Other Me.

Девушка не шла, а буквально летела по коридорам Леруа-мэнора, так, что в ее волосах играл лёгкий ветерок. Сейчас ей хотелось очутиться как можно дальше от этого места, скрыться от всей той низости, подлости и приторного лицемерия, что плотным коконом опутывали эти стены и их обитателей. Теперь комната, которую она называла золотой темницей, уже не казалась ей таковой, а выглядела как спасительный островок в пучине ненастья. Гермиона переступила порог своей обители и плотно закрыла за собой дверь. Шатенка прислонилась спиной к прохладному дереву и перевела дух. Она так быстро неслась по мэнору, словно за ней гнались дементоры во главе с самим Волан-де-Мортом. Гриффиндорка прикрыла глаза, девушку слегка потряхивало. До сих пор она вспоминала слова брата и внутренне содрогалась подобному виденью мира. Складывалось ощущение, что ведьма вдруг попала в зазеркалье, оказавшись вместо современной Англии где-то в мрачном средневековье образца махрового шовинизма. Что возмутило современную и свободолюбивую девушку больше: поступки домочадцев или же то, что маги искренне считали себя правыми? На ее резонное замечание, что джентльмены так себя не ведут с дамой. Леруа с кривой ухмылкой парировал, что ведьма, выросшая среди магловского невежества и распущенности, мало что знает о том, как должно себя вести благородным дамам и джентльменам. Ведь доселе она видела их лишь издалека. – Твоему неуемному любопытству следовало найти намного более подходящий интерес, нежели разглядывать скелеты в чужих шкафах, – настоятельным тоном заметил шатен. Случайно или же намерено оброненная в разговоре с братом фраза, впервые заставила ведьму задуматься с толикой ужаса, чего она еще не знает о новоявленной фамилии. Какие скелеты в шкафу таят ее родители? Что скрывается за идиллией под названием патриархальный брак? Если Эрик так ведет себя со своей невестой и считает это должным, то какие примеры своего родителя подвигли его на это? Что скрыто за обликом идеальной жены и матери, истинной аристократки Катарины Леруа? Кем была Катарина Кларк? Что с ней сделал Маркус Леруа? Применял непростительные? Эмоционально давил? Шантажировал? Угрожал? Запугивал? Была ли мисс Кларк рада предстоящему браку, или, так же как и Алису Бекер, молодую девушку никто не спрашивал. Если так, то ее старший брат был точной копией отца. Он перенял не только внешнее сходство, но и отвратительные черты характера. Это внезапное открытие заставило Гермиону резко распахнуть глаза. Она физически ощутила на языке привкус горечи разочарования. Девушка порывисто пересекла комнату, ведьма распахнула окно. Глубоко вдохнув прохладу вечернего воздуха, Миона положила ладони на оконную раму и тут же ощутила легкое покалывание магии барьера – напоминание того, что она не свободна. Девушка глядела на парк, который тонул в лучах заходящего солнца. Она размышляла. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями после насыщенного потрясениями дня, умнейшая ведьма столетия могла трезво оценить сложившуюся ситуацию и найти выход из нее. Замуж она не хотела. По крайней мере, не в свои 18 лет. И уж тем более не за Драко Малфоя. Слизеринец, начиная с их первой встречи, был гадким, трусливым и подлым подхалимом и заносчивым снобом. Казалось, что парень сочетал в себе все возможные пороки и недостатки. Гриффиндорка не могла припомнить ни одной встречи, когда бы Малфой не сказал или не сделал кому-нибудь гадость. Он оскорблял ее, унижал, и девушка как сейчас ярко представляла, как кривится, словно от зубной боли, его фарфоровое лицо всякий раз, когда слизеринец смотрел на нее. Как будто его оскорбляло само существование Гермионы. Видеть это лицо до конца ее дней – не самая радужная перспектива. Да уж, слишком часто за последний месяц она думала о своем бывшем сокурснике. Драко Малфой, без всяких сомнений, был неприятным человеком, но… ведьма никогда не сравнивала его с отцом, которым вредный мальчишка всегда бравировал и прикрывался. Месяц назад в гостиной Малфой-мэнора кольцо на ее палец надевал уже другой человек, совсем не похожий на того первого, который был знаком ведьме на протяжении последних шести лет. Это была копия Люциуса, пугающая своей похожестью на оригинал. Странно, но до этой минуты ей и в голову не приходило, насколько Драко был похож на своего родителя: начиная от платиновых волос, и заканчивая жизненными принципами, которые Малфой-младший, впитал в себя чуть ли не с молоком матери. Эта внутренняя схожесть пугала сильнее всего. Гермиона вспомнила свою первую встречу с чопорным аристократом на «Косой аллее» в начале второго курса. Маг вызывал в девочке смесь страха и восхищения. Люциус Малфой был идеальным от носков дорогих ботинок до кончиков светлых волос. Царственная поступь, гордая осанка, идеальные манеры и взгляд, холодный и надменный, он пробирался под кожу, глядя прямо в душу, но было в нем что-то такое, что заставляло содрогнуться. Нечто темное и отталкивающее. Даже, не зная, что скрывает идеальный фасад, девочка интуитивно опасалась этого волшебника. Одним своим присутствием он заставлял Миону чувствовать себя неуклюжим гадким утенком в пруду с лебедями, а взгляд серых глаз и вовсе говорил, что она ничтожество. Маг всегда говорил обидные вещи, так словно делал ей комплимент или одолжение. К концу пятого курса волшебница точно знала, что под идеальной маской скрывается чудовище, которое ради собственного удовольствия будет пытать, калечить и убивать. Непростительные срывались с его уст также легко, как вопросы о погоде. Ее нечаянный жених слишком сильно напоминал ей того мужчину из книжного. Как только ее богатая фантазия в красках нарисовала близость с кем-то сильно напоминающем Люциуса Малфоя, девушку замутило. Не в силах побороть приступ тошноты Гермиона стремглав бросилась в ванную, не замечая на своем пути взволнованную Катарину. Она склонялась над раковиной, тяжело дыша. В голове шумело, а яркий свет слепил глаза. Как сквозь густое марево до нее доносился обеспокоенный голос леди Леруа, но разобрать слов шатенка не могла. Гермиона покачала головой, отгоняя от себя эту напасть, Она открыла кран и ополоснула лицо холодной водой. Спустя долгих нескольких минут девушка смогла взять себя в руки: – Гермиона, что с тобой? – она вздрогнула почувствовав прикосновение к плечу. Взглянув на светловолосую женщину, девушка уверилась, что за эти несколько минут беспокойство той переросло в настоящую панику. – Я вызову доктора Джонсона. – Нет, не нужно, – спешила остановить ее молодая ведьма. – Просто вспомнила своего жениха, – Гермиона даже попыталась изобразить какое-то подобие улыбки, однако Катарина успокоенной не выглядела. – Доченька, что же ты себя так изводишь? – леди Леруа приобняла ее за плечи. Аристократка провела ее обратно в комнату и усадила несопротивляющуюся девушку на мягкий пуф у зеркала. – На тебя больно смотреть. – Ваша забота и сочувствие не знают границ и сравнимо лишь с папочкиной благодетельностью. – Ты язвишь, значит, пришла в себя, – с теплой улыбкой ответила блондинка. – Поверь, все не так уж плохо, как ты себе внушаешь. Глубоко вдохни, Гермиона, отбрось все свои страхи и переживания, постарайся расслабиться. Завтра у тебя самый важный день в жизни любой девушки… Девушка лишь скептически хмыкнула в ответ. Светловолосая волшебница особого значения ее дерзким выпадам не придавала, продолжая говорить: – Я помогу тебе привести в порядок волосы к свадьбе, и мы по-девичьи поболтаем, хорошо? – Катарина принялась водить щеткой по ее волосам. Слушать беззаботное щебетание о прелестях предстоящего брака и дифирамбы в адрес белобрысого хорька, от мысли о котором ее выворачивало, у гриффиндорки не было ни малейшего желания. Но молодая ведьма отлично понимала, что коли уж мамочка пришла побеседовать по душам, то разговор состоится при любом исходе. Поэтому Гермиона, вознамерившись вынести из этого представления хоть какую-то для себя пользу, задала свой первый вопрос: – Расскажи, как ты познакомилась с Леруа? – вопрос, похоже, застал женщину врасплох, так как рука леди замерла на каштановых волосах дочери. – Вы ведь хотели поболтать, – девушка слегка пожала плечами, пауза сильно затянулась, – или в женских разговорах тоже есть ограничения. – Нет, – Катарина наконец-то пришла в себя, – конечно же нет, – для пущей убедительности блондинка даже покачала головой, ее губы словно тронула нежная улыбка. – Просто твой вопрос был очень неожиданным и немного обескуражил меня, – А знакомство… Так или иначе, мы были знакомы всегда. Во всей магической Англии нет ни одного человека, который бы ни разу не слышал фамилию Леруа. А что касается меня, не думаю, что фамилия Кларк когда-нибудь попадала в поле зрения одной из самых именитых аристократических семей. Моя семья хоть и чистокровна, но не богата и никакого влияния в магическом мире не имеет. Мы учились в разных школах, вращались в разных кругах… – Если вы никогда не виделись, а ваши родители не были закадычными друзьями, чтобы поженить своих детей, тогда как же дело пришло к свадьбе? – светловолосая прикрыла глаза, словно припоминая свою прошлую жизнь, а затем снова с энтузиазмом стала расчесывать каштановые волосы Гермионы, продолжая рассказ о своей юности: – В школе я была очень дружна с Люциусом… – Вы учились в Хогвартсе?! – не смогла скрыть своего изумления девушка, на первых парах даже пропустив мимо ушей дружбу с ее будущим свёкром. – А… – Да, на Когтевране. Так ты будешь слушать? – с трудом обуздав свой интерес, молодая ведьма кивнула. – Как я уже сказала, в школе я была очень дружна с Люциусом. Многие и по сей день приписывают нам страстный роман в школьные годы, но я бы не назвала те взаимоотношения любовью. Да в них присутствовали некий интерес и симпатия, но ничего похожего на настоящие чувства, просто первые шаги во взрослую жизнь. Так вот поскольку мой лучший друг с Маркусом никогда не ладили, я довольно часто слышала о младшем Леруа много нелицеприятных вещей. Маркус для меня всегда был кем-то сродни вредного мальчишки, с которым родители запрещали дружить хорошим девочкам, который разорял птичьи гнёзда, отрывал лапки жукам, мучил котят и бил домовых эльфов. К тому же тебе хорошо известно, что мой кузен Антонин всегда очень рьяно поддерживал идеи Темного Лорда. Я с детства была сильно привязана к брату и его опасных увлечений не разделяла, несколько раз я пыталась отговорить кузена. Женщина тяжело вздохнула. Похоже, вспоминать ей было нелегко: – Еще на выпускном курсе вошли в традицию собрания молодых приверженцев Темного Лорда. Вскоре от простых разговоров горячие юнцы стали переходить к реальным действиям. Один из таких вечеров проходил в доме моего кузена, тогда я 17-я наивная дурочка гостила в доме у тети. Из подслушанного разговора мне стало известно, что молодые люди готовят какую-то операцию. Я не понимала, что именно они собирались делать, но знала наверняка, что это опасно и может плохо кончиться. Прежде я пыталась отговорить Антонина, но, к несчастью, безрезультатно. В тот вечер с последней надеждой просила Люциуса не ввязываться в эту затею, но и он меня не послушался. После этой самой беседы я шла по коридору в свою комнату, утирая предательские слезы, когда услышала стенания. Я ускорила шаг и свернула за угол, замерла на месте. Перед моими глазами молодой человек с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост, пытал беззащитного домовика. Эта была первая встреча с Маркусом Леруа лицом к лицу. – Прекратите немедленно! Как вам не стыдно, издеваться над слабым и беззащитным существом?! – пройти мимо и промолчать я была не в силах, поэтому моя судьба с той минуты была предрешена. Парень обернулся. Его красивое аристократическое лицо было перекошено от ярости, карие глаза испепеляли: – Да, как ты смеешь указывать мне, девчонка?! Мне, Маркусу Габриэлю Леруа?! Иди куда шла, со своими слугами я разберусь сам. Как только он вновь направил палочку на несчастного эльфа, я произнесла заклинание, которое отбросило Маркуса к противоположной стене. Первое мгновение он смотрел на меня ошеломлённо, никто и никогда не осмеливался перечить Леруа, а тем более какая-то безродная ведьма: – Кем бы вы ни были, но вы находитесь в доме моей тети. Потрудитесь вести себя прилично, – я вздёрнула подбородок и собиралась пойти дальше, но Маркус схватил мою руку повыше локтя и дернул к себе, хорошенько встряхнув меня будто куклу. Я попыталась вырваться, но уже в следующую секунду с лихвой ощутила всю тщетность своих попыток. Когда я осознала свое положение, меня сковал настоящий ужас. Не знаю, что бы сделал со мной лорд Леруа, но меня спасло появления Антонина. Горячее дыхание моего неприятеля опалило кожу, Маркус был не позволительно близко: – Ты еще пожалеешь, девчонка, – прошептал напоследок маг, и я отчего-то точно знала, что это не пустые слова. Леруа не бросал слов на ветер. Маркус действительно отомстил за свое унижение очень скоро и очень жестоко. Леруа в беседе с приятелями будто невзначай обмолвился, что в вечер собрания застукал Люциуса в приватной обстановке с какой-то блондинкой, которая оказалась племянницей хозяев дома. Спустя неделю уже во всех будуарах обсуждалась пикантная сплетня о моем падении. После такого вся магическая Англия, затаив дыхание, ждала развязки. Кто-то прочил магическую дуэль, кто-то громкого опровержения, а кое-кто грезил о скорой свадьбе наследника рода Малфоев. Но время шло, а ничего не происходило. Ни свадьба, ни опровержения, ни дуэль не состоялись. А в скором времени на первой странице «Ежедневного пророка» появилась колдография с помолвки Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк. Я была опозорена, каждая местная сплетница перемывала мне косточки, надо мной смеялись и показывали пальцем всюду, где бы я ни появилась. Мой отец был вне себя от ярости: кричал на меня, называл шлюхой, говорил, что я опозорила всю семью, испортила жизнь моей сестре, что теперь на ней не жениться ни один уважающий себя волшебник, грозился запереть меня в монастыре на севере до конца моих дней. Я была не просто подавлена, а буквально разбита. Заперлась в своей комнате и ночи напролет лила слезы в подушку, неделями не выходя из дома. Тогда-то Габриэль Леруа и попросил моей руки для своего сына, но, конечно же, на своих условиях. Надо ли говорить, что мой отец с огромной радостью принял все условия, а меня впереди ждала целая череда унизительных проверок? – И вы просто так сдались? Безропотно приняли свою судьбу, не предприняв ни каких попыток освободиться, не пытались возразить или сбежать? – А я и сбежала, – с горькой усмешкой ответила Катарина под ошеломлённым взглядом дочери. – И мой побег длился бесконечно долго, аж целую неделю. Я скиталась по маленьким магловским деревушкам и небольшим городкам. После чего за мной явился будущий муж собственной персоной, – тут светловолосая ведьма немного смутилась. – Ночь я провела в комнате на втором этаже местной таверны в компании Маркуса. Он был очень зол. Если бы… если бы не его непоколебимое желание заключить магический брак, я бы лишилась невинности прямо там, в той грязной таверне против своей воли, но Маркус лишь подверг меня очередной проверке, и довольствовался лишь всевозможными обещаниями, наслаждаясь моими испугом и смущением. Вскоре я вышла замуж, а спустя полгода брака забеременела Эриком. – И после всего случившегося вы спокойно живете с этим человеком. Говорите о любви, уважении и счастье? Скажите правду, неужели вы хотите такой же судьбы для своих дочерей? – Катарина вновь тепло улыбнулась, что почему-то разозлило ведьму. – В жизни случается так, что порой самый неприглядный и неприемлемый для нас выход – единственно верное решение. Я люблю Маркуса и по-настоящему счастлива в браке с ним. Не всегда мы сразу находим своё счастье, иногда нужны долгие годы, чтобы осознать своё счастье. – Я не…– Миона хотела возразить, но вдруг заметила свое отражение. Она и забыла, что все это время леди Леруа колдовала над ее шевелюрой. – О, боги, что вы сделали с моими волосами?!! – не веря увиденному, девушка прикоснулась к идеально гладким светло-русым волосам. Первой реакцией, конечно же, был шок, впрочем, как и второй. Не то чтобы Гермионе не нравился новый образ: при всей необычности светлые волосы были ей к лицу, но в отражении с широко распахнутыми карими глазами, которое смотрело сейчас на нее из зеркала, больше не было гриффиндорки Гермионы Грейнджер, маглорожденной ведьмы с вечно лохматыми каштановыми волосами. Теперь на нее смотрела та самая Элина Леруа, чистокровная аристократка, которую из нее так мечтали сделать новоявленные родители. Только вот в очередной раз ее забыли спросить: а хочет ли она меняться? – Это традиция, – голос леди Леруа вывел ее из оцепенения. – Так молодая ведьма отдает дань уважения семье жениха и показывает окружающим, что входит в новую семью. А после свадьбы при желании сможешь вернуть тёмный цвет волос. Хотя тебе очень идут светлые волосы. – Чьём желании? – хотела спросить гриффиндорка. Более прозрачного намека на то, что теперь она личная собственность Малфоя трудно было себе представить. Разве что тавро на лбу. Теперь и без того противоречивый новый имидж попросту отталкивал. Это не укрылось от вездесущей Катарины. – Тебе очень идёт этот цвет, Гермиона. Если тебе претит мысль угодить жениху, тогда подумай о себе, – женщина пропустила прядь посветлевших волос сквозь пальцы. – Не отрицай, что светлый тон придает тебе больше очарования и подчеркивает твоё аристократическое происхождение. – Сложно не думать, что меня словно вещь, купленную в дорогом магазине, подгоняют под вкусы и пожелания будущего владельца. – Дорогая, жизнь полна компромиссов и уступок. Глупо искать неприятности или начинать войну из-за причёски. Разве не так? – Вы правы, только вот за этим пустяком скрывается слишком много очень нелицеприятных вещей. Правда? – обе ведьмы замолчали, каждая задумалась о чём-то своем. – Может поговорим о завтрашнем дне? – аристократка плавно переходила на другую тему. – Церемонии? И о том, что последует после нее? – уточнять, о чём конкретно пойдет речь, было излишним. Гермиона все и так поняла, только вот слышать о грядущей ночи ничего не хотела. – Не надо, – взмолилась она. – Я отлично осведомлена, что происходит в брачную ночь, и не хочу об этом говорить. Если, конечно, и на брачном ложе меня не ждет очередной замысловатый магический ритуал, – с кривой усмешкой добавила девушка. – Я знаю, что маглы не сдержаны, и непозволительно открыты в демонстрации своих личных отношений. Возможно, та женщина, что занималась твоим воспитанием, – Миона поморщилась от такого заявления, – говорила с тобой о брачных отношениях, но вряд ли эти разговоры затрагивали особенности договорных магических браков, где нет влюбленности и всепоглощающей страсти, а любовь приходит спустя годы брака. Брак требует безотлагательного подтверждения, а молодой девушке не всегда удается сразу проникнуться симпатией к своему мужу. – К чему вы клоните? – ведьма почуяла неладное. Этот неприятный для нее разговор, все отчетливее приобретал пугающие очертания. – Малфой может меня изнасиловать, прикрываясь традициями? – озвученная догадка заставила ее содрогнуться. Трудно было словами описать, что чувствовала Гермиона в этот момент, а ведь словарный запас у золотой девочки был не малый. – Боже, милая, откуда такие страшные мысли? Ну почему ты воспринимаешь все в штыки? – Катарина слегка нахмурила светлые брови. Слишком яркая эмоция для фарфоровой куклы. – Уверена, что твой жених никогда не причинит тебе вреда. Он… – Вы не отвечаете на вопрос? – бесцеремонно перебила мать волшебница, было не до сантиментов. – Если я не соглашусь, он меня изнасилует? – Патриархальный магический брак – наследие средних веков, когда женщина была бесправной собственностью мужчины, – после недолгой заминки ответила ведьма. – Ты же умная девочка, сама должна понимать, что твоя свобода в таком союзе будет сильно ограничена. – Это значит да? – девушка сглотнула тяжелый ком подступивший к горлу. Гриффиндорка не думала, что что-то может ошеломить ее больше новости о новой семье и их приоритетах, потом новости о предстоящем браке со школьным врагом, оказалось, что может. На самом деле она была в ужасе. Гермионе претила сама мысль брака с Малфоем в любом его проявлении, поэтому об интимных аспектах нежелательного союза она никогда не думала. Та фраза о поцелуе и других вещах, которые ей вскоре предстоит делать, оброненная слизеринцем в коридоре, тогда казалось чем-то туманным и ненастоящим. Сейчас же грядущее рисовалось очень отчетливо, и было куда более чем реальным. – Ваша первая брачная ночь была такой же? – ответа не последовало. Голубые глаза аристократки расширились, выдавая ее удивление подобному вопросу. Ее молчание непутевая дочь восприняла, как положительный ответ. – Почему же в таком случае вся чёртова аристократия, а тем более женская ее часть, так воспевают этот ретроградный обычай и стремятся во что бы то ни стало его повторить?! – голос девушки дрожал. Внутри у молодой ведьмы клокотали обида и отчаянье, готовые в любой момент вылиться в истерику. – Потому что патриархальный брак это гарантированная защита, забота и верность. А что касается моей брачной ночи… Мне хватило благоразумия смириться и принять свою судьбу. Доверившись Маркусу однажды, я ни разу не пожалена об этом. Обдумай все хорошенько, милая, и прислушайся к моему совету для своего же блага. Веди себя как разумная девушка. Пойми, Гермиона, что ты ничего не можешь изменить. Пусть сейчас ты не испытываешь к Драко теплых чувств, но завтра обеты свяжут вас на всю оставшуюся жизнь. Не перечь ему, – красноречивый взгляд дочери не оставлял никакой надежды на ее послушание. Катарине было горько осознавать, что ее девочка сама все испортит, причинит себе боль. – Когда вы останетесь наедине, просто доверься ему, он опытнее тебя и знает, что делать. Расслабься и позволь себя поласкать, иначе тебе будет больно. – Я же сказала, что не хочу это обсуждать!!! – взвилась гриффиндорка. – Если вы закончили, то я хочу побыть одна, – женщина ответила ей мягкой улыбкой, которую Гермиона начинала ненавидеть. – Конечно, дорогая, я все понимаю, – из складок своего платья женщина извлекла небольшой пузырек. – Зелье сна без сновидений. Не думаю, что переживания дадут тебе сегодня уснуть. Завтра ты должна быть самой красивой, тебе нужно хорошо отдохнуть. – Да. Спасибо, обязательно приму, если не смогу уснуть, – проще было сделать вид, что принимаешь правила игры. Это давало Гермионе преимущество, и девушка с радостью пользовалась своим открытием. – Будь умницей, Гермиона, веди себя благоразумно. Не опозорь нашу семью и не создавай себе не нужных проблем, – сказала Катарина на прощание, поцеловала дочь в лоб и закрыла за собой дверь. Оставшись наедине с собой, ведьма еще какое-то время смотрела на закрытую дверь, будто боялась, что мать вернется. Затем словно очнулась от транса, Гермиона вспомнила о флакончике, зажатом в ее ладони. Волшебница разжала ладонь и посмотрела на пузырек, она ни на йоту не верила, что это снотворное. Гриффиндорская всезнайка взглядом опытного зельевара посмотрела жидкость на свет, а затем откупорила и понюхала. В следующую секунду пузырек полетел в стену и со звоном разбился. Так она и знала – в зелье был дурман. Леди Леруа захлопнула дверь своей спальни и уперлась спиной в прохладную древесину. Она испытывала гнетущее чувство вины, которое не хотело подчиняться доводам разума и здравому смыслу и утихать. Катарина закусила пухлую губу, как всегда делала, когда была в чем-то не уверенна. И тут же она невольно вздрогнула, встретившись взглядом со своим супругом, который вальяжно расположился в плетеном кресле на террасе. Словно не было этих двадцати пяти лет, и снова юная Катарина Кларк впервые оказалась наедине со своим мужем. На лице Маркуса в лунном свете промелькнула ухмылка, казалось, что он подумал о том же. – Я отдала Гермионе зелье, – тихим голосом устало проговорила светловолосая. – Не думаю, что мои слова возымеют, какое-то действие. Маркус плотно сжал губы, но ничего не сказал. Катарина и без слов могла читать его недовольство. Все же за долгие годы брака они научились понимать друг друга без слов. Леди порывисто пересекла комнату и остановилась у самых ног мужа. – Маркус, – маг поднял голову, заключая ее в плен своих темно-карих глаз. – Если она попытается сбежать… – Она попытается можешь в этом не сомневаться, Кэти, – разом развеял все ее сомнения мужчина, – но можешь не беспокоиться, у нее ничего не выйдет. Я позаботился об этом. – И зелье пить она не станет, – с грустной улыбкой заметила ведьма. – Нет, не станет, – шатен устало вздохнул и откинул голову на спинку кресла: – Несносная девчонка, – проворчал он. – Почему с ней так сложно? – Потому что она твоя дочь, – в голубых глазах зажегся заискивающий огонёк. Маркус ответил супруге кривой ухмылкой. Волшебник потянул Катарину за руку на себя, а в следующее мгновение светловолосая леди уже сидела на его коленях: – Нет, Катарина, она твоя дочь, – прошептал он с улыбкой и заправил выбившийся светлый локон за ушко. В тот же миг улыбка пропала с ее губ. Ведьма сразу посерьезнела: – Мне не стоило убегать, – чуть слышно прошептала она, уткнувшись в плечо любимого мужа. – Нет, не стоило, – согласился маг, зарываясь пятернёй в ее густые волосы. – Он ведь не причинит ей вреда? – с волнением спросила Катарина и с по-детски наивной мольбой воззрилась на Леруа. – В меру своих сил, девочка, – после недолгого молчания ответил волшебник. – Ты же сама это понимаешь. Первым, что сделала Гермиона после уничтожения злосчастного флакончика, попыталась выйти из комнаты. Магловским способам дверь не поддавалась. Гриффиндорку совсем не удивило, что на дверь ее комнаты поставлен магический замок, а быть может и не один. Возможно, будь у нее волшебная палочка ситуация не была столь критичной, но Миона не видела свою палочку с того дня, как попала в Леруа-мэнор. Последняя надежда была на ее острый ум, который не раз выручал ее саму и ее друзей. Единственным шансом выбраться из этой комнаты была помощь извне. Если она не может открыть дверь, значит, должен быть кто-то кто без труда может. Волшебница позвала домовика. Эльфийка Лисси материализовалась в комнате с глухим хлопком. – Мне не спиться, я хотела бы немного почитать перед сном. Дверь заперта, может, ты проводишь меня в библиотеку? – но Лисси с явным сожалением в больших голубых глазах покачала головой. – Мне жаль юная мисс, но хозяин запретил, – виновато пропищал домовик. – Молодой мисс нужно отдыхать, – Лисси в мгновение ока исчезла. Гермиона же обессилено съехала на пол. Наверное, так себя чувствовали приговоренные в ночь перед казнью. Как же она умудрилась так плотно увязнуть в этой западне? Всегда такая внимательная и рассудительная молодая ведьма теперь оказалась абсолютно беспомощной. Она все искала истину, хотя ответ лежал на поверхности. Ее папочка был не только злым, но еще и очень умным волшебником. Казалось, что маг предусмотрел буквально все, каждый ее шаг и даже мысль, возникшую в ее умной голове. Маркус Леруа видел на несколько ходов вперед. Он с легкостью предугадывал любой шаг противника и прежде, чем тот успевал опомниться, наносил контрудар. Гермиона невольно чувствовала зависть к таким аналитическим способностям, которая несмело пробивалась сквозь толщу раздражения и неприязни. Наверное, свой ум она унаследовала именно от него. Только вот особой радости эта мысль девушке не приносила. У семнадцатилетней девушки без волшебной палочки и верных соратников рядом не было ни единого шанса против противника такого уровня. Такого бойца как Гермиона собственное бессилие больно ранило. Однако ей хватало рассудительности, чтобы принять реальность такой, как она есть. Сегодняшняя попытка была скорее криком отчаяния, чем серьезной четко спланированной попыткой побега. За эти дни и недели ведьма успела передумать множество самых безумных планов своего спасения. Она прокручивала в голове каждый новый план, но неизменно натыкалась на непреодолимое препятствие. Лорд Леруа очень тщательно подготовился к возвращению блудной дочери в лоно семьи, не менее тщательно был продумано ее предстоящее замужество. Маркус безупречно закрыл ей все пути к отступлению, не оставив ни одной лазейки. Разжалобить тирана также не представлялось возможным. Потомок королей всегда знал, что лучше для его домочадцев, и требовал беспрекословного подчинения своей воле. Месяц назад он решил, что Гермиона должна стать женой Драко Малфоя. И меньше, чем через 12 часов, девушке предстоит идти к алтарю со школьным врагом. И что ей оставалось делать? С разбега бросаться на магический барьер? Переломать себе все кости в попытке вышибить дверь? Устроить истерику? Отказаться выполнять то, что велят? И лишь для того, чтобы показать свой гриффиндорский нрав и силу духа? Миона отлично понимала, что все чего она сможет добиться – станет безвольной куклой в руках своего родителя. Последнее, что сейчас нужно было ведьме, это оказаться под Империусом. Похоже, что у нее не было иного выхода, как усыпить бдительность своих надсмотрщиков, с улыбкой шагнуть в пасть змея и, надеяться, что сможет в последний момент вывернуться из его скользких объятий. За своими раздумьями, девушка не заметила, как уснула.