Other Me.

Лавина откровений, которая обрушилась на Гермиону, могла выбить из колеи кого угодно, а, возможно, и свести с ума. Девушка испытывала калейдоскоп различных эмоций. Всего за день ее привычный мир рухнул. Юную ведьму просто поставили перед фактом, что отныне она Леруа, а ее представления о мире в корне неверны. Ее чувства и мысли, стремления и желания, убеждения, цели и планы, сны и мечты – все это одно сплошное ничто. Все это подлежит немедленному уничтожению. Они хотели отобрать даже ее имя. Гриффиндорское упрямство и безрассудство толкали ее на борьбу. Борьбу опасную и, кажется, заведомо проигранную. Девушка твердо вознамерилась покинуть свою роскошную темницу, а если ей улыбнется удача, то и дом в целом. Гермиона подскочила к двери и подергала ручку – заперто. Гриффиндорка припомнила, что леди Леруа запирала дверь. Оставался еще один путь, девушка отдернула шторы. Окно легко отрылось, впуская в комнату ночную прохладу. Комната находилась на втором этаже, но отнюдь не высота остановила ведьму, а невидимый магический барьер, который не пускал девушку наружу. Гермиона раздосадовано ударила по подоконнику. Ее похитители позаботились, чтобы темница была надежной. Без помощи магии ей было не сбежать. О местонахождении своей волшебной палочки гриффиндорка могла лишь догадываться. Убедившись в тщетности своих попыток сбежать, молодая ведьма свернулась калачиком на кровати. Сотни разных мыслей роились в ее голове, не давая уснуть. Она полночи проворочалась, уже сейчас ощущая себя разбитой. Что же будет утром? Девушка приняла сидячее положение и начала наощупь в темноте искать пузырек с зельем. Гермиона откупорила бутылочку и понюхала содержимое. В запахе не было ничего необычного. Тогда она слегка прикоснулась языком к горлышку – на вкус обычное зелье сна без сновидений, которое девушка пила несколько раз. Наконец, решившись, гриффиндорка выпила зелье, а спустя минуту погрузилась в крепкий здоровый сон. Проснулась Гермиона от того, что кто-то тряс ее за плечо и что-то неразборчиво пищал. Шатенка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. – Юная мисс, проснитесь, – смогла она, наконец, разобрать беспрерывный писк. Девушка открыла глаза и увидела возле себя домового эльфа в белоснежной наволочке: – Мисс должна привести себя в порядок. Скоро придет хозяйка Катарина с одеждой для мисс. Лисси приготовит ванную и поможет молодой хозяйке помыться, – расторопная эльфийка бросилась исполнять свои обязанности. – Нет, постой, – Гермионе претила сама мысль об эксплуатации несчастных эльфов. – Мне не нужно помогать, я справлюсь сама. Голубые глаза Лисси наполнились слезами. Эльфийка кинулась к ближайшему предмету мебели и стала биться головой о створку шкафа, причитая: – Молодая госпожа недовольна. Лисси не угодила хозяйке. Плохая Лисси! Плохая Лисси! – Ох, этого только не хватало, – смотреть на страдания домовика было невыносимо. Девушка быстро слеза с кровати и поспешила успокоить эльфийку. – Нет, Лисси, ты ни в чем не виновата. Просто, я предпочитаю принимать ванну без посторонней помощи. А сегодня я просто приму быстрый душ, так что помощь мне совсем не требуется, – шатенка ободряюще улыбнулась. Лисси ее слова нисколько не успокоили, эльфийка еще пару раз стукнулась лбом о дорогое дерево, а затем исчезла, как показалось Гермионе с величайшей обидой. Это происшествие оставило неприятный осадок на душе. Гриффиндорка надеялась, что у нее будет возможность искупить вину перед эльфийкой. Она тяжело вздохнула и поплелась в душ. Восхититься великолепием и роскошью ванной комнаты девушка успела вчера. Гермиона просто скинула халат и сорочку и встала под теплые струйки воды, позабыв на время о проблемах. Как и все хорошее водные процедуры подошли к концу. Юная волшебница стала опасаться, что если проведет под душем еще хоть пять минут, растворится. Она со вздохом сожаления закрыла кран и завернулась в большое махровое полотенце. Гермиона насухо вытерлась и надела мягкий банный халат, который доходил ей до самых пят. Девушка чувствовала себя так уютно, кутаясь в мягкую теплую ткань, что не могла нарадоваться своей находке. Стоило ей выйти из королевской ванной и попасть назад в комнату, ее приподнятое расположение духа моментально улетучилось. Снова гриффиндорка очутилась в плену обстоятельств и знатных господ, которые именовали себя ее родителями. Леди Леруа уже ждала ее, расположившись в кресле, возле нее стоял домовик. Называть эту женщину матерью Гермиона не могла даже в своих мыслях. Девушка нерешительно застыла на пороге комнаты, не зная, как начать разговор и стоит ли вообще что-то говорить. Ей на помощь пришла Катарина. Увидев дочь, ведьма грациозно поднялась и шагнула к ней, она тепло улыбнулась: – Доброе утро, милая. Хорошо отдохнула? – шатенка автоматически кивнула. – Хорошо. Завтрак подадут через час, – сообщила леди. – А пока нужно тебя одеть. Против сего мероприятия у Гермионы возражений не было. Поначалу. Стоять в одном нижнем белье посреди комнаты под задумчивым взглядом Катарины было очень неловко. Три платья, которые принесла женщина ей не подошли, оказались малы. Девушка никогда не считала себя толстой. Да, как и любая представительница прекрасного пола, она находила в своей внешности недостатки, но комплекс лишнего веса к ним не относился. Очевидно, до сегодняшнего дня. Отдав третий наряд в руки эльфийки, шатенка критично осмотрела свою фигуру в большое зеркало. Тем временем леди Леруа что-то приказывала домовику. – Не переживай, детка. У тебя нет причин комплектовать, – женщина словно прочитала ее мысли. – Это платья Марианны, а она считает привлекательной излишнюю худобу. Веяния французской моды. В это время раздался негромкий хлопок, в комнате появилась эльфийка с лазурного цвета нарядом. Это было длинное платье простого покроя с небольшим вырезом и четвертным рукавом. Оно казалось таким простым, но в тоже время таким изящным. Девушка не смогла сдержать восхищенного вздоха, когда мерила его. Наряд сел идеально по фигуре. Катарина лично закрепила украшенный камнями пояс. При этом женщина выглядела как-то странно растроганной. – Тебе очень идет мое платье, Элина, – сначала шатенка разозлилась. Поймав в отражении взгляд дочери, аристократка виновато потупила взгляд и поспешила исправиться. – Прости, Гермиона, – она с живым интересом произнесла это имя. – Я привыкла думать о тебе как об Элине. Думаю, мне потребуется немного времени, чтобы привыкнуть, – и только тут Гермиона осмыслила всю фразу целиком: – Ваше? – не смогла сдержать удивленного восклицания девушка. У Катарины была прекрасная фигура для женщины ее возраста, но ее платье должно было быть чуть великоватым для юной ведьмы. – Я носила его в твоем возрасте. Оно было одной из самых дорогих и любимых вещей в моем гардеробе, – леди Леруа с воодушевлением предалась воспоминаниям, но ее лицо резко помрачнело, потеряло мечтательное выражение, превращаясь в холодную маску. – Потом я вышла замуж, забеременела, родился Эрик, а следом и вы с Марианной. Мой гардероб обновился полностью, но его, – она провела рукой по ткани платья, – это платье выбросить не поднялась рука. Оно провисело в моем шкафу двадцать с лишним лет. Я дарю его тебе. Шатенка поблагодарила женщину за подарок, рассматривая свой наряд в зеркале. Гриффиндорку очень впечатлила эта история. Платье было, поистине, великолепным, классика в чистом виде, которая никогда не выйдет из моды. И точно так же, как и в рассказе аристократки, самая дорогая вещь, которую ей доводилось носить. Тем временем блондинка усадила ее на стул перед зеркалом и принялась расчесывать непослушные волосы. Гермиона тем временем стала рассматривать предметы на туалетном столике. Не потребовалось много времени, чтобы раздался пораженный вздох: – Что с твоими волосами, милая? – девушка только пожала плечами. Ее пышная шевелюра никогда не отличалась послушностью. Вдобавок она сегодня еще не причесывалась. – Неужели тебя никто не научил ухаживать за волосами? – молодая ведьма тактично промолчала, утаив, что ее больше интересовали научные знания, чем забота о волосах. Волшебница взмахнула волшебной палочкой и произнесла заклинание – воронье гнездо распуталось. Каштановые волосы волнами упали на плечи. Гермиона, не веря увиденному, провела рукой по послушным волосам, мягким и шелковистым на ощупь. Катарина снова провела щеткой по каштановым локонам, уже без особых усилий, а затем стала заплетать замысловатую косу. – Вот так лучше. От меня вам достались непослушные волосы, но я знаю, как с этим справиться, – серо-голубые глаза заговорщически встретились в ее карими в отражении. – Если применять это заклинание каждые три месяца и постоянно пользоваться специальными средствами, волосы станут гладкими и прямыми. Я тебя научу. Гермиона скептически посмотрела на светловолосую волшебницу – светлые волосы абсолютно прямые и убраны в идеальную прическу. Катарина добродушно улыбнулась: – В детстве меня дразнили одуванчиком из-за пушистых непослушных волос, – девушка фыркнула, это признание заставило ее невольно улыбнуться. Воображение услужливо нарисовало образ светловолосой девчушки с непослушными волосами. Гриффиндорка поймала себя на мысли, что вполне непринужденно чувствует себя в компании этой женщины. Своей матери? Она посмотрела на их отражение и поразилась своему внешнему сходству с Катариной. В назначенное время Лисси проводила ее в столовую, где ждала вновь обретённая семья. Длинноволосый шатен, сегодня одетый более строго, при ее появлении грациозно поднялся со стула и шагнул навстречу. Гермиона напряженно замерла на месте, не зная, как следует вести себя с ним. – Здравствуй, дочь моя, – Маркус коснулся губами ее лба, повергнув девушку в смятение. – Ты очень похожа на мать, – со скрытой нежностью произнес он. – Я тоже похожа на мать, – раздался ехидный голос из-за стола, который принадлежал молодой аристократке по совместительству ее сестре-близнецу. – И мне для этого не обязательно наряжаться в старомодные платья. Мужчина повернулся и смерил дочь таким взглядом, что очередная колкость буквально застряла у нее в горле. Новоявленная мисс Леруа не могла сказать наверняка: применил ли маг к «сестре» заклятье немоты или просто этот взгляд настоятельно рекомендовал замолчать, но на всякий случай тоже решила последовать ее примеру. Хозяин поместья проводил дочь к столу, отодвинул для нее стул. Завтрак проходил в напряженном для гриффиндорки молчании. Она сидела напротив своей близняшки и изредка позволяла себе бросить в сторону нежданно обретенной сестры любопытный взгляд. Почему-то Марианна сразу вызвала чувство неприязни. Объяснить причину такой реакции умнейшая ведьма столетия не могла. Это было какое-то внутреннее убеждение. Просто интуиция говорила Гермионе, что с этой девушкой она вряд ли сможет найти общий язык. В подтверждение ее мыслей раздался звон посуды: – Яспер, тупое ты создание, я просила обезжиренный йогурт, а ты подаешь мне жирные сливки! – сестрица принялась отчитывать домовика, который прислуживал Леруа за завтраком. Провинность пожилого эльфа была сущей мелочью, а эта избалованная девица закатывает такой скандал, словно чья-то жизнь висела на волоске. Девушке было так жаль несчастного домовика. Когда Яспер повернулся к ней, чтобы узнать, всем ли она довольна, шатенка заметила, что его наволочка испачкалась. Гермиона протянула перепачканному домовику салфетку: – Юная мисс так добра к Ясперу, – глаза пожилого эльфа засветились благодарностью. Ее добрый порыв обернулся неприятностями. Так как уже в следующее мгновение эльф был сброшен со стола заклинанием: – Выполняй приказание! – рявкнул Маркус так, что девушка вздрогнула. Маг спрятал палочку в рукав своего черного сюртука. Леруа расслаблено откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на гриффиндорку: – Еще и домовики, – на распев произнес лорд. – Прекрасно, – от его мнимого спокойствия и расслабленного тона сердце быстро забилось где-то в районе горла. Похоже, что недовольство лорда Леруа повергало окружающих в благоговейный страх. Тишину, которая повисла в столовой, нарушало лишь мерное тиканье часов. Катарина накрыла руку мужа своей ладонью и нежно погладила: – Это всего лишь блажь, милый, – мягко заговорила женщина. – Скоро это пройдет. Помнишь, как я в юности подбирала фасоны наволочек для домашних эльфов? – она с теплой улыбкой заглянула в карие глаза мужчины. Ярость волшебника стала спадать. Уголки губ дрогнули в улыбке. Он сжал ее руку, поднес к губам и поцеловал. В этот момент молодые ведьмы облегченно выдохнули. Тяжелая аура, нависавшая над ними, понемногу стала отступать. – Вы закончили? – вдруг обратился маг сразу к обеим дочерям. Под требовательным взглядом отца девушки синхронно кивнули. – Хорошо, – Маркус встал из-за стола, подошел к Гермионе и протянул ей руку. – Тогда самое время заняться делами. Что могла противопоставить сильному, по-видимому, темному магу семнадцатилетняя ведьма, которая осталась без волшебной палочки? Даже без применения магии мужчина был явно сильнее ее физически. Как бы девушке не хотелось выказать свое несогласие, противиться было бесполезно и очень глупо. Она обреченно вложила руку в протянутую ладонь длинноволосого шатена, и Леруа сопроводил ее в голубую гостиную. – Присаживайся, Гермиона, – мужчина указал на одно из кресел. Когда ведьма послушно присела, он перешел к сути их маленького собрания. – Настало время обсудить кое-что важное. Хорошенько подумай над моими словами, дочь, – Маркус стоял напротив кресла, заложив руки за спину. – Род Леруа один из самых древних и влиятельных. Наши предки вызывали благоговейный трепет, где бы ни появлялись, а маглы и вовсе считали их божествами. К ногам Леруа бросали все богатства мира. Кроме денег род всегда обладал безграничной властью. Мой прадед был некоронованным королем Англии, с его легкой руки вершились все великие дела. Мой отец, твой дед, был советником Грин-де-Вальда. Пусть в родной Британии нашему господству мешал Дамблдор, зато на континенте было где развернуться, – по мере своего воодушевленного рассказа маг переходил от одного портрета на семейном древе к другому. Гриффиндорка внимательно слушала, и чем дальше заходила история рода, тем в больший ужас приходила Гермиона. Оказывается, ее предки были в числе самых темных и жестоких магов своего времени. Тем временем рассказ подошел к нынешнему лорду Леруа. Она посмотрела на длинноволосого мужчину, который был правой рукой Темного Лорда, ненавидел грязнокровок, вершил злодеяния и, по всей видимости, гордился таким положением вещей. – Одна оплошность шестнадцать лет назад стоила слишком дорого. Темный Лорд пал, а мы лишились своего влияния, – с горечью тихо произнес волшебник. – О Леруа незаслуженно забыли. Но мы никогда не смиримся с таким положением дел. Настало время вернуть себе былое величие. Он порывисто повернулся к дочери: – Теперь, когда ты знаешь правду о своем происхождении. Когда ты заняла полагающееся тебе место, пора потрудиться на благо семьи. Гермиона забыла, как дышать. Сбывались худшие ее опасения. Девушка боялась, что сейчас лорд Леруа начнет разглагольствовать о чистоте крове, о великой миссии избавить магический мир от грязной крови, о чести пополнить ряды верных слуг Волан-де-Морта и вдобавок потащит ее к своему повелителю на поклон. От подобных перспектив гриффиндорка внутренне содрогнулась. – Ни за что! – вспылила волшебница. – Я не стану служить ему! Не стану Пожирательницей, – уже тише и менее уверенно произнесла шатенка. Гермиона даже зажмурилась, ожидая гнева родителя, но ничего не происходило. Она приоткрыла один глаз. Маркус не двинулся с места: – Женщины рода Леруа не носят меток, – спокойно ответил маг. Слова Леруа ее отчего-то не успокоили. Слишком пафосная речь для простой семейной истории. – Тогда чего вы хотите? – настороженно осведомилась девушка. – Информацию, – все тем же спокойным тоном ответил он. – К-какую информацию? – сердце сжалось от нехорошего предчувствия. – Подробный и детальный рассказ о Гарри Поттере, – тихий голос волшебника сейчас прозвучал как раскат грома. – То, что знаешь только ты. Что он любит? С кем дружен? Какие-то забавные случаи, подростковые секреты… Словом, все то, что поможет сыграть роль его грязнокровной подружки. – Вы… – гриффиндорка потеряла дар речи. Подобная подлость и цинизм, не укладывались у нее в голове. То, с каким спокойствием лорд Леруа предлагал предать своих друзей, поражало воображение, заставляло задыхаться от ужаса. Из своего огромного словарного запаса она с трудом нашла нужные слова, которые не отражали и сотой доли ее возмущения. – Вы должно быть оба не в себе, если думаете, что я предам лучшего друга в угоду вашим амбициям. Да я скорее умру, чем стану помогать спятившему полукровке. Что б он сдох наконец! – Как ты смеешь так говорить о Темном Лорде?! – заверещала Марианна. – Кру… – Марианна, – прошипел шатен. Палочка выпала из пальцев девушки, волшебница скривилась от боли. Затем настал черед гриффиндорки. Леруа в два шага пересек разделявшее их расстояние и больно схватил девушку за подбородок. С такого близкого расстояния было видно, как потемнели от ярости его карие глаза. С пугающим спокойствием маг заговорил: – Советую тебе, дочь моя, научиться сдерживать свои эмоции. Ты громко говоришь и также громко думаешь. Не лучшее сочетание для долгой и счастливой жизни. Тем более следует хорошенько подумать прежде, чем что-то сказать, – волшебник, который до этого склонялся над дочерью, легонько оттолкнул шатенку и выпрямился, глядя на нее сверху вниз. – Слухи о твоем остром уме и неимоверной сообразительности сильно преувеличены. Твой отказ, дочь моя, довольно ожидаем. Хотя не стану скрывать, что ты меня разочаровала, Гермиона, – маг кивнул другой дочери. – Чтобы узнать нужную информацию, твое согласие вовсе не требуется, наивная моя девочка, – уголки губ Маркуса дрогнули в улыбке. Марианна взмахнула палочкой: – Легилименс! – девушка отчетливо ощутила чужое присутствие в своем разуме. Мысли и воспоминания Гермионы Грейнджер с этого момента принадлежали не только ей. Ее сестра бесцеремонно копалась в самых сокровенных уголках ее памяти, вытаскивала на поверхность нужные ей факты. Отважная гриффиндорка ничего не могла сделать. Хотелось завыть в бессильной злобе. – Достаточно, – услышала она голос отца. И тут же сознание ведьмы оставили в покое. Немного оправившись, Гермиона подняла взгляд полный обиды на своих родственников. На лице Марианны без особых усилий можно было прочесть отвращение. – Какой же отвратительный у тебя вкус в выборе мужчин, сестренка, – скривила алые губы ведьма. – Ладно еще Крам. Как-никак местная знаменитость, а для грязнокровки предел мечтаний. Но этот нищий рыжий урод. Фу! Девушка тяжело дышала, сдерживая приступ ярости и слезы обиды. Рон был самым замечательным парнем на свете. Он любил ее. Никто из этих снобов-аристократов мизинца его не стоил. От подобных комментариев о ее личной жизни гриффиндорка взорвалась. Она готова была вцепиться нахалке в волосы. Ведьма бросилась с кулаками на обидчицу, но ее перехватил лорд Леруа. Мужчина крепко прижал брыкающуюся дочь к себе, удерживая на месте: – Успокойся, – строго приказал Маркус. Гермиона же успокаиваться не спешила, наоборот, разъяряясь все сильнее. Волшебник глубоко вздохнул, а затем потащил сопротивляющуюся девушку прочь из комнаты. – Прости, придется сразу его бросить. Боюсь, меня стошнит от одного вида такого ничтожества, – доносился до нее веселый голос сестры. – И потом, леди Леруа не пристало общаться со всяким сбродом. Мужчина отнес ведьму в ее комнату, втолкнул вопящую шатенку внутрь и запер дверь. Гермиона швырнула на пол и разбила несколько дорогих вещей, пытаясь выместить на комнате свою злость. Очень быстро она поняла бессмысленность своих действий. Волшебница упала на кровать и зарыдала. Только сейчас девушка до конца осознала, что замыслили Леруа. А самым ужасным было то, что гриффиндорка была не в силах им помешать.