Separation Anxiety

      Оказалось, Кацуки Мари была не тем человеком, который готов поверить без доказательств.       — Мой брат умер почти 20 лет назад, — зарычала она. Ко всеобщему ужасу, она, выше парня на добротный фут, подошла к Юри и с силой ткнула его в грудь. — Как ты смеешь выдавать себя за него?       — Сучка! — воскликнул один из русских, но Юри лишь поднял руку.       — Спокойно, Алексей, — твердо сказал он по-русски, — она босс, также как и я, прояви к ней уважение.       Мари смотрела на него.       — Прекратите разговаривать между собой, я говорю с тобой, ты, грёбанный мудак! Я понятия не имею, кто ты на самом деле, но ты не японец — обложился русскими и ходишь с довольной рожей! Ты выглядишь как мы, но и отбитому ясно, что ты на деле мерзкий русский до мозга костей!       Юри прожигал её взглядом, и Виктор сумел уловить гневный блеск в них.       — Ane-ue, я не потерплю оскорблений в сторону моей семьи, — холодно сказал он. — Верите Вы мне или нет, но я всё ещё пахан семьи Никифоровых, и я без колебаний прибегну к насилию, если это понадобится для защиты моих людей. Кровная Вы мне сестра или нет.       «Идиот, — простонал Виктор. — Не время провоцировать её!»       Мари ощетинилась, схватив Юри за воротник.       — Без понятия, какие у вас там, у ебанных русских, традиции, но сейчас вы в моей стране, в моей гостинице. Под моей же крышей вы угрожаете мне и оскорбляете моего брата, погибшего ещё маленьким ребёнком! Да я тебе голову снесу!       У Виктора была доля секунды, чтобы среагировать. Он вырвал пистолет из кармана и навел его на лицо Мари как раз в то время, когда она приставила свой собственный к виску Юри. Эхом во внезапно наступившей тишине разнеслось клацанье бесчисленного количество орудий, и всё, казалось, застыло. На лбу Виктора появилась холодная испарина.       «Черт, мы влипли».       Почти все пушки японцев были направлены на Юри или на него. Сейчас Витя не боялся умереть, но лишь мысль о том, что он может потерять Юри, была невыносима. Только не после всего, что они сделали, чтобы попасть сюда. Даже с кучей своих за спиной, Юри будет убит куда раньше, чем начнут стрелять по Мари и её группе.       «Юри…!»       Молчание затянулось. Первым, кто начал говорить, был Юри.       — Витя, мой паспорт, — неожиданно мягко сказал он.       — Ч-что? — прохрипел Виктор, голос его от волнения то и дело срывался.       — Мой паспорт, — повторил Юри.       — Что за… Что ты имеешь в виду, твой паспорт?!       — Покажи ей, — его взгляд скользнул обратно к Мари, — конечно, это мало что значит, ведь государственные документы легко подделать, я сменил имя когда был ещё несовершеннолетним. Это фото сделано 4 года назад. Не знаю, убедит ли это Вас, но, думаю, теста ДНК будет достаточно. Конечно если Вы сейчас не пристрелите меня, Ane-ue.       Даже с пистолетом у виска он не изменил своего тона. Но Виктору казалось, что он видит, как слегка дергается рука, когда большой палец касается кольца на безымянном.       Мари смотрела на Виктора холодным и решительным взглядом.       — Не смей шелохнуться, грязный русский, иначе я всажу пулю в лоб твоему боссу.       — Ю-Юри!       — Босс!       — Сохраняйте спокойствие, все, — сказал Юри. — Кацуки Мари, если Вы прикажете своим людям не двигаться, то я отдам документы добровольно. Я не собираюсь умирать здесь и сегодня, да и зачем устраивать резню, если её можно избежать?       — Я не верю тебе, — прошипела она, сильнее прижав ствол к виску. Руки Виктора затряслись.       — Вы и не должны, — заявил Юри. — Но если я действительно окажусь Вашим братом, не пожалеете ли вы, что убили меня?       Она заколебалась.       — Двигается только Никифоров, — твердо сказала она. — И прикажи ему положить пистолет на пол прежде, чем он передаст документы.       — Ты слышал её, Витя.       -Какого хрена ты говоришь?! Я не отведу от неё ствола! Она тебя нахрен расстреляет, мать твою!       — Витя! — голос Юри был холоден и резок, но Виктор на какой-то миг заметил, как лицо его смягчилось до нежности. — Дыши. Это не первый раз, когда я нахожусь под прицелом, и далеко не последний. Я обещаю, что не умру здесь, золотце моё.       При этом проявлении нежности Виктора будто кувалдой по голове ударили. Он никогда не был нежен на публике, и это окончательно наполнило Виктора ужасом.       «Господи Боже, он прощается».

***

      Даже после того, как Юри поправился, дела в школе не улучшились. Витя из-за всех сил старался, заступался, как мог, когда мальчика дразнили, но он был на четыре года старше, и не всегда мог быть рядом на протяжении дня. Гневные угрозы Михаила имели какой-никакой успех, и количество случаев физического насилия заметно поубавилось, но дети всегда находят способ быть жестокими, а Юри был таким замкнутым и послушным ребёнком, что стал легкой мишенью.       — Юрочка, не позволяй им унижать себя, — сказал он, крепко сжимая хрупкие плечи Юри. Они были за школой. — Если они обзываются, то скажи кому-то! Накричи на них, можешь даже ударить, отец прикроет тебя. Только не молчи!       — Не так плохо, — промычал Юри. Его дыхание на морозе превращалось в небольшие облака, — Юри может принять.       — Я знаю, что ты плачешь, когда никто не видит, — твердо сказал Виктор. — Почему бы не высказать тем, кто тебя обижает, все, что ты о них думаешь?       — Не хочу создавать проблем…       Виктор обречённо вздохнул…       — Иногда ты такой… упертый, — он убрал его пряди волос, упавшие на глаза, и посмотрел в небо, задумавшись. — Хм. ладно… А как насчет такого? Я ведь обещал защищать тебя, верно?       Юри кивнул.       — Отлично, чтобы это работало, нужно, чтобы ты доверял мне. Поэтому пообещай мне, что позовешь меня, когда окажешься в беде. Я сразу же приду к тебе на помощь, где бы ты не был! Обещаешь?       Он протянул ему мизинец. Юри замялся.       — Правда?       — Конечно! — Витя улыбнулся. — Я же твой брат!       Лицо Юри запылало.       — Yakusoku,(1) — сказал он. Витя не понимал, что значит это слово, но он понял смысл, когда из пальцы соприкоснулись.

***

      Виктор едва заставил свои руки не дрожать, пока клал пистолет на пол.       «Успокойся, Витя. И у тебя, и у Юри были ситуации и похуже. Мы всегда выживали, всегда находили выход. Не переживай.»       За свою жизнь Виктор был под дулом пистолета бесчисленное количество раз. Это невероятный прилив адреналина — находиться лицом к лицу со смертью, но только не когда в это вовлечены его люди.       «Правда, если мы умрем, то всё будет кончено. Как это было всегда. Ни больше, ни меньше.»       В голове мелькнул образ Юри — широко раскрыв глаза, он лежал в собственной крови. Виктору показалось, что он болен и обессилен.       «Дыши!»       Он положил пистолет и медленно попятился назад, держа обе руки в воздухе. Капля пота стекала по его щеке, а волосы неприятно прилипли пли к шее.       — Что теперь, Ane-ue? — спросил он. Вдруг он заметил, что голос его был значительно выше, чем обычно, — документы находятся в моём нагрудном кармане. Мне придётся достать их.       Мари кивнула головой в сторону одного из своих людей, который тут же поспешно вышел вперед и обыскал его. Витя слышал свое сердце, бьющееся где-то в районе ушей.       — Нашел, — угрюмо сказал мужчина, достав из кармана Виктора бумаги. Среди них был и его собственный паспорт, и другие важные документы, которые он всегда носил с собой. Он прикусил щеку, стараясь не говорить ничего такого, что могло бы спровоцировать Мари.       — Покажи мне их, — твердо сказала она, не отрывая взгляда от Юри. Они с мужчиной поменялись местами, и она, облизав палец, стала листать документы.       — Один российский паспорт на Виктора Никифорова, — прочитала она, открыв первую книжицу. — Двадцать семь лет, пол мужской, российская ахинея, — она бросила его к ногам Виктора и продолжила разбирать документы. — Рекомендательное письмо к некому господину Ишиде… Удивлена, что ты смог его прочитать, русский. В нём дофига кандзи.       — Не хочу быть оскорбленным, но я простой бухгалтер, — сказал он. — На словах приукрашенный секретарь, если вы так хотите.       — Ясно, — пробормотала она, пролистав еще несколько писем, а затем бросила их, сделав пару шагов к Виктору. Она уже собиралась также отбросить ещё одно, но остановилась и нахмурилась. — Оно полностью на русском, — пробормотала она скорее для себя. — Казуха, переведи.       Человек, стоящий сзади, вышел вперед и взял документы.       — Это регистрация брака, — сказал он спустя пару минут, медленно, но на достаточно понятном английском.       — Да?       — Месяц назад, — продолжил он, всматриваясь в страницу, — Между Виктором Никифоровым и… — Он остановился, нахмурив брови.       — Что? Чего остановился? — нетерпеливо спросила она. Переводчик молчал, пялясь в бумагу, будто пытаясь проделать в ней дырку. — Да черт возьми, кого интересует, женат он или нет! — она выхватила бумагу из рук мужчины и хотела было её бросить к остальным, но он остановил её.       — Спокойно, Ane-ye! — воскликнул он. — Кажется, его супруг — Кацуки!       Она замерла.       — Кто?       — Я не совсем уверен, по-русски это написано немного странно, но первое имя, безусловно, «Юри».       Мари заглянула в документ.       — Где это написано? — спросила она.       — Здесь, — указал он. — Написано «Юри Кацуки-Никифоров».       — Кацуки-Никифоров? Какого… После свадьбы он взял другое имя?       — Нет, мэм. Его уже звали Никифоров.       Она тут же посмотрела на последние бумаги, быстро перебрала их, пока не нашла ту, что ей была нужна. Она открыла паспорт на странице с информацией о Юри, читая её с яростью в глазах.       — Юри Кацуки-Никифоров, родился 29 ноября… 23 года назад.       Мари посмотрела на Юри сверху вниз, скривив и без того не приветливое лицо в угрожающей гримасе. Виктору показалось, что он заметил озорной огонёк в глазах Юри, и часть волнения, переполнявшего его с самого начала, отступила.       «Если он может немного расслабиться, то, думаю, мы должны последовать его примеру.»       — Эта фотография, как ты там сказал, сделана 4 год назад? — спросила Мари. Юри пожал плечами.       — Около того.       — Ты выглядишь совершенно иначе.       — С возрастом изменился.       Женщина задумчиво закусила губу.       — Они подделаны?       — Нет, но, как я уже говорил, слова и ломанного гроша не стоят, если речь идёт о подобных делах. Я не знал, что Витя взял и другие документы, но и это, конечно же, ничего не меняет.       Он одарил Виктора долгим, многозначительным взглядом, и уголки его губ тронула улыбка. Виктор ощутил, как его щёки начинают гореть.       «Сам посуди, я везде таскаю с собой копии этого документа, да. Я не больной ублюдок, а просто романтик, хорошо?»       — Я был усыновлён, — объяснил он. — Михаил Никифоров тайно привёз меня в Россию после трагедии, унёсшей жизнь моего отца. Он помог мне освоиться. В России я — законный наследник Никифоровых.       Мари почесала затылок и тяжело вздохнула.       — Хорошо. Отпускайте, — приказала она, и мужчина, державший Юри на прицеле, опустил пистолет. За ними последовали и остальные. — Я все ещё намерена сделать тест ДНК, — предупредила главарь, передавая ему паспорт.       — Конечно, Ane-уe, — улыбнулся он.       — У меня есть пара вопросов к тебе. И к твоей жёнушке, — она указала в сторону Виктора.       — Я отвечу на любые Ваши вопросы, если Вы ответите на несколько моих.       — Прекрасно, прекрасно, как хочешь… Джуру, Такеда, — рявкнула она через плечо.       — Да, мэм? -       Приготовьте банкетный зал для наших гостей. И, ради всего святого, не приносите всякого дерьма из магазина на углу.       — Да, мэм, сейчас будет сделано.       Жестом она приказала Юри и Виктору следовать за ней.       — Поговорим внутри, заходите. Ваши люди могут остаться здесь, если не будут гадить.       — Мы мафия, а не третьесортная уличная банда, — холодно сказал Юри. — Все люди в этом доме ко мне приближены и входят в мой круг. У нас, русских, тоже есть манеры, сестра.       — Не называй меня так, пока мы не получим положительные результаты теста, — резко сказала она. — А теперь поторопитесь, у меня не так много времени.       — Подожди секундочку, — Мари повернулась к нему, свирепо глядя из-под сведённых бровей. Было ясно, что она не привыкла быть прерванной. — Регистрация. Я думаю, Витя был бы признателен, если бы Вы вернули её, — сказал он спокойно, держа его за руку.       С секунду женщина безучастно смотрела на них.       — Ох, верно, — она протянула бумагу Юри, и он, взяв её, дважды сложил, прежде чем отдать её Виктору. — Держи её близко к сердцу, хорошо? — обратился он к Виктору по-русски, когда Виктор убрал документ в нагрудный карман.       — Как и всегда, — спокойно ответил Виктор, решив не показывать, как внутри всё ещё дрожит от пережитого. Юри улыбнулся тепло, нежно, и Вите показалось, что его сердце замерло.       «Блять. Мне казалось, что хуже уже просто быть не может, что свадьба ничего не изменит. Но этот идиот меня когда-нибудь убьёт. В прямом смысле.»