Separation Anxiety

      — Говённый япошка! Проваливай туда, откуда припёрся, ебанный пидр!       Юри зажмурился и постарался прикрыть голову руками. Он хныкал, пока его пинали со всех сторон, а в ледяном воздухе эхом звучал злорадный смех.       — Прекратите! — закричал он, но акцент, от которого мальчик ещё не избавился, лишь больше разозлил нападавших.       — Сейчас же остановитесь, хватит! — передразнивали они, и Юри застонал, когда особенно сильный удар прилетел в живот. — Послушайте, он пытается говорить по-русски! Даже звучит хреново!       — Эй!       Мальчишки вдруг остановили избиения, и Юри с опаской приоткрыл глаза, чтобы увидеть, как знакомая фигура бежит в их сторону вниз по аллее.       — Твою ж мать, чертовы сволочи! — воскрикнул Витя, и, увидев брата, Юри почувствовал, как сердце пропустило удар.       — Витя! — позвал он, но его слабый голос потонул в начавшейся суматохе. Хотя Виктор был старше хулиганов, их было больше, и быстро начавшаяся потасовка, похожая скорее на избиение, остановилась лишь тогда, когда Виктор разбил до крови нос одному из шпаны.       — Валим! — крикнул кто-то из них, и через пару мгновений на снегу остались лишь Юри и Витя. Последний тяжело дышал, оперевшись о колени.       — Блять, чертовы сопляки, — хрипло выругался он, вытирая пот тыльной стороной ладони. Восстановив дыхание, он обернулся к Юри.       — Ты в порядке? — спросил он, стоя рядом с Юри на коленях. В его ясных голубых глазах плескалось беспокойство, и он протянул Юри руку, чтобы помочь.       — Витя… — засопел Юри, бессильно цепляясь за ткань пиджака Виктора. Выражение лица старшего смягчилось, и он потрепал Юри по волосам.       — Теперь всё будет хорошо, я обещаю… — он поправил шарф Юри и вытер слёзы с щёк, попутно осматривая синяки и царапины. Он зашипел, когда увидел особенно сильный след на руке. — В следующий раз я их урою, — буквально прорычал он, — нигде не болит, Юрочка?       — Живот, — поморщился Юри. — Они пинали, больно, — на ломаном русском объяснил он. Юри недавно понял, что его словарный запас весьма ограничен. Виктор аккуратно расстегнул его пальто и поднял рубашку, чтобы быстро осмотреть его. Морозный воздух на коже заставил Юри задрожать.       — Черт, выглядит плохо, — пробормотал Виктор. — Идти можешь?       Юри покачал головой, ощущая слабость.       — Хорошо, onii-san может так, — Витя обнажил зубы в широкой улыбке. Он поднял Юри, закинув его руку себе на плечо и стараясь поставить его тело ровно, так, чтобы раны не болели. — Так не больно? — спросил он. Голос его был напряженным, всё же держать Юри ему было тяжеловато.       — Нет…       — Хорошо, — он неспешно пошел в направлении, откуда пришел. — Хорошо, что ты такой маленький, — шутливо добавил он.       Юри прикрыл глаза, вслушиваясь в дыхание Виктора и постепенно успокаиваясь. Он постепенно терял сознание.

***

      Юри с внутренним кровотечением госпитализировали на несколько дней. Это стало последней каплей для Михаила.       — Чертовы дети, как они посмели?! — прорычал он, когда Юри положили под наркоз. Он, Катерина и Виктор сидели вокруг койки Юри, будто пародируя Тайную Вечерю. Рука Виктора держала руку Юри.       — Я думаю, над ним постоянно издевались, — поморщился Виктор. — Это моя вина, я не замечал…       — Ты ничего не мог, ты в другом классе, — нехотя ответил Михаил, — и все-таки, почему он молчал?       — Он всегда был такой, — тихо сказала Катерина. — Он не хотел, чтобы другие видели его боль.       — Дурак, — пробубнил Витя. — Он должен быть миленьким младшим братиком и бегать ко мне каждый раз, когда он хочет поплакать, — он погладил тыльную сторону руку Юри. — Он не должен постоянно притворяться сильным и скрываться.       — Не думаю, что он притворялся, — вздохнул Михаил, откинувшись на спинку своего кресла, — возможно, он все еще не достаточно русский. Пока что.       Катерина усмехнулась:       — Прав был Достоевский: русские чертовски страстные, даже слишком.       — Страсть важна для семейного бизнеса, — усмехнулся Михаил. — Братва полагается на связи, которые скрепляют их, и на эмоции, которые эти связи и создают. Вот что я имею в виду, когда говорю «быть братьями». Юри совсем скоро придется понять это, когда он займет свое место. И тебе тоже, Витя.       — Да, отец…       — А пока я поговорю со школой и родителями детей, вовлеченных в этот инцидент, — резко сказал отец. — Никто не смеет трогать моих сыновей.

***

      — Кацуки… Мари? — повторил Виктор, окончательно растерявшись. Среди русских прошелся шепот, даже Юри дернулся, хоть и ни шагу со своего места не сделал. — Нам сказали, что у семьи Кацуки нет наследника, и возглавила её в прошлом году какая-то выскочка, — осторожно сказал Виктор.       — Ха! Готова поспорить, вы бы хотели, чтобы это оказалось правдой! — фыркнула она. — Я знаю, что вы уже долгие годы спите и видите как возьмёте под контроль мою семью. Ты готов осквернить даже связи наших отцов, если это понадобиться для усиления твоего влияния в Японии.       — Н-наших отцов?       — Хватит прикидываться идиотом. — зло сказала она, — При жизни Тошия Кацуки и Михаил Никифоров были близки. Я уверена, вам об этом сообщили. Иначе почему ещё ты здесь, пахан?       Виктор застонал и прижал руки к лицу.       — Ну почему подобные дела всегда оказываются сложнее, чем мы ожидаем? — пробормотал он. Виктор убрал волосы с лица и окинул Мари оценивающим взглядом. — Ну, Вы правы, мы тут из-за связи моего отца и Тошии Кацуки, но не по тем причинам, о которых вы думаете, Ane-ue (1).       Мари выглядела потрясенной, когда услышала это обращение из уст Никифорова.       — Вы говорите по-японски?       — Плохо, — усмехнулся он. — И тут есть ещё одно недоразумение, — продолжил он, — я не пахан.       — Что?       Юри положил руку на плечо Виктора.       — Достаточно, Витя. Я займусь этим, — Он шагнул вперед, снимая очки. — Я не знал, что у Тошии Кацуки была дочь, — сказал он.       — Дочь и сын от разных матерей, — начала она, подозрительно смотря на него, — я была единственной выжившей в инциденте, в котором погибли он и мой младший брат, потому что я была незаконным ребёнком. А вы кто такой?       — Ах, пардон, — сказал Юри, задумчиво кивнув. — Я Юри Никифоров, нынешний глава братвы Никифоровых, хотя, я уверен, Вы меня знаете под другим именем, Ane-ue.       Что-то в выражении лица Мари Кацуки, появившемся во время речи Юри, заставило Виктора улыбнуться.       «Ах, этот взгляд, когда они застигнуты врасплох, просто не отличить!» — думал он, узнавая этот удивленный неверящий взгляд и чуть приоткрытый рот. — «Хотя я давненько не видел такого выражения на лице Юри.»       Он полез в карман, нащупал пистолет и поставил его на предохранитель. В этот раз они не нуждаются в оружии.       «Сестра — это последнее, что мы ожидали увидеть, но они так похожи, правда?» — продолжал про себя Виктор, не в силах скрыть удивления. Но взгляды и выражения лиц людей Кацуки были бесценны. — «Что ж, теперь будет легче.»

***

      — Витя…       — Хм?       Спустя несколько дней Юри позволено было вернуться домой, но покидать постель он все ещё не мог. Виктор решил составить ему компанию, пока тот выздоравливал. Он читал ему или играл с ним в простые игры, чтобы хоть как-то его развлечь. Он уже давно привык «нянчиться» с Юри, а младший мальчик был тихим и воспитанным, так что редко когда можно было увидеть в ссоре.       — Кто братва? — спросил он, и его карие глаза так и горели интересом.       — Братва?       — Папа говорит это, — пояснил он, — много.       — А. Хм, — Виктор замолчал, обдумывая, как можно объяснить одним словом. — Братва… Это я и Юри, — наконец сказал он.       — Витя и Юри?       — Ммм. Я твой оnii-san, верно? — Юри кивнул. — Ну, это братва. Братья и сестры.       — О, — Юри задумчиво уставился в потолок, — папа имеет много.       Это заявление выглядело так мило, что Витя расхохотался.       — Нет-нет, Юрий! Братва как братья отличаются от той братвы! Это семья… Понимаешь, семья.       Юри нахмурился, пытаясь обработать полученную от Вити информацию.       — Витя, нет смысла.       — Думаю, нет, хах, — задумчиво сказал Виктор. — Но я уверен, ты рано или поздно поймёшь. Но сначала усовершенствуй свой русский, хорошо?