Other Me.

Получать известия поздним вечером, во все времена было плохим знаком. Впуская в комнату пернатого почтальона, Люциус уже не ждал ничего хорошего. Когда же на послании он разглядел гербовую печать Леруа, по спине и вовсе пробежал холодок. О чем Маркус мог писать ему? Волшебники за последнее десятилетие не обменялись даже парой фраз, и тут вдруг личное послание. Дрожащими руками Малфой развернул письмо и принялся за чтение. Мой друг, – гласили первые слова и отдавали откровенной ложью. Отношения магов никогда не были даже приятельскими, не говоря уже о возвышенном слове «дружба». После такого начала можно ожидать любого подвоха. – Как тебе известно, моя дочь, Гермиона, наконец вернулась домой. Однако длительное нахождение среди невоздержанных и невежественных маглов испортит любого. Юная леди Леруа нуждается в должном воспитании, в чем у тебя была возможность убедиться лично. Нашими стараниями и заботами дочь постепенно возвращается в нужное русло, но нужно много времени и сил. Я ограничен во времени, служба идеалам Темного Лорда требует от всех нас большой отдачи. К тому же ее крутой нрав может помешать осуществлению наших планов. Посему я решил прислушаться к твоему доброму совету и подыскать достойного человека. Того, кто возьмет на себя обязательства по воспитанию Гермионы, обеспечит надежную защиту и присмотр. Брак необходимо заключить в ближайшее время. Возможно, у тебя на примете есть подходящий мужчина, – в конце послания стояла размашистая подпись лорда Леруа. Лицо мага просияло, стоило ему дочитать письмо: – Все же Мерлин благоволит к нашей семье, – он аккуратно сложил письмо вчетверо и вернул в конверт. Малфой ощущал небывалый внутренний подъем и просто не мог дождаться утра, чтобы сообщить радостную новость сыну. – Свон! – с глухим хлопком перед ним возник домовик в грязной наволочке. – Позови Драко, живо! Парень явился в кабинет отца уже спустя пять минут. Вид у него был слегка потрепанным: светлые волосы собраны в небрежный хвост, белая рубашка выпущена поверх штанов и застегнута на несколько пуговиц посередине, – в общем видок совсем неаристократический. Молодой человек валялся на кровати с книжкой, когда в его комнате появился домашний эльф и взволновано сообщил, что хозяин Люциус ожидает его в своем кабинете по очень важному делу. Домовик нервно теребил свою наволочку и пищал без остановки. Драко не успел толком привести себя в порядок. Пока он не покинул свою комнату, эльф не заткнулся ни на минуту. После такой спешки слизеринец ожидал плохих вестей. По дороге строил различные предположения и догадки, готовил себя к самому худшему. Каково же было его удивление, когда открыв дверь, парень увидел улыбающегося отца. Лорд Малфой просто светился от счастья. Такого Драко не припомнил за последние несколько лет. Где-то внутри иррационально заворочалось нехорошее предчувствие. – Отец, ты хотел меня видеть? Что-то случилось? – не желая долго пребывать в неведенье, слизеринец перешел к делу. – Прочти, – вместо ответа мужчина протянул ему письмо. Светловолосый парень взял письмо и устроился в кресле напротив хозяина поместья. Первым, на что он обратил внимание, была гербовая печать. Свирепый леопард, защищающий корону – герб рода Леруа. Он еще не начал читать послание, но уже отчетливо понимал, что дело дрянь. Подрагивающими от волнения пальцами блондин развернул лист и начал читать. С каждой новой строчкой лицо юноши мрачнело все больше. Покончив с письмом, Драко судорожно вздохнул. Дальнейшие объяснения были излишними, из послания Маркуса все было и так ясно. Леруа предлагал брак со своей дочерью. Ловушка, подготовленная для парня, стала медленно захлопываться. Люциус чуть ли не плясал от счастья, получив такую перспективу. Только сам жених его радости не разделял. Конечно же, выросший в аристократической магической семье юноша никогда не питал иллюзий на счет брака. Он всегда знал, что маги сами не выбирают будущего спутника жизни, а женятся на тех, кого выберут родители. Главной задачей такого союза было произвести на свет наследника. Ни о какой любви не могло идти и речи. С детства Драко знал, что невесту ему выберет отец. Он давно смирился с таким положением вещей и лишь надеялся, что выгодная партия окажется не совсем дурой и не совсем уродиной. Чистокровные ведьмы росли в той же среде и знали правила игры. С ними было легко договориться, но судьба подложила ему большую свинью. Его невеста Грейнджер. Думать о ней как о Леруа слизеринец не мог, как ни старался. Он был знаком с ней с одиннадцати лет и мог точно сказать, что это худший вариант, который только можно было себе представить. Мисс-я-знаю-все лишена всякой женственности и обаяния, синий чулок и книжный червь во всей своей красе. Словом зануда и зубрила, ни намека на кокетство, сухая и холодная. – Наверное, еще и фригидная ко всему прочему, – подумал парень. Вдобавок, она гриффиндорка, подружка золотого мальчика. Драко поморщился. Поттер, Уизли, Лонгботтом и прочие отбросы, а еще маглы и домовые эльфы, ни малейшего понятия о манерах и магловское воспитание. Брак с ней сулит ему бескрайнее море проблем и неприятностей разного калибра, определенно будет стоить ему нервной системы, репутации, а быть может и жизни. Да уж, радужная перспектива, ничего не скажешь. Юноша так глубоко погрузился в свои мысли, что потерял всякую связь с реальностью. Он вот уже несколько минут отстранённо смотрел перед собой. Люциус деликатно покашлял, чтобы привлечь внимание сына. Тот встрепенулся, перевел взгляд на мужчину. – А как же помолвка с Гринграсс? – как за последнюю соломинку ухватился Драко. – Вы ведь вроде, уже все обговорили. Лорд Малфой поморщился и посмотрел на своего отпрыска с недоумением: – Никто не женится на простушке, имея возможность повести под венец принцессу. Даже если бы помолвка была заключена, ее бы следовало разорвать ради более выгодной партии. – А… – слизеринец судорожно пытался найти хоть какие-нибудь доводы против этой свадьбы. Но как на зло, не находилось ни одного маломальского аргумента. – Я не понимаю тебя, Драко. Дочь Леруа отличная партия для тебя. Она из хорошей семьи, у нее безупречная родословная, она умна, красива, а ее недостатки с лихвой компенсирует ее сегодняшнее положение в политической игре, которую ведет ее папочка. Брак с Гермионой Леруа станет надежной защитой, если Маркус выйдет победителем, а ее дружба с Поттером страховкой на случай, если мы потерпим поражение. Так в чем проблема, Драко? Парень молчал, он обдумывал слова отца. Чистая кровь «невесты» пусть полнейшая неожиданность, но факт. И с точки зрения здравого смысла этот брак выгоден по всем фронтам. Его больше смущала неординарная личность гриффиндорки и ее дрянной характер, который вмещал в себя весь калейдоскоп недостатков. Умная? Она была невыносимой всезнайкой. Все шесть лет ее поднятая рука сводила его с ума, он скрипел зубами от бессильной злобы, когда она получала лучшую отметку, чем он сам. Красивая? Тут молодой аристократ крепко задумался. Он никогда не смотрел на нее как на девушку, лишь как на грязь. Ему было отвратительно все, связанное с ней, потому что она грязнокровка. Теперь его привычная картина мира рухнула. Он почему-то вспомнил ее ухоженную копию и поймал себя на мысли, что, если ее хорошенько отмыть, Грейнджер очень даже ничего. Ловушка захлопнулась. Драко вскочил с кресла и взревел раненным зверем: – Да потому что это Грейнджер! Она ненавидит меня. И это взаимно. Эта ведьма заноза в заднице каждую минуту своей жизни. Она испортит мне жизнь или отправит на тот свет раньше, чем мы сможем насладиться победой. Лучше отказаться от помолвки, пока не поздно, – уже спокойно закончил блондин. Малфой-старший откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на сына. В серых глазах плескалась злость: – Успокойся и сядь, – процедил он сквозь зубы. – Маркус не простит отказа, а я не сошел с ума, чтобы отказываться. Не все в этой жизни подается на блюдечке, сын. Тебе придется изрядно потрудиться над ней, чтобы укротить. Помолвка состоится в ближайшее время. Я буду настаивать на патриархальном браке, его, к слову, очень любят сами Леруа. Это поможет тебе с контролем и воспитанием будущей жены. – Как скажешь, отец, – парню ничего не осталось, как сдаться. – Я сам выберу кольцо, если не возражаешь, – Люциус удовлетворенно кивнул. – Думаю, трех дней будет достаточно на подготовку. Да и наш друг Маркус успеет за это время обуздать свой гнев, – с ухмылкой произнес лорд Малфой. Разговор на этом был окончен. Драко вернулся к себе. Он со всей силы хлопнул дверью, вымещая свою злость. Блондин завалился на кровать и уставился в потолок. – Три дня. Твою мать, три дня! – его бросали в самый центр этого безумного водоворота, не оставляя времени, чтобы хорошо все обдумать. Со временем ему удалось обуздать свой гнев и взять себя в руки. Волшебник встал с кровати и призвал к себе нужную книгу. Он налил себе огневиски и устроился прямо на ковре у камина. Драко быстро нашел нужный ему раздел «Виды магических браков». Пролистал несколько страниц, пока не увидел заглавие «Патриархальный брак». Парень сделал глоток янтарной жидкости и принялся за чтение. Узнав правило игры, слизеринец смотрел на предстоящий брак с чуть большим воодушевлением. Оказывается, маленькую свободолюбивую гриффиндорку ждет много не очень приятных сюрпризов в предстоящем браке. Драко расплылся в широкой улыбке, представив, какой радостной новостью для Гермионы будет известие о предстоящем браке. Его воображение красочно нарисовало, какую взбучку получит эта упрямица от своего несравненного папочки за свою экспрессию и отказ подчиниться. В ее покорность волшебник не верил. Совместные приемы пищи в кругу новоиспеченных родственников стали для девушки одним из немногих развлечений. Как бы не складывались ее отношения с новой семьей, поговорить она могла только с ними. Как-то раз в одной магловской книге ведьма прочла, что полная изоляция кратчайший путь к сумасшествию. И сейчас Гермиона делала все возможное, чтобы сохранить свой рассудок. Сегодня семейство Леруа завтракало не в полном составе – наследник рода отсутствовал. Без Эрика за столом было тихо и тоскливо. За эти дни девушка успела привязаться к брату. В отличие от взбалмошной и капризной Марианны парень вызывал симпатию и сразу располагал к себе. Также как и всем Леруа ему были присущи аристократизм, изысканность и изящество, но в нем не было той чопорности и надменности, которые с лихвой присутствовали в его стервозной сестре. Молодой человек был добр и внимателен к ней. Эрик уделял вновь обретенной сестренке много своего времени. Он много шутил и развлекал ее беседами. Парень помогал гриффиндорке адаптироваться в новых условиях: он рассказывал ей о Леруа, их истории, традициях, семейном укладе, даже лично провел несколько уроков для будущей леди. Каково же было ее огорчение, когда, спустившись утром к завтраку, девушка не увидела молодого аристократа. Очевидно, он выполнял очередное поручение его Темнейшества. От подобной мысли Гермиона скривилась как от зубной боли. В эту самую минуту ее брат может совершать убийства, истязать ни в чем неповинных людей, разрушать чужое счастье и ломать человеческие судьбы в угоду Волан-де - Морта. Отважная гриффиндорка должна была ненавидеть Пожирателей, но в случае с Эриком девушку одолевали совсем другие чувства. Ей было горько осознавать, что человек, к которому она успела привязаться, был способен на чудовищные поступки. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Гермиона сосредоточилась на еде. Завтрак прошел достаточно спокойно. Вставая из-за стола, шатенка пророчила себе очередной скучный и однообразный день в четырех стенах. Однако утро преподнесло ей неожиданный сюрприз. Словно из неоткуда в столовую влетел необычайной красоты филин. Крылатый почтальон грациозно опустился на стол. Ведьма невольно застыла на месте, залюбовавшись птицей. Деловые письма совы всегда доставляли в кабинет лорда, из чего гриффиндорка сделала вывод, что послание личного характера. Только вот Маркус совсем не выглядел довольным. Без особого энтузиазма мужчина открыл конверт. Прочитав послание, маг выругался на французском, невзирая на присутствие благородных дам. Спокойствие редко изменяло лорду Леруа. Обычно, если Маркус выходил из себя, дела обстояли скверно. – Qu'est-ce qui s'est passé, chéri ?* – обеспокоено обратилась к мужу Катарина. Такая яркая реакция домочадцев на обычное письмо, заставляла нервничать и Гермиону. – Il m'ose poser ses conditions!** – сквозь зубы процедил мужчина, комкая в руках письмо. – Qu'est-ce qu'il veut?*** – женщина не стала уточнять, о ком идет речь. Долгие годы совместной жизни научили супругов понимать друг друга с полуслова. – Patriarcal mariage,**** – бесцветным голосом произнес волшебник, так словно устал говорить. Катарина какое-то время молчала, осмысливая сказанное, затем тепло улыбнулась мужчине. Она погладила его плотно сжатую руку и успокаивающе произнесла: – Patriarcal mariage, ce n’est pas si mal. Je le sais bien. C'est un maigre sacrifice. Tu as sacrifié beaucoup plus en choisissant meilleure chance pour elle, ***** – они несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза. Уголки губ сурового шатена дрогнули в улыбке. Он погладил ее изящную ручку, затем поднес к губам и поцеловал. Светловолосая женщина своей лаской и нежностью всегда могла укротить разъяренного зверя, что дремал в ее супруге. Этот случай не стал исключением, Маркус смягчился. – Tu a raison, mon amour.****** Гриффиндорка плохо знала французский и из всего разговора поняла лишь отдельные слова. Информации было крайне мало. Ведьма не знала, кто такой Он, почему ее отец так недоволен мистером Х, и причем здесь свадьба. На письме была гербовая печать, но маг слишком быстро скомкал его, и девушка не успела ее рассмотреть. Сияющее счастьем лицо Марианны заставило сердце сжаться от нехорошего предчувствия. Но, похоже, что-то объяснять Гермионе никто из родственников не собирался, не замечая ее тревоги. Ведьма мучилась в неведение до самого обеда. Чтобы она не делала, как бы не пыталась себя отвлечь, никак не могла избавиться от мысли, что случилось нечто страшное. Сознание рисовало все более устрашающие разгадки утреннего послания. Бедняжка так извелась в поисках ответов, что потеряла интерес даже к книгам. В половине третьего за ней явился Яспер, чтобы сопроводить юную леди в голубую гостиную. Как только девушка переступила порог комнаты, подсознание завопило с нарастающей с каждой секундой тревогой. Лорд Леруа восседал в кресле, за его спиной стояла Катарина, положив руки на спинку кресла. Аристократка выглядела бледной и сосредоточенной. Выражение лица мужчины было непроницаемым, даже взгляд не выражал никаких эмоций. – Присядь, дочь моя, – Маркус кивнул на диван. Гермиона на ватных ногах прошлась по комнате и опустилась на указанное место. Волнение все нарастало. Странно, но в эту минуту какой-то древний инстинкт кричал, что она в ловушке и убеждал бежать, пока еще можно спастись. Шатенка затаила дыхание, когда маг заговорил: – В последнее время мои мысли заняты твоей судьбой, дочь моя. Ты слишком долго пробыла среди маглов и магической бедноты. Теперь твоя репутация несколько подпорчена, – он удрученно вздохнул. Волшебник снова называл ничтожным все, что было ей дорого, но на этот раз гриффиндорка не придала оскорблениям большого значения. Ведь Леруа еще не сказал главного. – Конечно же, это не твоя вина, Гермиона, а огрехи в твоем воспитании можно исправить, – снисходительно заметил мужчина. – Но, к сожалению, у нас нет на это времени. Война набирает обороты. Чтобы вернуть роду былое влияние, мне придется полностью посвятить себя борьбе. Но мы не забыли о тебе, милая. Я долго думал над твоим будущим. Тебе семнадцать, ты стала совсем взрослой. И есть отличный способ разом разрешить возникшие трудности, – ведьма судорожно сглотнула. Она понимала, к чему клонит отец, и боялась это услышать. Волшебница молила Мерлина, чтобы свершилось чудо, и Леруа не произнес роковые слова. А в следующее мгновение они прозвучали как раскат грома: – Я подыскал для тебя достойного жениха, который сможет позаботиться о тебе, дочь моя. Через месяц ты станешь женой Драко Малфоя. – Ты спятил!!! – Гермиона так резко вскочила с места, что закружилась голова и комната покачнулась. В ушах гудело от быстро бегущей по венам крови. Ладони вспотели, живот сжался, ее сотрясала внутренняя дрожь, но девушка не обращала внимания на свое состояние. В голове билась лишь одна мысль. Он не просто хочет насильно выдать ее замуж. Он выбрал для этого ее злейшего врага. Уже спустя несколько секунд после этого крика души, молодой ведьме было впору пожалеть о своей несдержанности. Маг напрягся, словно хищник перед прыжком. Аристократическое лицо по-прежнему не выражало никаких эмоций, а вот его карие глаза почернели от ярости, что клокотала внутри. Катарина, кожей ощущая приближающийся шторм, сделала судорожный вздох. Лицо женщины стало белее мела. Она склонилась над креслом и обняла мужа за плечи. – Маркус, не сердись на нее, – аристократка говорила почти благоговейным шепотом, изредка касаясь губами лица мужчины. – Она не специально. Это все из-за переизбытка эмоций и плохого воспитания. Но ее можно понять. Такие важные перемены в жизни. Девочка просто шокирована новостью… – Еще скажите, что это от счастья, – гриффиндорка наконец смогла обрести дар речи после сего «радостного» известия. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что совсем не стоит злить темного мага, но быстро потухла в вихре злости и негодования, который готов был вырваться наружу потоком язвительных слов. – Знаете, мне плевать, кем вы возомнили себя: заботливым отцом, королем или господом Богом. Я сама распоряжаюсь своей жизнью и решаю, что мне носить, что говорить, с кем дружить и кого любить. Вы не смеете выдавать меня замуж без моего согласия, тем более за этого мерзкого хорька. Леруа сбросил руки супруги со своих плеч и медленно поднялся с кресла. Светловолосая аристократка пыталась что-то говорить, но была безжалостно прервана: – Катарина, выйди, – стальным тоном приказал мужчина. Из рукава своего черного сюртука он извлек волшебную палочку. Все это время маг не сводил глаз с дочери. Искры гнева, плясавшие в его глазах, сулили страшную расплату за строптивый нрав. – Маркус, пощади, – высокородная дама предприняла последнюю попытку уберечь дочь. – Я поговорю с ней. Гермиона одумается, – женщина была готова упасть на колени. – Выйди! – рявкнул лорд, прежде чем с губ девушки могло сорваться «Никогда». Леди Леруа выскочила из комнаты со страхом в голубых глазах. В следующее мгновение Гермиона оказалась лежащей на полу. Маг произнес заклинание – спину и плечи шатенки обожгло от боли. Маркус не стал применять к дочери непростительное, а обошелся более мягким заклинанием. Чтобы образумить упрямицу, он использовал магический кнут. – Правило первое – высокородная леди сдержана в выражении своих эмоций на публике. Правило второе – леди не пререкается со старшими и не перечит родителям. Правило третье – лишь я решаю, что для тебя лучше и чего ты должна хотеть. Спину ведьмы обожгло трижды. На этом экзекуция была закончена. Леруа схватил ее за руку и рывком поставил на ноги. Шатенка еще не успела ничего сообразить, как мужчина уже тащил ее за собой по коридору: – Ничего, – обещающе проговорил волшебник. – У тебя будет время, чтобы поразмыслить над своим поведением, дочь моя. Посидишь взаперти на хлебе и воде, пока не образумишься, – с этими словами он втолкнул ее в комнату. Гермиона собиралась заметить, что она и так ограничена в перемещениях. Но прежде, чем девушка обрела равновесие, дверь за ее спиной захлопнулась. Казалось, до сих пор шатенка не до конца осознавала случившееся, и лишь сейчас реальность обрушилась на нее словно цунами. Она долго мерила шагами комнату, никак не могла успокоиться. Девушка сама до конца не понимала, что злит ее больше. То ли, что Леруа сосватал дочь, не удосужившись спросить ее мнения, то ли, что жених не кто иной, как слизеринский принц. Она устало опустилась в кресло. Спину саднило после заклинания папочки. Гриффиндорка знала, что магический кнут не оставит на коже физических следов, да и боль скоро утихнет. Было скорее обидно, чем больно. – Пусть хоть убьет, не поддамся, – прошептала Гермиона в пустоту. – Ни за что не выйду за него. Шатенка подтянула к себе ноги и уткнулась лбом в колени. Она устало прикрыла глаза. Невольно погружаясь в отнюдь не радужные воспоминания. Стоило лишь представить кривящуюся от отвращения физиономию белобрысого хорька, становилось тошно и противно, а в ушах звенел его голос полный презрения. «Поганая грязнокровка». Впервые он бросил ей в лицо это оскорбление на втором курсе. Девочке было обидно до слез, как бы она не храбрилась перед мальчишками. На третьем курсе гриффиндорка ответила обидчику хлёсткой пощёчиной. До сих пор ведьму переполняло чувство торжества, стоило вспомнить тот эпизод. На четвертом их взаимная неприязнь и постоянные перепалки стали обычным делом. Гермиона не видела в парне серьезной угрозы. Кроме фамилии Малфою нечего было ей противопоставить. Он всегда прикрывался отцом, в то время как гриффиндорка всего добивалась сама. На пятом привычный мир подростков стал рушиться. Драко стал меняться. Во взгляде школьного врага помимо привычного презрения и превосходства девушка все чаще замечала недобрый огонек и насмешку, словно Малфой знал что-то, чего не знала она, и упивался ее страхом перед этой неизвестностью. На шестом он пытался убить Дамблдора… Волшебница спрашивала себя, смог бы он произнести смертельное заклинание, и не находила однозначного ответа. Сомнения говорили, что гриффиндорка допускает подобное. В тот день Гермиона впервые испугалась слизеринца. Одно дело знать о его призрении к маглорожденным, и совсем другое знать, что школьный враг носит черную метку и готов перейти от оскорблений к убийству. Девушка не видела Малфоя с того самого дня, когда над Хогвартсом появилась черная метка и не горела желанием встречаться с ним снова. Дверь тихонько приоткрылась. Гриффиндорке не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто ее незваный гость: – Я принесла тебе зелье… – сейчас леди Леруа звучала чуть виноватой, чем удивила девушку. Шатенка подняла голову и отстраненно посмотрела на аристократку. – Я не нуждаюсь в вашей помощи. Можете убираться к драклам вместе со своей лживой заботой и своим зельем. Конечно, если это не яд, – усмехнулась ведьма. – У тебя упертый характер, Гермиона, – Катарина уходить явно не собиралась. Она проплыла по комнате и остановилась у кресла, в котором сидела юная волшебница. – Сочту за комплимент. – В этом ты очень похожа на отца. – А вот это уже оскорбление. – Прекрати язвить, Гермиона, – светловолосая женщина мягко коснулась ее плеча. Жест получился на удивление категоричным. – Ни твои колкости, ни твоя строптивость не смогут ничего изменить. Уверяю, отец очень быстро подавит твой мятеж. Ты лишь делаешь себе хуже. – По-вашему я радоваться должна, что меня без моего ведома просватали? И за кого? За моего злейшего врага! – гриффиндорка резким движением смахнула ее руку с плеча. – Маркус долго и тщательно подбирал тебе жениха. Он выбрал самого достойного. Драко молод, красив, богат. Парень хорошо воспитан и образован. Ты должна быть благодарна отцу за такую выгодную партию, а ты капризничаешь. – Этот человек унижал и презирал меня на протяжении шести лет. Он прилюдно оскорблял меня, делал мелкие пакости, открыто желал мне смерти. Я ненавижу его. И не желаю иметь с ним ничего общего. Так, что не старайтесь. Свое мнение я не поменяю. Вы зря тратите время. Можете морить меня голодом, уговаривать, запугивать, пытать, но я никогда не стану женой Драко Малфоя. Никогда! – Девочка моя, – Аристократка опустилась перед креслом на корточки. Катарина обняла ее лицо ладонями. Голубые глаза наполнились слезами. Гермиона опешила от такой реакции. – Как же ты похожа на меня. У девушек из чистокровных магических семей незавидная судьба. Они выходят за того, кого выберет глава семьи. И боюсь, у тебя тоже нет выбора. Мой тебе совет не испытывай терпение отца. Оно не безгранично и подходит к концу. * – Что случилось, милый? ** – Он смеет ставить мне условия. *** – Чего он хочет? **** – Патриархальный брак. ***** – Патриархальный брак это не так уж плохо. Мне ли не знать. Это небольшая жертва. Ты пожертвовал гораздо большим, выбирая для нее лучший вариант. ****** – Ты права, любовь моя.