Чёрное сердце

      ЕСЛИ бы кто-то из жителей города сейчас выглянул на улицу, то увидел бы очень странную процессию. Впереди брел хромающий на все лады, со слипшейся от крови шерстью, Джим, но вид у него был воинственный. Легкой походкой, почти пританцовывая, за ним шла Харлин и уговаривала его прийти к ховиду утром, а сейчас поберечь силы. Следом — Астрид, которая не совладала с любопытством: уж очень интересно ей было, чем кончится визит южанина к Ульфхейду. А в хвосте плелся потрепанный Рольф, который был бы не против, чтобы хоть кто-то занялся его ранами и чтобы о вездесущем щенке, который никого не слушает и делает, что хочет, забыли хоть на пять минут. Но городские улицы, на удивление, были пусты в эту ночь. Вероятно, все боеспособные сейчас в лесу, а те немногие, кто не носит в себе зверя, спят, потому Джим ничуть не стеснялся своей черной шкуры и упрямо шагал к Ульфхейду, не обращая внимания на ленивые попытки подруги его образумить и ненужных свидетелей в лице Астрид и Рольфа. Ховид даже ночи полнолуния проводил доме и вообще редко выходил в последнее время. Совершенно обленился!       Однако до дома Ульфхейда они так и не дошли. Не успел Джим перейти городскую площадь, как откуда-то сбоку к Харлин метнулся темный силуэт с душераздирающим визгом. Волчонок, и без того взвинченный недавним приключением и жаждущий справедливости, отреагировал первым. И, не раздумывая, сбил с ног незнакомца прыжком. Харлин в обиду он никому не даст! Они покатились по камням площади, Джим, рыча и огрызаясь, его противник — злобно вереща и клацая острыми зубами. Волчонок даже не стал смотреть, с кем он сцепился, не до того было. Чужие клыки полоснули его по передней лапе, потом еще раз. Джим коротко взвизгнул от боли и нашел горло противника, не давая кусать себя снова. Живое существо забилось под ним, оно полностью в его власти, и это льстило Роксу. Достаточно лишь сжать челюсти, и все кончится. Но Джиму не хватило решимости.       — Отпусти немедленно, — вдруг раздался властный голос ховида над сражающимися. Джим в ответ только хрипло зарычал. Еще живое существо пусть и присмирело под ним, но визгливо рычало и явно было настроено недружелюбно. Разожмешь клыки — быть новой ране. Будто мало ему сегодня их досталось!       — Джимми, — тихо и ласково позвала его Харлин, — делай, что велит Хейд, будь умницей. Ну же.       Южанин решился довериться подруге. В конце концов, Харлин однажды уже вытащила его, избитого до смерти, с того света, всегда помогала и переживала за него, учила и опекала, как младшего члена стаи. Да и его обидчик лежал смирно, выбившись из сил. Ласковые ладони ведьмы легли на шею волчонка и осторожно потянули его прочь от распростертого тела. Его противником оказалась девчонка. Хейд, быстро загородил ее собой, не давая рассмотреть как следует, но Джим успел запомнить ужас, плещущийся в светлых глазах да спутанные волосы, отливающие серебром в свете луны.       — Ты все-таки задумал убить меня! — крикнул он в спину Хейду. — Не вышло с Дикими в лесу, так ты такую же тварь решил притащить в город!       Хейд лишь на миг обернулся, бросил рассеянный взгляд на искусанного Джима, который упрямо стоял на ногах, несмотря на усталость и боль, прижал плотнее к себе свою ношу и бросил через плечо:       — Ты ошибаешься, южанин.       Рокс хотел крикнуть что-то еще, но передумал. Прав был Рагнар. Нужно уметь вовремя смолчать. Третью подряд трепку волчонок не выдержал бы, да и силы оставляли его.       — Харлин, мне… — Джим обернулся к волчице, которая уже обрабатывала раны Рольфу, пошатнулся и, не выдержав, лег на камни городской площади. Где-то над ухом ахнула Астрид, но это уже было неважно.

***

      Пока клыки и когти выполняют свою работу, времени на беспокойство и раздумья не остается, но после, когда волна мохнатых тел оседает и откатывается назад, когда лапы и пасть красны от чужой крови, а ты осматриваешь своих бойцов, оно подкрадывается и вцепляется в глотку мертвой хваткой. Ночь давно уже перевалила за середину, а о Джиме никаких вестей и самого его не видно ни среди мертвых, ни среди живых. И Эрик весь извелся: о брате никаких вестей. Ушли они или все-таки не успели? Ведь не бросишь все, не побежишь сейчас на поиски, следы затоптаны сотнями ног. Обоим остается только дождаться восхода, когда твари станут бессильными, и можно будет не оглядываться по сторонам, ожидая нападения.        Более-менее уцелевшие вызвались в обход, остальных, кто на ногах едва держится, Рагнар отправил в город, и с удовольствием присоединился бы к ним, но нельзя, он лучше сдохнет, чем покажет молодым улькриггерам, что слаб и стар. За делами и хлопотами не замечаешь, что и сам ранен. Ерунда, первый раз что ли? А сейчас самое время пересчитать и осмотреть трупы. Знакомых среди них, слава волчьим богам, нет…       Он немолод, бегать всю ночь напролет после сражения ему уже не под силу. Но так страшно показать, что взволнован и устал. Остаться не у дел, уступить место более молодому и сильному воину… Нет, Рагнар Неистовый падет на поле боя во главе улькриггеров, как и полагается, а не тихо сдохнет всеми забытый в собственном доме, как трусливая шавка. И сегодня с рассветом он, как и прежде, приведет отряд в город. Но ему было бы намного спокойнее, будь Джим рядом с ним, на виду. Пусть бы огрызался или мешался под ногами, высмеивал какого-нибудь болвана, как он умеет, нервировал бы самого Рагнара, но это было бы несравненно лучше, чем вот так, мучиться от неизвестности до утра. Ушел или нет, выжил или разорван тварями, цел или нуждается в помощи?       Утром, Рагнар знал, покоя ему не будет. Нужно отчитаться Ульфхейду о случившемся, получить задание от него, внести свои идеи. Но это подождет: прежде он отыщет пацана, неважно, живым или мертвым. Долг долгом, а сердце не на месте, пока он не узнает, что с ним сталось, думать о чем-то другом он не сможет. И еще Рагнар знал: если волчонок погиб, он найдет виновника и лично уничтожит его. Перероет носом все горы и достанет до печенок самих богов, но отмстит за смерть Джима. Но все решилось по-иному. У городских ворот уставших улькригеров ждал ховид собственной персоной. Отмахнуться от взволнованного друга Рагнар не посмел.       — Идем, тебе необходимо выпить, — положив ладонь на мокрую от крови шерсть улькриггера негромко проговорил Хейд, — и отдохнуть. Ты ранен и устал.       — Я зол, Хейд, — рыкнул Рагнар. — Сейчас не время для отдыха.       — Это приказ, Раг, — ответил ховид, в голосе звякнули стальные нотки. — Ты отдохнешь, подлечишь раны и волен будешь делать все, что пожелаешь.       Хейд редко приказывал Рагнару, и он не мог не послушаться его. Наедине, конечно, послал бы и сделал по-своему, но при горожанах — никогда. Недовольный вид головного улькриггера все равно был красноречивее любых слов.       Ульфхейд привел его в свой дом и буквально силой заставил лечь на широкую лавку, тут же принялся осматривать его рану, осторожно разбирая густую шерсть ловкими пальцами. Рагнар недовольно ворчал, но сопротивляться не стал, был сбит с толку неожиданной заботой. Совершенно не похоже на Хейда! Ховид всегда был сдержан в проявлении своих чувств.       — Много их было? — спросил Ульфхейд. Рагнар поморщился. Доложили уже, значит.       — Почти пять десятков насчитали. Откуда они взялись да еще столько? Словно кто-то их специально собрал. Знать бы еще кто… глотку б вырвал голыми руками!       — Джим… — начал было Хейд, но Рагнар с яростью оскалил клыки.       — Он-то тут причем?! Или ты снова хочешь сказать, что он во всем виноват?!       — Дослушай. Твой щенок считает, что, якобы, я задумал его убить, — Рагнар недоверчиво фыркнул и спрятал зубы, но во взгляде появилось облегчение. Жив, паразит! Слава богам! — Разумеется, это не так, но в чем-то он оказался прав. Мне стыдно, что я отмахнулся от его предположения, что оленей калечили специально.       — Думаешь? С молодыми оленями чего только не случается, — Рагнар наморщил лоб. Через миг Хейд все-таки кивнул.       — Более, чем уверен. Дикие пришли на запах его добычи, словно знали, где можно поживиться. На одного несчастного олененка полсотни тварей… не совпадение.       — То есть?       — Твой щенок, кажется, прав. Кто-то калечил оленят и приваживал тварей к городу. Кто-то, кто очень хорошо знает нас.       — Выясним, — Рагнар оскалился, в желтых волчьих глазах промелькнул мстительный огонек. — Хейд…       — Да жив твой Джим, жив. Серьезно ранен, разозлен, но держался стойко и даже нашел силы дерзить мне. Привел домой Рольфа, с которым он не ладит, — Ульфхейд запнулся и добавил чуть тише. — И познакомился с Даной.       — Как ты это вообще допустил? — Рагнар снова обнажил зубы. — Ты клялся мне, что от твоей затеи никто не пострадает!       — На моей девочке ни царапины. Твоему, к сожалению, Дана прокусила лапу. Рагнар… — Хейд вздохнул, понимая справедливость упрека. — Я не смогу полюбить его, как ты, но хочу, чтобы он перестал видеть во мне врага. Помоги мне. Ты лучше его знаешь.       Старый улькриггер усмехнулся и закатил глаза. Парень жив, почти здоров, прямо гора с плеч свалилась. Раны заживут. Все будет, как прежде. А упрямства и недоверчивости у пацана не убавится, так что Хейд еще попотеет, добиваясь его расположения.       — Хейд, нальешь мне? — спросил Рагнар. Ховид ответил ему легким кивком и скупой улыбкой. Он прекрасно знал, о чем думает старинный друг.

***

      Джим встретил утро в объятиях Харлин, обнаженным, и был крайне смущен таким положением. Как и когда сменился облик, он совершенно не помнил, а как в его постели оказалась ведьма и почему она его обнимает — тем более. Хорошо хоть, что, в отличие от него, она была одета в нижнее платье. И, все-таки, в ее объятиях было хорошо и спокойно. Болело все тело, особенно — изгрызанная правая рука и сломанные ребра. Пройдет, он знал, жив, по крайней мере, и это уже неплохо. Нестерпимо хотелось пить, но разбудить подругу он постеснялся — в таком-то виде! Невыносимо стыдно снова показаться перед ней немощным, но выбора, кажется, у Джима не существовало вовсе. Придется потерпеть, пока она сама не проснется. Перешагнув через собственную гордость, Рокс признал, что сам в этот раз не справится.       Харлин проснулась, едва упрямый волчонок зашевелился у нее под боком, но, не желая смущать его, продолжала делать вид, что еще спит. Ей тоже было неловко. Провозившись добрую половину ночи, она так устала, что позволила себе лечь рядом с ним. В конце концов, они друг другу не чужие, и иногда можно проявить слабость. Волчонок в полубреду жался к ней, ища тепла, и отказать ему она не посмела. Думала, что успокоит его и уйдет, зная наверняка, что Джим будет не в восторге от такого тесного общения с утра, но уснула рядом с ним. И раз до сих пор не встал, чтобы сбежать из собственной комнаты подальше от нее, значит, ему хуже, чем должно быть. И вряд ли гордый потомок кочевников это покажет. Значит, о себе пора заявить, как бы стыдно ни было.       — Ты мошенник, — заявила Харлин, по-доброму усмехнувшись, — проснулся и даже не торопишься меня будить! Рассчитываешь потом похвастаться своему болтливому дружку?       — Хорошо, что ты не спишь, — Джим отозвался, как ни в чем не бывало, словно они с Харлин каждый день просыпались в одной постели, но не повернулся к ведьме и даже не взглянул в ее сторону. — Налей воды, пожалуйста.       — Сейчас, — девушка чуть смущенно отвела взгляд и бесшумно соскользнула с постели на пол, зачерпнула ледяной воды из кадки и подала кружку Роксу. В доме прохладно, и хочется обратно под теплую шкуру. За окном хмурое утро, того и гляди, пойдет дождь. На улице ни души, все отсыпаются после тяжелой ночи. Немного стыдно перед Астрид: когда в город вернулись улькриггеры, то бросила ее без помощи и осталась нянчить Джима. Думала, что с раненными вернется Рагнар, и она поручит заботу о волчонке ему, но уже утро, а его до сих пор не было. Тревожно от мысли, что с ним что-то могло случиться. До появления Джима они общались мало и, в основном, сквозь зубы. Полгода назад и не подумала бы переживать о нем. В помощи Харлин никогда не отказывала, конечно, но и не волновалась ни за кого прежде. Джим поставил кружку на пол и завалился обратно в постель, зарывшись в шкуру носом.       — Я рядом, если что-то понадобится — зови, — предупредила его Харлин.       — Полежу немного и встану, — пробурчала шкура. — Дел много. И мне нужно отыскать Рагнара.       — И рассказать Крису, как ты завалил в одиночку Диких, да? -с насмешкой фыркнула ведьма. — Останься сегодня дома, не ходи никуда.       — Олени голодные, — возразила шкура голосом Джима. — Фаргорн не знает, где я и что со мной.       — Оленей покормит Крис или жрецы. Все, кто тебе нужен, придут чуть позднее. Отдыхай и набирайся сил, ты заслужил, между прочим.       — Не слышал, чтобы ты разводила огонь, — прозвучало так знакомо, совсем, как у Рагнара.       — Открой глаза пошире: каждому из тех, о ком ты говорил, ты не безразличен. Лежи спокойно. Тебе понадобится много сил на будущее.       Спросить ведьму, что она имела в виду, Джим не решился. Легкий шелест ткани платья подсказал, что он остался в комнате один. Привыкший за лето к тому, что постоянно куда-то бежит, что-то узнает, делает или общается, Джим совершенно не знал, куда себя деть. Иногда, конечно, ему хотелось побездельничать, а теперь оказалось, что валяться в постели скучно. Конечно, можно было стиснуть зубы и собраться с силами, встать, из упрямства пойти покормить оленей, разыскать Рагнара, встретиться с Крисом и заглянуть в кузницу к Фаргорну, потом пойти в храм. Раньше бы он так и сделал. Но все тело болело, и, Джим знал, ему станет легче к вечеру. Раны на нем заживали с поразительной скоростью. От мелких укусов и ссадин к будущему утру и следа не останется, глубоким потребуется гораздо больше времени. От нечего делать Рокс задремал. Так легче переносить вынужденное безделье. И Харлин рядом, если что-то понадобится, он всегда может ее позвать, и она придет.

***

*       — Выспался? — насмешливый голос ховида коснулся уха головного улькриггера, едва тот повернулся на постели. Стыдно, конечно, что от одной кружки его так развезло, но чувствовал он себя гораздо лучше, чем утром. За узким окном день в самом разгаре. — Я обработал твои раны, уже подживает.       — Спасибо, Хейд, — Рагнар благодарно улыбнулся. — Новости есть какие-нибудь?       — Пока никаких. Эрик расставил патрули по моей просьбе, — сухо ответил Ульфхейд, зная, что подобное самоуправство Рагнар не стерпит даже от него. — Заходила Харлин. Твой щенок вполне бодр и готов к новым приключениям.       — Молодежь… все кому-то что-то доказать пытаются…       Ворчание Рагнара рассмешило Хейда. Как будто его друг не рвался в бой, рискуя жизнью всякий раз, как представлялась возможность проявить себя.       — Возьми его с отрядом, пока снег не лег.       — Не пойдет. Снова отговорится чем-нибудь, — Рагнар рассмеялся. — Ему интереснее молотом стучать. Фаргорн подумывает его в подмастерья взять. Талант, говорит. Металл почти по волшебству принимает нужную пацану форму.       — Прикажи. Ты же его наставник. Или мне лучше? — Хейд сощурил здоровый глаз. — Пусть покажет, где именно он находил тех заморышей.       — По-моему, он нас двоих уже уделал, когда притащил в город оленей и добился, что до сих пор их никто не сожрал. Вряд ли получится приказывать ему. Ула гордые, а этот щенок еще и упертый, — Рагнар приподнялся на постели, изо всех сил отгоняя накатившую слабость. — А вот если попросить о помощи, должно получиться договориться с ним.       — Тогда позволь мне. Обещаю держать себя в руках.       — Хорошо. Пойдем сейчас?       — Только посмотрю, как там Дана. Она до утра ни слова не сказала, после уснула.       — Оставь ее. Вряд ли она нуждается в твоем визите.       — Я должен понять, что с ней произошло и где я ошибся.       — Ошибся ты пять лет назад, Хейд. Я это говорил, говорю и буду говорить. И ты меня не переубедишь.       Ховид ничего не ответил, просто вышел вон, дав другу возможность постонать всласть, подняться на ноги и принять свой обычный вид — уверенного в себе главы воинов.       Небольшая комната, окна затемнены занавесками и зарешечены. Дверь, прежде служившая надежной преградой, тяжелая, окованная железом, теперь висит на одной петле и закрыта неплотно. На смятой постели девчушка, сжалась в комок и смотрит на вошедшего Хейда взглядом затравленного зверя. Ховид делает ровно три шага внутрь комнаты и замирает, словно на стену наткнулся. Взгляд серых глаз обжигает.       — Я не стану тебя ругать и наказывать за случившееся. Но не могла бы ты объяснить, что с тобой случилось? — голос его мягок и ласков, но девушка не успокаивается, только испуганно мотает головой и жмется к стене. Ховид смотрит на нее с сочувствием. И рад бы приобнять ее за плечи, успокоить, но она не подпустит его к себе ближе. — Тебя что-то напугало в доме?       Худенькие плечики вздрогнули.       — Я не хочу больше оставаться здесь! — в ее голосе слезы. — Все равно они придут за мной! И убьют!       — Никто тебя не обидит, Дана, я не позволю. Расскажи, что случилось, когда вышла луна, — осторожный шаг к девушке, чтобы не напугать резким движением. Дана только всхлипнула и сжалась в комочек еще сильнее. Длинные спутанные волосы взметнулись на миг, когда она упала на постель и зарылась лицом в одеяло.       — Я чудовище, — глухо раздалось в ответ. — Я проклята. Нет! Не подходи ко мне!       Вопль заставил Хейда остаться на месте. Дана вскочила на ноги проворно поднырнула под рукой растерянного ховида и ринулась в открытую дверь, а там след ее простыл, пока он приходил в себя. И какой бес в ней поселился? Ночью она была явно не в себе, хотя прежде переносила дни полнолуния гораздо спокойнее, теперь вот истерика на ровном месте.       — Дана! Стой! — крикнул Ульфхейд, спохватившись, но ответом ему стала хлопнувшая створка окна в коридоре. — Великие боги, лишь бы ни во что не влипла и не поранилась!       Хейд растерялся. Кинуться следом, разыскать, вернуть назад или все же сделать то, что должен был, уже давно? Выбор, снова выбор… поступить правильно или так, как хочется? Великие боги!       — Я не Харлин, — негромко произнес вышедший на крики Рагнар, — но что-то такое рано или поздно обязательно произошло бы. Что ты будешь делать, Хейд, пойдешь ее искать?       — Мы идем к твоему щенку, Рагнар. Никуда она не денется из города. Найду ее позже, если сама не вернется, — после нескольких секунд колебаний ответил ховид.       На полу у постели бездельничающего Джима сидел Крис, а сам Джим был расслаблен, каким бывал только в присутствии друга. Визитами его сегодня немного замучили, если уж совсем по-честному. Первой посетительницей была Астрид, якобы — проведать, как себя чувствует волчонок. Затем зашли братья Регнальвы — поблагодарить. Рольф, как ни странно, даже за шрам на роже не обижался. Джим вслух ехидно заметил, что отличить близнецов теперь будет гораздо проще, за что схлопотал подзатыльник. Следом волчонка навестили жрецы, Ингар помог Джиму смыть кровь, Харальд — одеться, но надолго они не остались, хотя их компания была гораздо приятнее, чем визит близнецов. В то же время пришел Фаргорн, долго и внимательно осматривал прокушенную руку, не касаясь к ней, о чем-то вздыхал, но не сказал ничего, кроме того, что ждет южанина в кузнице через неделю. Джим в ответ посетовал, что уже соскучился по звону молота и рассыпающимся искрам, по жару печей и шипению студеной воды, когда раскаленная докрасна заготовка окунается в кадку. Кривой кузнец, кажется, был польщен. Несколько раз заходила Харлин, приносила пучки каких-то трав и мазь с резким запахом, от которого Джим расчихался. Наконец, пришел Крис. Отчитался, что олени целы, покормлены и надежно заперты в загоне, а теперь друзья бездельничали и болтали о пустяках. И хоть с мелким Джиму не было скучно, тот, кого он ждал больше остальных, так и не пришел до сих пор.       Джиму впору было начать волноваться, но Крис пока что успешно отвлекал его пересказом всех городских новостей. Про наставника он ничего не говорил, как назло, а на вопросы друга о Рагнаре отводил взгляд и менял тему. То ли не знает, в чем никогда не признается, то ли случилось что-то страшное. Джим начал потихоньку волноваться и огрызаться в ответ на замечания, что он слишком беспокоен. День уже перевалил за половину, а хозяина дома до сих пор не было, останешься тут невозмутимым! И когда в комнату без стука вошел хмурый и озабоченный ховид, Джим даже обрадовался. Он точно должен знать о Рагнаре больше болтуна Криса!       — Очухался? — не здороваясь, спросил Ульфхейд. — Покажи руку.       Джим сморщился, но приказ выполнил, протянув ховиду прокушенную конечность. Ульфхейд провел грубым движением по краям ран, не заботясь о том, чтобы не причинить боли. Джим изо всех сил сдерживался от того, чтобы наорать на него, выдернуть из цепких пальцев раненую конечность, даже губу прикусил. В конце концов, он выдержал когда-то побои Ротта, что ему сейчас потерпеть? Но мышцы как раскаленным прутом проткнули.       — Скверно, парень. Хромым не останешься, но заживать будет долго, — деловито произнес Хейд. — Что с боком?       — Прокушен, — Джим сморщился от боли, — Пара ребер, Харлин говорит, сломано.       — Когда сможешь встать?       — Не раньше завтрашнего дня, — зло прошипел волчонок, прожигая дерзким взглядом старика.       — Обратиться сможешь?       — Может, и смогу, — сдержанно ответил Джим. Хейд прикрыл уцелевший глаз и едва не вздохнул. Вроде бы и делал все, как предложил Рагнар, а отчего-то разговор шел на перекосяк.       — Я могу помочь, если потребуется. Поведешь отряд улькриггеров по тем местам, где ты находил оленей летом. Я пойду с вами. Это важно.       — Я с тобой за порог ни шага не сделаю! — мигом ощерился Джим, глаза сверкнули злобой. Хейд только горько усмехнулся.       — Кажется, разговор у нас не клеится. Крис, как тебя вообще угораздило подружиться с этим упрямым ослом? — Хейд сухо улыбнулся пытающемуся слиться со стеной волчонку.       — Я просто милашка, передо мной никому не устоять, — нервно отшутился Крис. Джим бы с удовольствием прикрыл его от ховида, которого из-за шрама мелкий боялся, как огня, но встать с постели сил не было.       — Хорошо, южанин, — потеряв интерес к Крису, Хейд снова повернулся к Джиму, — я признаю, что ты оказался прав насчет оленей. От тебя мне надо, чтобы ты рассказал, в каком состоянии ты их находил и указал места. Надеюсь, ты помнишь.       — У меня полно своей работы, — Джим нахмурился. — Возьмите Криса, он был со мной.       — Я не пойду без тебя! — яростно сверкнув глазами, тут же взвился Крис, немало удивив при этом не только Хейда, но и Джима. — Или вместе, или не иду!       — Мелкий, не беси меня, а? — совершенно по-глупому улыбаясь, отозвался Рокс. — Я отлично знаю, как тебе не терпится побегать в лесу с парнями и вообразить себя улькриггером. Кто-то должен приглядывать за нашими оленями и помогать Фаргорну. Пусть это буду я. Ты лучше знаешь лес.       — Хорошо, — недовольно пробурчал Крис, и на этот раз ховид уже ничему не удивился. — Но я расскажу тебе потом все!       — Хейд, скажи, что с Рагнаром? — неожиданно спросил Джим, решив не продолжать спор с Крисом, и ховиду стало отчего-то тепло на душе. Не он один волнуется о старом ворчливом улькриггере. В этот раз он улыбнулся гораздо теплее.       — Ему требовалось некоторое время, чтобы подняться по ступеням, думаю, сейчас он войдет.       За дверью действительно раздались такие знакомые шаги для Джима, только звук был немного странным, непривычным. Опираясь на дверной косяк, Рагнар вошел в комнату, подволакивая ногу и кривясь на бок от боли. Но Джим посмотрел на него с облегчением и сдержанной радостью, и старый воин ответил ему тем же. И это не осталось незамеченным для внимательно наблюдающего Хейда.       — Ты как? — первым задал вопрос Рагнар.       — Бывало хуже, ты же знаешь, — улыбаясь во весь рот и сверкая белоснежными зубами, ответил Джим.