Other Me.

Гермиона брела по коридорам Леруа-мэнора словно призрак, которых она частенько видела в Хогвартсе. Рой мыслей, что теперь крутились в ее голове, отдавался гулом в ушах. Повествование рыжеволосой ведьмы с лихвой утолило ее любопытство, но вместе с тем породило куда больше вопросов, чем ответов. Вдобавок внутри гриффиндорки бушевала целая буря различных эмоций, пытаясь вырваться наружу. Девушка была возмущена, ошеломлена, обескуражена, а еще напугана. Страх, порожденный пониманием, был не только за Алису, которая, по сути, была ее ровесницей и подругой по несчастью, но и за свою собственную судьбу, которая была такой явственно предначертанной, и в тоже время такой туманной. Ужасная личина ее кровного родственника, которую открыла мисс Бекер, заставляла отважную гриффиндорку задрожать от страха и отвращения. Одна из многовековых мудростей человечества: красивая обложка далеко не всегда значит столь же прекрасное содержание. Несколько раз шатенка порывалась вернуться и встать на защиту новой знакомой, но всякий раз она словно наталкивалась на невидимую стену своей рассудительности. Чем ведьма без палочки смогла бы помочь другому, когда не могла помочь самой себе? Раньше у нее всегда был в запасе какой-нибудь план: странный, сумасбродный, частенько отдающий безумием, нарушающий десяток правил и норм, и, безусловно, опасный, но он все же был. Сейчас же Гермиона лишилась даже этой зыбкой частички себя. Все дело в том, что ей противостоял достойный противник. Острый ум, рассудительность и крайняя предусмотрительность Маркуса Леруа помимо чувства собственного бессилия и досады, вызывала восхищение. Чуть больше месяца маг с легкостью предугадывал и опережал не только все ее планы, но и просчитывал внешние факторы, способные помешать его планам. С одной стороны лорд создавал для своей дочери иллюзию призрачной свободы и вроде бы давал ей право выбора, но с другой ведьма отлично понимала, что у нее нет ни того ни другого. Леруа-мэнор окутывало великое множество магических щитов, барьеров и следящих чар, кроме того за ней неусыпно следили домовые эльфы. Маркус Леруа знал о каждом ее шаге, если не сказать больше, о каждой мысли в ее голове. Ей не оставляли даже малейшего шанса выпутаться из этой душащей паутины родительской любви и заботы об ее благе. Гриффиндорке было безмерно жаль Алису, вся ее суть сейчас кричала от возмущения и царившей вокруг не справедливости. Но, единственное, что было сейчас в ее силах – ворваться в комнату и закрыть рыжеволосую своим телом, направив на брата гневную тираду и испепеляющий и осуждающий взгляд. Стало бы это помехой? Смогла бы Гермиона достучаться до совести наследника Леруа? Вряд ли. Все чего бы смогла добиться девушка, очередного наказания для себя. Поведение самоубийцы, которое не оценит ни ее брат, ни ее отец, а, возможно, и Алиса. Волшебница сама понимала бессмысленность подобной затеи. Все же она вернулась, ноги сами привели ее к нужной двери, будто подсознание было куда честнее и отважней своей хозяйки. Свою гостью она застала в коридоре. Мисс Бекер обессилено съезжала вниз по стене, ее прическа была растрёпана, а одежда помята. Рыжеволосая ведьма закусила губу, сдерживая рыдания или яростные крики, ее настроения было не разобрать. У гриффиндорки перехватило дыхание. Собственное бессилие злило ее больше, чем зверства сильнейшего. – Мисс Бекер, я… – шатенка шумно сглотнула. Она склонилась над Алисой, пытаясь помочь подняться и попутно извиниться, оправдаться, но слова застряли комом в горле. – Простите, я не хотела… – смогла выдавить из себя девушка. Рыжеволосая устремила на нее свои зеленые глаза и мягко улыбнулась ей: – Я не виню вас, Гермиона. Я не настолько наивна, чтобы прийти в логово к волку, не ожидая встретить в нем хищника. Не переживайте, ваши душевные терзания ни к чему. Я в порядке, – она поднялась на ноги, гордо распрямила плечи и привела в порядок свою одежду. Алиса больше не произнесла ни слова, покидая гостеприимный дом. Гермиона с опаской переступила порог той самой злополучной комнаты. Здесь она увидела жуткий беспорядок борьбы или ссоры, одному Богу известно, что происходило за закрытой дверью 15 минут назад. Эрик стоял к ней спиной, опираясь рукой на каминную полку. Мантии на нем уже не было, черная рубашка была наполовину расстегнута, а его волосы выглядели растрёпано. В правой руке парень держал стакан с янтарной жидкостью. – Кажется, я велел тебе уйти, – не поворачиваясь, сказал шатен и сделал глоток из стакана. – Что? – девушка прочистила горло. – Что ты сделал с Алисой? Он хмыкнул и, наконец, обернулся к ней. Гермиона невольно сделала шаг назад, в его янтарных глазах было что-то от хищника. Губы парня скривились в ухмылке: – Ничего из того, что хотел бы сделать или мог бы сделать. Тебе, дорогая сестрёнка, следует меньше совать нос в чужие дела. – Алиса моя подруга. Мне не безразлична ее судьба, – гриффиндорка упрямо сжала пальцы в кулак. – Она рассказала о вас. Ты убил ее возлюбленного… – девушке было тяжело справится с одолевающими ее эмоциями, ей с трудом заставляла голос не дрожать. – Что же ты за чудовище, раз после всего силком тащишь ее под венец? Эрик не стал отвечать на ее выпад. Парень выглядел расслабленным, словно не услышал ее или не придал словам никакого значения, но Гермиона знала, что это не так. Она наблюдала, как шатен медленно идет по комнате, садиться на диван, вальяжно откидываясь на спинку, прикрывает глаза. Девушка успевает заметить небольшой шрам от режущего заклятья на его груди. Его недолжно было быть. Такая рана убирается очень легко, достаточно было несложного невербального заклинания. Леруа намерено оставил шрам для нее, рыжеволосой девушки, которая осмелилась нанести ему рану. Хотел помучить, постоянно напоминая о том дне? – Кристиан Торнтон, – растягивая слова, наконец, произнес маг, он словно вспоминал что-то давно забытое, – в прошлом мой сокурсник. Незнатный, но все же был чистокровным. Способный парнишка, но слишком правильный и чересчур горячий и импульсивный. У него не было шанса выжить в этой войне. Рано или поздно такие попадают под непростительное… – он замолчал на минуту, а затем снова заговорил, но уже о ней. – Никогда не замечал и не предавал большого значения этому парню, тем более не обращал внимания, кто таскается следом за ним. Тогда, в доме шестерки Аддерли, я увидел ее впервые... Маленькая лисица, – его губы расплылись в довольной улыбке. – Такая забавная и отчаянная, но в тоже время беззащитная. Я просто захотел ее. Этого достаточно, – пустой стакан ударился о стол, будто ставя точку. – Ты убил одного человека, и разрушил жизнь другого потому, что просто захотел? – поверить в подобное Гермиона была не в силах. – Идет война! – Леруа резко открыл глаза и поднялся со своего места, надвигаясь. – Постоянно кто-то кого-то убивает, или умирает сам. Незнакомцы, знакомые, однокурсники, коллеги, приятели, родные и близкие: все они потенциальные палачи и жертвы. Твои драгоценные друзья также убивают близких кому-то людей и отчего-то не задумываются о своих поступках, считают себя абсолютно правыми. Приди в себя, Гермиона! **** Последние дни своей холостяцкой жизни Драко проводил не в шумной хмельной компании и не в обществе прелестных дам, а в домашней библиотеке за чтением увесистого фолианта. Он внимательно изучал каждую страницу свода правил и обязательств, сопутствующих патриархальному магическому браку. Как и подобает истинному слизеринцу, Малфой искал подводные камни, лазейки и способы манипулировать своей будущей супругой. К его большой радости, для него в грядущем союзе все складывалось более чем удачно: минимум обязанностей с его стороны и превеликое множество прав и привилегий. Как не крути, а патриархальный магический брак был придуман магами-мужчинами для своего удобства и удовольствия. Единственное, что могло его огорчить – обязательная супружеская верность. Как только будут произнесены клятвы, а союз подтвержден на брачном ложе, супруга станет единственной женщиной, которую он будет знать, и будет оставаться ей на протяжении всей его жизни. Также магия могла его наказать, если он намерено подвергнет жизнь своей жены опасности или откажется проявить заботу или защитить. И это немного злило, но, не смотря на эту ложку дёгтя, он все равно оставался в выигрыше. А вот для будущей миссис Малфой все было не так радужно: десятки различных правил, обязанностей, запретов и ограничений, которые были бы вполне приемлемыми для чистокровной ведьмы, которую к такой судьбе готовили с раннего детства, но вряд ли придутся по вкусу строптивой ведьме с магловским воспитанием. Полностью зависеть от мужа, слушаться его во всем и удовлетворять любую его прихоть, наверное, такая судьба равносильна смерти для гриффиндорской заучки. Слизеринец невольно криво усмехнулся открывающимся перспективам. Драко откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, на одно короткое мгновение он представил ее такой: тихой, послушной и кроткой днем, нежной, ласковой, чувственной и страстной ночью, всегда подвластной ему, покорной его воле. И тут же рассмеялся своим собственным мыслям, а его сознание услужливо нарисовало другую картину: лохматая гриффиндорка – всезнайка, громогласно вещающая о равенстве полов, прав, свободе и прочей магловской ереси, упрямая ослица, не желавшая уступать в своей правоте, зануда, вечно доводившая его до белого каления. То, что Леруа придали ей немного лоска, ситуацию сильно не исправляло. Нежных чувств и желания обладать гриффиндорка по-прежнему не вызывала. Кроме того невеста оставалась Грейнджер. Ее трепетные чувства к Поттеру и Уизли в гремучем сочетании с чувством всеобщей справедливости через несколько дней станут огромной проблемой для всей его семьи. Малфой ни на секунду не сомневался, что еще на свадьбе гриффиндорка выкинет что-нибудь этакое, подставляя его шею под немилость Темного Лорда. Он слишком хорошо помнил свое наказание после первого своего проваленного задания, чтобы хотя бы допустить мысль о его повторении. Отказ от свадьбы также ставил Драко под удар. Фактически, появление Леруа перевернуло все с ног на голову, а сам парень оказался между молотом и наковальней. Однако высшие силы были к нему благосклонны. Магическая клятва делала обязательными для исполнения все пункты увесистого свода правил, а за любое промедление или неповиновение предусматривалось соразмерное наказание. – Да уж, Грейнджер, не легко тебе придется, – Малфой мстительно усмехнулся в своей привычной манере. Однако и его минутная радость имела горький привкус. Снова перед слизеринцем представала проблема. Ведь для того, чтобы магия патриархального союза начала работать, необходимо было подтвердить его на брачном ложе. Над своей первой брачной ночью Драко и размышлял так усердно на протяжении нескольких последних дней. Снова и снова перечитывал фолиант в надежде найти ответ и решение, но безрезультатно. Еще несколько часов Малфой провел за чтением. Солнце клонилось к закату, когда в комнате материализовался домовик и пригласил хозяина в столовую. Ужин прошел по-домашнему, в тихой и спокойной обстановке, без незваных гостей, скользких политических тем и напряженности. После трапезы Нарцисса удалилась к себе в комнату, а Драко составил отцу компанию за стаканом огневиски. Парень удобно расположился в кресле у пылающего камина. Он медленно потягивал элитный напиток, смотрел на языки пламени, время от времени бросая задумчивые взгляды на хозяина поместья, устроившегося в соседнем кресле. Они долго молчали. Пока, наконец, Люциусу не надоела эта игра в молчанку: – Спрашивай, что хотел, Драко, – с ноткой усталости в голосе начал мужчина. – Так ведь и до утра можно просидеть. – Я хотел спросить по поводу брачной ночи… – не стал ходить вокруг да около парень, но был прерван тихим смехом. – Мне лестно, сын, что ты пришел ко мне за советом. Но мне казалось, что свой отцовский долг я уже исполнил. Про супружеские отношения мы говорили пять лет назад. Ты прекрасно осведомлен, что и как нужно делать с женщиной в спальне. И практически опыт у тебя тоже имеется. Драко с алеющими щеками зло процедил сквозь зубы: – Я спрашивал не об этом, – веселость отца раздражала. Хотелось встать и уйти, продолжить поиски ответов в библиотеке, но оставалось не так много времени, поэтому он продолжил. – Брак обязательно закрепить в первую брачную ночь? – Ты говоришь о супружеском долге, как о вылазке в магловский Лондон в промозглую ноябрьскую ночь. – Люциус уже серьезно посмотрел на сына. – В чем дело, Драко? – В том, что моя невеста Грейнджер, – тихо и обреченно произнес парень. – Леруа, – поправил Малфой-старший, поморщившись от упоминания магловской фамилии в подобном контексте. – Нет, – Драко покачал головой. – Была бы она Леруа, и проблем бы не было. Она Грейнджер. – Это делает ее особенной? Чем она отличается от других? – мужчина говорил уже не так спокойно и беззаботно, как в начале. Люциусу, потерпевшему в последние годы столько неудач, фиаско с предстоящим браком, а вместе с тем, и его далеко идущими планами совсем не нравилось. – Может быть, у нее под юбкой что-то другое? – Боюсь, что Грейнджер не позволит мне узнать об этом. Эта гриффиндорка будет до последнего сражаться за свою честь. – Магический патриархальный брак не требует согласия невесты для консумации. Ради Мерлина, Драко, будь, наконец, мужчиной, настало время решительных действий. Ты не смог поднять палочку и произнести смертельное заклинание, поэтому наша семья попала в немилость к Темному Лорду. Эта девушка наш счастливый билет в светлое будущее. Твоя задача сделать все возможное, чтобы она не доставляла проблем, – мужчина поднялся со своего места, показывая, что разговор окончен. – Я ответил на твой вопрос? – Да, отец, благодарю за совет.