Other Me.

И снова Гермиона лила слезы, уткнувшись в подушку. Впрочем, в этой роскошной темнице занятий у нее было не так уж и много. Пока гриффиндорка нашла только два: реветь и крушить интерьер. Можно было, конечно, попробовать выломать дверь, но по ее прикидкам дорогое качественное дерево победило бы хрупкую девушку с явным перевесом. К концу второго часа такого совсем негриффиндорского поведения, молодой организм несколько обезвожился. Слезы высохли, теперь шатенка лежала на кровати, устремив взгляд в кремовый балдахин, и горько всхлипывала. Когда безделье стало невыносимым, девушка нашла в себе силы подняться и пойти в ванную комнату, чтобы умыться. Гермиона посмотрела на свое отражение и ужаснулась: глаза красные, веки припухли. Еще и волосы растрепались. Хотя к слову, это была ее лучшая укладка за все школьные годы. Она вернулась в комнату и попыталась убрать беспорядок, который сама же и устроила. Собирая осколки фарфоровой вазы, девушка ощутила острый приступ стыда за свое поведение. Ну, вот чем была виновата эта самая ваза? Или картина малоизвестного художника, которая сейчас валялась на полу в разбитой рамке. Ведьма элегантно присела на пол и стала рассматривать нарисованный пейзаж. За этим занятием ее и застал домовик. Уже знакомая ей эльфийка неловко переминалась с ноги на ногу, рассматривая погром в комнате и свою хозяйку. – Молодую мисс ждут в столовой к обеду, – робко пропищала Лисси. Гермиона покачала головой: – Не хочу, – она отложила разбитую рамку в сторону и поднялась на ноги. Ведьма прошлась по комнате и остановилась у окна, скрестив руки на груди. Настаивать и упрашивать никто не стал. Домовик в считанные минуты привел в порядок комнату, а затем с глухим хлопком исчез. И снова повисла гнетущая тишина, которая невидимым грузом ложилась на плечи гриффиндорке. Девушка даже пожалела, что отказалась от обеда и хоть какой-то компании. Волшебница много думала, пыталась анализировать сложившуюся ситуацию и искать решение. Получалось плохо, слишком мало было у нее информации, поэтому практически все ее умозаключения были по большей мере лишь предположениями. Она снова прилегла на кровать и за своими размышлениями не заметила, как уснула. Пробуждение было очень резким. Гермиона подскочила на кровати, задыхаясь от ужаса. Наверное, ей снилось что-то очень страшное, но вспомнить, что именно, она не могла. Во рту пересохло, очень хотелось пить. Девушка отвела с влажного от пота лба прилипшие пряди и осмотрелась. Она находилась все в той же комнате. Солнце светило уже не так высоко, значит, время клонилось к вечеру. – Лисси, – наудачу, тихо позвала шатенка, все еще пытаясь восстановить дыхание после тревожного сна. В следующее мгновение раздался негромкий хлопок, эльфийка учтиво поклонилась хозяйке, ожидая распоряжений. – Можно мне стакан воды, пожалуйста, – домовик удивленно выпучил глаза. Видимо, нечасто к эльфийке обращались с просьбами. Лисси исчезла, чтобы через минуту появиться со стаканом холодной воды. Пока Гермиона жадно пила, домовик нервно теребил свою наволочку. Утолив жажду, волшебница отдала стакан и поблагодарила свою маленькую помощницу. Девушка обвела взглядом комнату, но так и не нашла часов: – А который сейчас час, Лисси? – Половина пятого. Юная мисс желает что-нибудь еще? – осведомилась эльфийка. – Нет, спасибо, – ответила девушка, подозревая, что снова чем-то обидела домовика. Лисси дернулась, прижала руки к голове, словно ее кто-то собирался ударить, и, по-воровски озираясь, тихо запищала: – Хозяин очень недоволен, что молодая мисс не спустилась к обеду, – шатенка облегченно выдохнула. Теперь, по крайней мере, объяснилось странное поведение домовика. Гермиона лишь пожала плечами. Мол, что тут такого. – Хозяина нельзя злить, – в голубых глазах домовика читался настоящий ужас. – Хозяин Маркус страшен в гневе. Молодая мисс так добра. Молодая мисс не заслуживает наказания, – с этими словами Лисси исчезла с глухим хлопком. Гриффиндорка нахмурила брови. Леруа совсем застращали домовиков, те даже взгляд поднять боялись без позволения хозяев. Это вопиющее безобразие поднимало волну возмущения в душе отзывчивой девушки. Только вот бороться за права домовых эльфов в Леруа мэноре не представлялось возможным, так как у самой Гермионы в этом доме прав было еще меньше, чем у несчастных домовиков. Собственное бессилие угнетало. Она успела причесаться и переплести волосы до того, как в ее обитель шагнула блистательная аристократка. Леди Леруа проплыла по комнате и остановилась напротив кресла, в котором сидела девушка. В руках женщина держала небольшой пузырек: – Я принесла тебе укрепляющее зелье, – все тем же мягким тоном заговорила она. – После воздействия легилименции оно тебе нужно, чтобы не болела голова, – ее учтивость и добродушие в ответ на любую колкость и даже на откровенное хамство начинали раздражать гриффиндорку. – Не кажется ли вам, что ваша забота несколько не уместна после откровенной подлости? – Это для твоего же блага, Гермиона, – с холодным спокойствием, от которого хотелось закричать в порыве ярости, ответила Катарина. – Лучше выпей сейчас, отец все равно заставит, – блондинка протянула ей пузырек. – Нет! – шатенка выбила зелье из рук аристократки. Пузырек жалобно звякнул о пол, разлетаясь на мелкие осколки, зелье растеклось неопрятной лужей на белом ковре, – Мне от вас ничего не нужно. – Твое глупое упрямство не пойдет тебе на пользу, – наконец-то, Гермиона увидела на лице высокородной леди хоть какие-то эмоции. Миссис Леруа не злилась, а скорее была недовольна сложившейся ситуацией и немного напугана. – Отец все равно заставит, – и снова лорд Леруа вызывал благоговейный трепет и цепенящий страх, как у кролика перед удавом. Только вот отважная гриффиндорка, которая в свое время пережила нападение василиска, не боялась и этого змея. Катарина хлопнула в ладоши, в комнате появился домовой эльф по имени Тинни, который с большим воодушевлением принялся за уборку. Молодая ведьма вскочила с кресла, выплескивая на холодную аристократку все свое негодование: – Кем себя возомнил этот человек? Центром Вселенной? Вершителем судеб? Так вроде бы, в магическом мире уже есть сумасшедший, который мнит себя мессией. – Маркус – глава рода. Он вправе решать за всех нас. Его прямая обязанность заботиться о благе семьи. Это большая ответственность и тяжкий труд. Ты должна слушаться отца, – каждое слово этой речи было идеально продумано и, складывалось впечатление, что оттачивалась она годами. – И вы с этим полностью согласны? – девушку переполняли эмоции. – Вы разделяете его взгляды? Одобряете его методы? Может… – она содрогалась от отвращения при одной мысли об этом. – Вы тоже поддерживаете Того-кого-нельзя-называть? – Гермиона вспыхнула от негодования и на мгновение возненавидела свою мать. – Политика меня нисколько не интересует, – сдержано ответила аристократка, всем своим видом демонстрируя правдивость своих слов. – Отвечая, на остальные твои вопросы… Любящая жена всегда поддерживает мужа. – Всегда? – хмыкнула гриффиндорка. – Даже если муж настоящее чудовище? Какие бы ужасные поступки он не совершал, вы всегда находите ему оправдание? А когда он убивает ни в чем неповинных, вы тоже поддерживаете его начинания? Вопреки всем ее ожиданиям Катарина улыбнулась: – Ты еще очень молода, девочка моя, и поэтому слишком категорична в своих суждениях. Мир не делится строго на черное и белое. Он намного сложнее, а границы добра и зла очень размыты. Ты умная девочка и со временем поймешь это, – на этих словах девушку снова заперли одну в комнате. Как и предсказывала леди Леруа, вечером Маркус лично посетил дочь. Гермиона испуганно вздрогнула, когда входная дверь резко распахнулась и шумно ударилась о стену, пропуская внутрь помещения мрачного мага. Лорд Леруа по-хозяйски прошелся по комнате и расположился в мягком кресле, закинув ногу на ногу. Взгляд темно-карих глаз не предвещал ничего хорошего. Еще днем ведьма была готова дать бой этому деспоту, сейчас смелая гриффиндорка притихла и даже затаила дыхание. Этот мужчина излучал силу и уверенность. Аура властности и повелительности, а еще жесткости, а, возможно, и жестокости окутывала его подобно мантии. – Скажи мне, дочь моя, грубить старшим и перечить родителям тебя научили в Хогвартсе? – задумчиво произнес мужчина, с королевской грацией восседая в кресле. – Или, быть может, этому ты научилась у маглов, с которыми жила? Невоспитанность и глупость вполне в их духе, – на лице аристократа появилось выражение брезгливости, что окончательно вывело Гермиону из себя и притупило чувство страха. – А чего вы ждали, когда без спроса вторглись в мою жизнь и сломали ее? – подала голос шатенка со стороны постели. – Вы заперли меня в своем доме и лишили права голоса. Но я не ваша марионетка, я живой человек, и у меня есть свое мнение, отличное от вашего. Я никому не подчиняюсь. В этой войне я по другую сторону баррикад. Леруа прищурился и склонил голову на бок, пока слушал гриффиндорку. Аристократ напоминал ей хищника перед прыжком: – Женщине не место на поле брани, – изрек мужчина тем же спокойным тоном, что и его супруга. – Место женщины у семейного очага в доме отца или мужа, – ко всему прочему оказалось, что он еще и шовинист. Прекрасное сочетание качеств, ничего не скажешь. В следующее мгновение Маркус подобно дикому зверю грациозно вскочил с места и в несколько шагов оказался подле дочери. Девушка инстинктивно отступила назад и уперлась спиной в стену. Леруа извлек из кармана своего черного сюртука флакончик с зельем и протянул его молодой ведьме: – Пей, – Гермионе стало интересно, он вообще умеет просить, – или я волью его силой, – какое великодушие: позволить ей выбирать там, где выбора не было. Маркус умел убеждать, куда лучше своей кроткой супруги. Девушка послушно взяла флакон и выпила укрепляющее зелье, после чего мужчина сопроводил ее в столовую. После ужина, который прошел в спокойной обстановке, свой досуг ведьма коротала в кабинете отца. Это была просторная комната с лестницей, ведущей на второй этаж в библиотеку. Дизайн интерьера сочетал в себе несколько стилей, которые отлично гармонировали друг с другом. Шатенка с любопытством рассматривала кабинет, особенно, ее заинтересовала лестница, точнее то, что находилось наверху. Она поднялась по лестнице и открыла дверь. У гриффиндорки дух захватило от открывшегося зрелища: высокие стеллажи, доверху заполненные книгами. Наверное, в этой библиотеке было собрано немало редких книг, которых днем с огнем не найдешь. Для такого книжного червя как Гермиона этот храм книг был настоящим оазисом посреди пустыни. Лорд Леруа великодушно выбрал для дочери три книги: «История рода», «Семейный кодекс» и «Хорошие манеры и этикет для юной леди». Не самый лучший выбор для увлекательного чтения, но в условиях информационного голода волшебница была рада и этому. Теперь шатенка сидела на удобном диванчике в кабинете лорда и изучала свою родословную, изредка задавая тому уточняющие вопросы по поводу родственников. Иногда девушка ловила на себе задумчивые взгляды длинноволосого мужчины. Стараясь не придавать его поведению большого значения, мисс Леруа углубилась в чтение. Оказывается, ее дед был тем еще франтом: одевался по последней французской моде, а вместо запоминающихся аксессуаров у него был леопард на поводке. Ведьма невольно улыбнулась, представив себе эту картинку. Она вздрогнула от неожиданности, когда Леруа заговорил: – Скажи мне, Гермиона. Как далеко зашли твои отношения с молодыми людьми? – волшебник сидел за столом, поднеся сложенные ладони к губам. Ведьма моментально вспыхнула от таких вопросов. Такие интимные темы она не обсуждала даже с близкими подругами, а тут от нее ждал откровений малознакомый мужчина. Конечно, отвечать она не собиралась. Маркус все это время не сводил с нее требовательного взгляда: – У вас есть письменное подтверждение целителя, – пробурчала девушка и уткнулась в книжку, красная как рак. – Ты жила среди маглов слишком долго, чтобы слова мистера Джонсона меня успокоили. Маглы слишком распущены и невоздержанны в своих пристрастиях. Они мало пекутся о нравственности, – гриффиндорка скрипнула зубами от нараставшей злости, но доказывать чистокровному магу, что он не прав, сочла бесполезным. Она упорно молчала, стараясь не смотреть на главу рода. – Я ведь могу посмотреть сам, – волшебница испуганно посмотрела на мужчину, который держал в руке волшебную палочку. – Дальше поцелуев дело не заходило, – выпалила Гермиона. – Это тоже запрещено? – Приличная ведьма позволяет себя целовать только жениху после того, как состоялась помолвка, – Маркус крутил в руках палочку. Довольным маг не выглядел, но и явного раздражения не наблюдалось. – Ты, дочь моя, порядком скомпрометировала себя и всю фамилию своим безрассудным поведением... Он собирался сказать что-то еще, но его поучительную речь прервал треск в камине. Вспыхнуло зеленое пламя, в комнату шагнул молодой человек в черной мантии. Незнакомец отряхнул сажу с дорогой одежды. Только сейчас волшебница смогла разглядеть его лицо. Ее глаза широко распахнулись от удивления. Перед собой она увидела почти точную копию Маркуса Леруа. У молодого человека были схожие с ним черты лица, только незнакомец был на лет тридцать моложе. В каштановых волосах чуть выше плеча, не было черных прядей, а глаза были янтарного цвета. Вот и появился последний член новой семьи, с которым Гермиона еще не была знакома. – Эрик, – подал голос лорд, подтверждая ее догадки. – Какого черта, ты здесь делаешь? Ты должен выполнять поручение Темного Лорда. – Пришел познакомиться с сестрой, – молодой человек улыбнулся, внимательно разглядывая сжавшуюся фигурку девушки. – На ужин опоздал, потому что отчитывался перед Темным Лордом о проделанной работе. И если честно, чертовски устал, – затем он в точности повторил мысль отца. – Они не идентичны. – Больше чем ты можешь себе представить, – устало вздохнул Маркус и потер переносицу. – Яспер, – наследник Леруа оторвался от созерцания вновь обретенной сестры и перешел к более насущным делам. Тут же в комнате появился домовик. Эрик бросил эльфу свою мантию. – Приготовь ванну и принеси поесть, – Яспер поклонился и исчез. – Доброй ночи, отец. Поговорим завтра, – с этими словами волшебник направился прочь из кабинета. На пороге он обернулся, и слегка поклонился Гермионе. – Сестрица, – когда за новоявленным братом закрылась дверь, хозяин дома занялся делами, а ведьма вернулась к чтению. Разговор о ее нравственности они больше не заводили.