Other Me.

Эрик как заботливый брат сопроводил девушку в гостиную и бережно передал в руки сердобольной Катарины. После возвращения в мэнор миссис Леруа остаток вечера не отходила от дочери. Гермионе пришлось пить целебное зелье, а еще Катарина настояла на визите доктора Джонса. Шатенка смиренно терпела излишнюю заботу, не раз вспоминая о находчивой «лисичке». Получив временную передышку, она заново осмысливала внезапное знакомство. Взглянув на своего фаворита среди новоявленных домочадцев через призму вчерашней встречи, гриффиндорка отчетливо увидела свои ошибки и заблуждения. Среди потомков королей не могло быть исключений. Глупо было верить в обратное. Теперь умнейшая ведьма столетия корила себя за свои наивные суждения. Подсознание подсказывало, что она осознано создала себе иллюзию, чтобы окончательно не потерять надежду и веру в добро. Маркус Леруа, назвать этого мужчину отцом Гермиона была не в силах, был яркой иллюстрацией главного злодея не одного десятка поэм и романов. Настоящий тиран и деспот, живое воплощение расчетливости, холодности и властности, да еще в сочетании с магическим консерватизмом, пуристскими идеалами и жесткостью характера. Мягко говоря, гремучая смесь. Эрик, который был практически точной копией отца внешне, который воспитывался в среде ретроградных традиций магической аристократии, попросту не мог быть другим. Сейчас ведьма хотела узнать, как сильно она ошиблась, насколько настоящий Леруа-младший отличался от светлого образа, который она себе придумала. Откровенно ответить на все ее вопросы мог только один человек. Девушка позвала домовика и попросила письменные принадлежности. Было вполне предсказуемо, что перед тем как выполнить ее просьбу, эльфийка отправится к хозяевам за разрешением. Как доподлинно было известно гриффиндорке лорд Леруа, также как и его сын, отсутствовали с раннего утра. Марианна не стала бы тратить на нее свое драгоценное время. Значит, Лисси пойдет к леди Леруа, а против ее визита шатенка совсем не возражала. Катарина появилась спустя пять минут. Первым делом она поинтересовалась самочувствием дочери, и заметила, что той следовало остаться в постели до полного выздоровления. И лишь потом перешла к насущному для Гермиона вопросу: – Лисси говорит ты просила письменные принадлежности, – эльфийка виновато выглянула из-за пышной юбки хозяйки. – Кому ты хочешь написать? – Алисе, – прямо ответила девушка. – Алисе? – светлые брови удивленно взметнулись вверх. – Да, мисс Бекер, – Гермиона пожала плечами. – Эрик познакомил нас вчера. Мне она показалась милой. К тому же у нас обеих скоро свадьба… нам есть, что обсудить. Поскольку она невеста Эрика, я подумала, что проблем не будет. Раз мне нельзя общаться со старыми друзьями, я ведь могу завести новых? – Конечно, милая, – женщина примирительно накрыла своей рукой ее руку, – но ты неважно себя чувствуешь. Может, стоит повременить? – А может быть, мне стало дурно от того, что я сутками сижу взаперти и ни с кем не общаюсь? – на мгновение Катарина задумалась над ее словами, затем кивнула. – Хорошо. Лисси, принеси всё, что просила Гермиона. Оказалось в сравнении с написанием самого письма, получить все необходимое для него было сущим пустяком. Ведьма вот уже битый час ломала голову над посланием к Алисе. Рядом лежа целая куча исчерканных и смятых листов бумаги, а нужные слова все не шли на ум. Не могла же она спросить на прямую: не хочешь подробнее рассказать о гибели своего возлюбленного, мне жуть как интересно? Результатом ее длительных мучений стала коротенькая записка в несколько строк. Волшебница рассудила, что рыжеволосая ведьма весьма сообразительна и поймет ее прозрачный намек с приглашением выпить вместе чашку чая. Когда она отправила сову, было без четверти два. Время неумолимо клонилось к пяти, а ответа гриффиндорка так и не получила. Томительное ожидание еще сильнее зацикливало молодую ведьму на одной и той же грустной мысли. Наверное, она не придет. Стоило шатенке так подумать, как в ее комнате материализовался домовой эльф. Старина Яспер сообщил, что в каминном зале ее ожидает гостья. – Какая же я глупая, – пробубнила себе под нос девушка, как делала всякий раз, когда от нее ускользала какая-нибудь пустяковая деталь, залегающая на поверхности. Она сама пригласила мисс Бекер на чаепитие, а оное в Леруа-мэноре традиционно начиналось в шесть. Конечно же, «лисичка» знала о правилах ее семейства, поэтому явилась к назначенному времени, а Гермиона весь день провела в напрасном ожидании. Но сейчас совсем не время было сокрушаться своей невнимательности, невежливо заставлять ждать Алису. Ведьма наскоро поправила незамысловатую прическу и покинула свою темницу, направляясь вниз. Спустившись в каминный зал, она застала рыжеволосую гостью в компании своей матери. Катарина вела милую беседу со своей будущей невесткой. Сегодня Алиса была одета намного проще, чем на вчерашней вечеринке. На девушке была длинная черная юбка прямого кроя и белая блузка. Главное ее богатство рыжие волосы были уложены в две пышные косы, в которые были вплетены черные шелковые ленты. Миона невольно залюбовалась. В реальность ее вернул голос леди Леруа: – Вот и ты, Гермиона. А мы как раз обсуждали, какими цветами лучше украсить зал на свадьбе, – девушка вымучено улыбнулась. Говорить о свадьбе ей совсем не хотелось. Мисс Бекер пришла ей на помощь, ловко переведя разговор в иное русло. Спустя десять минут пустой светской болтовни, Катарина сослалась на важное дело и оставила девушек наедине. Они переместились в небольшую уютную комнатку с мягкими диванами. Эльфийка принесла им чай. – Спрашивайте, мисс Леруа, – нарушила молчание Алиса. Она сделала глоток из своей чашки и одарила шатенку ехидным взглядом. – Вы ведь меня пригласили не фасоны свадебного платья обсудить. – Расскажите мне свою историю, Алиса. Прежде чем ответить, рыжеволосая сделала еще один глоток горячего напитка, печально улыбнулась: – Хотите услышать красивую и мелодраматическую историю о любви полную страстей, любовных признаний, доблестных рыцарей и магических дуэлей за руку и сердца прекрасной дамы? Боюсь вас разочаровать, реальность сильно отличается от ваших фантазий. – Вовсе нет, – гриффиндорка протестующе покачала головой. – Я хочу услышать правдивую историю. Вряд ли кто-то лучше вас сможет мне рассказать правду об Эрике Леруа. – С радостью расскажу, но нам потребуется что-нибудь покрепче чая. Слуга с готовностью откликнулся на зов хозяйки. Домовик слегка поклонился Гермионе и ее гостье, готовый исполнить любое приказание. Однако, услышав просьбу, Яспер мигом растерял весь свой энтузиазм. Домовой эльф ссутулился и виновато потупил взгляд, не смея смотреть на свою молодую хозяйку. – Хозяин Эрик запретил, – пропищал эльф. – Хозяйка желает что-нибудь еще? Шатенка с непониманием посмотрела на Яспера. Домовик по-прежнему мялся и не мог толком все объяснить. Алиса же, судя по всему, отлично понимала, что именно запретил хозяин, по выражению ее лица и зеленым глазам, которые в данный момент искрились злостью. – Просто исчезни, – вежливо, насколько это было возможно в ее состоянии, обратилась девушка к домовому эльфу. Шатенка лишь согласно кивнула. Как только слуга испарился с глухим хлопком, рыжеволосая совсем не аристократически откинулась на спинку дивана и устало прикрыла глаза. В комнате повисла неловкая тишина. Гриффиндорка сделала шумный вдох, собираясь заговорить, но Алиса ее опередила: – Чертов Леруа, – в ее голосе было больше обреченности, чем злости. – Существует ли в магическом мире хоть одно место, где можно скрыться от его вездесущего внимания? – ведьма глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок, и тепло улыбнулась собеседнице. – Не утруждайтесь, Гермиона, вопрос был риторическим. Что ж начну свой рассказ, – девушка прикрыла глаза. Передней заиграл калейдоскоп из пестрых картинок ее прошлой жизни. Поначалу моя история покажется вам скучной и заурядной. Я родилась и выросла в магической Англии, в небогатой семье волшебников. Все моё детство прошло в поместье и небольшой, но очень милой деревеньке недалеко от Лондона, которая досталась моей матери в наследство от покойных родителей. Отец работал в Министерстве магии мелким клерком. Мама больших высот в карьере достигнуть не успела, так как сразу после школы вышла замуж и посвятила себя семейному очагу и детям. У меня есть старший брат и две сестренки, младшей из которых недавно исполнилось десять. Жили мы небогато, а по меркам аристократов и вовсе в нищете. Однако сами мы этого никогда не замечали. Родители всегда старались, чтобы у нас всего было вдоволь, а нехватка дорогих игрушек, нарядов, подержанные учебники и вещи нисколько не унимало любви и заботы, которых с лихвой хватило бы на всех тех богачей, что смотрели свысока. В одиннадцать я впервые покинула отчий дом и оказалась в «Шармбатоне», так пожелал мой покойный дед, и мама исполнила его просьбу, хотя очень переживала, отпуская свою старшую дочь так далеко. Тогда я и открыла для себя новый огромный мир, вне родной деревеньки. Учиться мне нравилось, я всегда была одной из лучших, радовала учителей и родителей хорошими отметками. Сначала я сильно скучала по дому, но новые друзья и увлечения помогли мне поскорее привыкнуть к новой жизни. Конечно же, были и неприятные моменты. Я сталкивалась и с неприязнью, и с обидными комментариями в свой адрес, случалась и открытая вражда. Наверное, как у любого подростка в школьные годы. В шестнадцать состоялся мой первый официальный выход в свет. Бал в честь дня рождения моей сокурсницы поражал меня своим блеском и роскошью. У меня дух захватывало от восторга, когда я разглядывала убранство бальной залы, а моя подружка Сесилия все подшучивала, что кавалеры застанут меня с открытым ртом. Я очень долго готовилась и очень боялась, что платье окажется недостаточно красивым и слишком простым для подобного торжества или что я что-нибудь сделаю не так и опозорюсь перед всеми. Мне даже кошмары снились на тему моих переживаний. Он подошел к нам и пригласил меня на танец. Из всех знатных красавиц в пестрых нарядах и могущественных имен Кристиан выбрал меня, дочь бедного министерского клерка. Высокий и статный брюнет казался мне сказочным принцем, который снизошел до танца с простушкой. Я кружилась в вальсе, не чуя пола под ногами, а сокурсницы бросали на меня завистливые взгляды. После того танца вся жизнь стала делиться на до и после. Как говорится, это была любовь с первого взгляда. Стоило нашим глазам однажды встретиться, как у меня бабочки в животе запорхали и вся я, казалось, обратилась в одно большое трепещущее сердце. И счастью моему не было предела, когда я поняла, что чувство взаимно. А дальше началась волшебная сказка, которой всегда кажется жизнь влюбленной девушке. Это была моя первая настоящая любовь, самое чистое, светлое, яркое и сильное чувство на свете. Мы были влюблены, безумно влюблены… Каждый день мы писали друг другу длинные письма и, не в силах дождаться следующего дня, слали сову снова. Мы часами болтали по каминной сети, дарили друг другу подарки. Мы встречались при каждой возможности, всегда не могли дождаться новой встречи, а, увидевшись, не могли надышаться друг другом. Мы целовались до одури и строили планы на будущее. Конечно же, никто из нас не заметил надвигающейся беды. Сначала слухи о возрождении Темного Лорда были не более чем неудачной шуткой. Ведь все мы были далеко от поля брани, надежно укрытые в стенах школы. Тогда нас больше волновали выпускные экзамены, выбор будущей профессии, бальные платья и прочие глупости. После выпускного опасность стала более осязаемой, но и тогда дело ограничивалось гневными тирадами, лживыми бравадами и неуместным весельем. Тогда я стала замечать тревогу в глазах любимого. Кристиан первым окунулся в зарево грядущей войны. Он уже тогда видел многие ее ужасы и до последнего оберегал меня от жестокой реальности. Он всегда мечтал быть мракоборцем, бороться со злом и побеждать его. Я же просто следовала за ним. Каким-то чудом родители одобрили опасный выбор будущей профессии. Возлюбленный же мой выбор категорически не хотел принимать. Мы тогда долго спорили, даже впервые поссорились. Он отговаривал меня, упрашивал отказаться, но я настояла на своем. Возможно, это было первой точкой невозврата в моей истории. Меня приняли на обучение, и я с упорством взялась за дело. В то время как мир вокруг меня рушился, я пребывала на седьмом небе от счастья. Кристиан попросил моей руки. В планах была свадьба, семейная жизнь и дети. Где я проведу ближайшую пару лет, ушло на второй план. Тем временем мир вокруг меня по крупицам рушился. Эхо грядущей войны слышалось все отчетливее, от него уже нельзя было укрыться или просто отмахнуться. Сторонники Темного Лорда набирали силу. Раскол среди магов с каждым днем становился все отчетливее. Страхи и предрассудки, долгие годы томившееся в тени, срастались в один снежный ком, готовые обрушиться лавиной на магический мир. Нервы начали понемногу сдавать у многих. Тогда начинались первые стычки среди волшебников, первые ласточки травли маглорожденных и инакомыслящих. Мне пришлось спуститься с небес на землю и признать, что грядет большая беда. Настал и мой черед вступить в неравную борьбу. По зову сердца и согласно выбранной профессии я попросилась в патруль. Мне разрешили стажироваться под строгим надзором моего жениха. В тот вечер мы отмечали повышение Кристиана. Он возглавил группу мракоборцев. У всех впервые за долгое время было приподнятое настроение. После небольшой вечеринки в компании друзей и близких знакомых мы остались наедине. Пылкие поцелуи кружили голову не хуже шампанского. Страсть бурлила в крови, затмевая доводы разума. Не помню, как мы оказались на постели, но очнулась я лишь, когда прохлада коснулась моей обнаженной кожи. Близость с мужчиной моей мечты меня нисколько не пугала, наоборот, казалось естественным и правильным ходом вещей. Я хотела Кристиана ничуть не меньше, чем он меня. Вот я прикрыла глаза, готовясь к своей первой близости, но возлюбленный вдруг резко отстранился. Непонимающе оглядываясь по сторонам, обнаружила парня сидящим на краю кровати: он сидел спиной ко мне, рубашка была расстёгнута, а волосы взъерошены. Брюнет тяжело дышал. Я осторожно прикоснулась к его плечу, спросила в чем дело. Крис убрал мою руку: – Все должно быть не так, лисёнок, – покачал он головой. – Нужно соблюсти традиции. Лишь после церемонии ты будешь всецело моя. Зачем? Ну, зачем я его послушалась?! Это была последняя наша ночь. Утро началось для меня с нежного поцелуя и чашки кофе в постель. Крис говорил, как я прекрасна… То утро – мои последние счастливые воспоминания. Я запомнила тот день именно таким, чтобы вычеркнуть из памяти, как он закончился. В полдень я в компании жениха и еще двух мракоборцев отправилась на свое первое задание. Моим боевым крещением должна была стать рядовая инспекция одного мага, который попал под подозрение. Поступила наводка от одного сомнительного информатора, что мистер Аддерли поддерживает Темного Лорда, спонсируя его сторонников. Требовалось проверить подлинность слухов и предупредить волшебника о возможных последствиях подобной дружбы. Процедуру, ставшую слишком обыденной, спокойно могли доверить студентке-практикантке. Только одну меня никто отпускать не намеревался, моим куратором стал мой жених. В придачу ко мне на попечение Кристиана попали два вчерашних выпускника, безусловно, талантливых, но еще не бывавших на поле брани. До слаженности нашей группе было очень далеко, но никто не рассчитывал на открытую возможную перепалку с врагом в тот день. Свою ошибку мы осознали, лишь переступив порог дома. Хозяин уже принимал гостей. Их было четверо. Все в черных мантиях, но масок не было. Пожиратели нашего появления явно не ждали, поэтому не видели смысла скрывать лица. Какое-то время гостиная представляла немую сцену, никто не двигался с места. Каждый из нас оценивал сложившуюся ситуацию, взвешивал свои силы в предстоящей битве. На первый взгляд силы были равны: четверо против четверых, на чьей стороне будет Аддерли, трудно было предугадать, но он не представлял серьезной угрозы ни для одной из сторон. Однако даже я понимала, что дела наши плохи. Среди них были двое матерых Пожирателей Рабастан Лестрейндж и Антонин Долохов, только эти двое в считанные минуты могли расправиться с нами всеми. На двух других толком не обратила внимания, они меркли в сравнении со своими соратниками. Отметила лишь, что они были чуть старше меня. Противник также быстро оценил расстановку сил и свое превосходство. За этим последовали язвительные комментарии в наш адрес. Как это часто бывает в такие моменты, все произошло слишком быстро. Мальчишеская вспыльчивость привела к большой беде. Уже никто не вспомнит, кто из присутствующих первый выхватил палочку или пустил заклятье. Помню только, что Антуан де Брузе выкрикнул: – Сдавайтесь, негодяи!!!Вы арестованы! – его восклицание было встречено глумливым хохотом. А затем я оказалась в эпицентре сражения. Вокруг творился полный хаос. Кто-то атаковал, кто-то защищался. Разноцветные лучи заклятий летали тут и там, стоило на минуту потерять бдительность, и ты мог пострадать не только атаки противника, но и от рикошета. Голоса, крики, звуки бьющегося стекла, падающей и ломающейся мебели слились в один неразборчивый гул. Кристиан кричал, чтобы я уходила. Он несколько раз отбивал заклинания летящие прямиком в меня, сам при этом подставляясь под удар. А я в это время стояла столбом, скованная страхом. Сердце стучало где-то в районе горла, мной завладела паника, которая, как известно, очень плохой помощник. Я стала метаться по комнате, не решаясь ни вступить в бой, ни сбежать. Смогла бы я что-то изменить, сохранив хладнокровие? Наверное, только пожертвовать собой. Тогда бы я сейчас была вместе с любимым. Все это время Лестрейндж и Долохов лишь оборонялись, давая практиковаться молодняку, но, похоже, им надоело играть. Первым на пол рухнул Адриан, а сразу следом за ним неуклюже растянулся в луже собственной крови светловолосый паренёк, имени которого я так и не успела запомнить. Кристиан сражался один против четверых опытных противников, ему как никогда нужна была моя помощь. Я же тряслась от страха, не в силах пошевелиться. Мой жених тем временем сумел набросить магическую сеть на двоих, что представляли основную опасность, и теперь оттеснял одного из оставшихся врагов к стене. Я с таким восхищением наблюдала за любимым, что опасность заметила в последний момент. Длинноволосый шатен покорно ждать своей очереди не собирался, он направил палочку на Криса. – Ступефай! – наконец, паралич с меня спал и я вступила в бой, отвлекая на себя противника. Пожиратель среагировал мгновенно, мое заклинание было с легкостью отбито. Ответное заклинание лишь откинуло меня в сторону, словно надоедливую мошку. Он не воспринимал меня ни как серьезную угрозу, ни как противника. Длинноволосый волшебник спешил на помощь своему подельнику. Тем временем Кристиан ранил своего противника. И роковые слова непростительного сорвались с губ шатена. В считанные секунды мир рухнул. Время замедлилось. Я целую вечность наблюдала, как в Кристиана летит зеленый луч смертельного заклинания, как самый дорогой для меня человек падает, как навсегда закрылись его ясные голубые глаза. Я вздрогнула от собственного крика. Помню, как склонилась над телом любимого, что-то говорила, как душили рыдания, а пелена слез застилала глаза. Обреченность и ярость охватили меня одновременно. Я вскочила на ноги и запустила в него примитивное заклинание: – Диффиндо, – и оно попало в цель. Почему я тогда не пустила в Леруа Аваду? Он приложил ладонь к груди, в то место, куда попало заклинание. На его пальцах я увидела кровь. Меня охватила неистовая радость, я хотела, чтобы он страдал, корчился на полу от боли, умирал долго и мучительно. – Круцио! Маг без особых затруднений отбил мое заклятие. Грациозно, слегка ленивым взмахом руки шатен выбил палочку из моих пальцев. Он внимательно смотрел на меня, будто только что заметил. Можно было ожидать, что Пожиратель разъярится и отправит меня на тот свет следом за убитыми товарищами. И я была к этому готова, даже ждала этой последней минуты, но длинноволосый не спешил меня порадовать. На губах молодого человека играла улыбка. Происходящее вокруг, ровно как и моя неудавшаяся атака, его нисколько не злило, а скорее забавляло. Свою палочку он спрятал, совсем не воспринимая меня как угрозу. Парень, воспользовавшись моим замешательством, сократил расстояние между нами в половину. Другие Пожиратели не вмешивались в наше противостояние, позволяли своему младшему товарищу развлекаться за мой счет, а, быть может, пасовали перед его фамилией. Хотя какое тут могло быть противостояние? Темный маг против вчерашней студентки-выпускницы. Волк против ягнёнка. Я лишилась оружия, но моя ярость не утихала, наоборот, разгоралась все сильнее. Я верещала как сирена, даже не вспомню весь тот бурный поток проклятий, что обрушила тогда Леруа: – Ублюдок! Сволочь! Убийца! Ненавижу! Сдохни! Ты заплатишь! Будь ты проклят! Я убью тебя! – попутно я швыряла в мерзавца все, что попадалось под руку. Шатен ловко уворачивался от летящих в него предметов и приближался ко мне. Вскоре нас разделяло всего несколько шагов. Я метнулась к каминной полке, чтобы схватить статуэтку, но Леруа оказался проворнее и прежде схватил меня. Он одной рукой стиснул мое запястье, второй обвил мою талию и крепко прижал к себе. Я продолжала кричать и сыпать проклятьями, неистово вырываясь из его поганых рук. Маг заставил меня замолчать слишком подло и грубо, впившись в мои губы властным поцелуем. На несколько секунд я просто застыла в его жестких объятиях, затем пришло осознание. Я задохнулась от возмущения, стала вырываться. Несколько раз я сумела ударить кулаком ему в грудь. На Пожирателя моё сопротивление особого эффекта не произвело. Он лишь сильнее прижал меня к своему телу и перехватил второе мое запястья. Мне оставалось лишь морщиться и протестующе мычать, только так я могла выказать моё омерзение происходящим. И вот спустя, казалось, целую вечность он освободил мой рот, но сама я по-прежнему оставалась в плену его сильных рук. На его губах заиграла предовольная ухмылка. – А ты хороша, маленькая лисица, – бархатный с легкой хрипотцой голос заставил задрожать, как мне тогда показалось от злости и отвращения. – Будь поласковей и старайся лучше, и я прощу тебя, – со стороны его подельников послышался понимающий гогот. Поскольку ударить подонка я не могла, я ответила по-другому, крайне неразумно и импульсивно – я плюнула ему в лицо. Ни минуты я не жалела о своем необдуманном поступке и с радостью повторила бы. Вот тогда его карие глаза зажглись гневом. Меня отшвырнули в сторону, его рука взметнулась вверх, и в комнате раздался звук пощечины. Леруа ударил меня наотмашь. Не думаю, что он хотел серьезно мне навредить, скорее проучить строптивую девчонку, просто парень не рассчитал, что в перчатках удар выйдет таким сильным. Я почувствовала, как лопнула кожа на губе и как что-то теплое струиться по подбородку, солёный металлический привкус во рту говорил, что это кровь. Я помню, как упала на пол, а потом кто-то выключил свет. В себя я пришла на больничной койке. Состояние моего здоровья было вполне сносным, чего нельзя сказать о моем душевном состоянии. Ведь амнезии у меня не было, а утраты подобные моей никогда не переносились легко. Врачи наотрез отказались отпускать меня домой, так что на похоронах Криса я не смогла присутствовать. Спустя бесконечно долгие три дня меня все-таки выписали. Не успела я выйти из больницы, как начались разбирательства в «Аврорате». Меня допрашивали бесконечное количество раз и как пострадавшую, и как свидетеля, и как подозреваемую. Я давала показания под присягой и под сывороткой правды, была согласна, чтобы прочитали мои мысли, но до этого не дошло. Моей вины никто не увидел, обвинения с меня сняли, а дело закрыли. Мне разрешили вернуться к своим обязанностям, но только после небольшого отпуска. Все это время я ловила на себе косые взгляды, за спиной постоянно шептались. Никто не верил, что лишь волей случая погибли трое опытных бойцов, а сопливая девчонка-практикантка отделалась лишь синяком и разбитой губой. Мне же было наплевать на все эти пересуды. Я была слепа и глуха от горя. Я была безутешна, словно привидение я бродила по коридорам Министерства, бледная тень себя прежней. Как только меня оставили в покое, я поспешила навестить любимого. Погода в тот день была под стать моему настроению – серой и дождливой. Я принесла с собой белые цветы и положила у надгробного камня. Ноги мои подкосились, и я упала на колени. Глаза застилали слёзы, и я не стала сдерживать рыдания. Все наболевшее я рассказала холодному граниту. Еще я говорила о своей любви, просила прощения, жаловалась на несправедливость судьбы. Так я просидела до самого вечера. Кладбище я покидала уже в сумерках с припухшими веками и покрасневшими от слёз глазами, моросил дождь. Пока я добралась до дома, совсем стемнело, а погода совсем испортилась. Моя мантия совсем промокла под дождем, а я продрогла насквозь под порывами ледяного ветра. Не терпелось оказаться у пылающего камина и выпить горячего чаю. Я ускорила шаг, спасаясь от непогоды. На пороге дома меня кольнуло нехорошее предчувствие, но я отмахнулась от него. Я была уверена, что самое страшное, что могло произойти со мной, уже случилось. Как оказалось, я ошиблась в очередной раз. Родной дом встретил меня ярким светом и суетой, вместо тишины и уютного тепла. Отец вышел мне навстречу в парадном сюртуке. Вид у него был одновременно торжественный и взволнованный. – Алиса, мы тебя заждались, – в его добрых серо-зеленых глазах я уловила, трудно скрываемое чувство вины и нервозность. Снова неприятно засосало под ложечкой. – Дочка, у нас гости. Тебе стоит привести себя в должный вид, а затем… – Что будет затем, он не успел договорить. Тот самый гость поднялся из кресла у камина и повернулся ко мне лицом. – Здравствуй, Алиса, – на распев протянул мужчина и отсалютовал мне бокалом лучшего папиного вина. – Ты!!! – в не себя от ярости выкрикнула я и потянулась к волшебной палочке. В этот раз досталось любимой маминой вазе, которая разлетелась на мелкие осколки. Казалось, что ее не сможет починить ни одно заклинание. На месте этого фарфора я представляла голову Леруа. Помню встревоженный голос отца, который заставил невольно повернуться в его сторону. Появление в нашем скромном доме наследника столь влиятельного рода было само по себе сильным потрясением для простого министерского клерка, попытка собственной дочери убить оного и вовсе могла его убить. Отец сильно побледнел, на лице его отразилась страдание. Я машинально опустила палочку. Враг ловко воспользовался моей заминкой, Леруа сократил разделявшее нас расстояние. Он приблизился вплотную, сильно сжал моё запястье и стал выкручивать руку. От острой боли я вскрикнула и выронила палочку. Маг не спешил меня отпускать: мы оба молчали, маг смерил меня оценивающим взглядом и заглянул в мои полные испепеляющей ненависти глаза. Спустя несколько минут немой сцены я дернулась в попытке отстраниться, но Леруа не отпустил, таким образом устанавливая правила игры и свою власть в ней. Шатен нежно поглаживал большим пальцем моё пострадавшее запястье, затем мерзавец свободной рукой убрал с моего лица прилипшую прядь мокрых волос. – Ты больше никогда не направишь на меня палочку, ровно также не будешь искать иных способов навредить мне, – он говорил притворно мягко, но тоном не терпящим возражений. – Сейчас ты приведешь себя в порядок, а потом мы поговорим… – Нет, – категорически заявила я, прожигая недруга взглядом. – Алиса, во имя Мерлина, веди себя благоразумно, – услышала я встревоженный голос отца, но благоразумие в тот момент было мне чуждо. – Что тебе нужно чертов убийца? – Леруа глубоко вздохнул, недовольный моей импульсивностью. Он все же отпустил меня и даже отошел на приличное расстояние. – Я пришел просить вашей руки мисс Бекер. Это была не просто истерика, а натуральное помешательство. Я кричала, я смеялась, я плакала, а через минуту снова кричала. Мой разум отказывался принимать подобное кощунство, ведь со дня гибели Кристиана не прошло и двух недель. Я не помню, как меня уводили из комнаты и как мою экспрессивную реакцию восприняли окружающие. В чувство меня приводила мама. На меня выплеснули стакан холодной воды, а когда это не возымело должного эффекта, моя добрая и милая мама залепила мне пощечину. Она трясла меня за плечи, и снова била по щекам. Я ни разу не видела ее такой, сейчас мама была чужой, отстраненной и холодной. На кону стояло будущее и жизнь ее детей, ей было не до сантиментов… – Прекрати истерику, Алиса! Ты неблагодарная эгоистка, – я хотела возразить, как она могла так говорить, тем более в такой момент, когда мне особенно нужна была поддержка близких, но мне не позволили. – Знаешь ли ты, на кого направила волшебную палочку? – На Пожирателя Смерти, на мерзавца и убийцу! – сквозь сжатые зубы процедила я. – Сегодня нас посетил Эрик Маркус Леруа, – мама сделала небольшую паузу, после его имени, слово оно само за себя говорило и дальнейших разъяснений не требовалось, – наследник одного из самых древних и влиятельных родов всего магического мира. Для людей такого круга все мы просто грязь у них под ногами. Он же приходит в наш дом и просит твоей руки, руки дочери обычного служащего, у которой нет ни титула, ни приданного, ни знатного происхождения. – По твоему я в ногах у этого ублюдка должна валяться, не помня себя от такой чести? – как я сдержалась тогда не знаю, но те слова собственной матери до сих пор отдаются болью в сердце. – Ты моя дочь, мне понятна твоя боль, я знаю, как ты любила Кристиана и понимаю, как мало прошло времени… – она замолчала и глубоко вздохнула, чтобы голос не дрожал, – но я также должна думать о будущем: о твоем будущем и будущем твоих сестер и брата, да и наше будущее с твоим отцом сейчас в руках этого человека в нашей гостиной. – Боже, ты считаешь, что в браке с ненавистным мне убийцей и Пожирателем я обрету счастье? Пусть он сдохнет, плевать на его имя и могущество, – воздух разрезал звук звонкой пощечины. Я не устояла на нога и осела на пол. Держась за щеку, я с обидой посмотрела на маму. В моих глазах стояли слезы. – Если тебе плевать на себя, если ты ищешь смерти, так тому и быть. Тогда подумай о нас, своей семье. Если твой отец откажет Леруа, он завтра же окажется на улице без средств к существованию. Или еще хуже его арестуют, а затем убьют. В таком же положении окажется твой родной брат. А твои младшие сестры? Что будет с Корой и малышкой Изабелль? Ее слова громом прогремели над моей головой, в моем сознании, наконец, прояснившемся сознании появились ужасные картинки грядущего. Мать была права, Леруа мог по щелчку пальцев уничтожить нашу семью. Горло сдавил страх. Я почувствовала всю обреченность своего положения. Свою семью я всегда любила больше всего на свете. Поступить иначе, я просто не могла. Спустя полчаса с высушенными волосами, собранными в высокую прическу, и черном платье с кружевными вставками я снова вошла в свою гостиную. Мама настаивала на более ярких тонах и макияже, но я ни в какую не соглашалась. Я по-прежнему носила траур, и появление самого Мерлина не заставило бы меня отступить. В этот раз оценивающий взгляд янтарных глаз сверкнул одобрением. – Тебе идет черный, лисичка, – начал разговор Эрик, когда мы остались одни. Я лишь поджала губы, но сдержала рвущиеся наружу комментарии. – Полагаю, ты ответила согласием на мое предложение. – Боюсь, вы не оставили мне выбора, лорд Леруа. А теперь мне хотелось бы обсудить детали. Если уж меня продают будто племенную кобылу, не хочу продешевить... Потом состоялась помолвка, думаю, особенности ее проведения вам хорошо известны. Отец получил повышение по службе, также продвижение по карьерной лестнице ждало и моего брата Джона. Мои сестры получили богатое приданное и могли больше ни в чем себе не отказывать. Я же… Исповедь мисс Бекер бесцеремонно прервалась появлением Эрика. Герой всех ее страданий появился абсолютно неожиданно, заставив девушек вздрогнуть, когда шумно распахнул дверь. Сейчас маг не был похож на того импозантного красавца-аристократа, которым показался Гермионе сначала, после рассказа Алисы девушка стала совсем по-другому смотреть на брата. Леруа еще не успел переодеть дорожную мантию, его каштановые волосы были собраны в низкий хвост. Вид у молодого человека был зловещим: черная одежда, сосредоточенное и ожесточенное выражение лица, янтарные глаза, в которых сейчас плясали бесовские огоньки. Он внимательно окинул взглядом фигуры инстинктивно сжавшихся девушек. Гриффиндорке почудилось, что в комнате вдруг стало холодно. В повисшей тишине гулким эхом отдавался звук шагов Эрика. – И почему же визит моей невесты так тщательно скрывается от меня? – шатен с грацией матерого хищника пересек комнату и склонился над рыжеволосой ведьмой. – Не хочешь поприветствовать меня, лисичка? – он хотел поцеловать девушку в щеку, но Алиса взвилась, не позволяя губам жениха коснуться своей кожи. – Это вышло спонтанно, просто мне вдруг захотелось пригласить Алису на чашку чая, – одновременно с этим начала объяснять Гермиона, но запнулась, увидев, как в отвращении скривились губы мисс Бекер, как со скрипом сжалась рука ее брата, затянутая в кожаную перчатку. – От тебя за милю несет кровью. Ты даже не удосужился сменить свой костюм палача прежде, чем заявиться сюда. Шатенка молчала, не решаясь вмешиваться, хотя отчетливо понимала – грядет буря. Она уже достаточно хорошо знала Леруа, стоило только заглянуть в янтарные глаза парня, чтобы похолодеть от ужаса. Алиса же испуганной не выглядела, но ровно до того момента, как волшебник с улыбкой на губах спокойно заговорил: – Как всегда скалишь зубки, маленькая лисица. Ничего, скоро закончится твоя вольная жизнь. Станешь ласковой и покладистой, буду тебя холить и лелеять, а нет – на цепь посажу, – девушка побледнела и судорожно вздохнула, предчувствуя неладное. Эрик не стал томить ее в ожидании. – Я говорил с твоим отцом. Он согласился со мной, что не имеет смысла тянуть со свадьбой. – Нет!!! – вскрикнула рыжеволосая так, что в ушах зазвенело. Правила хорошего тона ушли на второй план. – Ты обещал соблюсти традиции, чертов ублюдок! Прежде чем ответить своей невесте парень повернулся к сестре: – Гермиона, оставь нас, – маг говорил тоном своего отца, нетерпящим возражений, сулящим наказание в случае ослушания. Ведьме ничего не оставалось, как благоразумно тихой мышкой выскользнуть из комнаты. До того как дверь полностью закрылась, до ее слуха долетело несколько фраз. – А ты обещала быть послушной. Я вытащил тебя из той передряги в доме Аддерли, я помог твоей семье подняться со дна, я терпелив с тобой. И где же твоя благодарность, Алиса? Я достаточно ждал и хочу получить свою награду. Свадьба состоится в конце года, на следующий день после Рождества. Можешь начинать подготовку… – Ненавижу тебя!!! Ты будешь мучиться в этом браке до конца твоей жизни. Послышался бархатный смех волшебника: – Нет, лисичка, ты будешь просить меня днем и умолять ночью. И лишь от тебя будет зависеть, насколько приятной будет для тебя эта пытка.