаргорн по обыкновению отдыхает в середине дня, а старшие, которые приглядывали за буйной молодежью краем глаза, заняты делами.
Крис изображал из себя улькриггера в дозоре, Джим же просто наслаждался пением птиц, наблюдал, как плетет паутину паук, мечтал, как он пробежит этой же тропой в облике зверя, отыскивая в высокой траве звериный след… Черный? Ну и плевать! Все равно шкуру уже не сменишь, пусть думают, что хотят. Сварт? Пускай! Зубы обнажались сами собой, выдавая сущность зверя, которой южанину очень не хватало большую часть месяца. Крис ничего не замечал, даже перемены в настроении друга ему были нипочем. Рокс, повинуясь своему волку, внимательно прислушивался и принюхивался, хоть и не мог в точности понять, что слышит и видит. Мало опыта, крайне мало, а он все это время занимался ерундой и развлечениями. Но обостренный слух уловил не то стон, не то плач — звук, не присущий лесу. Джим остановился, как вкопанный, определяя направление. Сердце его забилось чуть быстрее — он заволновался.
— Джимми? — Крис остановился вслед за другом и обернулся к нему. Рокс приложил палец к губам, прося тишины, и осторожно, стараясь не шуметь, двинулся на звук. — Джим?
Южанин на миг обнажил зубы, скалясь по-звериному. Выглядело, наверное, невероятно глупо, но поделать с собой он ничего не мог. Шаг. Другой. С каждым разом все тише и легче. Словно паук скользит по серебряной нити паутины. Крис вертел головой, порывался что-то спросить, но под тяжелым взглядом черных глаз друга не решился раскрыть рта.
— Пахнет кровью, — шепнул Джим. — Слышишь? Идем разведаем.
— Н-но… — возражать упрямому потомку ула было бессмысленно. Южанин стал не слушать Криса, пресекая на корню все попытки поспорить, и волчонок сдался. В конце концов, Джим старше и многое повидал. От пойманного с порывом ветра запаха крови заволновался зверь Криса, который был не так силен, как у Джима.
Кровью пахла крохотная лань, совсем детеныш, которая была ранена упавшим ночью деревом. Увидев волчат, она заверещала от страха, но была совершенно беспомощна перед ними. Тонкие ножки ее изгибались под немыслимыми углами, в огромных темных глазах застыл ужас от близости хищника. Джим быстро нашел ее и остановился в нерешительности, не зная, что ему предпринять дальше. Крис облизнул губы.
— Давай съедим ее, а? — вечно голодный волчонок жалобно взглянул на друга, но тот покачал головой.
— Маленькая. Тебе и мне едва хватит, даже если мы съедим ее вместе со шкурой.
— Но она не выживет, — обиженно рыкнул Крис.
— Вылечим, — неуверенно сказал южанин, сомневаюсь, что у них получится. — Привыкнет к нам, потом она даст оленят, и у нас всегда будет мясо.
— С ума сошел! — потрясенно воскликнул Крис, но по его виду было яснее ясного: идея ему все же пришлась по вкусу. — Нужно ее куда-нибудь спрятать, чтобы не съел никто.
— Тут полно хищников, — подхватил Джим. — Своего дома у ни у тебя, ни у меня нет, еще не положено… Харлин?
— Ведьма нас вместе с этой ланью сожрет. Давай спрячем ее в храме? Ну, пока не поправится. А потом загон сделаем!
Джим, не долго думая, кивнул. Во внутреннем дворе храма никого не бывает кроме жрецов, а как туда забраться тайком, они с Крисом отлично знают. Нужно было поторопиться, пока их не начали искать, ведь тогда их затея точно не будет иметь шанса на успех. Осторожно приблизившись к олененку, Джим стянул с себя рубаху, готовясь поймать перепуганного детеныша и не дать ему покалечиться еще сильнее. Кроме переломанных ног у лани оказалась глубокая рана на боку, из которой все еще сочилась кровь. Рокс был уверен, что поймать раненного олененка ему не составит труда — ведь он заарканил взрослого здорового жеребца в степях и сумел его оседлать. Олененок верещал и отбивался, как мог, но вскоре обессилел и затих в крепких объятиях южанина. Только смотрел на него с застывшим ужасом. Шкурка его еще хранила светлые полоски и пятнышки, он родился совсем недавно, перелинивают оленята чуть позже, как пояснил Крис.
— Ей нужно будет молоко, — задумчиво сказал Джим. — Без молока точно пропадет. А во всей округе ни кобылицы, ни козы.
— Думаешь, это «она»? — с любопытством поинтересовался у друга мальчик. — А если он — мальчик? И где ты возьмешь молоко? Ему много надо! Каждый день!
— Надо подумать. Я уверен, что это самка! Не знаю, почему.
— Может, съедим все-таки?
— Я сказал — нет! — огрызнулся Джим и решительно зашагал к городу. Крис не отважился ему перечить. Странный этот южанин. Подумать только: волк вместо того, чтобы съесть законную добычу, хочет помочь ей! Этак и вовсе откажется есть мясо.
— Скажи честно, тебе жалко с другом поделиться, да? — обиженно надул губы волчонок.
— Будешь дразнить меня? Мне не жалко, говори и думай, что хочешь, но я знаю, что прав! — на счастье назойливого надоеды у Джима заняты руки, а не то влупил бы ему затрещину хорошую.
— Мало того, что ты сварт, так ты еще и псих, — с непонятным Джиму обожанием ответил Крис. Юноша сдержал ухмылку, зная, что приятель с него живым не слезет, если заметит хоть намек на одобрение. В конце концов, действительно, чем плохо иметь своего оленя? У джинетов и ула были лошади и буйволы, у Ордена овцы, а у волков никого. И если Джиму жалко эту несчастную лань, то что с того?
***
Аромат травяного сбора заполнил собой все крохотное помещение, отведенное Ингару под жилище. Ни окон, ни предметов роскоши, всех удобств — очаг, сундук окованный железом, да грубо сколоченная скамья, служащая и столом, и постелью. Мрак разгоняли только огонь в очаге и два крохотных светильника на каменных стенах. Сидеть полагалось на старой потертой оленьей шкуре. Мех с нее уже давно понемногу сыпался, но Ингара это волновало крайне мало. Придет время заменить — добудет оленя на охоте. Его гостья, конечно, чувствовала себя здесь неизменно неловко — подобные места напоминали ей о былом, но, тем не менее, она приходила сюда с завидным постоянством. Чаще молчали, но было в этом молчании что-то особенное. — Итак? — Ингар отпил из кружки еще теплый отвар и с интересом взглянул на ведьму. Ей нужно было выговориться, и кому, как не жрецу слушать о бедах этой девушки? — Я не понимаю, что я вижу, Ингар, — она встряхнула головой и последовала примеру жреца, отхлебнула из своей кружки. — Картины размытые, меняются быстрее, чем я успеваю понять, о чем идет речь, я не могу прочесть ничего. Да еще питомец Рагнара все время отрывает от дел. — Так ли тебе необходимо видеть? — жрец изогнул губы в подобии улыбки. — Пусть все идет своим чередом, Арин. — Арин умерла, и ты прекрасно это знаешь, Ингар. Я — Харлин. — Я не хочу с тобой спорить, сама поймешь, что прав старый зануда Ингар, — рокочущий смех прокатился по комнате и замер где-то под низким потолком. Харлин поморщилась, вечно он так дразнит ее. — Может, понадобится время на это, но наступит момент, когдатебе придетсявспомнить прошлое и принять его. — Ты прямо сказать не хочешь? — ведьма обиженно поджала губы и снова отпила из кружки отвар, чтобы скрыть раздражение. — Ты знаешь все ответы, — загадочно протянул в ответ Ингар. — Ты говоришь с богами не хуже меня и пользуешься благосклонностью Фарро. — Я не понимаю, что за образы ко мне приходят! Я обращалась и к Фарро, и к лесным духам, но мне в ответ тишина… — Расставляй приоритеты, Харлин, — снова поддразнил ее гостеприимный хозяин, делая ударение на ее имя. — Ты же пришла ко мне не пожаловаться на свои иссякающие силы? Невероятно темные для норрца глаза жреца загадочно поблескивают в полутьме, завораживают, влажные губы чуть приоткрыты, и Харлин тянется к ним сама… Ингар единственный, кому это позволено, он знает, когда нужно остановиться. И Харлин ему доверяет больше, чем кому бы то ни было. Всегда, сколько они были знакомы, он ни разу не перешел черты, но никогда не отказывал ей в ласке, когда она нуждалась в ней. Вот и сейчас Ингар потянул ее вниз, уложил на шкуру, бережно и аккуратно, и просто лег рядом, прикрыл глаза и затих. Короткий легкий поцелуй в висок, огненно-рыжий локон проскользнул между пальцев, а после жрец снова усмехнулся. — Дай угадаю: ты думаешь о том мальчишке с юга? — Да… — не без колебаний ответила ведьма. — Он все не выходит у меня из головы. Страннее него я еще не встречала людей. И почему все верят, что он — сварт? — Он и сам в это верит, хоть и не признается. Нужно, чтобы его учил кто-то один. А то он мечется из стороны в сторону, а куда приткнуться не имеет понятия. Но, думаю, скоро он свой путь отыщет. — Рагнар должен был этим заниматься — его питомец. — Ты знаешь его историю. Он боится, и его можно понять. — Это его не оправдывает, — Харлин вздохнула. — Парню нужен наставник, и Рагнар это понимает лучше прочих. Он на днях мне жаловался, что от проделок Джима и Криса голова идет кругом, и что делать с ними не знает. — Будь уверена, все идет, как должно идти. Не торопи события. В конце концов, если Рагнар не найдет в себе силы, то вмешается Ульфхейд… — Этого-то я и опасаюсь… Нелюбовь Ульфхейда к Джиму граничила с ненавистью, и это было известно всем. Известно было и неравнодушие ведьмы к сварту. В городе говаривали, что кого-кого, а южанина Харлин привечает с особой теплотой, хоть и не бегала с ним и никогда не участвовала в его проделках, но не боялась вступиться за товарища перед Рагнаром, чуть что. С Ульфхейдом, Харлин знала, спорить было гораздо труднее и опаснее, терпением он не отличался. Но думать сейчас об этом, лежа на шкуре у огня, совершенно не хотелось. — Ты никогда не думала о том, чтобы рано или поздно наши встречи закончатся? Что тебе придется все же завести семью и оставить наследников… — Ты предлагаешь мне рассмотреть твою кандидатуру? — Харлин наигранно улыбнулась, эту тему она не любила больше всего. — Ты ведь не всегда будешь держать свои обеты, найдешь себе замену рано или поздно… — Когда мне придет время уходить, то боги сами найдут и укажут мне ученика, — Ингар пожал плечами. — Я узнаю его среди сотен других. — И что будет дальше? — Я покажу ему Ульфсгард и освобожусь от обетов. Бремя падет на нового жреца, а я останусь тем, кем захочу, — Харлин заметила намек на снисходительную улыбку в уголках губ всегда серьезного приятеля. — Может, вернусь в этот мир под другой личиной, может, останусь служить богам в Ульфсгарде. — А если тебя убьют раньше? Время неспокойное нынче… — Новый Ингар все равно явится, — жрец фыркнул. — Если не убьют Харальда, то он отыщет его без моего участия. Но ты зря беспокоишься. И тьма, и свет не останутся без своих служителей, пока в мир не придет Ужасный волк. — Мне угрожает лекция о конце времен, — Харлин усмехнулась и повернулась на живот. — Может, лучше побеседуем о чем-нибудь более мирском? — Например, о том, что два наглеца сейчас лезут во внутренний двор храма и обязательно нарвутся на нашего ховида? — жрец рассмеялся. — Откуда ты можешь знать, из твоего каменного мешка ни звука не слышно? — Так ты не жрица, девочка с выдуманным именем, — Ингар бесшумно поднялся на ноги. — Идем, поглядим, хватит ли у нашего Ульфхейда выдержки и достоинства не пролить кровь в святом, по его мнению, месте? Ведьма поднялась следом, не ответив ни слова. Как знала — нарвется этот южанин на неприятности!***
Джим стоял посреди храмового двора, упрямо стиснув зубы и не говоря ни слова. Свою ношу он так и не отпустил, хотя руки у него порядком затекли не смотря на небольшой вес олененка. Крис тоже молчал, но больше от страха перед беснующимся Ульфхейдом, от которого другзащитить никак не мог. — Это нужно догадаться! — бушевал Хейд, сверкая единственным глазом, — притащить в храм полудохлую лань и собраться ее здесь держать! — Ей была нужна помощь, -в очередной раз произнес Джим, угрюмо смотря на ховида. На смуглом лице засыхала оленья кровь, неприятно стягивая кожу. Беспощадно палило солнце, не вздохнуть полной грудью от раскаленного воздуха. — Жалко — добей! — наконец, не выдержал ховид. — Нельзя всех пожалеть и приютить! — Нельзя убивать безвинных, — тихо отозвался южанин, закипая от злости не хуже Ульфхейда, — если они не идут в пищу. Эта лань слишком долго мучилась, чтобы быть пригодной в еду. — А ты собираешься поставить это жалкое создание на ноги? Она долго не проживет, имей в виду. Ты отучишь ее бояться хищников, и первый же, кто проголодается, ее сожрет. А мы не сторожевые псы, чтобы еще и оленей беречь! — Это моя забота будет, — упрямо ответил Джим. Лань у него на руках тихонько застонала, и он, не долго думая, опустил ее на землю. Не успел юноша выпрямиться, как ховид налетел на него, сшиб с ног и сжал руку на его горле, не давая вздохнуть. В глазах волчонка мелькнула паника, но он вдруг широко улыбнулся, показав зубы. Так было всегда. И когда священник Ротт сдирал ударом кнута с него кожу живьем, и когда стража Ордена издевалась над ним, а он в ответ пел куплеты улардской песни о шамане-шакале и смеялся. Единственный раз он изменил своему правилу и чуть не попал в могилу, если бы не Рагнар. — Скажи мне, великий ховид, чем плохо иметь своих откормленных оленей? Юноша почти хрипел, горло драло, как от пустынной колючки, а в глазах темнело. Но мысли покориться и сдаться у славного потомка ула не было. Убьет? Пускай. Умирать не страшно, Джим это знал. Может быть, немного больно, но это совершенная ерунда. Быть покорным — куда худшая участь. Отмер Крис, и хоть задыхаюшийся волчонок его не видел, слышал, как его друг подошел к олененку и поднял его на руки, чтобы унести подальше от разборок и уберечь от новых травм. — Хейд, что ты делаешь? — голос жреца прозвучал холодно, строго, так, что вздрогнул даже Джим. Ховид обернулся на зов, и южанин решил, что пора бороться, но ему удалось только один раз пнуть Ульфхейда. Плюясь от злобы и боли, старый ховид отступил под взглядом Ингара, а к Джиму тут же кинулась Харлин. Было неловко от неприкрытой тревоги в ее взгляде, и больше всего Рокс мечтал просто отдышаться и исчезнуть из-под негодующего взгляда Хейда. Они с Крисом доигрались, и чем это обернется пока неизвестно. Хорошо, если просто накажут. Боль и унижение можно потерпеть. Не впервые.
