Предел мечтаний

Кара. Хм, внезапно. Весьма. Мэйсон растерялась даже. Черт возьми, красотка Кэлен постоянно повергает её в изумление! Кажется, за всю предыдущую жизнь Кара не удивлялась столько, сколько за последние пару дней… Нет, в самом деле, чего угодно ожидала Кара от Кэлен — истерики, благодарности, просто слез, а то и новых претензий, — но совершенно точно не этого жаркого поцелуя прямо над хнычущим поверженным супругом! Долгого такого поцелуя. Жадного. И когда Кэлен, наконец, отпустила — неохотно — её губы и уставилась чуть смущенно, но сияющими, черт возьми, глазами, Мэйсон усмехнулась довольно скептически, пытаясь скрыть свою растерянность: — И что это было? Извини, Кара? — Да! — Кэлен улыбнулась, ослепительно, радостно, провела подушечками пальцев по щеке Мэйсон. Кажется, она готовилась вновь прильнуть к губам. Кажется, присутствие мужа её ничуть не стесняло… Кара поймала её руку, сжала легонько, нежно даже. Вздернула бровь. И Кэлен, чуть опустив ресницы, одарила её невинным — невиннейшим! — взглядом: — И спасибо! — Обращайся, — машинально отозвалась Мэйсон, пожав плечами. Всмотрелась пристально в синие глаза: — Что происходит, Кэлен? Внизу то ли вздохнул, то ли всхлипнул Ричард, простонал: — Ссуууки… развяжите меня! Мэйсон глянула на мгновенно застывшее лицо Кэлен, сообщила миролюбиво Ричарду: — Обойдешься пока. — Кровь хоть остановите… — он сплюнул на пол, и Кэлен, вздрогнув, вновь будто ожила. А в синие глаза вернулись страх и мольба: — Кара… — Это твой муж, — Мэйсон пожала плечами. — Сама решай, что с ним делать. Кэлен зажмурилась на миг, скривившись мучительно, сглотнула. Посмотрела на Кару — и вот теперь смущение, даже, пожалуй, стыд в её глазах был настоящим, не наигранным: — Кара, прости… прости, что ты оказалась втянута в это… Слушай, это все… черт, я не хочу, чтобы ты… — Меня это не касается, хочешь сказать? — Мэйсон отчего-то не выдержала её мучений, вот же странность. Кэлен вздохнула тяжело, качнув головой: — Не касается, да. Дело не в этом. Не хочу втягивать тебя… это наши проблемы, Кара. Тебе ни к чему… — Поздно не втягивать, — Мэйсон фыркнула. Какое благородство, смотри-ка! Не хочет она… раньше надо было думать. Вот теперь Кара злилась, и это было привычно, а потому — легко. Ухмыльнулась: — Я уже здесь, Кэлен. И жду объяснений. Кэлен отвела глаза на миг, снова вздохнув, — и Мэйсон готова была поклясться, что в глазах-то мелькнула улыбка... впрочем, нет, скорее... облегчение, что ли? Что же, черт возьми, происходит? Кажется, несмотря на злость, Кара начинала нервничать. Особенно, когда Кэлен опять встретилась с ней взглядом, и в нем не было и намека на веселье: в глазах красотки вновь плескалась мольба, смешанная со страхом и капелькой стыда: — Можно я все же помогу Ричарду, Кара? А потом… все тебе расскажу. Мэйсон пожала плечами, повторив: — Это твой муж. Сама решай, что делать. *** — Это правда все не твое дело… и я не предполагала даже, что ты… что тебя это коснется. Но — спасибо, что ты вернулась, Кара, — Кэлен поставила перед ней блюдо с горячими бутербродами, и Мэйсон, неосторожно втянув аромат, умопомрачительный после целого дня голода-то, чуть не захлебнулась слюной. Закашлялась даже. Кэлен тактично отвернулась к кофеварке — то ли не хотела смущать Кару, то ли — наблюдать её жадную расправу над пищей. ...Ричарда отвели наверх, в гостевую спальню, да и заперли там, развязав руки и выдав салфетки и пакет со льдом. Вопреки своей же собственной просьбе, как раз помогать мужу Кэлен не стала. Она даже в спальню не вошла, хоть и поднялась на второй этаж: остановилась в дверном проеме и молча наблюдала, как Кара проверяла комнату — мало ли, вдруг есть что-то, что Сайфер сможет использовать как оружие? — а затем срезала веревки с его запястий. Лишь когда Мэйсон, выглянув в открытое окно, пробормотала: «Сбежит?», отозвалась равнодушно: — Никуда он не денется. Некуда ему. А сбежит — отлично. Избавит меня от проблем. Пойдем, Кара, — и вдруг встрепенулась: — Ты сегодня ела вообще? Мэйсон качнула головой, с удивлением отметив, что в последние полчаса голода не чувствует совсем. Зато подал голос Ричард: — Между прочим, я тоже не ел. Что это ты не о родном муже, а о ней-то так заботишься? Трахает лучше, чем я? Кара, уже подошедшая к двери, дернулась было, но Кэлен взяла её за руку, придерживая. Смерила Сайфера презрительным взглядом: — Тут дело не в лучше-хуже, милый, а в том, что в принципе — трахает, — и, развернувшись резко, потянула за собой оторопевшую от этого, невозмутимым таким тоном озвученного, заявления Мэйсон: — Пойдем. На кухне, не спрашивая, приготовила эти бутерброды: хрустящие тосты, немного острого соуса, тонкие кружочки ветчины и пластинки сыра, запекла слегка — так, чтобы сыр только-только начал оплавляться… Мэйсон удивилась в очередной раз, когда Кэлен поставила перед ней тарелку, — надо же, оказывается, красотка не только заметила, но и запомнила, какие сэндвичи любит Кара. Не ожидала она этого от Кэлен… да что уж, она ни от кого не ожидала подобного… внимания в свой адрес. А еще… еще не ожидала от самой себя, что её — как же это слово? — да, растрогает это. Ну, вот то, что Кэлен выбрала позаботиться о ней, а не о Ричарде. Нет, оно понятно, конечно: Мэйсон и сама бы не пожелала заботиться о том, кто буквально только что держал её на прицеле. И ведь она застала всего лишь последний акт этой загадочной семейной драмы!.. Все еще загадочной, кстати. Если честно, Кара рассчитывала, что Кэлен начнет говорить сразу, как они останутся наедине. Но красотка и тут обманула её ожидания: молча приготовила бутерброды, поставила перед Мэйсон, тихо сказала это свое «спасибо, что вернулась» и отошла к кофеварке. Нет, с одной стороны, Кара ей даже была благодарна: она совсем не желала выглядеть свиньей в глазах Кэлен. А голод-то был зверский, хотелось не просто есть, а наброситься на эти умопомрачительно аппетитные бутерброды и жрать, отрывая куски, глотая, не пережевывая, громко, именно по-свински, не задумываясь, как там она выглядит в чьих бы то ни было глазах… Так что да, с одной стороны Кара была очень благодарна — тактичная она, Кэлен. Деликатная. А с другой — стороны-то — стоило Мэйсон бросить взгляд на красоткину спину, застывшую, какую-то беззащитно-несчастную, на ссутулившиеся поникшие плечи, как у нее, у Мэйсон, кусок в горле и застрял. И желудок сжался, и тошнота подкатила — прямо туда, к горлу с вставшим поперек куском бутерброда, отгоняя голод… Черт возьми, а! Кусок Кара протолкнула все же — неимоверным усилием, вздохнула, вытерла руки салфеткой и, поднявшись из-за стола, неслышно приблизилась к несчастной этой спине, положила ладони на талию красотки: — Кэлен… Она вздрогнула, конечно, не от голоса, еще от прикосновения. Подалась назад, прислонилась спиной, прижалась: — Прости меня... — За что? — и снова Кара удивилась, искренне: она и правда не поняла, за что опять извиняется её работодательница — или теперь кто, любовница? Ммда, сплошные вопросы… — За утро… — Кэлен взяла руки Кары в свои, потянула, заставляя обнять себя. — Я была не права и несправедлива. — Ладно, — Мэйсон фыркнула тихо прямо ей в затылок. Если честно, про утро она уже и думать забыла, какие тут обиды! Тем более сейчас, когда всем своим телом она ощущает тело Кэлен… горячее, упругое и — мягкое именно там, где оно должно быть мягким. Отличное тело, это-то Кара теперь совершенно точно знает, минувшей ночью изучила его досконально! — И за то, что происходит сейчас… — голос Кэлен вырвал Кару из приятных воспоминаний. Чего она сказала? А, снова извиняется. Забавная. Мэйсон ухмыльнулась мысленно: за то, что происходит прямо сейчас, определенно не стоит просить прощения. Но озвучивать эти размышления не стала — не время пока, нет. Вместо этого поинтересовалась вкрадчиво: — А что сейчас происходит, Кэлен? Кэлен всхлипнула… задышала толчками. Слезы пытается сдержать, понятно. Давит их внутри, а плечи вздрагивают. Черт, вот рыдания сейчас совершенно ни к чему! Кара сильнее притиснула к себе Кэлен, прикоснулась губами к её уху: — Эй! Слушай… что бы тут ни было, я с тобой. Слышишь? И буду с тобой. Кэлен вздохнула судорожно, шмыгнула носом, прошептала, прижавшись ухом, щекой к губам — да ко всему лицу — Кары: — Спасибо… — Заканчивай с благодарностями, а? — и, чтобы хоть как-то разрядить это мучительное напряжение, набрав воздуха, выдула его, щекоча красоткину щеку завибрировавшими губами: — Пфффррррр… Кэлен, вздрогнула, ойкнула и рассмеялась, практически мгновенно расслабившись всем телом. Потерлась щекой о губы Кары: — Боже… Это просто… не знаю… повезло мне, кажется, да? С тобой… И раз тебя благодарить нельзя, я буду благодарить бога за тебя! — Звучит как угроза… — Мэйсон чуть повернула голову, прижавшись теперь к щеке Кэлен своей, устроила подбородок на её плече. — Но это уже проблемы бога, — и почувствовала, как красотка покачала головой: — Знаешь… Кара… до вчерашнего дня я даже не подозревала, что ты такая… теплая. — Чего? — Мэйсон прыснула. Теплая! Она? Обхохотаться. Нет, правда, Кэлен очень забавная. Придумала же — теплая! Теплая… — Ты меня с кем-то попутала. — Ты сама себя с кем-то попутала, Кара, — Кэлен усмехнулась, как-то так очень мягко, и погладила её руки. Тоже как-то вот очень мягко. Мэйсон стиснула зубы. Черт, что эта красотка опять делает? Зачем она это говорит? Каре же не по себе от этого всего! И ей совсем, совершенно не нравится это странное щемящее ощущение в солнечном сплетении — и в груди, очень глубоко. И это пощипывание в носу ей тоже не нравится! И комок в горле… словно вернулся и растопырился там снова тот с трудом проглоченный кусок бутерброда. Черт бы её побрал, а! Вот зачем она это?.. Кара выдохнула шумно, чуть отступила назад и быстрым движением развернула Кэлен лицом к себе. Посмотрела в чуть удивленные синие глаза… скользнула взглядом по чуть приоткрытым губам… усилием воли вернула его обратно: — Кэлен… может, ты уже нальешь мне кофе, мы сядем, и ты расскажешь, в чем дело? — Да… конечно… — она улыбнулась. Как-то странно улыбнулась, будто бы отрешенно. И в глаза поплыла легкая туманная дымка, заволакивая их полупрозрачной вуалью нежности… Кэлен положила ладонь на плечо Кары, а пальцами другой руки прикоснулась к щеке, и, подавшись вперед, прильнула к губам. Кара… ну, не то чтобы удивилась… нет, не удивилась. Кажется. Ладно, может, совсем немного. Не ожидала. Опять. Просто… у Кэлен ведь явно неприятности, сложности какие-то непонятные, загадочные. Ей определенно нужна помощь. А она все целуется с Карой. Не то чтобы Кара была против — как раз наоборот, очень даже за. Тем более, целуется-то красотка… хм… умело. Вкусно целуется. Правда, очень внезапно, да. Непредсказуемо. Но отказываться, понятное дело, Мэйсон не стала. Кто ж в здравом уме отказываться-то будет? Хмыкнула мысленно, но, пусть и после секундной заминки, включилась, ответила на поцелуй… прижала Кэлен к краю столешницы. Не надолго, на минутку всего, а после решительно — и даже без сожаления почти — разорвала поцелуй. Ну, просто потому, что… ни нежным губам красотки, ни возбуждению, что вскипело мгновенно, мощно, будто ударившаяся с разбега о скалу волна, не удалось заткнуть тихий, настойчиво-тревожный внутренний голос, монотонно спрашивающий: какого черта происходит? И какого черта Кэлен ведет себя так... нелогично? Странно это. А странности Кара не жаловала. И всяческую неопределенность терпеть не могла. Так что каким бы вкусным и желанным ни был поцелуй, а ясности Мэйсон жаждала гораздо больше. Вот и вырвалась из плена горячих губ решительно, безжалостно, отступила снова на шаг, придерживая красотку за талию — дабы сохраняла дистанцию, дождалась, пока распахнутся затуманенные глаза, уставилась требовательно: — Кэлен… что, черт возьми, ты делаешь? Она вновь расцвела этой своей отрешенно-покорной улыбкой, скользнула отрешенно-растерянным взглядом по лицу Кары, перевела его куда-то ей за плечо, вздернула брови: — О, ты так и не поела? Почему? Не вкусно? — Так, — Мэйсон взяла её за плечи, встряхнула легонько, заставляя вновь посмотреть себе в глаза: — Ясно. Ты изо всех сил стараешься избежать разговора, — и по тому, как красотка отвела взгляд, чуть опустив ресницы, поняла: в точку. — Кэлен, если ты не хочешь мне рассказывать… хочешь, чтобы я ушла… просто скажи. — Нет! — отчаяние и мольба вернулись в синие глаза. И смотрели они теперь прямо — в глаза Мэйсон. — Нет, не уходи… Прости. Я… я запуталась. Мне стыдно. И еще… — Кэлен опустила ресницы. — Кажется, я… влюбляюсь в тебя. А это неправильно… — она спрятала лицо в ладонях, а затем, преодолев сопротивление удерживающих её рук Кары, спрятала его вместе с ладонями в плечо. В плечо Кары, естественно. А сама Кара растерялась на миг. Ну, да, опять неожиданность. Черт, все-таки она очень внезапная в последнее время, Кэлен-то. Влюбляется она… нет, как раз это-то Мэйсон допускала, предполагала даже. Красотка ею очаровалась, это факт. А там, понятное дело, и до влюбленности недолго. Но вот столь скорого признания Кара, конечно же, не ждала. Видимо, от растерянности и спросила: — Почему неправильно? — и тут же чертыхнулась мысленно: вот глупость-то брякнула! Красотка теперь подумает, что Мэйсон хочет, чтобы Кэлен в нее влюбилась! А Кара ничего подобного не хочет, совершенно точно! Ну или… по крайней мере, сейчас ведь не это важно, да? Впрочем, похоже, ничего такого Кэлен не подумала. Подняла голову, и ладони от лица убрала. Улыбнулась смущенно и беспомощно: — Ну как? Я ведь замужем… — и вдруг усмехнулась, грустно и одновременно зло: — Все еще. Как выяснилось… — Да. Точно, — Мэйсон покивала задумчиво. — И твой муж ведет себя очень странно. Так что происходит, Кэлен? — Кара… я даже не знаю, с чего начать. — Ну… начни с чего-нибудь. Например… что такое с твоим мужем? — Кара провела ладонями по рукам Кэлен — от плеч вниз, к пальцам. Сжала их мягко, потянула красотку: — Давай сядем. Кэлен. Она не отрываясь смотрела в зеленые глаза — и пока Кара пятилась к обеденному столу и вела её за собой, и пока усаживала на стул и сама устраивалась на соседнем. И вот сейчас, когда Мэйсон, чуть-чуть наклонив голову набок, ждала рассказа Кэлен. А Кэлен молчала. Смотрела в зеленые глаза — спокойные и теплые, будто океан в безветренный солнечный день, и никак не могла вынырнуть из них. Кара, наверно, думала, что Кэлен собирается с мыслями… а она просто боялась отвести взгляд. Забавно… она сравнивает глаза Кары с океаном, а на самом деле они — спасательный круг, за который Кэлен цепляется, чтобы не утонуть в океане собственных чувств, в этом шторме из стыда, страха и злости — на себя, на Ричарда, на мир… на бога, прости Господи! И больше всего на свете ей сейчас хотелось… проснуться. Именно так. Чтобы все, что происходит, и все то, о чем ей нужно рассказать Каре, исчезло, растворилось, как дурной сон. Впрочем, нет. Все, кроме Кары. Кроме Кары и этой сумасшедше-прекрасной ночи, что была у них… Кроме Кары и этих её зеленых глаз, спокойных и теплых, словно лагуна, насквозь, до самого дна пронизанная солнечными лучами… и кроме вот этой вот ладони, тоже теплой и очень надежной, в которой все еще лежат пальцы Кэлен… так уютно лежат… Кэлен вздохнула. Кара не исчезнет — к счастью. Но и остальное, к сожалению, не исчезнет тоже. И рассказывать придется — Кара ждет. Да и нужно рассказать, хоть и не хочется… Даже думать об этом не хочется, не то что рассказывать! Потому что обидно. Обидно, черт возьми, что почти десять лет её брака оказались ошибкой… Что все эти годы она жила в иллюзии, она настойчиво убеждала себя, что счастлива — а на самом деле счастлива-то не была. Обидно, что не смогла признаться себе в этом раньше… А еще — стыдно. За то, что врала — себе и Ричарду — уверяя, что любит его. Впрочем, она ведь и сама в это верила. Верила, что любит… А теперь получается что? Не любила? Или разлюбила? Нет, конечно, она может сказать себе, что Ричарда сам виноват. Он же тоже обманул её… по крайней мере, не сообщил о себе всей правды — тогда, в самом начале, когда Кэлен совершенно точно была влюблена в него. С другой стороны, в то время она отмахнулась бы от этой правды… не приняла бы всерьез. Когда тебе двадцать и ты влюблена, ничто не сможет омрачить твои мечты о радужном и бесконечно счастливом будущем, не так ли? Поэтому… даже если бы Ричард и рассказал тогда о своих проблемах, Кэлен бы это не остановило. Она была ведь просто сумасшедше влюблена! И от этого сейчас тоже горько: почему не получилось, почему она не смогла сохранить эту любовь? Не смогла сохранить — и не смогла признаться в этом. Даже самой себе… Кэлен снова вздохнула. Черт, хватит молчать, и так уже пауза затянулась. Кара ждет. Терпеливо, спокойно… Не раздражается, не торопит. Просто ждет. Просто смотрит в глаза и — спасибо ей за это! — просто держит руку Кэлен в своей. Теплой и надежной. Кэлен улыбнулась Каре и вдруг поняла, что… хочет рассказать ей все. Вообще все — о своей ошибке и самообмане, о разочаровании, о стыде и обиде, об этой вот горечи… О том, что она запуталась. Устала. И еще — о том, что ей хочется… — с самого утра и особенно сейчас — хочется целоваться с ней, с Карой. И Кэлен сама не понимает, почему… нет, понимает: потому что губы Кары, поцелуи с ней — как наркотик. Кэлен в жизни не притрагивалась к наркоте, боялась, если честно. Ну и кроме того, она всегда ценила ясность ума и очень не любила его, ум-то, затуманивать. Потому и алкоголь позволяла себе крайне редко. Так что о действии наркотиков знала лишь в теории. И вот в её теоретическом представлении поцелуи с Карой действовали именно, как наркотики: расслабляли, наполняли энергией и легкостью тело, напрочь выметали все мысли о проблемах, а с ними и переживания, и усталость… Да, точно, они позволяли забыться. Конечно Кэлен хотела их, этих поцелуев! Кара чуть сжала её пальцы, чуть приподняла вопросительно бровь — и Кэлен, тряхнув головой, вынырнула из размышлений. Снова улыбнулась, вдохнула глубоко, так глубоко, словно собиралась броситься со скалы в холодную и неизведанную пучину: — Ричард игроман. Серьезно, на уровне зависимости. Он много лет боролся с этим, знаешь, с переменным успехом… То держится, долго… и я начинаю верить, что мы справились… то снова срывается. В последние полгода, может, месяцев восемь, становилось все хуже и хуже… — помолчала, все так же не отрывая взгляда от глаз Кары: в них не было жалости, страха или презрения, с которыми Кэлен так боялась встретиться, их выражение практически не изменилось… разве что добавилось понимание и… легкое недоумение. Словно Кара ожидала услышать что-то другое. Что-то более ужасное, может? И от этого вот недоумения — именно от него, вот же странность! — Кэлен стало как будто бы легче. Она даже мимолетно подумала, что так и не сварила кофе. Но — Кара ждала, и ждала вовсе не кофе, а её рассказа. И Кэлен продолжила: — Я не сразу заметила. Ну, ты же уже наверно поняла, весь бизнес на мне на самом деле… Так что да, я не заметила, как постепенно Ричард потерял интерес ко мне… к делам… а потом вообще ко всему. Ко всему, кроме карт… — Карты? Покер? — Покер, блэк-джек… — Кэлен невесело усмехнулась. — Карты, рулетка, автоматы, ставки на все, лотереи… Все, во что можно играть на деньги. Кара, ты, может, поешь? — Не меняй тему, Кэлен, — Мэйсон опять чуть сжала её пальцы, прищурилась. Впрочем, насмешку — мягкую, совсем не обидную, — мелькнувшую в зеленых глазах, Кэлен заметить успела. — Я не понимаю, что ты так смущаешься? Пока ничего ужасного я не услышала. Ну, игроман. Не убийца же, не педофил какой… — Да слава богу! — Кэлен вздрогнула, похолодев на миг. И… вдруг расслабилась. И впрямь, чего она так напряглась из-за зависимости Ричарда? Кара права, это не самое кошмарное, что может произойти с человеком. Даже странно, что Кэлен так заморочилась… Не сказать ведь, что она такая уж тепличная! Всякое в жизни бывало. Да вот, пожалуйста, — она ведь не ужасается прошлому Кары! Да вообще не думает о том, что там раньше Мэйсон творила. Грабила, убивала, может… Кэлен снова вздрогнула. Моргнула, чуть подалась вперед: — Кара, ты… ты убивала людей? Мэйсон смотрела ей в глаза долгих, невыносимо, невозможно долгих пару секунд. Качнула головой: — Нет, — добавила после еще одной длинной — как показалось затаившей дыхание Кэлен — паузы: — Избивала. Пытала. Запугивала. Да. Но не убивала. — Хорошо, — Кэлен выдохнула облегченно. И, наткнувшись тут же на иронию, засветившуюся в зеленых глазах, вновь замерла от полыхнувшего внутри острого, обжигающего стыда: боже, какую глупость она сейчас ляпнула! Зачем вообще полезла с этим тупым вопросом? А если бы Кара ответила утвердительно, что тогда? Кэлен была готова к этому, а? То-то и оно. Верно говорят: прежде, чем узнать правду, подумай, что ты будешь с ней делать… сможешь ли ты смириться с этой правдой? Сможешь ли жить с ней? Кэлен закрыла на секунду глаза, улыбнулась слабо: — Прости… Господи, я такая дура! — Ничего подобного, — Кара отозвалась спокойно и накрыла пальцы Кэлен другой своей ладонью. — Нормальный вопрос. Странно, что ты не задала его раньше. Кэлен глянула недоверчиво: насмешки в глазах Кары не было, и иронии ни капли, снова этот спокойный взгляд, спокойный и… кажется, ласковый даже. Кэлен позволила себе улыбнуться чуть смелее. Но сказать ничего не успела: Мэйсон, склонив слегка голову к правому плечу, вдруг добавила — как будто и с легкой обидой в голосе: — Ты думаешь, будь я убийцей, я бы стала работать тут у тебя кассиром-подметальщиком? — усмехнулась. — Да еще потащила бы тебя в постель? Стыдом хлестнуло — аж лицо защипало жаром, словно от соленого горячего ветра, что всегда обжигает кожу, если выйти на лодке в океан, дальше от берега. Кэлен почувствовала себя совсем глупо: вот что она, в самом деле, а? Ведь чушь какую-то несет, ерунду! И обижает этим Кару. Она, Кара-то, делает вид, что все в порядке, но ей же наверняка обидно! Ну... Кэлен было бы обидно на ее месте. Кэлен, пожалуй, разочаровалась бы в человеке, который несет подобный бред! И Кара совершенно точно разочаровывается сейчас в Кэлен, хоть и не подает вида. Вот же дьявол, прости Господи! Кэлен выдавила очередную улыбку — совсем жалкую, виноватую: — Нет… конечно же, ты бы не стала всего этого делать… — Ну… — ирония снова засветилась в глазах — яркая, сияющая просто, ослепляя, будто танцующее на водной глади солнце: — Вообще-то, да. Я бы все это сделала, — и Кара улыбнулась оторопевшей, задохнувшейся изумлением и возмущением Кэлен, улыбнулась тоже ослепительно и… как-то очень задорно, заразительно задорно — так, что Кэлен захотелось рассмеяться в ответ, рассмеяться легко и весело от необъяснимого, невесть откуда взявшегося счастья, смывшего разом и стыд, и растерянность, и недовольство собой… и тревогу, что не отпускала ни на миг с момента появления в торговом зале Ричарда. А секунду спустя Кэлен, улыбаясь, едва сдерживая смех, поняла, что ей все равно: убийца Кара или нет. Точнее, не так. Даже если Кара и впрямь окажется убийцей, это не изменит отношения Кэлен к ней. Не отменит доверия, появившегося вчера: да, сегодня утром оно пошатнулось, но восстановилось ведь и даже окрепло! Не отменит зародившейся влюбленности Кэлен, пока еще робкой, но такой волнующе сладкой! Странно ведь, а? Нет, правда, Кэлен переживает из-за не самой страшной, в общем-то, зависимости Ричарда, злится на него, Кэлен разочаровалась в нем! И при этом совершенно спокойно принимает прошлое Кары — даже то, что она вполне может быть убийцей… Отчего так? Отчего-отчего... Да оттого, что — хоть и неприятно признавать это — лично ей, Кэлен, Кара ничего плохого не сделала. В отличие от Ричарда. Как же, черт возьми, мы примитивно устроены! Мораль, совесть… слова, просто слова, ничего больше. Вот Кэлен: всегда считала себя очень принципиальной. Правильной. И жить старалась правильно. По совести, да. Но, как выясняется, она меряет людей не моралью и даже не совестью, а банальным хорошо или плохо с ними лично ей, Кэлен Амнелл. И ей действительно плевать, что там было у Кары в прошлом — важно, что сейчас Кара не треплет ей, Кэлен, нервы, что из-за неё не приходится переживать, бояться. Кара не доставляла неприятностей. Да что там, до сих пор от Кары были только… приятности. Вот именно, приятности и надежная помощь. А еще Кара сказала: «Расслабься, я позабочусь об этом...». И это ведь не просто слова! Кэлен вдруг ясно осознала: Кара транслирует вот это «расслабься», оно ощущается, и на самом деле Кэлен чувствовала его, чувствовала все время, что Мэйсон работает у них. Не отдавала себе в этом отчет, да, но — чувствовала. И уже за одно это «расслабься» Кэлен готова закрыть глаза на прошлое Кары!.. — Может, уже закончим с прелюдией и перейдем к сексу? — Что? — Кэлен встрепенулась, заморгала растерянно. Боже, она опять задумалась, замолчала! А Кара снова ждет, смотрит насмешливо, ирония так и плещется в глазах. И… что она сказала? Про секс? Кэлен, нахмурившись, повторила: — Что? — Я говорю, может уже закончишь с прелюдией и перейдешь к сути? К сути. Ну конечно. А ей-то послышалось, прости Господи! О чем она думает! Кэлен улыбнулась, чувствуя себя совершеннейшей идиоткой. Только и делает в последний час, что несет чушь и улыбается! А Кара, кажется, едва сдерживает смех: — И буду благодарна, если все же сваришь кофе… — Да, конечно, сейчас, сейчас… — Кэлен подскочила, засуетилась, кинулась к плите. Мэйсон проводила её смеющимися глазами: — Ты только рассказывай параллельно, ладно? Сможешь, Кэлен? Боже, вот и Кара уже считает её идиоткой! Вон какой тон снисходительный. Кэлен разозлилась — на себя, тут же задавила гнев: а то Кара примет еще на свой счет. Вздохнула глубоко: — На чем я вообще остановилась? — несобранная она сегодня какая-то, сама себя не узнает. Ну да, Кара же сказала: «Расслабься...». Кэлен, еще раз вздохнув, занялась кофе. Главное, не уплыть снова в размышления… правда, на чем она там остановилась? Оглянулась растерянно на Мэйсон — машинально оглянулась-то, просто чтобы собраться с мыслями, а Кара поняла её по своему. Пришла на помощь: — Так что там натворил твой Ричард? Проигрался в пух и прах? — Если бы! — Кэлен вновь улыбнулась, благодарно и немного изумленно: неужели она и впрямь может расслабиться? Неужели она в самом деле может доверять Каре? Полагаться на нее. Удивительно. Непривычно… — Если бы проигрался! С этим мы справлялись десятки раз. Нет, тут все сложнее и глупее… — Кэлен замолчала, сосредоточившись на турке, угадала момент, когда кофейная пена чуть поднялась шоколадной шапкой над краем, сняла посудину с конфорки. — Он познакомился с одним странным парнем… Ну как, парнем? Этот Зед старик, ему точно за пятьдесят, — поставила перед Карой кружку — большую, знала уже, какими объемами Мэйсон пьет кофе. Пояснила в ответ на вопрошающий взгляд: — Я его видела один раз, приходил с Ричардом, — села напротив, подперла подбородок кулаком: — Так вот этот Зед что-то там химичит с картами. Считает их или еще что… Не знаю, я не вдавалась в подробности. Но у него какая-то схема, мошенническая, конечно. Позволяет выигрывать. Вот они с Ричардом и выигрывали… — Кэлен вздохнула тяжело, уставилась в окно за спиной Мэйсон — стемнело совсем. Все люди сейчас отмечают Рождество… — Ясно, — Кара хмыкнула, и Кэлен, вздрогнув, перевела взгляд на нее. — Эти деятели обчистили не тех людей? — Да, — и снова не удержалась от благодарной улыбки. Кара-то, оказывается, умна. Не только надежная, но и понятливая, да? Не удивительно, что Кэлен, похоже, и впрямь влюбляется… — Они сорвали куш в паре подпольных казино… а в третьем их уже ждали. Как оказалось, все эти… ммм… игорные дома принадлежат одному человеку. Точнее… — Преступной организации, — Мэйсон ухмыльнулась. — И я догадываюсь, какой. Так что, исчезновение Ричарда, его якобы погибель — ваша попытка спрятать его от возмездия? — Да, — Кэлен опустила ресницы. — Глупо, да? — Зависит от того, насколько он успел засветиться, — Кара пожала плечами. — Если они узнали, кто он, то да, глупо. Они бы пришли к тебе, им без разницы, с кого стрясти ущерб. Но, раз до сих пор никто на тебя не наехал… — Да, — обрадовалась. Даже гордость испытала: если уж Мэйсон с её криминальным опытом одобрила придуманный Кэлен план, значит, он был неплох, не так ли? — Ричард убедил меня, что они не узнали, кто он такой. И мы решили, что будет лучше, если он исчезнет… до того, как узнают. — Ясно, — Мэйсон помолчала, задумчиво хмурясь. Подалась вперед, к Кэлен: — Вот чего я не пойму: если ты знала, что твой муж жив, чего ты рыдала без остановки? — Не знала! — неожиданно для самой себя, Кэлен выкрикнула это, отчаянно, громко, и даже ладонью по столу ударила. Смутилась тут же, повторила тише: — Я не знала, что с ним. Он должен был… — скривилась мучительно, словно от зубной боли. И снова вцепилась взглядом в зеленые глаза — как в спасательный круг. — Он должен был разыграть свою гибель в океане. Ну, знаешь, сломанный сёрф, кровь. И спрятаться до ночи в гроте, есть тут один, о нем мало кто в курсе. Потом добраться до Мельбурна, оттуда на скоростном катамаране — на Тасманию, к моей кузине. У нас дальнее родство, седьмая вода на киселе, так что там искать не стали бы. Тем более, Ричард раздобыл поддельные документы себе… думаю, этот Зед ему помог. — Зачем? Он же сказал, его не вычислили? — Да, но я ведь планировала написать заявление в полицию… Ричарда стали бы искать… все должны были поверить, что он погиб. — Хм… разумно. Его документы должны были остаться дома, иначе сразу заподозрили бы, что он сбежал, — кажется, Кара глянула с уважением, и Кэлен вновь захлестнуло волной радости и гордости: план был хорош! Почему не отличный? Да потому, черт возьми, что Кэлен учла все, все — кроме одного: собственного мужа. Оказывается, за почти десять лет брака она так и не узнала, каков он, на что способен. Кэлен вздохнула — тяжело и горько. И Мэйсон, дотянувшись через стол, накрыла её руку своей: — Ну так и чего ты рыдала? — Ну, сначала я изображала горе. А потом… кузина сообщила, что Ричард не приехал. И я… черт, я не знала, что думать! Я не знала, где он, что с ним. Может, он правда погиб… но тело не нашли. Может, его все же вычислили и убили… или пытают где-то! — Кэлен поежилась от нахлынувших воспоминаний: сколько дней она провела в страхе за этого идиота, прости Господи! Сколько душевных мук! Кара, не сводившая с неё внимательного, какого-то даже пронзающего взгляда, чуть сжала руку: — Переживала за него? — Ну… — Кэлен вздохнула, поморщившись. Посмотрела Мэйсон прямо в глаза: — Да. Но если честно, больше всего я ревела от ужаса… от ужаса и неопределенности. Боялась, что эти люди, которых он с Зедом ограбил, придут за мной, — зажмурилась, стиснув на миг челюсти. — Боже, Кара, ты не представляешь, в каком напряжении я жила эти полтора месяца! Вздрагивала от всего, шарахалась от собственной тени! Я каждую секунду ждала, ждала, ждала, черт возьми! Металась... то уговариваю себя, что он мертв… и потом плачу — от жалости к нему, от стыда… — От стыда? — Да! — Кэлен вновь закрыла глаза. — Да! Мне было стыдно, потому что его смерть означала свободу и безопасность для меня… Ну, понимаешь? Если он погиб… или его нашли и убили, но ко мне не пришли, то… возможно, и не придут. Ну, — глянула с надеждой. — Они ведь сразу бы явились по мою душу, да? — В тот же день, — Мэйсон усмехнулась едва заметно. Кэлен чуть улыбнулась ей: — Ну вот… я говорила себе это. И… и чувствовала радость и облегчение. Но за это мне становилось стыдно… А потом я снова пугалась, начинала думать, что ничего не кончено, что это лишь временная передышка… что Ричарда, наверно, пытают, а потом возьмутся и за меня. И все время я боялась… тряслась от ужаса. — Ммдаа… — Кара покачала головой. Не с осуждением, — хотя Кэлен и ждала от нее этого, — скорее, задумчиво. — Почему мне не сказала? — Потому что… — уронила голову на стол, на свою вторую руку. Простонала: — Потому что дура! Потому что не доверяла тебе. А ведь если бы тебя здесь не было, Кара, я бы вообще с ума сошла! Я только сегодня поняла, что благодаря тебе, тому, что ты тут, не чувствовала себя совсем уж беззащитной! Господи, какая ж я дура! Как я могла не доверять тебе? — Кэлен всхлипнула. И почувствовала, как на затылок легла ладонь, осторожно, мягко. Погладила по волосам, успокаивая… и от нее, от этой ладони, словно бы побежало ласковой легкой волной тепло. И голос у Кары теплый… мягкий: — Ты не дура. Учитывая, кто я… кем я была… совершенно нормально, что ты не доверяла мне. На твоем месте я и сама себе бы не доверяла. — Ты слишком добра ко мне, — Кэлен вздохнула — в который раз уже, а? — и с удивлением поняла, что внутри расцветает улыбка. Может, от этой вот ладони, что так бережно скользит по волосам? — Ты там плакать собралась? — Нет, — Кэлен подняла голову, демонстрируя сухие, хоть и излишне, пожалуй, блестящие глаза. Она и впрямь не собиралась реветь. Да уже нечем просто — кажется, за последние шесть недель она выплакала слез на шесть лет вперед! А еще… еще Кара была рядом, держала за руку… и словно отгоняла страхи, переживания… и чертовы слезы! Кэлен улыбнулась Каре: — Нет. Я больше слезинки не пророню из-за этого засранца, Господи, прости! — И это правильно, — Мэйсон покивала все так же задумчиво. И вдруг поразила Кэлен: — Никто в этом мире не стоит твоих слез… Кэлен распахнула глаза, растерявшись от нахлынувших мгновенно, вот просто враз чувств. Удивление мешалось со смущением, поверх плескалась нежность, щедро приправленная благодарностью… А глаза Кары, зеленые, словно пронизанная солнцем лагуна, затягивали: Кэлен снова смотрела и не могла оторваться, тонула и не могла… нет, не хотела выныривать. Глаза затягивали… и пауза затягивалась. И Кара вновь ждала продолжения от Кэлен, а она… а она вдруг поймала себя на безумном желании поцеловать Кару. Нет, не так: чтобы Кара поцеловала её, Кэлен. Чтобы потянулась через стол — их ведь даже не вся столешница разделяет, а всего лишь угол! — и прикоснулась ладонью к щеке, посмотрела в глаза так, как только Кара и смотрела на неё, на Кэлен — с желанием, жадным, горячим, несдержанным, а затем овладела её губами вот точно так же — с желанием, жадно, горячо… И чтобы губы Кэлен плавились, таяли под этим натиском, страстным и нежным. И чтобы тело откликалось сладко пульсирующей тяжестью, исходило жарким соком. Черт, да оно уже… уже истекает, уже вибрирует — от одних только мыслей. Боже, Кэлен вот так реагировала на Ричарда, давно, в самом начале, когда была влюблена в него сумасшедше! Получается, она и в самом деле влюбляется в Кару? Или уже влюбилась… Вот только… стоит ли? Кара же… вряд ли она ответит взаимностью. И что, Кэлен мучиться от неразделенной любви? В её-то возрасте, далеко уже не юном! Смешно ведь. А скорее всего именно это её и ждет, если она и впрямь влюбилась в Мэйсон. Да уже сейчас — Кэлен пылает, вибрирует, Кэлен истекает желанием, а Каре хоть бы хны! Нет, правда, не может же она не видеть, как Кэлен жаждет поцелуя? Неужели Кара не чувствует, не ощущает этих флюидов, этого звенящего напряжения, что исходит от Кэлен? Да наверняка же ощущает! Значит, делает вид, что не понимает ничего. Значит, ей все равно. Она совершенно точно не влюбится в Кэлен. Может, она вообще не способна… на любовь-то. С её, Кары, прошлым, это неудивительно. С другой стороны, Мэйсон способна на сочувствие, в этом Кэлен убедилась вчера — да и сегодня тоже. Так почему бы ей, Каре, не быть способной на любовь? — Кэлен, куда ты все время пропадаешь? “В твои глаза…” Кэлен вздрогнула. Вслух, конечно же, этого не сказала — еще чего! Мало того что, похоже, Кэлен предстоит страдать от неразделенной любви, так еще и Мэйсон насмехаться начнет над её сентиментальностью! Улыбнулась: — Прости… я тебя утомила уже, наверно. Задумываюсь… а по правде говоря, просто туплю! Тяжелый день был… На чем я опять остановилась-то? — Ты не знала где твой благоверный, а потому боялась, страдала, радовалась и стыдилась, — невозмутимо сообщила Кара. Кэлен глянула с подозрением: насмехается? Вроде бы нет. Серьезная. Мэйсон, словно подтверждая этот вывод, покусала нижнюю губу — задумчиво, весьма, — и спросила: — Значит, он явился сегодня? — Ну, явился-то он ночью, — Кэлен обрадовалась — тому, что Кара не смеется над ней, а еще больше тому, что Кара с ней, на её стороне! — и разозлилась. На Ричарда, естественно. Буркнула, сердито покосившись в сторону гостевой спальни: — Стырил триста баксов из кассы! А еще, видимо, подглядел за нами… — помолчала, смутившись. И от этого смущения — вот какого черта, а? — разозлилась сильнее: — Вечером приперся снова, незадолго до тебя. Такой весь язвительный! Глаза блестят, улыбочка пахабная, — передернулась от отвращения: пропавший супруг, явившись нынче, вел себя мерзко. — И давай с порога меня полоскать: мол, и заменила-то я его быстро, и скатилась-то я ниже плинтуса, и стонала-то я как бордельная шлюха!.. — Кэлен задохнулась от обиды. А Кара то ли хмыкнула, то ли фыркнула — возмущенно и одновременно презрительно. Ничего не сказала, лишь чуть сильнее сжала руку Кэлен, да в глазах зажглись злые огоньки. Но у Кэлен потеплело в груди, вот просто враз. И она подумала вдруг, как чертовски Кара права: слова не нужны! Зачем, если и без слов все понятно? Вот в этом то ли хмыканье, то ли фырканье, в этих гневно вспыхнувших глазах Кэлен увидела столько поддержки, сколько не услышала бы ни в каких, даже самых правильных словах! Она улыбнулась Каре: — Да. А потом он так участливо спросил, что это я делаю в торговом зале, и где это моя любовница, отсыпается после бурной ночи? Я… я, знаешь, не ожидала вообще такого, растерялась. К тому же… — осеклась, нахмурившись. Нет, рассказывать о том, что как раз перед приходом Ричарда Кэлен поняла, что несправедливо обвинила Мэйсон в воровстве, что казнила себя за это и… скучала по Каре, она не будет. — К тому же что? — Кара насторожилась. Бог её знает, как она трактовала заминку Кэлен, но напряглась явно. Кэлен мотнула головой, снова улыбнулась — слабо, утомленно: — К тому же я вымоталась. В общем, он застал меня врасплох, да еще это его оскорбительное наглое поведение! Я и выпалила, что уволила тебя. А он… он будто на стену с разбега наткнулся! Побелел, глаза выпучил! Выхватил пистолет, на меня наставил и давай орать, как сумасшедший! Если честно, я даже не понимала, что именно он там орет! Я испугалась! Ну а потом ты пришла… — Значит, ты не в курсе, зачем я твоему благоверному, — Кара не спрашивала, утверждала, скользила задумчивым пристальным по лицу Кэлен. — Хотя я догадываюсь, но... Но лучше мы спросим у самого Ричарда, — поднялась, не выпуская руки Кэлен. — Пойдем. Кара. Черт! Черт-черт-черт!!! Черт побери… Вот тебе и тихая гавань. Вот тебе и новая жизнь… Дьявол! Странно… по-хорошему, ей бы следовало сейчас злиться, но отчего-то не получалось. Вместо гнева пришла какая-то незнакомая, щемящая грусть, запиликала скрипкой. Наверно, вот так ощущаются рухнувшая надежда и разбитые мечты, да? А впрочем… вероятно, где-то в глубине души Мэйсон никогда и не верила — по-настоящему — что сможет начать эту самую новую жизнь. А теперь лишь получила подтверждение. В общем-то, ей не было нужды допрашивать Сайфера: и без того поняла, кого именно он со своим приятелем нагрел и зачем она, Кара, ему понадобилась. Не велика загадка-то! Все подпольные казино здесь и в остальных курортных городках вблизи Сиднея принадлежали Семье. Сайфера, судя по всему, все же вычислили и уже сделали предложение, от которого нельзя отказаться. Он и не отказался, понятное дело. Он согласился обменять свою жизнь на… Кару. Черт возьми! Какая ирония… она-то думала, что надежно спряталась, что никто не станет искать её в крошечной пекарне. Ошиблась. Видимо, судьба, — вот та самая, от которой не уйдешь. Нет, если бы речь шла только о Сайфере, Кара исчезла бы, не задумываясь, растворилась на просторах материка: он достаточно большой, чтобы ей хватило места затаиться. Но… если если её догадка верна, на неё обменяют жизнь не только Ричарда, но и Кэлен. А вот на это Кара уже не может наплевать. Хотела бы… но не получается. Казалось бы, ну кто ей Кэлен? Работодательница, с которой до вчерашнего дня Мэйсон почти не разговаривала. Любовница, с которой Мэйсон провела-то всего одну ночь. Сколько таких вот случайных, одноразовых было в жизни Кары? Несколько десятков точно. И что, она бы стала жертвовать собой ради кого-то из них? Да обхохотаться! Мэйсон имена-то их забывала сразу, как покидала постель. Так почему она не может наплевать на Кэлен, а? Почему готова отказаться от своей мечты, от планов — а может, и от жизни, — ради неё? Почему? Почему-почему! Не может, и все! И копаться в этом не желает. Мэйсон не мозгоправ какой, чтобы анализировать тут себя. Не может, и точка! У двери в гостевую спальню Кара, наконец-то, разозлилась. Не слишком сильно, как раз в меру — чтобы Сайфер даже и не подумал рыпаться или врать. Ричард лежал себе на кровати. Вальяжно так, на спине, руки под головой… Будто ничего и не случилось. Будто ничто и никто не угрожает его жизни, жизни Кэлен. Умный засранец — догадался уже, что Кара никуда не денется, что согласится. Вот как, спрашивается, он догадался раньше, чем это поняла сама Мэйсон? А впрочем, у него было больше времени, да… Встрепенулся при их появлении, но не слишком: лениво так приподнял голову, поинтересовался с наглой улыбочкой: — Поесть принесли, подружки? Мэйсон ухмыльнулась в ответ, одним прыжком взлетела на кровать и с размахом, не сдерживаясь, засадила носком кроссовка в пятку Сайфера, враз стерев сальную улыбочку, выбив слезы из глаз и истеричный вопль. Кивнула удовлетворенно: да, когда попадаешь в нужную точку, жертва чувствует боль почти невыносимую, а нижняя половина тела немеет, отнимается, как парализованная. Кара бы с удовольствием убила гаденыша… если бы не Кэлен. Она, Кэлен-то, конечно, злится на подлеца-супруга, но вряд ли одобрит его убийство. Мэйсон дождалась, пока вопль стихнет до жалкого поскуливания, занесла ногу для нового удара, бросила коротко: — Сядь. Сайфер дернулся, яростно сверкнул глазами, но, помедлив, все же подчинился. Уставился исподлобья — прямо, с вызовом. Мэйсон хмыкнула мысленно: смотри-ка, дерзкий. Смелый? Или дурак самонадеянный? А впрочем, глупцы часто бывают бесстрашным — через это и погибают. Кара чуть склонила голову к плечу: — Так когда ты продал меня Ралу, Ричард? Сразу, как нанял? Или попозже?