Предел мечтаний

Кара. — Сегодня утром, — Ричард, если и удивился, виду не подал. Хорошо лицом владеет, ничего не скажешь. Видно не зря загадочный мошенник Зед взял его в напарники. Покерфэйс у Сайфера отличный, да. Даже Кара не может сходу понять, врет он сейчас или нет? Мэйсон спустилась с кровати, встала рядом с замершей, кажется, даже дыхание затаившей Кэлен, скрестив руки на груди. Хмыкнула: — А до этого что? Героически молчал под пытками? Хотя… — окинула его насмешливым взглядом. — Не слишком ты и потрепанный. И травм не вижу… кроме разбитого носа. — Я попался только сегодня ночью, — Ричард поморщился. И повысил голос: — Из-за тебя, Мэйсон! — Ух ты! — Кара присвистнула. — Из-за меня… это как это? — Я психанул… разозлился из-за тебя и совершил ошибку! — Сайфер даже вперед подался. Забылся парень. Мэйсон чуть приподняла бровь, фыркнула: — Ошибку ты совершил, когда сделал первую ставку, Ричард. А все остальное — последствия. — Нет, — он набычился. — У меня все было под контролем! Пока я не увидел… — замолчал, стиснув челюсти. Под кожей вспухли, заходили желваки. Сайфер и кулаки сжал: — … вас. Какого хрена ты полезла к моей жене, Мэйсон? — Как ты сам недавно сказал, я решила, что она теперь моя, — насмешку на лице и в голосе Кара удержала. А внутренне замерла: снова её покоробило… вот это обсуждение Кэлен — так, будто её здесь нет. Ей ведь, наверно, неприятно. Обидно даже, может. Черт возьми… с чего это Мэйсон вдруг начала думать о чувствах других? Ладно, не всех других, а конкретно Кэлен. Видно, звезды вчера как-то иначе расположились на небесах — ибо больше нечем объяснить внезапную эту озабоченность Кары чувствами красотки… — Ты, милый, лишился права называть меня своей, когда предпочел мне другую, — голос Кэлен, мягкий, тихий, но с отчетливой ноткой злости, раздался возле самого уха, и Кара чуть вздрогнула. А на её плечо легла ладонь. И вот же странность, хоть Мэйсон и терпеть не могла неожиданные прикосновения — да вообще любые прикосновения вне секса или драки! — ей не захотелось сбросить эту ладонь. Что это с ней, с Карой-то, черт возьми, происходит? Ричард снова дернулся, но тут же потух, наткнувшись на два холодных взгляда — а Мэйсон руку готова была отдать на отсечение, что в глазах Кэлен сейчас был холод, холод и презрение, — дернул крыльями носа, сглотнул: — Кого я тебе предпочел? — Игру, милый, игру… — Кэлен улыбнулась, определенно улыбнулась, — Кара явственно услышала этакую змеиную улыбку, сквозящую через нарочитую нежность. — Она у тебя и жена, и любовница… и смысл жизни, похоже. Сайфер опустил голову. А Кара восхитилась: ишь ты, красотка-то опасная штучка! Вот вроде и голос ласковый, спокойный, но от её интонаций даже у Мэйсон холодок по позвоночнику пробежал. Про Ричарда и говорить нечего: побледнел, от недавней дерзости вон и следа не осталось. Чует кот, чье мясо съел, да? Кара ухмыльнулась, подавив желание — тоже странное — накрыть лежащую у нее на плече руку своей. Сайфер на миг вскинул на нее глаза, обжег злостью, проблеял, вновь опустив ресницы: — Я не… я хотел, как лучше… — Кому лучше? — они с Кэлен, не сговариваясь, спросили это хором, и Мэйсон снова хмыкнула, покосившись на красотку и поймав ответный — недоуменно-веселый, ну надо же! — взгляд: эк они совпадают-то, а! Ричард помрачнел еще больше, сник, пробормотав: — Всем лучше… У Кэлен на лице проступила жалость, правда такая… брезгливая. А у Кары отчего-то сердце екнуло… радостно. Черт, кажется ему, сердцу, весьма понравилось это презрение Кэлен к Ричарду. Это что ж такое, она ревнует красотку к мужу? Обхохотаться… Неужели и впрямь влюбилась? Странно, теперь эта мысль не вызывала ни раздражения, ни страха. Может, оттого, что сейчас Кара понимала: шанса-то у этой любви нет и не будет, спасибо Ричарду. Впрочем, оно и к лучшему, да? Кара вздохнула, скорее, устало, чем огорченно, одарила Сайфера скучающим взглядом: — Ну и когда они придут? — Утром, — глаза он не поднимал: похоже, не до конца проиграл еще совесть. Мэйсон потерла подбородок: — Понятно… — А мне нет! — Кэлен сжала её плечо. Голос возмущенный: — Что происходит, черт возьми? Кто придет? Зачем, почему? Что ты снова натворил??? — последнее адресовалось Сайферу, и он, зыркнув исподлобья, опустил голову еще ниже. Кэлен выдохнула шумно, яростно, — так что Каре захотелось оглянуться, убедиться, что у красотки точно не идет ниоткуда пар! — и прикрикнула: — Что ты молчишь? Где ты был все это время? Почему не уехал на Тасманию? — А и правда, — Кара все же накрыла руку Кэлен своей. А что? Красотка точно не против. — Время до утра есть. Так что давай, рассказывай с подробностями. Ричард вновь обжег её яростным взглядом. Кара встретила его ледяной невозмутимостью: — Так где ты шлялся, пока Кэлен тут с ума сходила от тревоги? Он покосился на жену, опустил голову: — В Сиднее. Я был Сиднее. — Даже спрашивать не буду, что ты там делал! — Кэлен, видимо, переступила с ноги на ногу, чуть ближе придвинувшись к Каре. И… прижалась сзади к плечу. — Как ты там оказался, милый? Ты должен был ехать в Мельбурн, если мне не изменяет память. — Я… — вздохнул тяжело, душераздирающе просто. Помолчал. Скользнул взглядом по руке Мэйсон, накрывавшей руку Кэлен, дернул крыльями носа, кадыком. Усмехнулся, качнув головой: — Да, я идиот. И не достоин тебя, Кэлен. — Ричард, — кажется, красотка едва сдерживала гнев. — Потом будешь голову пеплом посыпать. Рассказывай. По порядку. — Я дождался ночи в гроте, — снова вздохнув, Сайфер, видимо смирился. — Потом встретился с Зедом, чтобы забрать документы. А он… он предложил махнуть в Сидней. Сыграть в последний раз. Сказал, там куча подпольных казино, не принадлежащих банде Рала. Сказал, сорвем куш, и я смогу оставить жене хорошие деньги. Ну, на случай, если со мной что-то случится… — Ммм… — Кэлен прижалась к Каре еще теснее, обожгла дыханием ухо: — Какой заботливый! Мечта, а не муж. Повезло же мне! Мэйсон фыркнула. Точно, предел мечтаний! А рука Кэлен вдруг заскользила из-под ладони Кары вниз по спине, спустилась к ягодице, задержалась там на пару мгновений… снова начала подниматься, нырнув под майку. И что это красотка делает, интересно? Провоцирует Ричарда, сама того не понимая, — а может, и вполне сознательно? Или просто нервничает? И хотя действия Кэлен отвлекали, останавливать её Кара не стала. Во-первых, было приятно. А во-вторых… пусть себе… справляется со стрессом. От Мэйсон не убудет. К тому же… к тому же Кара понимала, что времени у них осталось лишь до утра. У них с Кэлен. Потому что утром они расстанутся — и, вероятно, навсегда. Вне зависимости от того, какой выбор она, Кара-то, сделает. По правде говоря, она еще не решила: будет ли спасать Кэлен, жертвуя собой — точнее, своими планами на новую жизнь, или будет спасать себя, предоставив этой парочке выкручиваться самостоятельно. Мэйсон снова вздохнула: какого черта она себя обманывает? Все она уже решила. Не такой уж сложный выбор-то на самом деле: её свобода в обмен на жизнь Кэлен. Ибо убивать её, Кару, Дон точно не станет — хотел бы, давно бы убил. Нет, она нужна ему живая. А вот Кэлен и её непутевый муженек — не нужны. О чем тут думать-то… Собственно, и рассказ Ричарда ей был не слишком-то интересен: какая разница, как его поймали да на чем прижали? Кара предпочла бы вместо этого допроса провести время с Кэлен — и совсем не за разговорами, понятное дело. Но… засада в том, что как раз красотка-то сейчас жаждет информации, а не плотских утех. Мэйсон сунула большие пальцы в карманы джинсов, едва заметно подавшись назад и чуть сильнее прижавшись спиной к ладони Кэлен: — И что, Ричард, план твоего дружка сработал? — Да! — он распрямил плечи, вздернул подбородок: — Мы выиграли почти полмиллиона! — И где же эти деньги? Выслал их Кэлен с голубями, а они улетели не туда? — с каким-то странным удовольствием она услышала, как тихо прыснула после этих слов Кэлен, вновь обдав ухо горячим. А Сайфер задрал подбородок еще выше, уставился жене в глаза: — Да, я их не выслал. Зед после этой игры забрал свою половину выигрыша и уехал. А я… я подумал, что смогу увеличить сумму. Что там двести сорок тысяч? Я мог бы выслать тебе больше! — Боже… — Кэлен выдохнула с едва слышным стоном, уткнувшись в шевелюру Кары где-то за ухом. — Господи… сколько раз я слышала эту песню… верила… снова и снова. Господи, неужели это и правда неисправимо? — она говорила тихо, очень тихо и очень отчаянно. Мэйсон даже подумала, что Ричард и не услышал этого крика души, но ошиблась: он вновь ссутулился, опустил голову: — Да… я играл… мне то везло, то… чаще не везло. В конце концов, я спустил все… пришлось даже продать за бесценок гидрокостюм, чтобы расплатиться в мотеле. Денег на билет до Тасмании у меня не осталось. И я решил добираться домой автостопом… не ел толком двое суток, между прочим! — Я рыдаю, — Кэлен совсем навалилась на Кару — и в этот раз точно не ради провокации, нет, похоже, у неё и впрямь ноги подкашивались, да и голос слабый. Даже иронии не звучит, одна лишь бессильная усталость. А у Мэйсон кулаки зачесались: из острой и непривычной жалости к Кэлен, что захлестнула внезапно, неожиданно, вспыхнула жаркая, тоже острая, но уже весьма привычная злость на Сайфера. Сейчас ей особенно хотелось если не убить его, то хоть вмазать от души! Кара напряглась, сдерживаясь. Хмыкнула: — Ствол-то где взял? Ограбил какого доброго водителя по пути? — Что? — он не сразу понял, нахмурился. Мэйсон даже глаза закатила: Господи, слюнтяй ведь, а туда же, оружием размахивать! А Сайфер сообразил наконец: — А, пистолет! Я купил его… сразу, как мы с Зедом разошлись. Для безопасности. — Ясно, — Мэйсон помолчала, ожидая реакцию Кэлен — тщетно. Поинтересовалась весьма язвительно: — Как ты с Ралом пересекся? Подсел к нему в роллс-ройс? — хохотнула мысленно, представив, как Дон берет автостопщика в свой безумно, неприлично просто дорогой роскошный «Фантом». Сайфер глянул с ненавистью: — Нет. Я добрался домой. Зашел через заднюю дверь, поднялся на второй этаж, в гостевую спальню… — Чего ж не в супружескую? — кажется, такой язвительной Кара еще ни разу в жизни не была. Впрочем, кажется, так, как сейчас, она ни разу в жизни и не злилась. — Не соскучился по любимой жене? — Он спит в гостевой последние месяцев восемь, — отмерла вдруг упомянутая супруга. — Ему удобнее, понимаешь ли. Может уходить-приходить среди ночи, не ставя меня в известность… Кара хмыкнула: во дурак! Променять красотку Кэлен на игры? С точки зрения Мэйсон — верх идиотизма. Делиться этими мыслями не стала, конечно. Зачем? Повторила вслух: — Ясно. И-и?.. — Я зашел в гостевую, увидел твои вещи на кровати. Удивился, но особого значения не придал. Подумал, ты забыла, ты же пользуешься там душевой. Хотел переложить и сам пойти помыться… и тут услышал… — он сглотнул, судорожно дернув кадыком. Сжал кулаки: — Кэлен застонала. Громко. Я испугался, подумал, что-то случилось, бросился к ней в спальню… — К ней… — эхом выдохнула Кэлен, но, кажется, услышала её только Кара. Ричард не отреагировал, продолжал, глядя остекленевшими глазами куда-то сквозь жену: — … приоткрыл дверь и увидел… Не поверил даже сначала… не понял. Не понял, с кем Кэлен… а потом она произнесла твое имя! — глаза ожили, уставились на Кару с ненавистью. Она лишь усмехнулась. Произнесла, ха! Неет, Кэлен стонала её имя, умирая от наслаждения. Понятно, что Сайфер взбесился — а кто бы не взбесился-то? Только вот повел он себя странно… Мэйсон приподняла бровь: — Ну и? Что ты сделал? — Не знаю, — он потряс головой. — Я будто соображать перестал… не помню, что делал… — Шок, — снова выдохнула Кэлен. И пояснила с совершенно непередаваемым, ядовитым сарказмом: — Он ведь и представить себе не мог, что я способна ему изменить! Я ж никогда ни на кого не смотрела, кроме него, даже в мыслях! Честная дура… Кара дернулась, поморщившись. Не дура. Просто — честная. Порядочная. Верная. Это Ричард дурак, раз не ценил все это, принимал, как должное. Вот Кара, пожалуй, ценила бы. Жаль, что у неё не будет шанса. А впрочем, нет, не жаль — к лучшему. Недостойна она, Кара, такой, как Кэлен. Да и что у них может получиться? Они ведь из разных миров, совсем, абсолютно разных. И ничего хорошего бы из этого не вышло. Вон у красотки даже с Ричардом счастья не случилось — а ведь они из одного мира, из одного теста… Куда уж тут Каре Мэйсон с ее-то прошлым! Кара повернула голову и встретила взгляд серых глаз. Серых и тревожных, словно зимнее небо над океаном… которое начало стремительно оттаивать, теплеть, заполняясь летней нежной бирюзой, едва Мэйсон глянула на него. По губам Кэлен солнечным зайчиком пробежала легкая улыбка, и Кара вдруг подумала: все же жаль. Жаль, что нет у них шанса… Кара подмигнула красотке и вновь повернулась к Сайферу: — Значит, ты не помнишь, как грабил кассу? — Нет, — мотнул головой и руками даже развел. — Как не в себе был. Опомнился уже перед дверью одного заведения… в кармане триста баксов… — Мммдаа… — Мэйсон покивала задумчиво. — Ей-богу, лучше бы ты взбесился, вытащил меня из кровати, попытался морду набить. Меньше проблем сейчас было бы у всех… — Да уж, стоило тебе вмазать. — Стоило попытаться, — Мэйсон ухмыльнулась: ишь, самонадеянный какой. — Насчет вмазать я бы на твоем месте не обольщалась, Ричард, — судя по тому, как фыркнула тихо возле самого уха Кэлен, ей понравилось. А Каре — к удивлению — очень понравилось это вот удовольствие Кэлен. Черт возьми, кажется, Мэйсон доставляет удовольствие доставлять удовольствие Кэлен! И не только физическое, с этим-то понятно все. Нет, оказывается, сделать или сказать что-то, что вызывает у Кэлен улыбку, поразительно приятно. Какое-то совершенно новое, незнакомое прежде Каре наслаждение… надо же! Мэйсон даже головой покачала, изумляясь самой себе — что это с ней такое? Впрочем, сейчас не время об этом думать. Да и бессмысленно. Все равно шанса-то нет… Злость на Сайфера вспыхнула с новой силой, и Кара еле удержалась от того, чтобы садануть ногой по спинке кровати — а захотелось остро, почти невыносимо. Но сдержалась, подавила и злость, и этот порыв. Он лишь звякнул ледяным в голосе: — Ну так что ты сделал, когда обнаружил себя..? — вот язвительность сдерживать не стала. Ричард пожал плечами: — Пошел играть. — Кто бы сомневался, — Кэлен вновь согрела ухо Кары дыханием — и презрением с капелькой горечи в адрес мужа. А у Мэйсон отчего-то потеплело не только ухо — горячий ручеек побежал дальше, куда-то в грудь, протаивая дорожки в ледяной броне вокруг сердца… Кара улыбнулась даже едва заметно. Ричард же лишь ниже опустил голову: — Да, я играл. И мне везло! Везло как никогда! Без Зеда, без мошенничества… Я выигрывал и выигрывал! Забыл обо всем… — Кто бы сомневался, — повторила Кэлен. Громче и отчаяннее. А у Кары снова возникло в груди это вот щемящее, острое. Жалость? Ну да, наверно. Ричард вскинул на миг глаза: — Мне невероятно везло! — вновь потупил взгляд. — А потом… все партнеры по игре куда-то делись… и ко мне подсел этот парень. Я не знал, кто он. Ей-богу, если бы знал, не стал бы играть с ним. Он выглядел таким… безобидным. Богатый лощеный бездельник. Я был уверен, что обдеру его, как липку. Мне же так везло! — он хлопнул ладонью по постели, заставив Кэлен вздрогнуть. А Мэйсон фыркнула: понятно. Дон в своем репертуаре. Он любит поиграть — не в карты, нет, — в кошки-мышки с наивными самонадеянными лохами вроде Сайфера. И можно уже даже прекратить эту исповедь: Кара точно знает, как и на чем Рал поймал Ричарда. Но — лучше, если Кэлен услышит это не от неё, а от муженька. Иначе не поверит же! Так что пусть Сайфер продолжает. Каре же интересно одно: как Дон догадался, что Кэлен ей небезразлична? Как он узнал, где она, не так важно — может, целенаправленно искали её, может, искали Сайфера, а Кару обнаружили случайно. Это не главное. Но вот как он догадался, что Мэйсон небезразлична Кэлен, если сама Мэйсон это только сегодня — даже не поняла еще, лишь только допустила, заподозрила? — Ну, в общем, мы стали играть, — фырканье Кары Ричард пропустил мимо ушей. — И сначала мне все еще везло. Мы увеличивали ставки, все больше и больше… и я не заметил, как начал проигрывать. А когда понял… не мог уже остановиться. Сначала спустил все, что выиграл. Потом… я поставил дом. И... проиграл… — он замолчал, замер, низко опустив голову, ссутулившись, лишь медленно сжимал и разжимал сцепленные в замок пальцы. Кара тоже затаилась, даже дышать перестала, ожидая реакции Кэлен. Красотка не спешила. Оно и понятно: такие новости не сразу доходят, сознание сопротивляется им. Отрицание, вот как это называется — Мэйсон читала об этом в тюрьме. Психика защищается от страшных известий, иногда и годами. Кэлен, впрочем, справилась быстро. Тряхнула головой, чуть подалась вперед, еще больше навалившись на Кару: — Ты не мог поставить дом, он не твой! — Мою половину, — кажется, Сайфер даже в размерах уменьшился — так сжался. А Мэйсон прикрыла на миг глаза: бедная Кэлен… если Рал не изменил своим привычкам, это еще не самое неприятное, что предстоит услышать красотке. Она, кстати, вновь почти моментально взяла себя в руки. Вздохнула глубоко, медленно, поинтересовалась холодно — так холодно, что даже Каре стало зябко: — Значит, ты проиграл половину МОЕГО, — чуть повысила голос, выделяя, — дома. Ту самую, что я подарила тебе от большой к тебе любви. Браво. И что теперь? Ричард зыркнул исподлобья, набрал воздуха, выдохнул шумно. Пробормотал: — Он… Рал… предложил отыграться. И я согласился… — И что ты поставил? — ответ Мэйсон знала. Но пусть красотка услышит это не от нее. Сайфер зажмурился, прошептал: — Кэлен… — Что — Кэлен? — в голосе презрение и усталая скука. Она не поняла еще… А у Сайфера, похоже, язык залип, — молчит, и руки стиснул, аж костяшки побелели. Мэйсон усмехнулась: — Он поставил на кон тебя, Кэлен. И, я так понимаю, проиграл. — Что? — красотка машинально сжала пальцы лежащей на спине Кары руки, вонзив ногти в кожу. Неожиданно и больно. Мэйсон, поморщившись, любезно пояснила: — Ричард проиграл тебя Ралу, Кэлен. Кэлен. Что? Что Кара сейчас сказала? А Ричард? Что они оба говорят? Нет, Кара правда сказала сейчас то, что Кэлен услышала? Ей не показалось? Кэлен не понимала, отказывалась понимать. Или верить? Да, так точнее: она не могла, не хотела поверить в услышанное. Как это — Ричард поставил её на кон в карточной игре и проиграл? Это бред, нонсенс, это не может быть правдой! Она не верит! Но… судя по тому, как сидит, сжавшись, перестав дышать, её потерянный и обретенный супруг… судя по тому, что Кара вдруг взяла её за руку и, чуть повернувшись, смотрит… да, с сочувствием, с жалостью даже… поверить придется. Ричард играл в карты с главарем банды на неё, на Кэлен. И проиграл. Её. Преступнику. Проиграл Кэлен и её дом. Ричард сошел с ума? Потерял берега? Кэлен растеряно посмотрела в глаза Мэйсон: — Кара… я не понимаю… как же так, а? Разве это возможно? — кажется, настолько беспомощно она не чувствовала себя никогда в жизни. Мэйсон легонько сжала её пальцы: — В твоем мире — нет, Кэлен. А в моем… — усмехнулась грустно, махнув рукой. — Но… — Кэлен снова вцепилась взглядом в её глаза, как в спасательный круг — казалось, только они сейчас не дают ей утонуть, захлебнуться непониманием и страхом. — Этот… Рал… он может отобрать мой дом? Он теперь имеет на него право? — На половину, — Кара кивнула. Глянула на Ричарда: — Они уже стаскали тебя к нотариусу? — Сайфер лишь вздохнул сокрушенно. Мэйсон цокнула языком, и Кэлен вздрогнула: — Но… Кара? На меня он ведь права не имеет? Я же не собственность Ричарда, я живой человек, черт возьми! — вдруг осознала, что все это время впивается ногтями в кожу Мэйсон. Господи, ей же больно! Торопливо распрямила пальцы, погладила спину. Хотела вынуть руку из-под майки Кары и… не смогла. Это прикосновение — её, Кэлен, ладони к телу Мэйсон — словно бы тоже удерживало на плаву, связывало с реальностью… или правильнее сказать, давало надежду: на то, что существует другая, нормальная реальность, в которой нет вот этого, сейчас происходящего бредового кошмара. Кара вздохнула с явным облегчением: — Конечно, Кэлен. Да и не думаю, что ты ему нужна, — ухмыльнулась. — Нет, он бы не отказался тебя заполучить, если б и правда мог. Он просто хотел унизить Ричарда, вот и все. — Хотел унизить Ричарда, а унизил меня! — злость вспыхнула мгновенно — и с такой силой, что Кэлен даже удивилась мимолетно. Если бы она могла, она бы испепелила сейчас взглядом своего мужа! Но Ричард ей в глаза не смотрел, он вообще головы не поднимал. Господи, и как она могла быть такой слепой, как она могла не видеть, не понимать, что её супруг — инфантильный и безответственный? Что он действует, не задумываясь о последствиях? Которые, между прочим, чаще всего приходилось потом расхлебывать ей, Кэлен! Как она могла этого не замечать? Замечала. И понимала. Но отмахивалась. Предпочитала делать вид, что ничего такого не происходит, относиться к поведению Ричарда снисходительно… как к безобидным детским шалостям. Раньше они и впрямь были безобидными… или Кэлен просто убеждала себя в этом? Похоже на то. Нет, когда-то ей и правда безумно нравилась порывистость Ричарда, его легкость, какая-то бесшабашность. Когда-то — когда им было по двадцать лет. Ну ладно, и в двадцать пять это все выглядит… забавно и мило. Но в тридцать-то можно уже и повзрослеть! И взвешивать последствия своих действий, решений, нести за них ответственность! Кэлен повзрослела. А Ричард… он словно так и остался двадцатилетним. Даже странно, что осознавать это во всей полноте она начала только сейчас… не прямо сейчас, некоторое время назад, конечно. А вот когда, кстати? Не тогда ли, когда в их жизни появилась молчаливая, основательная Кара? Взрослая. Ответственная. Надежная. На которую можно положиться… Которая сейчас держит за руку и смотрит с сочувствием. Все познается в сравнении, не так ли? Кэлен даже чуть улыбнулась Каре. И злость поутихла, а в груди потеплело благодарностью и… да, надеждой. Может быть, Кара как-то защитит её от всего этого? Может быть, Кара… позаботится обо всем? Господи, как же хочется просто спрятаться за чью-то спину и расслабиться. Ничего не решать. Не бояться. Просто жить, просто заниматься любимым делом — печь хлеб, и круассаны, и булочки с разной глазурью, и воздушные пирожные, — зная, что кто-то будет справляться с проблемами, возьмет на себя трудности… Будет рядом. А еще — будет интересоваться ею, Кэлен, самой по себе. Вот не потому, что от нее что-то нужно — деньги, помощь, забота — а просто потому, что она есть. Да, безумно хочется, чтобы был тот, кому она нужна сама по себе, вне зависимости от того, что она может дать. Кольнуло стыдом: хороша же она, а! Значит, хочет быть нужной и интересной без всяких условий, а сама-то интересуется Карой как кем? Правильно, как тем, кто спасет, поможет, позаботится… Ей-то нужна ли Кара сама по себе? Или ей нужно что-то от Кары? Вот же черт… И кстати, Ричарду ведь тоже что-то нужно от Кары. Кэлен распахнула глаза, удивляясь — как она об этом забыла-то? Ведь он озверел просто, когда узнал, что Кара ушла? Зачем она ему? Кэлен, с трудом оторвавшись от зеленых глаз, в которых — оказывается! — она так и плавала все это время вместе со своими невеселыми мыслями, перевела взгляд на мужа: — Зачем ты искал Кару? Ты ведь меня… — она споткнулась, изумленно качнув головой: все еще не верилось! — проиграл. Зачем тебе она? Ричард облизал губы, прошептал хрипло: — Он… Рал… предложил обменять весь свой выигрыш на неё. — Как любезно и щедро с его стороны! — Мэйсон фыркнула, но, как показалось Кэлен, совсем не весело. Кэлен покосилась на неё: — Ты его знаешь? — Знаю, — усмехнулась все так же — невесело. — И он меня знает. Вопрос в другом: как он узнал, что я здесь? — это она уже адресовала Ричарду. Супруг Кэлен мотнул головой, поднял её на миг, глянув на Кару: — Я сказал. — Зачем? Рал тебя спросил? — в голосе Кары Кэлен послышалось напряжение, едва заметное, но все же. Похоже, вопрос этот для нее важен, очень. Ричард вновь качнул головой: — Нет. Пальцы Кары на её, Кэлен, пальцах чуть дрогнули, кажется, расслабившись слегка. Но сама Мэйсон вздохнула, глубоко и тяжко, бормотнула что-то так тихо, что Кэлен скорее догадалась, чем услышала. Вроде бы Кара чертыхнулась. Или сматерилась. Одно Кэлен поняла четко: дражайший супруг подвел не только её, но и Мэйсон тоже. Которая снова вздохнула, спросила с насмешкой — и сдержанной злостью: — Ну и зачем ты рассказал Ралу обо мне? — Да ни зачем! — и в голосе тоже досада, но головы Ричард не поднял. — Случайно. Сам не знаю, как это вышло. Злился я на тебя. Пока играл, вроде как-то подзабыл. А потом, после того как подписал бумаги на дом… на мою половину, Рал спросил, согласится ли моя жена… — он запнулся, бросил на Кэлен быстрый виноватый взгляд. — Отрабатывать мой долг. В постели. И… я не знаю, у меня тут же перед глазами эта картинка возникла… как вы развлекаетесь. Ну и кровь в голову ударила. Я и сказал что-то вроде: если уж она с Мэйсон трахается, то и тут не откажет… — Вот как? — Кэлен и сама поразилась тому, как спокойно, просто леденяще спокойно прозвучал её голос, — хотя внутри буквально взорвалось возмущение, мощное, жаркое, подогретое обидой, праведной, больно сжавшей сердце. И горло тоже сжало, перемкнуло — может, потому и удалось удержать это все внутри? А Ричард, кажется и внимания не обратил, так и продолжил бубнить, монотонно, словно в трансе каком, — даже раскачивался едва заметно: — Рал спросил, что за Мэйсон, кто он? Я ответил, мол, не он, она, наша работница, Кара Мэйсон, бывшая зечка. Я её пожалел, она хромает, дал ей работу, кров, а она… соблазнила мою жену. Пригрел змею! — Подозреваю, Кэлен о тебе сейчас то же самое думает, — невозмутимо вклинилась Кара, и Кэлен удивленно заглянула ей в лицо, чуть подавшись вперед, высунувшись из-за её плеча. Вообще-то, до этой реплики ничего такого Кэлен не думала, даже в голову не приходило! Теперь вот пришло… И отозвалось болью. А еще стыдом и досадой: черт возьми, думать вот так о Ричарде было неприятно, отвратительно даже. Она, Кэлен, была сейчас сама себе отвратительна! Столько лет ведь она любила его, верила ему… да и не был, не был он змеей! Он был героем — для нее, хорошим парнем, благородным, добрым… и порядочным он тоже был! Кэлен любила его… любила, даже когда появилась — или проявилась? — эта его склонность к азартным играм. Любила, когда он пропадал сутками неизвестно где, а потом приползал домой виноватый, бледный, с запавшими, в темных кругах глазами. Любила, когда спускал все деньги, оставив их без копейки. Любила, когда неделями работала, только чтобы оплатить его долги. Любила, прощала, верила… и все продолжала видеть в нем героя, благородного, доброго. Предпочитала не замечать, как поглощает его зависимость, как Ричард теряет интерес ко всему, кроме игр… А сейчас вот… посмотрела вдруг на него глазами Кары. И у видела не героя. И даже не инфантильного, запутавшегося, но все же любимого человека. А кого? Труса. Слабака, неспособного противостоять собственным порочным страстям. Предателя, Иуду, прости Господи! Ведь он взял и, не задумываясь, продал её. Её, ту, что все эти годы любила. Терпела. Прощала. Теперь же… как такое простить? Разве можно? Нет, внутри уже нашептывал какой-то вкрадчивый голос — совести, вероятно, — мол, Кэлен сама виновата, не нужно было заниматься сексом с Мэйсон, мол, Кэлен сама не устояла, отдалась порочной страсти… Голос этот всегда имел огромное влияние на Кэлен, именно он, не иначе, и заставлял её раз за разом оправдывать Ричарда, обвиняя при этом себя: мол, она что-то сделала не так — не так любила, недодала внимания, мало восхищалась, неидеально выглядела, позволила себе плохое настроение… Десятки, сотни причин для поступков Ричарда находил этот голос в ней, в Кэлен. И побеждал. Всегда. Но не на этот раз. Сейчас даже ему, этому голосу — совести, да, а Кэлен-то до сих пор думала, что любви, — не удалось заставить её взять вину на себя. Чуть ли не впервые в жизни она ясно осознала, что каждый делает сам свой выбор. Да, Кэлен выбрала изменить Ричарду с Карой. Но — он мог по-разному отреагировать на это. Мог, как сказала Мэйсон, наброситься с кулаками, разобраться с ними обеими прямо там, прямо тогда. Мог же? Конечно. Однако он пошел играть — и это был его выбор. Именно он, этот выбор, а вовсе не измена Кэлен, привел к… ко всему этому. А если уж совсем честно, все это — итог другого, более раннего выбора Ричарда. Права Кара: все это началось тогда, когда супруг Кэлен сделал свою самую первую ставку… — Значит, он не знал, что я у вас?.. — голос Кары вернул к реальности. Кэлен даже заморгала, словно проснувшись: надо же, она опять нырнула в свои мысли, прослушала половину рассказа Ричарда. А впрочем, это не так и важно. Главное-то понятно: муженек проиграл их всех. Втянул в неприятности… нет, это мягко сказано. Беду он на них навлек, вот что. И она, Кэлен, совершенно не представляет, что теперь со всем этим делать?