Предел мечтаний

Кара. Черт возьми, какой дрянью красотка её накачала? И сколько Кара была в отключке? Мэйсон открыла глаза: небо синее. Не дневное еще, но уже и не рассветно-бледное… этакая утренняя синева, постепенно теряющая густоту. Сколько сейчас — десять, одиннадцать? Кара покряхтывая села, прищурилась: солнце поднялось градусов на сорок над горизонтом. Значит, между одиннадцатью и полуднем. Неплохо Мэйсон тут провалялась! Это ж чем её красотка накачала-то, а? Главное, чувствует себя Кара хорошо, даже выспавшейся себя чувствует-то. И голова не болит. Мэйсон осторожно покрутила ею: нет, не болит. Интересно… Опустила глаза, наткнулась взглядом на свои ноги… в джинсах. Хм… «засыпала»-то она голая. Значит, после отключки Кэлен её одела. Мэйсон усмехнулась: заботливая, черт возьми. Зачем она, красотка-то, вообще её вырубила? Дьявол! Кара взметнулась пружиной, забыв про боль в колене, вскочила на ноги… красотка ее даже обула, надо же, а! А вот кейс с дерринджером унесла с собой. Черт бы ее побрал, красотку Кэлен! Она же что собралась делать? Спасать Кару от Рала. Черт её знает, как, но… Дьявол, она ведь может быть уже мертва! Ненормальная! Нет… как же это слово? Да, самонадеянная! Мэйсон зачем-то похлопала себя по карманам… А, вот почему: в один из них было что-то напихано и давило на бедро. Что это? Кара пару секунд оторпело таращилась на вынутую из кармана пачку купюр, свернутую в рулончик. Зачем Кэлен это ей подложила? Какая-то подстава? Краем глаза заметила белеющий на земле, у правого кроссовка, бумажный клочок. Выпал из кармана, когда Мэйсон вытаскивала деньги? Похоже на то. Кара наклонилась, подняла… нет, не клочок. Страничка из блокнота, сложенная вчетверо. Развернула. «Кара, пожалуйста, возьми деньги и уезжай. Куда угодно, только подальше. Из страны. Пожалуйста! Так, чтобы банда до тебя не добралась». Почерк торопливый, неровный, строчки, буквы пляшут… будто у Кэлен тряслись руки. Мэйсон усмехнулась, еще раз пробежала глазами строки… Боже, какая наивность, а! Как будто от Рала, коль уж Кара ему понадобилась, можно спрятаться. И как будто бы Кара побежит, бросив красотку на растерзание… Даже обидно немного. Ну, что Кэлен вот так о ней, о Каре-то, подумала: что Кара радостно возьмет деньги и свалит с чистой совестью! Надо же, у нее, у Мэйсон, появилась совесть… Кара даже языком прицокнула, покачав удивленно головой: вот же, а! Неужели она и впрямь так сильно изменилась? И всего-то за каких-то пару месяцев. Поразительно… Разве в октябре, когда Ричард привел её в магазин-пекарню и познакомил с Кэлен, Кара, ослепленная сияющей красоткиной улыбкой, могла подумать, что… Мэйсон сердито скомкала блокнотный лист. К черту эти сопли. Изменилась, не изменилась… Кто точно остался прежним, судя по всему, так это Рал. А значит, он заявится в пекарню с минуты на минуту. С чего Кара это взяла? Да просто: дон никогда не вставал раньше десяти. И если он остался верен своим привычкам, у Мэйсон, возможно, еще есть время… и шанс уберечь от беды неразумную самонадеянную красотку. Кара огляделась: ага, вот и рюкзак, Кэлен притащила его, логично же, — раз она думала, что Мэйсон воспользуется её щедростью и сбежит. Как, кстати, сюда попала сама Кэлен? Впрочем, Кара еще спросит её об этом. Дай бог, у неё будет такая возможность… Мэйсон подхватила с земли рюкзак и бросилась из заказника. Если бежать всю дорогу, то до магазинчика она доберется минут за двадцать… Опоздала. Кара поняла это сразу, как свернула на Гринхиллс-стрит и увидела полицейский ниссан, перегородивший улицу. И второй — с другой стороны от входа в магазин. Опоздала, черт! Кажется, сначала споткнулось сердце, а следом — ноги. Мэйсон взмахнула руками, удерживая равновесие. Ноги после краткой паузы двинулись-таки вперед. А вот сердце, похоже, нет… так и замерло, так и не подавало признаков жизни. Опоздала… Мэйсон сделала еще несколько шагов и снова замедлилась, почти остановилась. Зачем она идет туда? Если Кэлен уже нет… какой смысл возвращаться? Светиться перед копами… а главное, видеть… черный кофр, в который наверняка уже упаковали тело красотки… Зачем это все Мэйсон? У нее есть деньги, все нехитрые пожитки тоже при ней… самое время развернуться и убраться отсюда — далеко, как можно дальше. Это логично. И… как же это слово? Да, целесообразно. Она ведь хотела начать новую жизнь? Ну, вот. Но ноги вопреки доводам разума несли ее вперед, к автомобилю, и дальше, к дому, к парадному входу… Кэлен. Её Мэйсон увидела первой, едва вынырнула из-за ряда разросшихся джаккарандовых деревьев, что отделяли улицу от переднего дворика. Кэлен. Живая. Бледная. Застывшая у крыльца. Кара буквально приросла к ней взглядом. Да что там, она только её и видела — хотя, кажется, людей вокруг было полно, и краем сознания Мэйсон зацепила и стоящего рядом с красоткой полицейского, и человека с чемоданчиком в руке, появившегося в дверях, — эксперт-криминалист? — и парня в комбинезоне, катившего через двор носилки с черным кофром… Кара отметила это, но видела — ясно, отчетливо — лишь Кэлен. И её глаза: огромные, растерянные, темные, почти черные на фоне бледного лица… Словно бы повернутые внутрь себя: Кэлен ведь смотрела прямо на вновь замершую Кару. Смотрела, но… кажется, не видела. Мэйсон вздохнула глубоко: живая. А ноги отчего-то стали тяжелые и ватные, и ей пришлось прилагать какие-то совсем невероятные усилия, чтобы приподнять одну, передвинуть… И что это с ними, с ногами-то, такое, а? Кара шагнула. И в этот же миг вздрогнула Кэлен. Моргнула. Нахмурилась. И взгляд сфокусировался, в нем засветилась осмысленность… тут же сменилась удивлением… радостью. Радостью засветилось лицо красотки, и она, оттолкнув стоящего рядом копа, бросилась к Мэйсон: — Кара! Кара охнула беззвучно, подавившись вздохом, покачнулась, едва устояв под тяжестью врезавшегося с разгона тела. Тело прижалось, да практически вжалось в ее, Кары, тело. Руки хомутом легли вокруг шеи, а к щеке прижалась щека Кэлен — прохладная, чуть влажная… Плакала? Мэйсон машинально обхватила руками талию Кэлен, еще сильнее притиснув ее к себе. Живая. И, кажется, не пострадала. Выдохнула облегченно. И вдруг услышала биение сердца — мощное, громкое — то ли своего, то ли Кэлен… А следом — тихий горячий шепот в самое ухо: — Какого черта ты тут делаешь? Я же просила — беги… Кажется, Кара подавилась собственным языком. Вот буквально. А она-то всегда думала, что проглотить язык — просто выражение такое… Оказывается, это вполне себе реально, язык проглотить-то… И онемела Мэйсон даже не от слов Кэлен, нет. Поразила радость, такая же горячая, как и шепот, в котором она прозвучала. Этой же сумасшедшей радостью обжег красоткин взгляд, когда Кара, справившись с удивлением, чуть отстранила её от себя и уставилась в глаза — синие, искрящиеся чистой, неприкрытой радостью. И эта радость никак не вязалась со словами Кэлен… с нахмуренными бровями Кэлен… и еще с чем-то, что прорезалось во взгляде Кэлен через сияющую радость. Что-то острое. Твердое. Металлическое. Мэйсон облизала губы: — Что… что происходит? — и сама удивилась, как хрипло и придушено прозвучало. Горло пересохло. От страха? Надо же, она и впрямь до жути испугалась за красотку… Кэлен на секунду отвела взгляд, лицо дрогнуло — словно пробежали по водной глади легкие, чуть заметные волны — и вновь глянула прямо в глаза Кары. Только вот смотрела будто бы сквозь неё: — Они убили друг друга… — Что? — Мэйсон и сама не поняла, озвучила ли она этот вопрос или опять подавилась — и вопросом, и собственным языком. Но Кэлен вздрогнула, скривилась, зажмурилась. Прошептала: — Ричард… Ричарда нет больше… Рал убил его. Заплачет. Отчего-то Кара подумала об этом, а не о словах Кэлен. Подобралась в ожидании слез — с ними же что-то нужно будет делать, да? Или нет? И только после до нее дошел смысл сказанного красоткой. Ричарда нет? Убит? Они убили друг друга? Значит, и Дон… Рал… мертв? Мысли пронеслись вихрем, развернулись, закружили в голове, запульсировали одним: Рал — мертв… Рал — мертв… Словно колеса забуксовавшего автомобиля, эти два слова прокручивались снова и снова. Надо бы двинуться дальше, но — никак. А еще какой-то частью сознания Кара все наблюдала за Кэлен, все ждала её слез. Красотка не заплакала. Всхлипнула, коротко, судорожно, и спрятала лицо на плече Мэйсон, уткнувшись в основание шеи. Кара машинально погладила её по спине, открыла было рот, и тут у самого уха тихо, так тихо, что Мэйсон засомневалась — не послышалось ли — прошелестело: — Придумай, где ты была всю ночь. Копы будут спрашивать. И Кара закрыла рот, снова подавившись изумлением.. Она же не ослышалась, нет? Нет, совершенно точно не ослышалась. Красотка Кэлен, только что сообщившая о смерти своего мужа, тут же без всякого перехода рекомендует Каре позаботиться об алиби. Интересно. Похоже, Мэйсон ни черта не знает о ней, о Кэлен-то. Похоже, за те шесть недель, что Кэлен рыдала о пропавшем Ричарде, у Мэйсон сложилось о ней… как это слово? А, да, превратное! Превратное впечатление сложилось, вот. Неверное. Кажется, Мэйсон начала смотреть на красотку, как на тепличную изнеженную дамочку, слабую и беспомощную. Забывая в этом своем «впечатлении» об очевидном: что работа в пекарне у адских этих печей совсем не для слабаков. И что бизнес-то твердой рукой ведет именно Кэлен — и много лет уже… И все же… что-то ведь нужно говорить… утешать, да? Она же мужа потеряла. Любила его, кажется. Значит, утешать? Хотя красотка не плачет. А что говорят в таких случаях-то? «Я сожалею»? Черт возьми, как Кара может сказать такое? Она же ни черта не сожалеет! Да и о чем, о ком? О Ричарде, который чуть было не подвел их всех под монастырь? Тхе… Сайфер получил по заслугам. И, может Мэйсон и не права, конечно, кто знает, но она уверена: Кэлен будет легче без мужа-игромана. Так что нет, Кара совершенно не сожалеет о нем… Тогда о ком? О Даркине Рале? Ха! Вот уж точно не о чем жалеть! Его смерть — освобождение для Мэйсон. Настоящее! Боже, она ведь даже поверить пока не может… Рал мертв. Мертв. И она… она свободна. Черт возьми, о чем еще можно мечтать?! Это же просто предел мечтаний! А впрочем… Кара вновь сфокусировала взгляд на Кэлен, всмотрелась в синие глаза, радостные и тревожные одновременно. Хотела было все же сказать это дурацкое: «Я сожалею», но… вдруг улыбнулась. Глупо и… счастливо улыбнулась, удивив этим саму себя… — Кара, привет, — Кайл Пирс, детектив-сержант местной полиции, неожидано подал голос из-за спины Кэлен, заставив ее, Кэлен-то, вздрогнуть в руках Мэйсон и дернуться в попытке отстраниться. Кара лишь крепче прижала ее к себе и чуть сдвинулась, поварачивая красотку боком к полицейскому. — Привет, — улыбнулась шире. Кайл каждое утро заходил в пекарню с тех пор, как Мэйсон встала за прилавок. Сначала все задавал вопросы о пропавшем Сайфере, а попутно влюбился в кофе, что готовила Мэйсон. Каждый раз, получив стакан, тут же делал глоток и неизменно сообщал, что кофе Кара делает божественный. Мэйсон неизменно недоуменно хмыкала и пожимала плечами: кофе делает машина, при чем тут Кара? Она даже как-то расказала о Кайле красотке — мол, глупый он какой-то, вечно ерунду несет. Ну, в самом деле, не Кара же кофе готовит-то! Мэйсон до сих пор помнит, как засияли тогда глаза Кэлен смехом и сиренью цветущих джаккаранд, как сдерживая улыбку, она прикоснулась к руке Кары: — Это ты глупая… а Пирс влюбился вовсе не в кофе, — и все же расмеялась, бросив взгляд на изумленное лицо Кары. Потом до Мэйсон дошло, конечно. И всякий раз, когда Кайл приходил за кофе, она, отвернувшись к машине, тихо фыркала над этой безумной иронией: коп втюрился в нее, преступницу, бывшего члена банды, отмотавшую восемь лет в тюрьме… Смешно же, ей-богу! Детектив-сержант и сейчас таращился на нее светло-серыми широко распахнутыми и совершенно телячьими глазами. Расплылся, расцвел в ответ на улыбку Кары: — Привет… да… — кажется, парень растерялся. Еще бы! До этого момента Мэйсон радовала его разве что ухмылкой, да и той — редко. А тут… Ему минуты две потребовалось, чтобы вспомнить, что он полицейский и по делу здесь, а не за кофе пришел. А Кэлен-то, краем глаза косившаяся на Кайла, расслабилась, обмякла в объятиях Кары. И даже пальцами пощекотала шею Мэйсон, — ласково так… возбуждающе — снова удивив Кару донельзя. Пирс, наконец, опомнился, откашлялся: — Знаешь, что тут произошло? — Кэлен сказала, — Мэйсон чуть склонила голову вправо, чуть выдвинула вперед подбородок. Старая привычка… Кара знала, что так ее взгляд буквально пронзал собеседника. И сейчас сработало: Кайл вновь стушевался, сглотнул, дернув кадыком: — А ты… тебя не было ночью? — И утром, — Мэйсон кивнула. — Я только что пришла. — А… почему? — У Кары был выходной, — Кэлен улыбнулась Пирсу и легонько сжала пальцами шею Кары. — Рождество же, Кайл. — Да, конечно, — он нахмурился, и, видимо, окончательно опомнившись, подобрался. — А где ты была, Кара? — На другом конце города, Кайл. В заказнике Бойда, — хмыкнула. — Алиби у меня нет, если ты об этом. Я просто провела всю ночь на берегу. В детстве мы часто играли там с сестрой… Не думаю, что меня кто-то видел. — Алиби тебе ни к чему, — он махнул рукой. — Я спросил, потому что должен, ты же понимаешь? А Тут все ясно, расследовать нечего. Парни не поделили деньги и перестреляли друг друга… — Кайл осекся, испуганно глянул на Кэлен. — Черт, прости… Просто… в голове не укладывается. Никогда бы не подумал про Ричарда… Соболезную, Кэлен. — Спасибо, — красотка опустила ресницы и вздохнула. А пальцами вновь пощекотала шею Кары. Пирсу-то все равно этого не видно! И Мэйсон вдруг подумала, что странную они, наверно, представляют из себя картину: Кэлен, принимающая соболезнования по убитому мужу в объятиях Кары. Забавно… Она чуть качнула головой — правда, как же все странно-то! — чуть прищурилась, добавля пронзительности взгляду: — Так дело закрыто, Кайл? — Ну… — он снял с головы фуражку, другой рукой взъерошил светлую шевелюру. — Дождусь отчета медэксперта и криминалиста… Кэлен снова вздрогнула в руках Кары — а может, Каре это показалось, черт его знает. А Пирс махнул фуражкой: — И после этого напишу свой отчет, — наморщил нос, повторил: — Что тут расследовать? Все же ясно. Кэлен все рассказала, — и уставился на красотку, словно ожидая подтверждения. Кара тоже посмотрела на Кэлен. И Кэлен улыбнулась ей — слабо, но совершенно обезоруживающе: — Да… они тут… — зажмурилась, вдруг покачнувшись. Мэйсон вновь прижала ее к себе, глянула на Кайла: — Слушай, если у тебя вопросов больше нет… ей бы прилечь… — Конечно, конечно, — Кайл засуетился, буквально отскочил в сторону, освобождая дорогу. — Вы только не уезжайте никуда пару дней, ладно? Кара кивнула, двинулась вместе с обмякшей снова Кэлен к дому. Пирс придержал ее за локоть двумя пальцами: — Там это… грязно. Может, уборщиков вызвать? Мэйсон покосилась на него, фыркнула — мысленно, конечно же, мысленно. Зачем обижать копа? Это неразумно, не так ли? Улыбнулась: — Спасибо. Я справлюсь, — и повела красотку к крыльцу.