Предел мечтаний

Кэлен — Как видишь, не удалось, — губы Мэйсон искривились в ухмылке. Кэлен бы сказала — злой, саркастичной… если бы не смотрела в глаза Кары, если бы не видела в них грусть. Горькую такую грусть… Кэлен снова погладила пальцами напряженную шею Мэйсон. Не хочет рассказывать. Не хочет верить. Ну так и понятно. На её месте Кэлен тоже не верила бы. Ей, Кэлен, сейчас и на своем месте нелегко доверять кому бы то ни было. Даже Каре. Хотя почему — даже? По-хорошему, как раз Каре меньше всего стоит доверять. Ну, в самом деле, сколько Кэлен с ней знакома? Что о ней знает? А с другой стороны, какое это имеет значение, эти вот сроки-то? Она, Кэлен, вон с Ричардом больше десяти лет, думала, знает его вдоль и поперек. Разве она ждала от него такого предательства? Вот то-то и оно. Кэлен вздохнула, улыбнулась Каре: — И все же. Как ты вырвалась? Мысли сменяли одна другую, накатывая прибоем, волна за волной. Зачем спрашивает, да еще так настойчиво? Тем более, Кара явно не желает отвечать… Так зачем? Разве это важно? Разве не важнее сейчас думать, как разгребать всю эту жо… прости, Господи, ситуацию, в которой она, Кэлен, оказалась? Думать, как спасти себя, бизнес… Ричарда, черт бы его побрал! Хотя, что тут думать? Очевидно же, что Кара уже решила все, решила дать Ралу то, что он хочет — себя и… что она там спрятала? Ну, и? Почему Кэлен не может принять эту жертву? Ведь это так просто! Мэйсон вернется в свою привычную жизнь… жизнь, от которой она так хотела сбежать. Поэтому Кэлен не может, не желает принять её жертву? Та самая пресловутая совесть не дает? Или жалость, которую нельзя показывать, хоть Кэлен и чувствует её. Или она все же и в самом деле влюбилась в Кару? Черт его знает, прости Господи. Вот как, как разобраться в этом океане мыслей, вариантов, сомнений... как не утонуть, а? Ричард когда-то, давно уже, пытался поставить Кэлен доску: поймай свою волну, говорил он. Серфинг её не увлек, но волну ловить она научилась. Поймай волну… сосредоточься на ней, «оседлай» и держи равновесие. Может, это Кэлен сейчас делает? Ищет точку равновесия. Ищет опору, что поможет ей сделать выбор: кого спасать, Ричарда или Кару. Кого выбрать… Она снова вздохнула и пощекотала пальцами шею Мэйсон: — Кара… — Кэлен, да зачем тебе? — поморщилась. И опять отвернулась в черное окно: — Ты устала. Тебе бы пойти спать… — Ты за меня не решай, что мне нужно, ладно? — нащупала мочку её уха, легонько дернула, заставив Мэйсон вздрогнуть и удивленно уставиться в глаза. — Я, знаешь ли, не такая уж размазня, какой ты меня видела в последнее время. И я не отстану. Рассказывай, Кара. Мэйсон вздохнула, и Кэлен устыдилась на секунду. В самом деле, требует от Кары откровенности, а сама? Сама готова быть откровенной? Ведь не только она решает сейчас вопрос доверия… Улыбнулась смущенно: — Кара… мне сейчас трудно кому-то доверять. И мне очень важно понять, могу ли я доверять тебе. Кажется, попала в точку — у Мэйсон глаза так и вспыхнули зеленым солнцем. А губы скривились снова в ухмылке, и головой Кара покачала: — Нет. Не нужно мне доверять, Кэлен. Не стою я этого. Я же… я тебя обманула. Я убивала, Кэлен. Убивала людей, и не раз. Я убийца. Она убийца. Убивала людей. И не раз. Кэлен даже губами чмокнула, беззвучно пробуя на вкус это: у-бий-ца. Странно, внутри ничего не екнуло, не задрожало… а ведь должно бы было, да? Убийца же! Кара! Вот эта самая Кара в белоснежной майке и с белой вязью татуировки, от которой Кэлен без ума. Вот эта Кара, хмурая, молчаливая и надежная, к которой Кэлен так привыкла… да, пожалуй, и привязалась даже за последние пару месяцев. Вот эта Кара с теплыми зелеными глазами и невозможно вкусными губами, что дарили Кэлен неземное наслаждение, прости Господи, прошлой ночью. Вот она — убийца… И? Кэлен должна бы испугаться, да? Передернуться от отвращения. Возмутиться — убийца, еще и лгунья! А вместо этого внутри кто-то словно пожал плечами и спросил: «Ну и что?». Кэлен все же попробовала возмутиться: мол, как же так? Ведь убивала! Но там, внутри, вновь лишь пожали плечами, парировав твердо: значит, не было у Кары другого выбора. А когда появился, выбор-то, она ушла. Из банды, от той жизни. Да и какая разница, кем она была? Важно, кто она сейчас. Сейчас… Кэлен встряхнулась — мысленно. Сейчас, вот прямо сейчас у Кары в глазах насмешка и еще что-то… грусть, может? Нет, та самая робкая надежда, едва заметная — Кэлен и узнала-то лишь потому, что уже встречалась с ней минувшей ночью. Её, Кэлен, внутренняя борьба не ускользнула от внимания Кары, конечно же. Вопрос доверия сейчас решает не только Кэлен, не так ли?.. Она улыбнулась Каре и, пожав плечами, произнесла вслух звучавшее внутри: — Ну и что? Думаю, у тебя не было выбора. У Мэйсон в глазах вспыхнули на миг острые искорки — то ли веселые, то ли злые: — Был, Кэлен. — Да? И какой же? Или ты — или тебя? — прищурилась, с удовольствием отметив мелькнувшее в зеленых глазах удивление. И благодарность. Снова в точку, да? Кэлен наморщила нос, усмехнулась: — Выбор без выбора… — прикоснулась кончиками пальцев к щеке Мэйсон, провела по ней, потом по шее, остановила ладонь на грудине, на теплой шелковой коже: — Я ведь тебе нравлюсь, Кара? — Да… — судя по тому, как смущенно Мэйсон отвела на секунду глаза, больше чем нравится. Кэлен прижалась теснее: — Тогда не отказывай мне в уважении, Кара. Не лишай меня выбора. Не делай его за меня. — Что? — нахмурилась, уставившись недоуменно в глаза. — Кара… — Кэлен даже рассмеялась едва слышно. Невесело рассмеялась. — Ну ведь очевидно, что ты решила отдать утром Ралу то, что ему от тебя нужно… после того, как он вернет бумаги на дом и расписку Ричарда. Отдать своему дону это и себя. Уйти с ним, вернув мне мою жизнь. И ты думаешь, что спасаешь меня… Мэйсон вздернула бровь и чуть склонила голову, но промолчала. Кэлен побарабанила мягко пальцами по её коже: — Только ты не спросила, Кара, хочу ли я обратно эту жизнь? Или хочу ли я обменивать её на тебя? Хочу ли я эту жизнь без тебя… — Кэлен! — Мэйсон улыбнулась, нет, ухмыльнулась широко, откинув назад голову, закатив глаза вместе с засветившейся в них иронией. Не верит. Ну еще бы! — Что — Кэлен? — взяла её двумя пальцами за подбородок, заставила встретиться взглядом: — Кем ты меня считаешь вообще? Неженкой? Глупышкой? Кара смотрела, не отрываясь, и глаза её... смеялись. Целую секунду смотрела, целую долгую, длинную, невыносимо тягучую секунду, вечность, за которую у Кэлен изрядно успела вскипеть кровь… Еще миг, и она бы взорвалась! Да Мэйсон — на свое счастье — опустила ресницы, прикрыв это наглое веселье. Качнула головой: — Нет, я не считаю, что ты глупа. Наоборот. — Значит, неженка, да? Кара чуть приподняла брови, чуть дрогнула губами, но промолчала. Фыркнула правда едва слышно. Ах, вот как? Кэлен отступила на шаг: — Хочешь, я тебе двину? — Чего? — удивилась искренне. Не ожидала, ага! Кэлен улыбнулась плотоядно: — Ударю тебя. — Зачем? — забавно, но изумление Кары приятно согрело, при этом, вот же странность, остужая вскипевшую кровь. Кэлен снова прижалась к Мэйсон, промурлыкала: — Подеремся… увидишь, какая я неженка. И вновь Кара таращилась на неё долгое мгновение, и в глазах плескалось недоумение, недоверие и еще бог знает что… а после расхохоталась, откинув назад голову, расхохоталась негромко, но так весело, искренне, что и Кэлен начала смеяться, совсем навалившись на прижатую к краю прилавка Мэйсон, уткнувшись в её плечо. Они смеялись, и Кэлен чувствовала, как уходит, словно выталкиваясь с каждым «ха» из тела, напряжение, как освобождается от спутанных обрывочных мыслей голова, как стихает внутри шторм… — Боже… — Кара обняла её и, чуть повернув голову, потерлась носом об ухо… или щеку... Кэлен не поняла. Да и какая разница? Просто приятно. Просто щекотное тепло побежало ручейком от уха… или щеки… вниз… к сердцу? А Кара прошептала, усиливая, ускоряя этот ручеек: — О чем мы говорим, Кэлен? Смех же… — Да… — вздохнула глубоко, всей грудью, с удовольствием ощущая, как она наполняется легкостью и умиротворением. Подняла голову с плеча Кары, чуть отстранилась, чтобы видеть лицо: — Давай начистоту. Мне не нравится, что ты считаешь меня слабовольной дурой, за которую нужно решать, которую нужно спасать, не спрашивая… Тс! — приложила палец к губам дернувшейся Мэйсон. Потом перенесла его на складку между нахмурившихся бровей, провела по ней: — Не скрою, вчера мне это было нужно… твоя жалость, твоя забота… — повела палец вниз по переносице, кончику носа, снова остановила на губах. И прикипела к ним взглядом, отметив мимолетно с легким смущением, как наполняется теплой приятной тяжестью низ живота, как отзывается острой пульсацией еще чуть ниже… Кэлен сглотнула: — … и твоя нежность этой ночью мне была очень нужна… это было, знаешь… лечебно. Руки Мэйсон сжались на миг вокруг её, Кэлен, тела, сильнее, пришли в движение. Ладони, горячие, обжигающие просто — тонкая ткань платья абсолютно не сдерживала их жар — медленно потекли на ягодицы, замерли там… губы Кары дрогнули, щекоча палец: — Так это для тебя было что, терапия? Кэлен улыбнулась очаровательно-невинно: — Да… — Ну тогда, — Кара хмыкнула и мягко сжала ягодицы, добавляя пламени в разогревшийся между — прости, Господи! — ног Кэлен пожар, усиливая сладкую пульсацию: — Может пойдем, повторим процедуры? — а голос Мэйсон совсем охрип и вибрировал даже не в воздухе, не в ушах — во всем теле Кэлен. Она едва удержала срывающееся с губ еще одно «Да», мотнула головой: — Не… не сейчас, — вновь сглотнула, плавясь в насмешливом жарком взгляде зеленых глаз. Боже, как ей хотелось сейчас растаять в нем окончательно, потерять голову, отпустив контроль, почувствовать эти сочные мягкие губы на своих губах, на шее… да на всем теле! И особенно, прости господи, там, где бушевал пожар, нет, кипел раскаленной лавой вулкан, готовый взорваться от любого мимолетного прикосновения! Боже, как давно она не испытывала этого… этого горячего желания, бьющегося в ритме сердца, этого невесомого трепета в солнечном сплетении… Когда это было последний раз? Много лет назад, с Ричардом, когда она была еще влюблена в него. А теперь что же, снова влюбилась? За одну ночь? Кара сказала бы: смешно же… Усилием воли — неимоверным, невозможным просто! — Кэлен остановила себя в миллиметре от поцелуя… оказывается палец-то с губ Кары уже куда-то исчез… её же, Кэлен, собственный палец проявил завидную самостоятельность, освободив плацдарм. Спасибо, Господи, что она лишь сейчас это обнаружила, лишь только сейчас, когда уже взяла себя в руки… Кэлен отстранилась — и только она да высшие силы знали, чего ей это стоило! — тряхнула головой: — Кара, пожалуйста… расскажи мне. Прошу тебя! Мэйсон усмехнулась, еще ярче засияв глазами. Чуть склонила голову к плечу, выдвинув подбородок, вздернула бровь: — Ладно. Только давай все же что-нибудь съедим, — и сняла ладони с вмиг замерзших ягодиц Кэлен. *** — Я придумала план… Тогда он мне казался идеальным. Но, видимо, был глупым, раз не сработал, — Кара молча съела лишь один свежеприготовленный бутерброд, отодвинула тарелку и заговорила негромко. Отчего-то она избегала встречаться глазами, хоть Кэлен, устроившись напротив, и смотрела на неё не отрываясь. Кара же не отрывала взгляда от кружки с остывающим кофе: — Ты знаешь, Дон… Рал… никогда не убивал сам. Черт, нет, я не с того начала… — Кара, — Кэлен дотянулась через стол, накрыла ладонью её руку. — Это не важно. Если я запутаюсь, я тебе вопросы задам. Мэйсон бросила на неё быстрый взгляд и — Кэлен готова была в этом поклясться! — чуть улыбнулась уголками губ. Снова уставилась в кофе: — Ладно. Как я говорила, из Семьи можно уйти только в могилу. Но еще иногда наши попадали в тюрьму. Понятно, и там они оставались членами банды… — Кара сделала таки глоток кофе, поморщилась. — Некоторые, вернувшись, рассказывали, как к ним подкатывали федералы, предлагали сделки: свидетельствовать против семь… банды в обмен на защиту. Я много лет слушала эти истории… А когда… после того случая с ребенком… после того, как я прозрела и поняла, что не хочу быть в банде… — она вновь подняла глаза. Только вот смотрела не на Кэлен, а куда-то сквозь неё. Или — в “когда-то”... В когда-то девять лет назад, может? — Я ведь стала думать, много, как мне это сделать. Как уйти живой. Ну и придумала… — Попасть в программу защиты? — Кэлен погладила её руку, и Кара вздрогнула едва заметно. На секунду сфокусировала взгляд на Кэлен: — Да, — и отвела глаза. — Но просто сдаться копам я не могла. Это уж совсем… позорно. Черт, — она усмехнулась, покачав головой. — Просто я не могла так. Понимаешь? И снова этот взгляд, и эта надежда в нем — теперь Кэлен узнала её безошибочно. И почему у неё, у Кэлен, от этого взгляда перемыкает горло и начинает покалывать в носу? Она кивнула: — Понимаю. Кем бы они ни были, они твоя семья. А семью очень трудно предать… трудно предать тех, кто тебя вырастил. — Да, — кажется вот теперь она точно улыбнулась. Совсем чуть-чуть, краешками рта, но улыбнулась. — Они меня вырастили. Только не так, как ты, похоже, думаешь, — Кара опустила глаза, а челюсти стиснула на миг так, что вздулись желваки. Вздулись и опали, только лицо после словно застыло. И голос заледенел. Она заговорила вновь, и каждое слово вонзалось в сердце Кэлен обжигающе холодной иглой: — Меня били, насиловали, морили голодом. Физические нагрузки… такие, на грани возможностей… до потери сознания, знаешь. Меня заставляли бить других… детей. Издеваться над животными… — Боже, — Кэлен выдохнула это и тут же испуганно прикрыла рот ладонью. Как бы Мэйсон не заподозрила её в страшном преступлении — в жалости, и не замолчала, разозлившись. Мэйсон, кажется, заподозрила все же: стрельнула взглядом, усмехнулась. Но не рассердилась. Кивнула даже: — Ага. Только это не самое страшное… — хмыкнула, когда глаза Кэлен распахнулись изумленно. — Они… как бы объяснить? Постоянно проделывали со мной такую штуку...— вздохнула, нахмурилась мучительно. — Черт, зачем я вообще это рассказываю? — вот теперь она, похоже, злилась. — Это не имеет отношения к моему плану! — Кара! — Кэлен накрыла её руку второй своей ладонью, отняв ту ото рта. А затем и вовсе взяла её руку в свои. — Кара, пожалуйста! — глянула умоляюще. Мэйсон в ответ — с подозрением. Поджала губы: — Не жалей меня! — Я не жалею. Я хочу понимать! — кажется, не убедила. Улыбнулась как можно невиннее и мягче: — Слушай… хорошо, да. То, что ты рассказываешь… то, что с тобой делали, вызывает у меня ужас и жалость. Но я жалею не конкретно тебя, понимаешь? Просто ребенка, любого, который через такое прошел. Может, и себя… у меня тоже было не самое радостное детство, — Кэлен сжала губы, и челюсти тоже: ну вот, слезы подкатили. А она-то думала, что все уже давно забыто, пережито… Опять пришлось сглотнуть, чтобы избавиться от тугого душного комка в горле. — Не настолько тяжелое, как у тебя, конечно. Да вообще ни в какое сравнение! Но… — слегка сжала пальцы Кары, вновь посмотрела с мольбой: — Не сердись. Пожалуйста. Мэйсон насупилась, надулась даже, как-то совсем по-детски, но взгляда не отвела. Помолчала, наконец буркнула: — Ладно. К черту мое детство. Я про него тебе… не для жалости, а чтобы ты поняла: я и правда была собственностью Семьи, его, Рала, собственностью. Я тогда не понимала этого… называла это по-другому: преданность, верность… честь. Я только в тюрьме и осознала, что принадлежала им. Полностью, душой и телом… — она усмехнулась, качнув головой. — Знаешь, я ведь только в тюрьме и узнала, что такое свобода. Представляешь? Я почувствовала себя свободной в тюрьме! Обхохотаться же… — Нет крепче стен, чем те, что мы возводим в своей голове, — Кэлен задумчиво покивала. — Нет надежнее тюрьмы, чем наши собственные мысли, убеждения… то, во что мы верим, — она не очень надеялась, что Кара поймет, но… увидела в зеленых глазах понимание. И еще что-то… просьбу, кажется. Улыбнулась, погладила пальцы Мэйсон: — Так что там с твоим планом? Кара вздохнула с явным облегчением, и Кэлен усмехнулась мысленно: задушевные, откровенные беседы определенно не её, Мэйсон, конек. Ну и ладно! Не такой уж страшный недостаток, не так ли? Да вообще не недостаток, что уж там. С её-то, Мэйсон, всей прошлой жизнью… даже странно было бы, если б она готова была открываться. Кэлен вновь чуть сжала пальцы Кары, улыбнулась ободряюще и вопросительно. Мэйсон кивнула: — Ну… да. Мне нужно было попасться копам. И тут наши начали планировать это ограбление… И я подумала, что это шанс. Что если меня ранят… как-нибудь так, чтобы своих рядом не было… — Господи, ты решила подставиться под пули? А если бы тебя убили?! — не смогла сдержаться. Да и как, если воображение мгновенно подсунуло картинку с мертвой окровавленной Карой, и внутри у Кэлен все скрутилось в тугой узел? Сдержишься тут! А Мэйсон лишь кивнула опять: — Дурацкий план, знаю. Я не очень умная… — и улыбнулась одними уголками. Грустно. Невыносимо просто! — Не смей так говорить! — жалостью, которую нельзя показывать, затопило, накрыло с головой, Кэлен буквально захлебнулась ею… даже горечь на языке почувствовала, словно глотнула крепко-соленого океана. — Ты умная! Кара глянула удивленно, тут же прищурилась: — Не жалей меня! — Да отвяжись ты! — Кэлен хлопнула ладонью по её руке. — Не жалею я! Я злюсь! Какого черта ты на себя наговариваешь? Глаза Мэйсон, расширившиеся за время этой речи, залило изумлением. Она отстранилась даже слегка: — Но… план ведь и правда был не очень. Ты права, меня могли убить. Только вот ты сразу это поняла, а я подумала об этом уже там, возле банка, уже когда мы вышли с баблом, и попали в окружение. Я подумала об этом, когда мы рассредоточились, чтобы уходить по одному, и я пробиралась переулком… — Это не делает тебя… неумной! — возмущение еще плескалось, но уже слабенько. Кэлен вздохнула глубоко: — И план твой сработал в итоге. — Да, — Кара покивала. — Мне пришлось выстрелить себе в колено, — и уставилась исподлобья в глаза Кэлен, остро, пристально. Явно в поисках жалости! Кэлен секундно даже и попыталась подавить в себе эту жалость — и ужас. Разозлилась тут же: да какого черта, прости Господи! Это же правда ужас что — выстрелить в себя! Господи, да это ж больно наверняка, кошмар, как больно! Стиснула руку Мэйсон, вонзив ногти ей в ладонь: — Ты чокнутая??? Кара ухмыльнулась, весьма самодовольно, вот же! Ну да, все уже позади, сейчас она себя крутой чувствует! Выстрелила себе в колено! Сумасшедшая. Отчаянная… Кэлен выдохнула, зажмурившись. Ну, конечно. Кара тогда была в отчаянии, вот и все. Её план срывался, надежда на освобождение рушилась… Понятно же. А она что? Она же тогда совсем девчонка была, двадцать два года. Кто в этом возрасте думает о последствиях? Кэлен и сама была такая… безголовая. И решения принимала сгоряча. Кэлен открыла глаза, наморщила нос сочувственно — ничего, не умрет Мэйсон от её жалости! — ослабила хватку своих пальцев: — Больно было? Кара закатила глаза, причмокнула губами и воздуха в легкие набрала… но выдохнула лишь короткое: — Да. Кэлен погладила её руку, прошептала: — Чокнутая… — прочитала в засиявших зеленых глазах удовольствие и… ну да, благодарность. Качнула головой: — Значит, тебя взяли. — Ага. Но на сделку я не смогла пойти. — Я поняла. Ты не смогла их предать, несмотря ни на что. — Да, — и благодарность в глазах. Её столько, что Кэлен даже немного не по себе стало. Нахмурилась, не сердито, нет, смущенно: — Но ведь они отстали от тебя в тюрьме, да? И после. Почему? — Потому что… — и в глазах вновь промелькнуло что-то такое самодовольное. А может, просто гордость за себя? Кэлен не разобрала. Мэйсон ухмыльнулась: — Я подстраховалась. Не знаю, наверно, не верила я в надежность Программы… боялась, что даже под новой личностью и под защитой маршалов мне от Семьи не спрятаться. А может, не верила себе… — она склонила голову, уставившись на руки Кэлен. — Не верила, что смогу сдать банду… Оказалась права, как видишь. Она замолчала, разглядывая пальцы Кэлен. Секунда, две… задумалась? Решила, что объяснила достаточно? Кэлен пошевелила пальцами, щекоча тыльную сторону её ладони: — И как ты это сделала? Кара? — Как? А… я выкрала у Рала пистолет, из которого убили человека. Пистолет с отпечатками Дона. И надежно спрятала его. А еще написала письма с пометкой “Вскрыть в случае моей смерти», отправила в ФПА*, в УПП** и генеральному прокурору. Письма с информацией, где находится эта улика. И сообщила об этих письмах и пистолете Ралу. Ну, в том смысле, что если со мной что случится, федералы получат убойное доказательство его причастности к смерти человека, — уставилась с ожиданием. А глаза сияют просто. И отчего-то это сияние вдруг развеселило Кэлен. Кажется, Кара очень гордилась своей придумкой. Смотрела сейчас с видом победителя… явно в надежде на восхищение. Но выглядела она в этой своей гордости так умилительно-забавно, что Кэлен не смогла сдержать улыбку: — И он испугался? Рал. — Ага, — Мэйсон вздернула подбородок. Боже! Кольнуло разочарованием, недоуменным и острым: Кара что, и впрямь… глуповата? Или Кэлен торопится с выводами? Но, с другой стороны, неужели она, Кара, не подумала, что… — Они же могли убрать тебя тихо, — Кэлен и сама удивилась, услышав свой голос. — Никто бы и не узнал! Разве… — споткнулась, устыдившись на миг. Но мужественно закончила: — ...кто-то стал бы тебя искать? — замерла напряженно, ожидая справедливой обиды. Или злости, что скорее. Но… Кара развеселилась. Фыркнула, еще ярче засияв глазами: — Разве ты кому-то нужна, Мэйсон? Разве кому-то есть дело, жива ты или нет? Разве кто-то забеспокоится? Разве кто-то заплачет, когда тебя не станет? — ну да, чувства Кэлен она щадить не собиралась. Смотрела пристально, словно пила глазами жгучий стыд, что вот теперь, после этих жестких фраз, просто поглотил её, Кэлен, целиком. Хотя, казалось бы, почему ей должно быть стыдно? Ведь то, что она сказала — и более мягко, чем Мэйсон, кстати! — правда… Так почему же ей так стыдно за это? — Ты права, — Кара словно подтвердила её отчаянные размышления. И усмехнулась: — И нечего переживать и… деликатничать. Я знала и знаю, что никому не нужна, — у Мэйсон даже не дрогнуло ничего, ни в лице, ни в голосе. Озвучила факт, спокойно, буднично. Просто факт. А у Кэлен чертов душный ком растопырился в горле… И Мэйсон заметила, кажется. Фыркнула снова: — Да не жалей ты меня. Я и не хотела быть кому-то нужной. И мне никто не нужен! — и через паузу тихо: — Был… Черт! — тут же выдохнула сердито, нахмурилась: — Вот о чем мы опять, а? — заговорила быстро, раздраженно: — В общем, об этом я подумала. И план мой… ну, я сразу понимала, что это только на время. Чтобы не убили в тюрьме. Ну и год — после. Ты же знаешь, я каждую неделю отмечаюсь у надзорного офицера? Так вот, у него я тоже оставила письмо на случай моей смерти. — Год… — Кэлен потрясла головой, выныривая из… из чего? Нет, она ведь слышала пояснения Мэйсон, да? Да. Но думала в это время… о чем? А, ну конечно. Её просто выбило из равновесия это тихое «был» Кары. Ей, Каре никто не нужен… был. А теперь — что же? Стал нужен… нужна. Она, Кэлен? Интересно, и отчего её сердце так ускорилось? Ей что, хочется… ей важно быть нужной Каре? Правда, что ли, влюбилась? Смех же, как сказала бы Мэйсон… Кэлен еще раз тряхнула головой: — Почему только год? А что потом? — Потом… — Кара пожала плечами. — Пока не знаю. Не решила точно. Я планировала за этот год, ну, знаешь, как-то осмотреться, понять… а какую жизнь я вообще хочу? Как-то сориентироваться, определиться. Понимаешь? Кэлен кивнула, машинально сжимая пальцы на запястье Мэйсон. Понимает. И опять пришлось давить жалость. Вот с чего она подкатила? Вроде бы ничего такого… жалобного Кара не сказала, а у Кэлен сердце стиснуло и горло перемкнуло. Она шмыгнула носом, тихо-тихо, надеясь, что Мэйсон не заметит. Кивнула: — Понимаю. Значит, ты решила отдать Ралу свою страховку? — Да. — Но зачем, Кара? Ты же можешь просто пригрозить ему… ну, в смысле, тебе ведь все еще есть, чем его шантажировать. Ты можешь просто потребовать, чтобы он вернул бумаги и отстал от нас. Разве нет? Мэйсон вздохнула, нахмурившись, отвела глаза. Кэлен чуть подалась вперед: — Что не так? Ты что-то недоговариваешь? — Да нет, — поморщилась досадливо. Глянула исподлобья: — Я не могу рисковать… — сглотнула, еще сильнее сдвинув брови вновь отводя взгляд: — ...тобой… — Но… — Кэлен склонилась в сторону, пытаясь все же заглянуть в глаза Каре, удивленно прислушиваясь к своему сердцу, заторопившемуся вдруг: боже, она и впрямь не безразлична Мэйсон — и ей, Кэлен, это приятно, черт возьми! — В чем риск? Кара усмехнулась, покачав головой: — Допустим, он пойдет на мои условия. Где гарантия, что потом, когда мы и ожидать не будем, он не убьет тебя? Не сам, конечно, исполнителей у него навалом. — Кара! — Кэлен даже руками всплеснула, отпустив, наконец, пальцы Мэйсон. — Ну так этот пистолет и будет гарантией! Что ты хмуришься? Все-таки что-то не договариваешь? — Да нет же, — Кара шлепнула ладонью по столу, забарабанила пальцами, выстукивая нервный рваный ритм. А голос спокойный, тихий, и лицо спокойное, слегка недовольное лишь. — Нет, Кэлен. Я не пойму, чего недоговаривает Рал. Слушай, ну это ж слишком просто было бы! Да он и дергаться бы не стал, если бы у него не было какого-то козыря в рукаве. Понимаешь? Во всем этом есть какой-то подвох. — Действительно, — Кэлен и сама удивилась собственной недогадливости. Кара права. Не может быть все так легко… Рал не дурак, дурак не смог бы столько лет стоять во главе одной из самых крупных и опасных преступных группировок. И он бы не затеял всю эту аферу, если б не был уверен в успехе. Впрочем, она и Мэйсон знает куда как лучше! Может на то и был его расчет? Может, он точно знает, что Кара не способна рискнуть жизнью того, кого… кто ей небезразличен? — Вот именно, — Мэйсон фыркнула, когда Кэлен озвучила ей свои предположения. — Рал меня знает. Не думаю, что он сделал бы ставку на это… — и вновь отвела глаза. Кэлен задавила улыбку, явно неуместную сейчас. Ну да, ну да. Похоже, Рал-то знает Кару даже лучше, чем сама она себя. Похоже, именно эту ставку он и сделал. И как бы Мэйсон тут не бодрилась в своем напускном безразличии, она и впрямь не станет рисковать Кэлен. Но ведь и Кэлен права: гарантий нет в любом случае. Патовая ситуация, черт возьми! Накрыла ладонью танцующие по столешнице пальцы Кары: — И что ты собираешься делать? Будем блефовать? — Нет, — Мэйсон покосилась на нее и опять уставилась куда-то правее, в пространство. — Я просто отдам ему этот чертов пистолет. — Кара! Рал тебя тут же и пристрелит! — Тут? — она вдруг развеселилась, встретилась с Кэлен сияющими глазами. — Тут не пристрелит. — Нашла, чему радоваться! — страх, ледяной, пронзающий, сковал сердце, и Кэлен попыталась прогнать его возмущением. — Он же все равно тебя убьет! Кара! — Может, да, — она пожала плечами с этим своим презрительно-безразличным выражением. — Может, нет. Но зато ты точно останешься жить. — Да с чего ты это взяла? — на миг Кэлен охватило ощущение дежа-вю: кажется их разговор пошел по кругу. — Ты же сама сказала, это не гарантия. Убьет тебя, потом и меня. Что ему помешает? — Кэлен… — закатила глаза с кривоватой снисходительной улыбочкой. — Ты ему не нужна, — и совсем другим тоном: — Ты оказалась втянута в это из-за меня. Я влезла в твою жизнь и подвергла тебя опасности. Я просто хочу все исправить. — Кара, но не такой же ценой! — ну точно, пошли по кругу. Только вот Мэйсон напрасно думает, что может заставить Кэлен отступить! — Другого выхода я не вижу. Я же говорила, — ухмыльнулась, и чертово сумасшедшее сияние в глазах — чему вот она радуется, а? — Я не очень умная. Поэтому я заплачу эту цену. — Кара! — возмущение ударило в голову, а Кэлен — ударила Кару по руке: — Я против! — А я у тебя разрешения и не спрашиваю, — выдернула пальцы из-под ладони Кэлен, начала подниматься со стула. Кэлен набрала было в легкие воздуха — и возмущения! — но сразу же и сникла. Бесполезно. У Кары вон челюсти стиснуты и такое упрямство в глазах… не перебить его ничем. Не послушает она Кэлен. Сделает по-своему. И нет ведь рычагов давления на нее. Разве что… Кэлен опустила ресницы — прикрыть глаза, они же наверняка заблестели сейчас хитро! — поджала губы подковкой и… всхлипнула. Мэйсон, уже шагнувшая прочь от стола, дернулась, как от удара, и замерла. Уставилась с подозрением: — Ты чего это? — Ничего, — спрятала лицо в ладони, всхлипнула снова, вздрогнула плечами. Черт возьми, еще бы слезы выдавить… вот где они, когда нужны? Ладно, надо еще всхлипнуть. — Кэлен… — судя по шороху и скрипу, Кара вернулась на стул. Кэлен чуть раздвинула пальцы, глянула в щелочку: так и есть, сидит, понурая, смотрит с опаской. Забавная… Кэлен еле сдержала неуместно хихиканье. Всхлипнула. Мэйсон вздохнула протяжно: — Кэлен… — Что — Кэлен? — всхлип. — Ты собралась куда-то? — а кстати, куда? Шмыгнула носом. Дрогнувшим голосом: — Ну и иди. Или, отдавай свою жизнь за мою… геройствуй! Давай! Я потом даже на могилу твою не приду… просто… знать не буду, где она… чеерт! — слезы, которых она и ждать перестала, явились. Хлынули, да так, что Кэлен испугалась: откуда столько, боже? А впрочем… весь день же… с самого утра в напряжении… конечно… — Кэлен… — теплые пальцы прикоснулись к запястью. Нежно, мягко. Вот только плакать захотелось сильнее! Кэлен вжалась лицом в ладони. Пальцы погладили её руку: — Послушай… я хочу обменять на этот пистолет не только тебя и Ричарда. Я попробую договориться с Ралом. Я ведь ему тоже не нужна на самом деле. Кэлен вздохнула. Отняла ладони от лица, сердито вытерла слезы прямо руками, сердито уставилась в зеленые глаза: — Ты сама-то себе веришь? — и тут же поняла: верит. Мэйсон и впрямь верит в то, что сейчас сказала! Или она просто отличная актриса? Ну не может же она в самом деле быть такой наивной? Или может? Вот, она ведь явно смутилась после вопроса Кэлен! Кара действительно пожала плечами довольно растерянно… и тоска в глазах: — А что мне остается? — откинулась со вздохом на спинку стула, подняла лицо к потолку: — Честно, у меня нет больше вариантов… И снова защемило жалостью сердце. Тоска навалилась — видимо, Кэлен заразилась ею, пока смотрела в глаза Каре. Тоска и бессилие. Мэйсон права. Все их варианты какие-то… ну, не то чтобы совсем проигрышные, но и не выигрышные. Или кем-то жертвовать, или блефовать, не имея всех карт на руках… а потом жить в напряжении, в ожидании… Черт побери! Куда ни посмотри — все плохо. Тупик. Какой-то кошмарный, чудовищный тупик! Кара, пристально вглядывающаяся ей в глаза, кивнула: — Это тупик, — мысли она прочитала, что ли? А впрочем, Кэлен всегда знала, что её лицо слишком живое, все эмоции на нем отражаются… — У нас один выбор — наименьшее из зол. И по-моему, это — отдать пистолет. Ну и меня, если придется. — Нет! — Кэлен хотела крикнуть, но вырвался лишь отчаянный шепот. Сглотнула: — Кара… давай сбежим. Мэйсон вытаращилась, распахнув и без того огромные свои глазищи, вздернув брови… а после расхохоталась, вновь откинувшись назад. Да так резко, что качнулся стул, и Каре пришлось хвататься за край столешницы, оборвав веселье. Смеяться она перестала, но глаза так и сияли тысячью солнц: — Правда? Ты хочешь сбежать со мной? Бросить все и доверить свою жизнь бывшей зечке, убийце, члену банды? — хохотнула, скрестила руки на груди: — Я польщена. Не то чтобы это было неожиданно — все же что-то про Мэйсон Кэлен уже понимала, и такая реакция была вполне в её, Кары, духе, — но все же стало обидно. Совсем немного, Кэлен и справилась с этой обидой почти мгновенно, и даже рот открыла, чтобы спокойно и достойно ответить Каре… Мэйсон её опередила: — Брось, Кэлен, — и даже поморщилась досадливо, вызвав новую вспышку обиды. — Это чушь! Слушай, ты неадекватна сейчас. Ну правда, кто ты и кто я? Черт… — она замолчала на миг, недоуменно хмурясь. — Мы уже ведь говорили об этом сегодня, разве нет? Кэлен кивнула — да, у нее тоже вновь возникло это ощущение дежа вю. Открыла рот… но Мэйсон опять не дала ей сказать: — Не придумывай. Нет, я понимаю, — вздернула бровь, и в голосе зазвучали самодовольные нотки: — Ты впечатлилась. Да, я знаю, я правда хороша в постели, великолепна даже, да. И ты оголодала. Вот тебе и кажется, что ты влюбилась. Но Кэлен, детка, — растянула губы в кривоватую снисходительную улыбочку: — Не стоит рушить свою жизнь только потому, что я классно тебя трахнула. Ей-богу, не стоит оно того, — уставилась выжидающе, черти в глазах запускают фейерверки. А Кэлен… должна была бы возмутиться. Обидеться, может. Но лишь опустила ресницы, сдерживая нежную улыбку. Её, Кэлен-то, и залило нежностью и умилением. Мэйсон… трогательная она, оказывается. Кэлен ведь понимает, что она пытается сделать: обидеть, разозлить. Заставить Кэлен отказаться… Заставить её сделать другой выбор. Выбрать Ричарда, выбрать спокойную налаженную жизнь. И не выбрать Кару. Спастись. Позволить Каре пожертвовать собой. Благородно. Да и по всем статьям — разумно. Нет, правда, ведь это очень разумно и правильно для Кэлен — выбрать свою жизнь, Ричарда, безопасность. Только вот отчего ей, Кэлен, думается, что отказавшись от Кары, она откажется и от себя тоже?.. Кэлен улыбнулась все же. А Кару она удивит. Кара ведь ждет обиды, возмущения, праведного гнева. Не дождется. Кэлен не собирается играть по её правилам. Так что… Кэлен подняла ресницы, уставилась прямо в сияющие зеленые глаза: — Стоит, Кара, — и расцвела самой очаровательной из своих улыбок, наблюдая, как в сияние просачивается ручейками недоумение. — Оно очень даже того стоит. Я готова прятаться и бежать всю жизнь, жить в лесу, в шалаше, в пещере — где угодно — лишь бы ты и дальше меня так же классно трахала. Ручейки превратились в реки, тут же — моря: зеленые глаза залило изумлением. Правда, на пару мгновений, всего лишь: Кара сообразила. А еще говорит, не умная! Сообразила, полыхнула глазами, дрогнула губами, затвердела подбородком… и сдулась, обмякла вдруг, будто потерявший ветер парус. Глянула вновь с тоской: — Кэлен… правда, не нужно. Да не стою я того, поверь. — Стоишь, — сейчас Кэлен верила только себе. Верила — как там пишут в романах? — да, своему сердцу. А оно как раз и выстукивало короткое и твердое, упрямое «стоит». И вряд ли Кара или кто другой смогли бы его переубедить. Но Кара все пыталась — усмехнулась грустно, качнула головой: — Ладно. Допустим. Допустим, мы сбежали… Ты понимаешь, что бежать и прятаться нам придется, пока жив Рал? Понимаешь, вижу. Ладно. А ты уверена, что через месяц или год не пожалеешь, не захочешь вернуться сюда, в эту свою жизнь? Кэлен фыркнула. Плохо Кара её знает, вот что. Никогда она, Кэлен Амнелл, не жалела о принятых решениях. И никогда не поворачивала назад. В одну реку дважды не войти, не так ли? А Мэйсон все поняла. Прочитала в глазах, может. Вновь покачала головой: — Боюсь, ты просто плохо представляешь себе, что это за жизнь… Он ведь не остановится, понимаешь? Никогда. — Почему ты так уверена в этом? — Кэлен внезапно ощутила какое-то напряжение. Не в теле, нет, а словно бы вот прямо в воздухе над столом, в пространстве, что разделяло её и Кару. Да, именно: оно будто стало сильнее их разделять. — У тебя ведь все еще есть этот пистолет… Мэйсон закатила глаза, шумно, сердито втянув воздух, и Кэлен подалась вперед: — Что? Кара, ты все же что-то недоговариваешь? Что не так с этим пистолетом? Его нет? — Есть! — поморщилась с явной досадой, раздражением даже. — Есть, куда бы он делся… — Тогда что? Кара, я ведь чувствую… ты скрываешь что-то, — а сама вдруг отчетливо поняла: нет, не переубедит она Мэйсон. И уже не важно, что там Кара утаивает — и утаивает ли вообще... Мэйсон бросила на неё быстрый взгляд, вздохнула: — Боюсь… Понимаешь, я думаю, Рал мог… догадаться… понять… — она пощелкала пальцами, словно подбирая слова. — Он мог как-то выяснить, кого именно убили из этого его дерринджера и когда. И, возможно, подстроить себе на это время алиби… хотя я точно знаю, что алиби у него не было. Но… — Подожди, — Кэлен ошарашенно потрясла головой. — Я ничего не поняла. Какое алиби, если он убил кого-то?.. — Не он, — Кара отвела глаза, выдала новый тяжелый вздох. — Я говорила, он не убивает сам, никогда. Этот ремингтон дерринджер — его любимая коллекционная игрушка. Он старинный, из первого выпуска, шестьдесят шестого года, кажется. Тысяча восемьсот шестьдесят шестого. Дон его обожал, но стрелял из него по мишеням, по тарелочкам… — То есть… людей он из него не убивал? — Кэлен поежилась от неприятного предчувствия, холодным ручейком пробежавшего по позвоночнику. И от пугающего решения, что скользнуло острым лезвием по краешку сознания… — Нет. Из этого пистолета убили человека. Офицера полиции. Но это сделал не Рал. — А кто? — ответ Кэлен знала, он ведь очевиден, ответ-то. Но почему-то все равно спросила. И услышала то, что ожидала: — Я. Кара. Красотка дернулась, как от удара, скривилась. Ха, она даже и не пыталась скрыть отвращение! Что ж. Ожидаемо же да? И на что Мэйсон надеялась? Да она и не надеялась, на самом-то деле. Как бы красотка Кэлен ни пыталась… быть понимающей, она нормальная. Ну, нормальный такой, обычный человек. Хороший человек. Правда — хороший. Очень. А нормальные хорошие люди не понимают и не принимают бандитов и убийц, не так ли? Бандиты и убийцы вызывают у хороших людей отвращение — и это правильно. А все эти истории о том, как красавица полюбила чудовище… сказки. Просто сказки, ничего больше. И как только Мэйсон могла подумать, что такая сказка может случиться с ней? Обхохотаться же… А ведь подумала — в этом Кара призналась себе честно. Был момент, когда она поверила синим глазам красотки Кэлен, поверила свету, что сиял в них… поверила словам. Смешно. Глупо. Не влюбляются в реальной жизни красавицы в чудовищ. Мэйсон улыбнулась грустно сама себе: вот и еще одна надежда рухнула. Может, оно и к лучшему. Надежда, стоило о ней вспомнить, шевельнулась где-то глубоко внутри. Не до конца умерла, значит. Они живучие, надежды-то. Вот и эта принялась нашептывать, тихо-тихо: мол, вдруг Кэлен все же… особенная. Хорошая, но не такая, как большинство, а? Вдруг Кара все же торопится с выводами? Вдруг это вовсе не отвращение, а… испуг. И испугалась красотка вовсе не того, что Мэйсон совершила убийство, нет. Она испугалась, узнав что пистолет — вероятно — больше не рычаг давления на Рала. Вдруг, а? Надежда шептала, шептала едва слышно, но голос разума не мог заглушить её… И Мэйсон сдалась: чуть склонила голову, прищурилась иронично: — Ты же вроде уже знаешь, что я убийца. Что изменилось? Кэлен вздрогнула, глянула… да, вполне испуганно. Кажется, попыталась совладать со своей очаровательной мордашкой, но тщетно: полностью стереть отвращение у неё не получилось. Да и в голосе оно звучало, проскальзывало: — Да...но… полицейский же, — она сглотнула, зачем-то оглянулась по сторонам, затравленно и беспомощно. Пояснила, избегая встречаться взглядом: — Я думала, ты убивала бандитов… подонков… Кара усмехнулась. Забавные они, эти хорошие люди. Двойные стандарты у них, да? Полицейских вот убивать нельзя. А бандитов — можно. Смешно… А Кэлен все же не особенная. Такая, как все. Обычный хороший человек. Жаль, конечно. Но — это к лучшему. Окажись красотка особенной, Мэйсон, пожалуй, и не смогла бы уйти. Не смогла бы сделать, что должна: исправить тот вред, что она причинила Кэлен. А она, Кара-то, хотела исправить. Хотела поступить правильно. Хоть раз в жизни быть… хорошим человеком. Да. Только вот нужно, чтобы Кэлен и дальше оставалась обычной. Иначе Кара… может дать слабину. Не струсить, нет, а снова позволить развернуться в полную силу этой долбаной надежде. И тогда не сможет сделать то, что нужно. Не сможет поступить правильно… Мэйсон ухмыльнулась. Старательно так ухмыльнулась, широко, жестко, насмешливо: — Ну так что, все еще хочешь, чтобы я тебя трахала? — и хотя её саму чуть не затошнило от этих слов, зато и на красоткином лице отвращение проявилось, расцвело в полную мощь. Хорошо, просто замечательно. Только вот Кэлен, похоже, борется с ним, с этим отвращением-то. Вон глаза как распахнулись, а в них растерянность и обида, детская такая, уже и слезами наливается… Черт, это Каре совсем ни к чему, эта красоткина борьба. Еще победит, не дай бог! Нужно усилить давление. Мэйсон подалась вперед, к Кэлен, навалившись на столешницу: — А может, прямо сейчас доставить тебе удовольствие? Прямо здесь. Хочешь? Может, это примирит тебя с тем, что я убийца… полицейского? — и добавила огня во взгляд. Она, Кара-то, знала, что умеет очень возбуждающе посмотреть… да что там, при желании она и взглядом может красотку трахнуть! Вот этим самым взглядом, проникающим, пронзающим даже, она и уставилась на Кэлен. Улыбнулась развязно, с легким превосходством и капелькой презрения — как шлюхе. И на миг, совсем краткий, глаза Кэлен вспыхнули ярким, пламенным, откликаясь на призыв… Черт возьми! Кара даже прищурилась: неужели? Нет. Показалось. В глазах красотки именно то, что и должно быть: страх, отвращение, недоверие, растерянность… слезы. Их она, правда, вытерла тут же рукой, сердито шмыгнув носом. И опустила глаза, отодвинувшись от Кары. Выдохнула тихо, почти шепотом: — Иди к черту, — без злости, что интересно, скорее грустно. Или нет, пожалуй,.. разочарованно. И этим вот разочарованием Кару отчего-то царапнуло. Больно так. По сердцу. Она попробовала разозлиться, кулаки сжала, но… злость не шла. Черт возьми, хоть бы Кэлен помогла, а! Хоть бы сказала что-нибудь… что прогонит эту долбаную мягкотелость, охватившую вдруг Мэйсон. И этот стыд. Смешно! Каре Мэйсон стыдно, что она назвала — мысленно! — Кэлен шлюхой. И ведет себя с ней, как со шлюхой. Стыдно и противно. И больно от разочарования, которое она сама же и спровоцировала, сознательно, намеренно. Просто… просто Кара не ожидала, что будет так больно. Дьявол, лучше еще раз колено прострелить, чем вот это! А Кэлен подняла на неё глаза. Повторила горько: — Иди к черту, Мэйсон. И спасибо тебе… ты права, я была неадекватна. И с тобой у меня… — махнула рукой, не договорив. Снова вытерла глаза, хотя, на взгляд Кары, они были сухими. Вздохнула: — Иди, делай то, что считаешь нужным. Я не стану тебя останавливать. Иди, — и спрятала лицо в ладони. Сердце сжалось, удивив Кару. Нет, ну просто раньше оно, её сердце, ничего подобного себе не позволяло, никаких таких сжиманий от боли. Сердце Мэйсон было дисциплинированным, билось всегда ровно, спокойно, ускоряясь разве что от азарта или возбуждения. И глупостями, вроде размяканий от нежности да замерзаний от утрат, не баловалось. По крайней мере, после того, как Кару отвергла та её первая любовь. Первая и единственная… до сих пор. А теперь что же, просто первая? Кара что, влюбилась таки в красотку и сама не заметила? Чушь. Бред. Этот… как же это слово? Да, абсурд! Мэйсон сердито фыркнула, прикрикнула мысленно на свое сердце — а ну, на место! — и, задавив острое, невыносимо просто, и нелепое желание мягко обхватить запястья Кэлен, отнять её ладони от лица и, притянув к себе, целовать — ладони, наверняка мокрые от слез, лицо, глаза, губы — да без разбору! — поднялась: — Я могу взять твою машину? — Бери, — голос из-за ладоней — или слез? — прозвучал глухо, сдавленно, и Каре вновь пришлось прикрикнуть на свое сердце: сидеть! Помялась у стола. Кэлен сидела, застыв, лишь чуть вздрагивали плечи. Да черт же побери… Мэйсон сунула руки в карманы: — Спасибо, — развернулась на пятках и, не оглядываясь, почти выбежала из столовой. Ключи от пикапа Кэлен всегда лежали в выдвижном ящике под кассой, Кара это знала. Она не стала включать свет — зачем? Нужное она и на ощупь нашарит. А в темноте легче. Легче держать в узде сердце, легче отгонять от него надежду. Легче не передумать, не подняться обратно наверх, к Кэлен, не схватить её в охапку и не умчаться с ней… да куда глаза глядят! Уже у двери на улицу услышала: — Ты ведь вернешься? — и, вздрогнув, обернулась: Кэлен смутной тенью стояла у прилавка. Мэйсон недоуменно пожала плечами — не возвращаться ей даже в голову не приходило: — Конечно, — повернула торчащий в дверном замке ключ. — Кара… почему все так, а? Почему именно вчера ты пожалела меня, спустилась в кладовую? Почему именно этой ночью вернулся Ричард? Почему все это совпало? — она говорила все так же тихо, отчаянно, почти шептала, но каждое слово отчего-то колокольным гулом отзывалось в ушах Кары… и где-то там, в сдуревшем сердце. Она постояла еще секунду, хмыкнула. Бросила, не оглядываясь: — Дух Рождества, я думаю, — и толкнула дверь. *** Что она делает, черт возьми? Это так непохоже на нее, на Кару Мэйсон-то… спасать кого-то, жертвуя своими планами. Да больше — своей свободой, если уж на то пошло. И ради чего? Ради того, чтобы красотка Кэлен смогла и дальше тихо жить со своим неудачником-мужем? Ради благодарности в красоткиных синих глазах? Да будет ли она, благодарность-то? Кэлен вон, похоже, за последние сутки… как же это слово… да, пересмотрела свое отношение к этой жизни. И в своей любви к Ричарду, кажется, засомневалась. Так что благодарности Кара вряд ли дождется. Мэйсон хмыкнула: ну и черт с ней, в самом-то деле. Можно подумать, она нужна ей, эта благодарность-то! Тоже мне, предел мечтаний — красоткина благодарность… Кара фыркнула, развеселившись даже. Какая ей, к черту разница, как там Кэлен распорядится своей свободой? Может, разведется с Ричардом, может даст ему еще шанс… В любом случае, быть наложницей Рала красотка точно не пожелает. Так что правильно Кара все решила. Пусть ее жизнь не изменится, как ей хотелось… зато изменится сама Кара. Уже изменилась. Вот ради чего она это делает — ради новой себя. Да. Мэйсон оставила машину в самом конце Гори-роуд, у границы заказника. Постояла, прислушиваясь: кажется, никого. Впрочем, солдаты Рала умеют быть незаметными, неслышными. Вполне возможно, что за ней все же следят… что ж, придется рискнуть. Неспешно, почти прогулочным шагом добралась до Флиндерс пойнт, замерла у обрыва. Невысокого обрыва, если честно. Местами скалы здесь даже довольно полого спускались к самой воде, но кое-где и вздымались над ней на метр-полтора. Впрочем, там, сразу за скалами было глубоко. Что не останавливало местных ребятишек: летом они сигали в залив прямо с этого самого “невысокого” обрыва, ничуть не опасаясь бездны, скрывающейся под обманчиво спокойной и прозрачной водной толщей. А с другой стороны, чего им бояться? Рожденные у моря, плавать они начинали, кажется, даже раньше, чем ходить. Когда-то ныряла с этой скалы и маленькая Кара… когда-то… очень давно. Тогда же вместе с сестрой они и обнаружили, что там, в бездне, где вода становится холодной почти до ледяного и темной, в скале есть дыра. Грот. Подводный вход в пещеру. Знал ли еще кто-то о нем? Возможно. Впрочем, даже среди местных детей — почти амфибий, в самом деле! — мало кто был способен нырять так глубоко, как девочки Мэйсон. Потому Кара надеялась — и тогда, почти девять лет назад, когда избрала этот грот своим тайником, и сейчас — что известно о нем все же немногим. Очень немногим. И все же было тревожно. С тех пор, как Мэйсон спрятала дерринджер, она здесь не появлялась. Сначала — первые восемь лет — не имела возможности, само собой. Ну а после освобождения просто не хотела рисковать: за ней могли следить. Могли и сейчас, кстати. И хотя её инстинкты обострились до максимума, так, что она, кажется, превратилась в сверхчувствительный радар — и при этом внутренняя сигналка молчала, Кара и теперь вполне допускала, что шпионы Семьи затаились неподалеку. Но — выбора не было. Теперь уже или пан, или пропал. Мэйсон отмахнулась от мелькнувшего было «а что будешь делать, если пистолета нет?..», решительно разделась и нырнула в черноту, едва-едва подсвеченную звездами… Южные ночи коротки. Кажется, Кара провела вне берега минут двадцать: нашла под водой вход в пещеру, добралась чуть ли не на ощупь до тайника, на секунду взорвалась радостным облегчением — цел, все на месте! — и бегом обратно… Но когда вынырнула с герметичным водонепроницаемым кейсом — пришлось раскошелиться в свое время... ну, так и возможности у Кары тогда были не чета нынешним-то! — небо уже вылиняло из густо-синего в бледно-голубое, почти что и белое, осветляя отражением океанскую гладь. Мэйсон доплыла до самого пологого склона, выбралась на берег, отфыркиваясь, встряхнулась по-собачьи, сбрасывая соленую воду с голого тела. Добежала до своей одежды, присела на корточки… Как так получилось, что она не услышала, не почувствовала присутствие другого? Черт его знает… И инстинкты, тренированные, отточенные до ювелирной тонкости, молчали, вот ведь! Дернулась, вздрогнула, лишь когда в шею вонзилось острое, колкое… Еще успела напрячь ноги в попытке вскочить, взметнуться, развернуться к врагу — а в следующий миг они, ноги-то, отяжелели и размякли, превращаясь в тканевые тубы, набитые рыхлой ватой. Подвели. Подкосились. И Кара обрушилась на камень ватным неуклюжим кулем, заполняясь внутри истошным отчаянным криком — кажется, впервые в жизни её накрыло животным ужасом… кажется, сейчас она поняла остатками затуманивающегося сознания: самое страшное в этом мире не смерть, нет, самая жуткая жуть — это когда твое тело не подчиняется тебе… Странно, но заваливаясь, она почувствовала чьи-то руки, поддержавшие, аккуратно, бережно даже уложившие её на ворох одежды. А потом сквозь туман, все больше застилающий глаза, мелькнуло лицо Кэлен… и в уши просочился быстрый горячий шепот: — Прости… прости, Кара, я не могу тебя ему отдать… просто не могу! — и на её, Мэйсон, губах случились вдруг красоткины губы, тоже очень горячие и быстрые. И Кара даже успела еще подумать: «Что ты делаешь… тебя же убьют...», прежде чем погрузиться в вязкую тьму… ______________ * Федеральная Полиция Австралии **Управление по предотвращению преступности