Предел мечтаний

Едва закрылась, отрезав их от внешнего мира, входная дверь, как красотка кошкой выскользнула из объятий Кары, метнулась к этой самой двери, задвинула тяжелый засов, повернула ключ в замке и, навалившись спиной на косяк, шумно выдохнула: — Боже… Мэйсон поморгала, привыкая к мраку, буквально ослепившему после беспощадно яркого солнца. Огляделась, насколько позволял сочившийся в тонкие щели свет: пятна на полу, тускло поблескивающие - кровь? Даже песком не присыпали, надо же… И запах - Кара втянула носом воздух - крови. Крови, пороха, пота и страха. Он и правда мертв. Убит. Не верится даже… все еще не верится. Хотя вот же она, реальность: кровь и кисло-горький запах пороха. Но пока еще не верится… Кара тряхнула головой — к черту! — обернулась на Кэлен: — Ты как? — и наткнулась на совершенно сияющий взгляд… пожалуй, слишком сияющий. А Кэлен еще и улыбнулась - нет, засияла улыбкой: — Ты не сбежала… — Тхех, — Кара фыркнула, прищурилась: — А ты думала, что я сбегу? — Надеялась, что нет, — Кэлен подалась к ней, ухватила за нижний край майки, которую Мэйсон не заправила сегодня в джинсы — не сама же одевалась-то, — потянула к себе: — Надеялась, но не ждала… не ждала, что ты придешь. Мэйсон хмыкнула. Да она и сама от себя не ждала этого, если честно. Она сама себя удивила… Вслух не сказала, конечно же — зачем? Вот именно. Открыла рот, собираясь озвучить что-нибудь… хм… ну, что-нибудь, вроде: я бы тебя ни за что не бросила… И снова удивилась сама себе: а ведь и правда, не бросила бы. Надо же, а! А впрочем… что удивляться-то? Пора уже смириться с тем, что она, Кара, другая теперь. Новая. И это логично. Она ведь хотела новую жизнь, так? Да. А разве возможна новая жизнь, когда сам ты старый, прежний? Вот именно. Так что да, Мэйсон теперь другая. Она еще сама не очень поняла, какая, но — определенно не такая, как раньше… Так что ничего странного, совсем. Кто странный сейчас, так это красотка Кэлен. Нет, оно тоже понятно — после того, что Кэлен-то пережила за последние часы… И сейчас у нее шок, наверное. Просто уж больно сияет она глазами. И улыбка эта… Мэйсон бы сказала: счастливая. Безумно счастливая, если уж точно. Или просто — безумная? Ибо вот уж счастья-то привалило: умер муж. Ну, проблемный, да, но муж же… Кэлен его любила, кажется. А теперь вот… он умер, убит был на ее глазах, а у нее — счастливая улыбка. Может, и впрямь у красотки крышечку сорвало от напряжения-то? Вон как сияет глазами… и все тянет Кару к себе. Мэйсон вздохнула, моргнула, устроила ладони на красоткиной талии: — Кэлен… — Тссс, — красотка приложила указательный пальчик к ее губам. И, еще ярче полыхнув глазами, прошептала: — Ты чувствуешь это, Кара? — Что — это? — отчего-то Мэйсон отозвалась тоже шепотом. — Свободу… — Кэлен, тихо рассмеявшись, откинула голову назад, прижалась затылком к двери. — Свободу, Кара!!! Кара секунду таращилась на нее вполне себе ошалело. Фыркнула: — Ну я-то чувствую. А с тобой что? Ты вроде и раньше свободная была… Ты-то от чего освободилась? От Ричарда? — От Ричарда… — Кэлен вздохнула протяжно. Положила руку на шею Мэйсон, пробралась пальцами под пряди. — От своей ненормальной… больной к нему любви… не любви — зависимости… а может, — она прикрыла глаза, и по лицу скользнула мучительная судорога… едва заметная в полумраке. — А может даже и не зависимости, а… знаешь, чувства долга. Вот даже как. Мэйсон качнула головой: и впрямь, ни черта она не знает о Кэлен… ни черта она не понимает в Кэлен. Кэлен-то выглядит простой, проще некуда. Приветливой, порядочной, такой… благополучной, что ли? Все у нее хорошо всегда. Ну, по крайней мере, так виделось Каре. До сих пор. До сих пор Мэйсон была уверена, что красотка любит мужа. Ну, недовольна чем-то, ну, не все у них гладко в отношениях — а разве бывает иначе? Вот именно. А так, в целом — Кэлен любит Ричарда. А оно вон как… любопытно. И… нужно опять что-то говорить, да? А что? Черт его знает. Нужных слов у Кары сейчас совершенно точно не найдется... не сильна она в словах-то. Мэйсон промолчала. А Кэлен открыла глаза, сияющие, все еще — или снова? — и улыбнулась: — Господи, неужели все закончилось? Мэйсон фыркнула, притянула ее чуть ближе. Кэлен Кажется, Кара поняла ее по-своему. Сверкнула глазищами своими — в полумраке они снова светились как у рыси, пугающе-завораживающе, — потянула Кэлен в себе. Ухмыльнулась кривовато — боже, как же, оказывается, Кэлен очаровывала эта вот кривая, одним уголком сочных губ, ухмылка! Она окрашивала невозмутимое лицо Мэйсон какой-то хищной, возбуждающей дерзостью… Кэлен даже губы облизала: безумно возбуждающей, прости Господи! А Мэйсон еще и пронзила ее этим своим светящимся взглядом… и голос этот с бархатной хрипотцой: — Я бы на твоем месте не расслаблялась, Кэлен, — конечно, не расслабишься тут, как же! У Кэлен ноги подкашиваются от ее голоса… — Ты же знаешь, кто такой Рал. Странно, что федералы еще не примчались. Но ты же понимаешь, как только Пирс подаст отчет, он попадет в систему… Да, точно. Кара поняла ее по-своему. Кэлен рассмеялась — и еле удержала себя на безопасном расстоянии: жутко хотелось поцеловать эту кривую ухмылку. Господи, что она, Кэлен, за чудовище? Её муж убит… тело едва остыло, а она… она жаждет поцеловать Кару! Но не стоит сейчас… пожалуй, даже Мэйсон этого не оценит. Хотя Мэйсон не такая, как большинство. Да что там! Она не такая как все. Да. И все же… пожалуй, не оценит. Не поймет. Она и так вон смотрит на Кэлен с удивлением. Скрывает, старается не подать виду — но Кара удивлена. Уж точно не поцелуев и не смеха ждала она от Кэлен. Слез, наверно, ждала, истерики, паники… Конечно, Кара же считает ее, Кэлен-то, неженкой. Тепличным цветочком. Слабой и беспомощной. Кэлен себя ей такой и показывала, особенно в последнее время… А еще Каре очень неуютно. Она не знает, как реагировать, что говорить — Кэлен это видит. Видит, что Кара не хочет продолжать разговор о любви, о Ричарде… не может подобрать нужных слов. Ну и хорошо! Кэлен и сама-то не больно хочет говорить об этом. Ни к чему. Она уже давно привыкла держать это все внутри. Она никогда ни с кем не делилась — и нечего начинать. Даже с Карой… Кэлен вдруг поняла, что её указательный палец так и лежит на губах Мэйсон. И Мэйсон не протестует, что интересно! А может, даже и не замечает его. Черт возьми, ну как же хочется приложить туда, к губам Кары, свои губы вместо пальца! И что с ней, с Кэлен, такое? Она ж должна сейчас от страха умирать… или от горя… от тревоги, в конце концов, но уж никак не от желания! Кэлен провела кончиком пальца по верхней губе Мэйсон - вправо, потом влево… чуть вздернула подбородок: — Это мы с тобой знаем, кто он, — и с наслаждением отметила мелькнувшее в зеленых глазах недоумение. — Ага. А копы — нет, — недоумение Мэйсон, разгораясь, подогревало и возбуждение Кэлен, и еще какую-то сумасшедшую щекотную радость: — Ты хоть в курсе, что никто не знает, как выглядит Даркин Рал? — Кара кивнула, в глазах засветилось понимание, еще сильнее раздувая странную радость Кэлен. Нет, не радость — восторг. Ей-богу, она уже еле сдерживалась, чтобы не закричать, не захохотать в голос — от этого восторга, переполняющего, распирающего ее. И от облегчения, что тоже разрасталось внутри с каждым словом: — Так что этот человек, которого… застрелил тут Ричард… по документам он некто Арчер, Пол Арчер, владелец лотерейного магазинчика где-то в Рокдейл. Ну и от меня Кайл узнал, что этот Арчер был нелегальным букмекером… который явился выбивать долги из Ричарда, — не выдержала все же, рассмеялась, откинувшись снова на дверь. Успела заметить, как закаменело на миг лицо Мэйсон. Отвердело — и тут же расслабилось. Зато ладони Кары стиснули талию Кэлен. И голос, этот невозможно сексуальный голос прошелестел в ухо еще более сексуальным шепотом: — Кэлен… давай-ка поднимемся наверх. Черт его знает… может, кто за дверью остался. Кэлен подняла голову, округлила глаза: — Думаешь, нас подслушивают? — и, прыснув, качнулась вперед, уткнулась Каре в плечо, пытаясь задушить смех, что так и рвался… А может, это все же истерика? Может она, Кэлен, переоценила таки свои возможности? Вот же, уже и всхлипывает от смеха… или от рук Кары, что обнимают и гладят по спине… совсем как тогда, в кладовой. Господи, это было же совсем недавно, в канун Рождества, еще и двух дней не прошло! А кажется — вечность… Вечность назад Кэлен рыдала на каменном полу кладовки, точнее — на Мэйсон, и Мэйсон обнимала ее. И так было хорошо! Невозможно хорошо… а потом Кара взяла и поцеловала ее. Кэлен и сейчас хорошо… хоть она и не плачет, но Кара же обнимает ее… и, может быть, тоже поцелует? Как тогда. Ну и что, что Кэлен не плачет! У нее ведь все равно, кажется, истерика. Может, Кара поцелует… Смех оборвался сам собой, словно его выключили. Кто-то выключил, не Кэлен, это точно. Или что-то. Эта вот навязчивая мысль, например. О том, что Кара её может быть поцелует… Кэлен подняла голову с плеча Мэйсон: нет, Мэйсон совершенно точно не собиралась её целовать. Смотрела чуть недоуменно, с легкой тревогой и… жалостью, да. Молчала. Умеет же она молчать, эта Мэйсон, черт бы ее побрал, прости Господи! И паузы эти ее не тяготят нисколечко! Кэлен бы такую выдержку… Мэйсон-то наверняка думает, что Кэлен странно себя ведет. Ненормально. Хотя Мэйсон сама-то совсем не образец нормальности! Но, видимо, даже ей поведение Кэлен сейчас кажется странным. Поди думает, что у Кэлен крыша от стресса поехала… А она и поехала, только не от стресса, а от… освобождения! Господи, неужели она и правда свободна? Не верится… А Кара все молчит и смотрит. И Кэлен все так же хочется ее поцеловать… что за идея-фикс, а? Влюбляется она в Мэйсон, что ли? Господи спаси, этого еще не хватало! Хватит с Кэлен любви… А впрочем, любовь — это же ведь не влюбленность, не так ли? Влюбиться… в смысле, увлечься Карой она, Кэлен, вполне себе может позволить. Главное не полюбить. Да. А Кара что-то сказала, кажется. Надо же так задуматься — и не услышать! Кэлен улыбнулась: — Что? — Я говорю, — Мэйсон вздернула бровь, глаза засветились легкой насмешкой. — Может, и не подслушивают. А может подслушивают, кто знает… Но я не поэтому. Тебе не помешает сесть и выпить чего-нибудь. Да и мне не помешает чашка кофе. И узнать, что тут произошло… В подробностях, я имею в виду. *** — Даже не знаю, с чего начать… — Кэлен медленно поворачивала между ладоней высокую узкую кружку с обжигающим кофе. Странно, почему они пьют горячее в такую жару? Логичнее было бы держать сейчас в руках бокал с чем-то ледяным… Но Кара предложила кофе, и Кэлен не отказалась. Ее клонило в сон, и усталость навалилась — резко, стоило только ей опуститься, нет, плюхнуться на стул. Не удивительно, что ж… В рождественскую ночь Кэлен почти не спала, а в эту — совсем. Адреналин, что кипел в ее крови после всех событий, схлынул пока они поднимались наверх. И сейчас ею овладели какая-то ватная слабость, да вязкое отупление. Кажется, не было сил даже кружку до рта донести, не то что говорить, рассказывать. Но Кара-то ждет… Забавно. Как все перевернулось, а! Вот вчера тут, на этом самом стуле, сидела Кара, а Кэлен варила ей кофе и делала бутерброды. Теперь вот наоборот, Мэйсон ухаживает за ней, за Кэлен. А еще вчера в спальне был заперт Ричард. Живой. И Кэлен злилась на него. Сейчас вот его нет… нигде нет. И слез нет. У нее, у Кэлен. Нет слез. И это тоже странно. Должны же быть, да? А их нет. И радости тоже. Той искрящейся радости, что бурлила внутри, пока Кэлен стояла внизу, у входной двери, в объятиях Кары. Радости этой нет… Вместо нее, и вместо слез — только ватная слабость и вязкое отупление. И совсем не хочется говорить. Но Кара ждет, и ей, Кэлен, придется рассказывать. Надо рассказать. Надо. Да. Только с чего начать? — Начни с того, как ты оказалась в заказнике… как ты туда попала? — Мэйсон уселась напротив, уставилась пронзительно. — Туда? — Кэлен вздрогнула. Надо же так задуматься снова! Но — спасибо Каре, в голове после ее вопроса как-то стало проясняться. Кэлен усмехнулась: — Приехала с тобой. Ты очень медленно собиралась, Кара, — мягко рассмеялась в ответ блеснувшим то ли удивлением, то ли возмущением зеленым глазам. Кивнула: — Ага. Пока ты обходила дом, я вышла через заднюю дверь, добежала до машины и спряталась в кузове под тентом. Вот и все. Мэйсон покачала головой, опустив ресницы — и Кэлен не поняла, удивляется Кара, восхищается или злится. Ибо когда она открыла вновь глаза, в них был лишь легкий интерес: — Допустим. Но как ты прошла за мной к берегу — и я тебя не услышала, не почувствовала? Быть не может! — Ну… — Кэлен наморщила нос. — Значит, может, не так ли? — и потянувшись через стол накрыла ладонью руку Мэйсон. — Кара, я много чего умею… в том числе, ходить неслышно. Оставаться незаметной… — опередила вопрос, вспыхнувший в глазах Кары: — Расскажу потом. Думаю, время у нас будет. — Ладно, — Мэйсон хмыкнула, чуть качнув головой: мол, надо же… — Чем ты меня накачала? — Ммм, — Кэлен изобразила раскаяние — хотя его не было, с чего бы? — добавила смущения в улыбку: — Прости за это, кстати. Я в тебя выстрелила… Транквилизатор для животных. Не волнуйся, он безопасен. Просто сильное снотворное по сути… Вот теперь Кара изумилась. Оторопела даже, пожалуй. Таращилась несколько секунд, подогревая вновь забурлившее внутри Кэлен странное веселье. Боже, ей оказывается безумно нравится удивлять вечно невозмутимую Мэйсон, вот что! А Мэйсон моргнула пару раз: — Откуда он у тебя? — Долгая история, — Кэлен махнула рукой. — Хочешь сейчас послушать? — Нет, — Кара ухмыльнулась. — Так какой у тебя был план? Отдать Ралу пистолет и уговорить его отстать от меня? — Ну… примерно, — пожала плечами, отхлебнула из кружки — кофе остыл, хорошо. И как только Мэйсон пьет обжигающий? И не потеет же! Сидит вон, довольная, в глазах — насмешка, черти пляшут. Кэлен дернула крыльями носа, подалась вперед: — Что? Судишь меня? Можно подумать, сама-то ты — бог планирования! — Нет, — Кара фыркнула. — Совсем не бог. — Вот именно, — Кэлен победоносно откинулась на спинку стула. Вздохнула, вновь улыбнулась смущенно: — Я ведь думала, ему нужен только пистолет. И только потом… когда эксперты тут проверили его документы, пробили отпечатки, и оказалось, что их нет в базе… я поняла, что никто не знает, кто он на самом деле. И я поняла, что кроме дерринджера ему нужна была ты… твоя верность — или твоя смерть. Кара Вот даже как. Мэйсон удержала лицо, не выдала изумление. Или это был страх? Да нет, вот еще! Уж чего-чего, а смерти Кара давным-давно не боялась. Ну или… по крайней мере, думала, что не боялась. А теперь что же — начала? Нет. Конечно, нет! Просто не ожидала… Надо же, она и впрямь не догадывалась даже, что Рал так отлично скрывался! А впрочем, она и не думала об этом до сих пор… Вот отчего так наседали федералы! Им в руки попался живой человек, точно знавший, как выглядит Даркин Рал. Ну надо же, а! Не ожидала… Вот именно от неожиданности сердце и ухнуло на миг в черную ледяную пустоту, а вовсе не от страха! Что же получается — красотка Кэлен своим дурацким планом жизнь спасла ей, Каре? Ведь Мэйсон собиралась спасти Кэлен и её бизнес ценой своей свободы… а выходит, если бы не красотка и её сумасшедший план, спасла бы ценой жизни. Хотя... разве Кара надеялась, что Рал оставит её в живых? Выходит, надеялась. Верила, что представляет для него ценность даже сейчас. А тут вот что, оказывается! Точно это Кэлен сказала: либо верность, либо смерть… Рал не идиот, в верность Кары он точно не верил — после всего-то… Мэйсон хмыкнула, потерла подбородок. Уставилась красотке в глаза: — Значит, я тебе обязана жизнью теперь. — Иди к черту! — странно, Кэлен отчего-то разозлилась. Даже шлепнула Кару по руке. И губами шевельнула беззвучно: наверняка добавила это свое «прости, господи», оно у красотки часто вылетает на автомате. При этом особой набожности-то Кара не замечала за ней… А Кэлен сердито отхлебнула из кружки, со стуком поставила ее на стол: — Никто никому не обязан, никто никому не должен! Я спасала себя. А тебя — прицепом. Так и знай! — и вдруг… погрозила Каре пальцем: — И даже не вздумай мне тут испытывать благодарность, ясно? Мэйсон пожала плечами: ладно, мол, не буду. Красотка и впрямь не совсем адекватна, была б охота связываться! Да и благодарность, если честно, это не про Кару. Ну, по крайней мере, не про прежнюю Кару. А с новой… видимо, с новой собой ей еще только предстоит познакомиться… Кэлен еще с секунду сверлила её подозрительным взглядом — искала признаки благодарности, не иначе. Не нашла, кивнула удовлетворенно: — Может, это звучит ужасно, но, спасая тебя, я и правда спасла себя. Не думала я, конечно, что это будет так… — покачала головой удивленно. Кара фыркнула: ужасно, ха! Когда надо спасать себя — надо... спасать себя, и к черту мораль! Правда, Мэйсон пока так и не понимала, от чего спасла себя красотка, но осуждать её точно не собиралась. Еще чего! Вслух не сказала, но Кэлен, похоже, прочитала все в её глазах: красоткины напряженные губы, чуть дрогнув, расслабились, расплылись в улыбку… Кара бы сказала — робкую, если бы не вспыхнувшие счастьем глаза Кэлен. А Кара вдруг поймала себя на странной мысли — что вот за это сияние она легко может убить кого угодно. Да что там, может даже и свою жизнь отдать… Мысль была не просто странной — ошеломляюще странной. настолько, что Мэйсон даже замерла на пару мгновений, переспросив себя: неужели? И нахмурилась, получив откуда-то изнутри твердое: “Да”. Вот же черт… новая Кара — она что, влюбляется в Кэлен? Или уже влюбилась? Да нет. Нет же. Чушь это все. Новая ли, старая Мэйсон — и любовь? Несовместимо. Это… как же то слово? А, да — нонсенс, вот. Увлечься красоткой — это пожалуйста. Секс с ней — кто ж откажется-то! Уж точно не Кара, нет. Жить рядом, работать на неё, да даже быть другом — это сколько угодно. Любить? Нет. Кара любила родителей и сестру, а они покинули её, оставив в лапах Семьи и Даркина Рала. Кара любила свою наставницу, а она отвергла её. Так что про любовь Кара совершенно точно знала лишь одно: она причиняет боль. Сильную, порой едва выносимую. А потому — к чертям её, любовь-то. Может, взаимная любовь и другая, Мэйсон не знает. И не верит, если уж честно, она во взаимную любовь-то. Так что — нет, никакой любви. И никаких странных мыслей. Еще чего придумала — отдавать за кого-то свою жизнь! Ага, конечно же! Альтруизмом Мэйсон тоже никогда не болела. И не собирается! Она кивнула своим мыслям — вот этим, правильным. Тряхнула головой, окончательно выгоняя из неё ту, странную, ошеломляющую. Уставилась на красотку: — Кэлен, ты не перед тем человеком виноватишься. Мне плевать на мораль. Я просто рада, что ты жива. И рада, что Рал мертв. И все, что я хочу знать: как это случилось? Как они убили друг друга? Кэлен вздрогнула и словно бы сжалась на секунду. А может, Каре это показалось? Красотка и без того сидела на краешке стула, как птичка на жердочке, слегка ссутулившись, чуть навалившись на край столешницы… Пальцы одной руки сжались на высокой узкой кружке — пустой уже, но Кэлен все её не выпускает, словно бы держится за неё. Другая рука лежит на руке Мэйсон — вот она не дрожит, видимо, ей спокойно на этом пристанище. А красоткины плечи стали как будто уже… и хрупче. Кэлен прикрыла глаза на мгновение, и у Мэйсон вдруг сердце споткнулось, и как-то защемило его… или стиснуло, черт его знает. Неприятное, неуютное ощущение. Как зуд, раздражающий, невыносимый — но не на коже, а внутри, где-то очень глубоко. Не почесать… Вот точно так же, как вчера в кладовой, зазудело, засвербило. Жалость, не иначе. И горло перемкнуло точно также… Черт бы её побрал, эту жалость! И когда только Кара научилась её чувствовать? Не было же её раньше, не было! Мэйсон за всю свою жизнь не встречалась ни разу с этой сопливой, раздражающей жалостью — пока не повстречалась с красоткой Кэлен… И ведь чуть не лишилась жизни из-за жалости-то, а! А с другой стороны… с другой стороны, теперь она, Кара, по-настоящему свободна. Совсем. Абсолютно свободна. Спасибо жалости, так получается? Мэйсон вновь тряхнула головой — о чем она думает вообще? Как будто сейчас до этого, а! Накрыла красоткины пальцы ладонью: — Кэлен? — Да? — и снова вздрогнула. Но тут же ожила глазами, и нос наморщила — Каре нравится, как она это делает — забавно так. Очаровательно. — Да… слушай, я как-то опять растерялась. И в голове путается. С чего начать? — Ты бросила меня на берегу… — Мэйсон приподняла бровь многозначительно. А Кэлен даже отпрянула, взгляд вспыхнул возмущением: — Не бросила! — и руку выдернула из-под ладони Кары, шлепнула ее по запястью. — Не бросила, а помогала сбежать! Я тебя одела и денег оставила!.. — осеклась, заметив, видимо, насмешку в глазах Мэйсон. Прищурилась: — Издеваешься, да? — Немного, — Кара пожала плечами. — Ладно, ты оставила меня там. Что дальше? — Я вернулась домой, спрятала кейс, — Кэлен оперлась на столешницу локтями, сцепила пальцы в замок и устроила на них подбородок. Вздохнула и глаза затуманились грустью: — Поднялась, проверила Ричарда. Он дрых, представляешь? — усмехнулась, сокрушенно покачав головой. — Я разозлилась, разбудила его. Снова расспросила… Он снова повторил эту свою гнусную историю. Обвинять меня еще пытался, представляешь? Ну я орала на него… — на миг в синих глазах мелькнула то ли вина, то ли сожаление. Но красотка тут же отогнала их, сердито шмыгнув носом: — Я его спросила: а если Рал придет не один? А если нас убьют? А Ричард все клялся, что нас не тронут, что Ралу нужна только ты. И я подумала: тебя-то он не получит! И значит, он может начать нас пытать… или что похуже. Убьет… Мэйсон хмыкнула: — Мдаа… Кэлен, поверь, если выбирать между пытками, на которые способна Семья и смертью… я бы выбрала смерть. Вот теперь красотка совершенно точно вздрогнула, сильно, всем телом. Уставилась, словно только что увидела Кару… а через мгновение расслабилась, улыбнувшись: — Теперь уже не страшно, да? — и повторила, словно убеждая саму себя: — Не страшно… А ночью я испугалась. Вспомнила про пистолет… тот, что Ричард притащил. Закрыла мужа в комнате, спустилась вниз. Взяла пистолет… — теперь она говорила мерно, монотонно и смотрела куда-то сквозь Кару. — Поднялась с ним к себе, переоделась… — только сейчас, после этих слов Мэйсон вдруг поняла, что на Кэлен не привычное платье, а джинсы с футболкой… — Пистолет сунула в задний карман… Потом подумала: а если нас обыщут? Если этот Рал все же придет не один, и нас обыщут? Пошла опять вниз, спрятала его под прилавком. Там у самого торца — помнишь? — ниша есть. Она и задумывалась, чтобы оружие держать. На случай ограбления, — Кэлен улыбнулась, закатила глаза: мол, что за бред! — Вернулась сюда… вот тут и сидела потом до утра. То от страха тряслась, то ругала себя… Ну, что надо было не оставлять тебя там, на берегу, а закидывать в кузов и уезжать вместе с тобой… и с этим чертовым кейсом, прости, Господи! Потом опять в голове прокручивала разные сценарии: а если один придет, а если не один… — красотка расцепила пальцы, запустила их в шевелюру, потрепала в ней, наклонив голову… — Не знаю, как я с ума не сошла от этих мыслей всех… — бросила взгляд на Кару: — Сваришь кофе? — Конечно, — Мэйсон поднялась. — Может, поесть что-то соорудить? — Нет, — улыбнувшись, подперла кулаком щеку. — Аппетита совсем нет. А ты себе приготовь, если хочешь. — Не, не хочу, — Кара закончила колдовать над туркой, поставила ее на плиту. Оглянулась на Кэлен — и Кэлен поняла её правильно. Вздохнула: — Как ни странно, он и правда пришел один… Это не странно, Кара? — Нет, — Мэйсон мотнула головой. — Он привык, что его боятся. Верит… верил, что внушает людям чуть ли не священный ужас. Значит, решил, что произвел на вас нужное впечатление, и ему нечего опасаться, — сняла турку с огня и, не дожидаясь, пока осядет пена, перелила кофе в кружку — такую же высокую и узкую, как и та, что стояла на столе перед Кэлен. На самом деле Рал, скорее всего, был уверен, что Кэлен дорога Каре. Настолько дорога, что Кара будет защищать её любой ценой. Делиться этими размышлениями она с Кэлен не стала — зачем? Версия с запугиванием красотку вполне устроила. Вот и нечего лезть в дебри… Мэйсон, не спрашивая, сдобрила кофе сливками и щепоткой горького ванилина. Поставила кружку перед Кэлен, села напротив, глянула вопросительно - ну? Красотка сделала глоточек, зажмурилась, кивнула с улыбкой: — Да… умопомрачительно! Я про кофе. Ну так вот, явился он к девяти. Один, — вдруг сморщилась: — Он противный такой… лицо неприятное. И ты с ним спала? — С моих тринадцати лет, — усмехнулась жалости, что мгновенно залила красоткины глаза: — Да брось, я давно уже это все пережила. Да и не казался он мне тогда противным… Ты давай, расскажи уже, а? А эти все муси-пуси потом. Когда-нибудь никогда. — Ладно, ладно, — Кэлен хихикнула, отпила из кружки. — Я поняла: короче и по делу. В общем, он должен был явиться к девяти. В восемь тридцать я взяла кейс, зашла за Ричардом, мы вместе спустились вниз. Я встала рядом с прилавком, — чуть подалась вперед, к Каре. — Я специально все так подробно… чтобы ты понимала… и… может, я и сама пойму, как это все случилось… — вздохнула тяжело, потерла лоб ладонью. — У меня все это как-то до сих пор в голове не укладывается… путается. И, знаешь, не покидает ощущение, будто все это сон… будто вот еще немного — и я проснусь в своей кровати, и окажется, что ничего этого не было… — она зажмурилась на секунду, а открыв глаза поймала взгляд Кары — и что-то, видимо, в нем снова прочитала, что-то своей, наверняка, ибо Мэйсон-то совсем не думала о том, что вдруг сказала Кэлен: — Я только одного не хочу — чтобы ночь с тобой оказалась сном… — улыбнулась. И продолжила прежним, спокойно-монотонным тоном — будто каналы переключили, ей-богу! — И чтоб ты понимала: Ричард тоже знал о нише под прилавком. Он ее и придумал в свое время, когда мы все тут оборудовали… Ну так вот. Рал постучал в дверь ровно в девять. Ричард открыл, впустил его, закрыл за ним дверь на ключ. Вернулся ко мне. А этот… он остался стоять там, в шаге от двери… с таким, знаешь, победоносным выражением! Мерзкий тип! — Кэлен передернулась. — И мне почему-то не было страшно. Не знаю, может, просто уже сил не осталось бояться… Он, этот Рал, смотрел на Ричарда. И заговорил первым, мы молчали. А он так улыбнулся… гаденько… и сказал: “Не вижу Мэйсон…”. Ричард дернулся, начал оглядываться, и поняла, что он тоже только сообразил, что тебя нет. Уставился на меня. И Рал тоже. Ну… — Кэлен сглотнула и снова улыбнулась — беспомощно-очаровательно: — Признаюсь, в этот момент я слегка струхнула… — Что ты сделала? — Кара действительно удивилась: слово-то она слышала впервые. Кэлен чуть опустила голову, явно сдерживая улыбку, глянула исподлобья: — Испугалась. На секундочку всего. А потом сказала Ралу, что ты сбежала, что ты оставила то, что ему нужно… чтобы он забрал это и оставил нас с Ричардом в покое. Знаешь, — Кэлен откинулась на спинку стула, подняла лицо вверх: — Я говорила это, показывала ему кейс, а сама смотрела ему в глаза, и понимала — боже, как я сглупила! Глупый, дурацкий план… ничего не выйдет, ничего не получится. А ведь я даже не знала в тот момент, почему ты ему так нужна! Господи, какая я дура! — Кэлен… — Да ладно! — она выпрямилась, обрушив со стуком локти на столешницу, бросила на Кару сердитый взгляд. — Не утешай. Я дура. И план был дурным с самого начала. Но, — глаза засияли, совсем как полчаса назад — там, в торговом зале у входной двери. — Я оказалась везучей дурой, — Кэлен рассмеялась. — Или — ты. Ты оказалась везучей, — махнула рукой в ответ на ироничное фырканье Мэйсон: — А может, мы обе. Потому что Рал меня выслушал и протянул руку — мол, давай сюда. Ничего не сказал. Я подошла, подала ему кейс… — Он же закрыт был? — Я открыла, — кажется, теперь красотка наслаждалась изумлением Кары. Даже попыталась выдержать томительную паузу — да сама сдалась, вновь рассмеявшись: — Когда одевала тебя, нашла в кармане бумажку с кодом от замка… Боялась забыть, Мэйсон? — Так ты меня еще и обыскала? — Кара сверкнула глазами. Подалась вперед, пронзила взглядом. Нет, она не злилась на самом деле — чего злиться на то, что уже случилось? Глупо. Пожалуй, признание красотки её даже развеселило. Но — грозное сверкание глазами заставило Кэлен смутиться, и это было забавно. Так что да, Мэйсон еще и прищурилась слегка — так её взгляд становился совсем проникающим, она это точно знала. — Н-нет, — Кэлен смутилась, не разочаровала. — Я просто видела, как ты… Ты положила этот кейс перед собой, смотрела на него пару секунд, шевелила губами, а потом потянулась к джинсам, полезла рукой в карман… Я подумала, там ключ, может… — И чего ж не дождалась, пока я сама его открою? — Мэйсон все сверлила её этим своим «специальным» взглядом, хотя внутри — вот странность-то! — бурлил смех. Легкий, искристый, словно солнечные зайчики на поверхности океана в ясный день. Совсем не свойственный ей, Каре. Кэлен улыбнулась — все так же смущенно и обезоруживающе: — Нервы сдали… — и развела руками. Кара фыркнула. И… черт возьми, зря, зря она это сделала! Смех, этот сумасшедший и совсем ей несвойственный, словно получил разрешение: взорвался, разжал стиснутые челюсти и вырвался наружу, кажется, напугав изрядно Кэлен. Мэйсон захохотала, уронив на стол руки, упав на них лицом. Она и сама не понимала, что ее так насмешило… Да и какая разница? Что она, мозгоправ какой, разбираться-то в этом? Мэйсон просто смеялась, а её тело… черт возьми, из него будто уходило что-то: напряжение, тяжесть… страх, может. Кажется, только теперь, расхохотавшись, она окончательно поверила: Дон мертв. Даркин Рал действительно умер! Застрелен. Сдох. Его нет. Совсем нет. И она, Кара, свободна. СВОБОДНА, черт побери!!! Кэлен. Боже… Ну и что вот она хохочет, эта Кара? Разве Кэлен сказала что-то смешное? Нет же. А Кара хохочет. Причем, так… всей собой хохочет, от души! Или это истерика? У Кары Мэйсон? Истерика? Кэлен ухмыльнулась скептически, мысленно, конечно: истерика у Кары, ну-ну… А с другой стороны — вот, хохочет же. Прямо как сумасшедшая. И это даже немного пугает, этот странный смех на пустом — по мнению Кэлен — месте. Пугает, да… Но отчего-то при этом Кэлен улыбается. Сидит, смотрит недоуменно на смеющуюся Кару и улыбается. С нежностью. С нежностью смотрит, с нежностью улыбается… И нежности этой куда как больше, чем страха. А еще… Кэлен вдруг подумала, что, кажется, впервые слышит смех Кары. Кажется, за все время, что они знакомы, Мэйсон ни разу и не смеялась… по крайней мере при ней, при Кэлен. Улыбалась изредка, да. Ухмылялась, усмехалась, фыркала — с этим репертуаром Кэлен знакома хорошо. А вот смех… нет, не припомнит. Наверно, и впрямь впервые хохочет при ней Кара. И у Кэлен это почему-то вызывает нежность. Забавно… Почему, а? Кэлен снова запустила пальцы в шевелюру, встряхнула — косу она расплела еще вечером, перед тем, как явился Ричард, а потом, за всеми этими событиями, так и не собрала снова волосы. Ходить с распущенными она не особенно любила. Хоть и красиво, и Кэлен знала это, но неудобно. Впрочем, сегодня у нее и выбора не было, не так ли? Зато вот можно запустить в эту густую каштановую гриву пальцы, помассировать голову, встряхнуть эту копну — приятно… Едва подумала, как тут же, мгновенно представила на месте своих пальцев — пальцы Кары. Как они скользят, лаская кожу, перебирая пряди… Тело откликнулось легкой совсем — все же сказывалась усталость, не иначе — пульсацией. Там, между ног, прости, Господи. А следом Кэлен осенило: вот почему ее так зацепил смех Мэйсон — он, смех, будто бы делает Кару понятнее… человечнее, что ли? Ближе. Да, вот именно. За то время, что они знакомы, Кэлен привыкла, что Мэйсон всегда соблюдает дистанцию, что она словно бы отгорожена невидимой, но явственной такой стеной. От Кэлен, от Ричарда — упокой его душу! — да вообще от всех! А сейчас, когда Кара смеется, этой стены как будто бы и нет… И можно, например, просто протянуть руку и потрепать и без того взлохмаченные волосы Мэйсон — и Мэйсон даже не зыркнет в ответ, как она это умеет, убийственно так… Кэлен пару раз доставались такие взгляды: она уж и не помнит, по какому поводу, но отлично помнит свои ощущения. Крайне неприятные, бррр. Но вот теперь, когда Кара хохочет, Кэлен не боится поймать на себе ЭТОТ ее взгляд. Да. Смех словно бы делает Мэйсон ближе и… безопаснее. Кэлен потянулась через стол, прикоснулась кончиками пальцев к светлым волосам. Смех оборвался. Резко, мгновенно. И Кэлен, испугавшись вдруг сама — не очень понимая, чего, — отдернула руку. Мэйсон чуть приподняла голову, блеснула глазами… нет, не грозно. Пожалуй, что и весело даже. Смотрела с вопросом. Кэлен вздохнула облегченно, мимолетно удивившись — оказывается, она побаивалась Мэйсон, надо же! — улыбнулась: — Что такого смешного я сказала? Кара выпрямилась, сделала легкое, почти неуловимое движение головой — чуть склонила к плечу, чуть выдвинула вперед подбородок — и зажгла взгляд невыносимо ярким солнцем: — Ничего, — а губы дрогнули, пытаясь расцвести улыбкой. — Смешного ничего не сказала. Просто… не знаю. Ты выглядела забавно, — и нахмурилась, словно сама на себя рассердившись. А может и на Кэлен, бог знает! Закусила нижнюю губу, подержала — дисциплинировала, не иначе. И хлопнула легонько ладонью по столу: — Ну так… ты отдала Ралу кейс. Что дальше? — Не отдала, — Кэлен помотала головой. — Подала. Он сказал: “Открой”. Я открыла, он достал пистолет, осмотрел его… Боже, Кара, видела бы ты его самодовольную рожу! — она до сих пор стояла у нее перед глазами, даже сейчас тело передернуло от отвращения. А Кара усмехнулась. Как-то так очень одобрительно, поддерживающе усмехнулась, что мгновенно стало легче. И мерзкая рожа стерлась, прекратила маячить перед внутренним взором. Кэлен вздохнула: — Он, значит, осматривает пистолет, а я, как дура, все стою перед ним с кейсом. Мне бы уйти сразу, а я! — пальцы сами, непроизвольно сжались в кулаки, и груд секундно обожгло ледяным — на миг Кэлен опять вернулась туда, в тот момент. Только сейчас она уже знала, что будет дальше… потому и окатило её стылым ужасом. Теплое и мягкое легло на её кулак, накрыло. Кэлен опустила глаза: рука Мэйсон. Теплая. Мягкая. Согревающая. И с чего это Кэлен взяла, что Кара… нечеловечная? Или неблизкая? Может у нее, у Кары, раньше просто повода не было… хм… проявиться? Вот именно. Кэлен глянула благодарно. Вздохнула, кивнула в ответ незаданному вопросу: — Да, осуждаю себя за это. Хоть и понимаю, что в итоге все… к лучшему. Ужасно, да? Мэйсон фыркнула, закатила глаза, и Кэлен все, все услышала в этом: и про себя, и про мораль, и про идиотские муки совести… Улыбнулась Каре: — Да, да… ты права. Ладно. В общем, я стою, как дура, а Рал вдруг хвать меня за руку, вцепился в запястье, и Ричарду говорит: “Ну, раз ты не удержал тут Мэйсон, как договаривались, то… так уж и быть, дом за пистолет. А вот она идет со мной. Вместо Мэйсон”, — возмущение, столь же сильное, как и тогда, плеснулось, приливая жарким к лицу. Кэлен с шумом выпустила воздух через ноздри — разъяренный бык, один в один. И вновь встретилась глазами с Карой. Окунулась в насмешливое одобрение. усмехнулась сама: — Представляешь? Я дернулась отскочить, а он держит крепко. И Ричард молчит! А я так стою неудобно, что даже оглянуться не могу на него, не знаю, не понимаю, что там происходит. И тут щелчок, знаешь, когда пистолет с предохранителя снимают, и Ричард говорит: “Нет!”, а Рал свой дерринджер поднимает и направляет туда… на Ричарда, видимо. — Лох, — вдруг сообщила Кара, заставив погрузившуюся в воспоминания Кэлен вздрогнуть и недоуменно заморгать: — Что? — Тебя надо было держать на мушке, не Ричарда, — пояснила Мэйсон. И похлопала Кэлен по все еще стинутому кулаку: — Тебе повезло. — Похоже на то, — Кэлен, вздрогнув, распахнула глаза. Господи Боже, Кара права! Только сейчас, после слов Мэйсон, она, Кэлен, осознала: ей действительно повезло. Если бы Рал направил пистолет на неё… Господи… Кэлен так сковало запоздалым страхом, что она даже не заметила, не услышала, как поднялась со своего стула Кара, приблизилась, обойдя стол — и саму Кэлен. Снова вздрогнула, когда ладони Мэйсон легли ей на плечи: — Все позади, Кэлен. Все уже кончилось. Тебе уже повезло. — Да… — улыбнулась, накрыла ее руку своей. Снова Кара права. Все уже кончилось. И незачем думать, представлять, как оно могло бы быть. Ей повезло. Вот и все. Кэлен погладила руку Мэйсон: — Дальше рассказывать, или сама уже догадалась? — Рассказывай. — Ну… — Кэлен откинулась назад, прижалась затылком к груди Кары — не смогла отказать себе в удовольствии. Закрыла глаза: — Какое-то время мы все так стояли… Не знаю, сколько, Кара. Мне показалось, вечность. А потом… я ведь смотрела на Рала, а у него глаза жуткие… навыкате и какие-то стеклянные. Может, это мне так от страха казалось, не знаю… и я зажмурилась. А потом… честно, я не понимаю, что произошло, как это произошло… вроде бы я дернулась… наверно, дернулась. и сразу — грохот… выстрел… Господи, я сама чуть не умерла там! Я даже не поняла, что их было два… два выстрела. Я просто подумала, что Рал в Ричарда… выстрелил в Ричарда, — Кэлен сглотнула, и тут же пальцы Мэйсон легонько сжались на ее плече. Словно бы удерживая здесь, не позволяя нырнуть в воспоминания с головой. Благодарность поднялась теплой волной, отгоняя страх. — Да… а пальцы Рала на моем запястье вдруг ослабли, а потом совсем разжались… И я глаза открыла, а он так оседает на пол… Почему-то мне показалось медленно, как в замедленном кино, знаешь? Медленно так опускается вниз, а потом валится на спину… И я смотрю, и вдруг у меня за спиной — удар… такой тихий, глухой… будто что-то мягкое упало. Меня как обожгло! Поворачиваюсь, а Ричард лежит. Я к нему… Кара! — Кэлен повернула голову и теперь прижалась к груди Мэйсон щекой. — Ты когда-нибудь видела, как жизнь уходит из человека? Господи! Это ужас! Я же к нему подскочила, у него глаза открыты. они еще живые были! Живые! И за пару мгновений стали мертвые… как будто солнце зашло. Вот еще небо было светлое — а в следующую секунду уже темное… — Кэлен всхлипнула. А слез все нет. Вот сейчас для них самое время — а их нет. Нет, хотя она как наяву увидела вновь мертвеющие глаза Ричарда… Мэйсон вновь чуть сжала ее плечи, но ничего не сказала. И хорошо. Кэлен и не хотелось сейчас никаких слов. Да и не заменили бы слова вот это надежное, успокаивающее тепло за спиной, это легкое поддерживающее пожимание ее плеч. Снова права была Мэйсон: язык тела честнее любых слов… Кэлен погладила руку Кары: — Спасибо тебе… — За что? — кажется, удивилась она искренне. — За то, что ты со мной. Сейчас. Мэйсон фыркнула, возмущенно, сердито даже, и снова Кэлен услышала в этом все — все, что Кара думает о ней, Кэлен, о ее благодарности, и обо всех этих слюнях и соплях. Ну и пусть! Мэйсон может все это даже и вслух сказать — Кэлен не обидится. Господи, она так благодарна Каре, так! Кара может говорить о ней все, что угодно. Кара и впрямь заговорила: — Копам ты тоже все это рассказала? — Что? — Кэлен открыла глаза, еще сильнее закинув назад голову, посмотрела снизу на Мэйсон: — Нет. Копам я… я сказала, что была в пекарне, как обычно. Услышала шум, грохот. Прибежала в магазин и… увидела их. На полу. Ричарда и незнакомца. Ричард умер у меня на руках, ведь я, конечно же, кинулась сразу к нему. Потом я подошла к другому, проверила пульс, поняла, что он тоже мертв. И я вызвала полицию. Нет, я не знаю, кто этот другой. Я даже не знала, что Ричард вернулся… — Поверили? — Мэйсон сверху вниз посмотрела в глаза Кэлен. Испытующе так. Кэлен улыбнулась: — Да. Я была очень убедительна. Ну и влюбленность Пирса в тебя пришлась весьма кстати… — похлопала по руке фыркнувшую Мэйсон. — А потом они обыскали Рала. Нашли документы на имя этого, как его? Арчера? Да, точно. А еще — расписки Ричарда на дом и… на меня. Спросили меня. Ну, я со смущением призналась, что да, Ричард играл. И да, возможно этот человек — его кредитор. Или букмекер. Я, мол, не разбираюсь. Их устроило. Мэйсон еще секунду сверлила ее взглядом… затем улыбнулась: — Молодец, Кэлен, — и вдруг наклонилась ниже, так низко и близко, что Кэлен замерла и даже дышать перестала: Кара сейчас ее поцелует… поцелует, ведь да? Боже.... И чуть не умерла от разочарования, болезненного, холодного, когда Мэйсон, остановившись буквально в паре секунд от вожделенного поцелуя, спросила: — Хочешь кофе? Или, может, спать? Кажется, только неимоверным усилием воли Кэлен удалось удержать лицо. И себя — от крика, от пощечины, которую ей жутко захотелось влепить этой… бесчеловечной Мэйсон! Хотя — ну вот с чего бы? Кара ведь не обещала ей никаких поцелуев. Это она, Кэлен, сама увидела в её движении обещание… сама его придумала, сама в него поверила — и все это в мгновение ока. Вечно она так. Вечно она живет в своих фантазиях… И хотя внутри еще туманилась липкая обида — уже даже и не на Кару, а на себя, скорее, — Кэлен улыбнулась: — Кофе. Уснуть я сейчас все равно не смогу. — Да, — согласилась Мэйсон, выпрямляясь. — Я тоже… Она отошла к плите, и Кэлен бездумно уставилась на её спину. Впрочем, нет, мысли — вялые и довольно бессмысленные в данной ситуации — все же текли медленным и скудным ручейком. Например, мысли о майке Кары: как ей, майке, удается сохранять такую белоснежность? Мэйсон точно уж пару суток в ней ходит, а смотри ж ты, майка просто сияет, словно только что из прачечной… — Надеюсь, эксперты найдут у них на руках следы пороха, Кэлен? — Да, — вопрос застал врасплох, и Кэлен ответила машинально, не вдумавшись. — Я ж не дура… — и прикусила язык, встретив сияющий, искрящийся весельем взгляд зеленых глаз. Вот же черт, прости, Господи…