Other Me.

Утро наступило слишком быстро. Как всегда бывает, когда должно произойти что-то неприятное, что-то чего совсем не ждешь. Вот Гермиона безмятежно спит в своей постели, и вдруг в ее сон врывается голос хозяйки поместья. Мир вокруг мгновенно приходит в движение и наполняется суетой. Спросонья гриффиндорка не может понять, что происходит, но без труда угадывает в знакомом голосе нравоучительные нотки. Не пристало леди ложиться спать в дневном наряде, каким бы тяжелым и изнуряющим не был минувший день. Открывать глаза не хотелось совсем, веки будто свинцом налились. Только провалиться снова в спасительный сон не представлялось возможным, ее мучители были очень настойчивы. Пришлось Гермионе все же подняться, приводя в ужас леди Леруа своим внешним видом. Девушка проспала от силы часа четыре и то урывками, конечно, видок у нее был не самый презентабельный. Но такое замечание в преддверье катастрофы показалась молодой ведьме попросту нелепым. Захотелось рассмеяться прямо в фарфоровое лицо этой холодной аристократке. Всего через пару часов ее принесут в жертву во имя идеалов чистокровных фанатиков и их жуткого предводителя, а непревзойденная леди трясется над ее внешним видом, не проявляя ни капли сочувствие к приговоренной. Катарина молниеносно и абсолютно безжалостно принялась за наведение лоска. Девушку тут же отправили в ванную. Холодный душ помог взбодриться, прогнал сонливость. После этого гриффиндорку ждало превеликое множество все возможных кремов, масел, экстрактов, масок и зелий, за каждое из которых любая женщина в магловском мире готова была бы пойти на убийство. У мисс Кларк еще в школьные годы проявлялись блистательные таланты по части зельеварения, уже тогда забавы ради ведьма изобретала и изготавливала первоклассные зелья. Выйдя замуж, юное дарование получило первоклассную лабораторию и доступ к обширной библиотеке с редкими рукописями и книгами, что позволило ей неплохо усовершенствовать свои знания и отточить свой врожденный талант. Особенно леди удавались зелья красоты, которые приносили семье неплохие деньги. Уже спустя полчаса кожа сияла свежестью и чистотой, темные круги под глазами – свидетельство бессонной ночи бесследно исчезли, непослушные волосы из вороньего гнезда вновь стали гладкими и шелковистыми локонами. Словом из чудовища Гермиона преобразилась в первую красавицу, как будто весь прошедший месяц провела в приготовлениях к этому волнительному для каждой девушки дню. Стоило невесте переступить порог ванной комнаты, как ее без минутной передышки усадили на высокий пуф у большого зеркала. Пока Катарина усердно трудилась над ее прической, ведьма с большой настороженностью и поэтому медлительностью завтракала, опасаясь, что ей снова попытаются что-то подлить или подсыпать. К полудню все приготовления были закончены, Гермиону облачили в свадебное платье и, наконец, оставили в покое. Теперь девушка могла лицезреть в зеркале свое блистательное отражение. А выглядела она поистине прекрасно: белое прямое платье со шлейфом было более чем целомудренным по меркам современной моды, оно открывало лишь ключицы, но при этом четко рисовало манящий силуэт, повторяя все изгибы девичьего тела. Часть, теперь уже светлых волос, была собрана в прическу замысловатым плетением, остальные свободно струились по волосам и спине, покрытые лёгкой и почти прозрачной материей свадебной фаты. В волосы были вплетены блестящие камушки, которые вопреки ожиданию выглядели очень элегантно, не придавая прическе вычурности. Образ дополняли туфли лодочки на невысоком каблуке, небольшие серьги с бриллиантами, а еще кулон в виде цветка, подаренный дочери самолично лордом Леруа. Невеста воплощала собой мечту любой девушки о дне свадьбы, только вот у алтаря вместо любимого Гермиону ждал ее худший кошмар. Погруженная в свои мысли, гриффиндорка не заметила, как в комнате появилась Марианна. Язвительных комментариев сестрица не делала, впрочем, как и комплиментов. Однако тот взгляд, которым одарила ее ведьма, слегка поджатые губы и лёгкая нервозность в движениях лучше всяких слов говорили, что сегодня Миона прелестна как никогда. Недовольство же ее самовлюблённой копии было вызвано тем фактом, что невеста затмила собой Марианну, которая, очевидно, долго и упорно готовилась сегодня блистать. Зависть мисс Леруа могла бы вызвать лишь снисходительную улыбку, если бы гриффиндорка не успела изучить характер новоиспеченной сестрицы. Теперь стоило ждать от Марианны какой-нибудь гадости. Девушка не сомневалась, что за свое уязвлённое самолюбие ведьма обязательно отомстит. Будто сам по себе сегодняшний день был недостаточным наказанием. Вдруг Гермионе стало тревожно. Однако об этом маленьком недоразумении несчастная невеста быстро забыла. Не большая передышка закончилась, и ее снова закрутил водоворот событий. Дверь в ее обитель бесцеремонно распахнулась, пропуская внутрь хозяина мэнора. Маркус Леруа не изменил своим предпочтениям и сегодня. Вид у мага, как и всегда, был мрачный, а самого мужчину окутывала аура власти и опасности. На нём был чёрный сюртук, однако сегодня под ним была белая рубашка, которая, по всей видимости, подчёркивала торжественность сегодняшнего дня. Длинные каштановые волосы собраны в низкий хвост и перевязаны, алая лента – как фирменный знак волшебника. Он внимательно осмотрел девушку с ног до головы, затем, ни слова не говоря, кивнул, словно давал свое согласие или одобрение. Возможно, так и было, ведь его жест Катарина встретила теплой улыбкой. Леруа по-отечески поцеловал Гермиону в висок, от чего та смутилась. Пока они вместе с родителями шли по коридорам родового поместья, ведьма ощущала лишь апатию. С самого утра ее тревожили мысли, что ей всё же что-то подсыпали. Слишком покорно, девушка шла под венец с врагом. Может, она смирилась? Хотя, прислушавшись к себе, Гермиона с уверенностью могла сказать, что ее отношение ко всему происходящему не изменилось ни на грамм. Она испытывала все те же эмоции что и накануне, и неделю, и месяц назад. Значит, ее чем-то опоили. В ошибочности своих суждений девушка убедилась, стоило ей ступить на дорожку, ведущую к алтарю. Тут невеста просто застыла каменным истуканом, не в силах сделать ни одного крошечного шажка в каком-нибудь направлении. Словно в нее кто-то намерено бросил обездвиживающее заклинание. Гермиона когда-то читала, что подобный паралич случался с людьми во время сильного испуга. Тем временем заминка становилась не позволительно долгой. – В чем дело? – внешне Леруа оставался спокойным, но его хищный пронизывающий до костей взгляд, красноречиво предупреждал, что лучше не затягивать с этой внезапной паузой. – Я… – в горле пересохло, словно земля в пустыне Сахара, голос вышел хриплым и царапающим. – Я… не могу. Она и в правду не могла. Девушка будто натолкнулась на невидимую стену, и сделать хотя бы один маленький шажок было попросту невозможно, однако и назад она почему-то повернуть не могла. Она вспомнила фильм, в котором лошади, испугавшись огня, отказывались двигаться. Тогда несчастным животным закрывали глаза, чтобы продолжить путь. Её казалось, что даже если бы сейчас лорд Леруа набросил ей на голову мешок и поволок вперед, Гермиона все равно не смогла бы сделать ни шагу. Еще почему-то вспомнилась змея из сказки, которая гипнотизировала своих жертв, лишая возможности двигаться. – Гермиона, некрасиво заставлять гостей ждать, – донесся до нее как всегда спокойный голос Катарины, которая неожиданно оказалась рядом с несчастной девушкой, окутывая ее своей заботой и доброжелательностью. – Милая, не зачем так переживать, не накручивай себя попусту, все будет хорошо, вот увидишь, – женщина положила свои руки на плечи девушке, приобняв ее, и тепло улыбнулась дочери. Ее слова и поступки казались искренними, от чего раздражали гриффиндорку больше всего. Хотя возможно, так оно и было на самом деле, и леди Леруа искренне верила, что насильственный брак с нелюбимым мужчиной, который воплощал собой все, что так презирала и ненавидела молодая волшебница, принесет той счастье. А свою самозабвенную помощь супругу в осуществлении этого самого брака – заботой о дочери. – Гермиона… – практически прошипел Маркус. Карие глаза ее родителя потемнели, красноречиво показывая, что терпение мужчины на исходе. Катарина же склонилась к самому ее уху и с тревожным трепетом зашептала: – Не надо, девочка моя, не зли отца. Ты ничего не добьешься своим упрямством, лишь сделаешь себе хуже. Гермиона, прошу… одумайся. Даже если бы девушка искренне не хотела злить отца и заставлять всех собравшихся ждать, пересилить себя и шагнуть в бездонную пропасть не смогла бы. Она отрицательно мотнула головой, еще раз бросила взгляд на дорожку, ведущую к алтарю, где ее ждал жених, а затем еще один уже с большой надеждой на выход. В ней с каждой минутой нарастало чувство паники, а вместе с ней желание сорваться с места и сбежать. Лорд Леруа тем временем, исчерпав кредит своего терпения, потянулся за своей волшебной палочкой. В то же мгновение его красавица жена подло толкнула свою застывшую на месте дочь в спину, буквально втолкнув девушку в торжественный зал. Повинуясь инерции и инстинктам собственного тела, Миона сделала несколько быстрых шагов вперед, чтобы сохранить равновесие. Не давая ей опомниться, папочка сразу же подхватил девушку под локоть и повел к злосчастному алтарю. Гриффиндорка посчитала ниже своего достоинства оказывать бесполезное сопротивление и устраивать сцены на потеху собравшейся публике. Гермиона иллюзий не питала: ее мнение здесь никого не интересовало. Если бы не крайняя необходимость Маркус, не церемонясь, приволок бы ее за волосы к алтарю, не стесняясь приглашенных гостей, которых, возможно, и не было бы, а брачные обеты она бы приносила под прицелом волшебной палочки. Да и будущий муж не был бы с ней столь галантен, действуя в той же манере, что и ее именитый родитель. Вся эта свадебная мишура была четко продуманным фарсом. Леруа зачем-то нужна была видимость ее добровольного согласия. И лишь поэтому юную волшебницу так отчаянно пытались вразумить. Невеста мазнула вокруг растерянным взглядом и успела заметить десятка два приглашенных магов, среди которых не нашла никого, кто был бы ей дорог. А затем они остановились у алтаря, где лорд Леруа заботливо передал дочь жениху. Гермиона взглянула на стоявшего напротив парня. В Малфое серьезных метаморфоз не наблюдалсь. Он как всегда демонстрировал своим внешним видом безупречность. Сегодня волшебник облачился в традиционный для жениха, парадный черный костюм, свои отросшие светлые волосы он собрал в низкий хвост. Лицо парня, как и всегда, было бесстрастным, не выдавая истинных эмоций, вот только его серые глаза говорили о его мыслях очень красноречиво. Драко прошелся по будущей жене долгим, слишком пристальным, прожигающим насквозь оценивающим взглядом снизу вверх, особенно долго задержавшись на интересующих его выпуклостях девичей фигуры и ее светлых волосах. Когда их взгляды встретились, девушка смогла прочесть в его глазах пугающий хищный блеск, превосходство, обещание и… предвкушение? Гермиона невольно вздрогнула, чем вызвала кривую ухмылку на лице блондина, которая сразу же исчезла. В этот момент заговорил маг-обрядник, начиная свадебную церемонию. Он произнес небольшую пылкую и высокопарную речь для присутствующих здесь чистокровных снобов и верных псов Темного Лорда, после чего настало время для ритуала заключения магического брака. Первым делом молодые люди поставили свои подписи на листе пергамента, который был их брачным договором. Затем Малфой протянул ей свою правую руку, и девушка со вздохом обречённости вложила в протянутую ладонь слизеринца свою. Женивший их маг начал произносить древнее заклинание, по мере чего их сплетенные руки начали опутывать разноцветные нити. Дальше молодые люди должны были произнести необходимые обеты и клятвы в нужном порядке. Первой говорила Гермиона, с каждой произнесенной клятвой ведьма ощущала на своей правой руке теплое прикосновение магических нитей. Сам ритуал напоминал гриффиндорке принесение непреложного обета, только заклинание было сложнее, магическое плетение куда более витиеватым и опасным, а магия вместо золотисто-красного цвета переливалась всеми цветами радуги. Каждая клятва окрашивала нить в свой цвет: алый для клятвы о любви, синий – для верности, зеленый – для доверия и поддержки, фиолетовый – для заботы и преданности. Драко произносил свои брачные обеты с холодным безразличием, смотрел на нее отстраненно, никто бы сейчас не смог догадаться, о чем думает парень и какие эмоции испытывает, сама же девушка подобной выдержкой похвастаться не могла за те полчаса, что вершился свадебный ритуал, на ее лице сменилась целая гамма разнообразных эмоций. От детского восторга, когда увидела разноцветную магию до настоящего испуга, когда нити стали окрашиваться в серебряный цвет и словно заползали под кожу, стоило им обоим произнести нужные слова. Потом они вполне предсказуемо и традиционно обменивались кольцами. Гермиона трясущимися руками надела на палец своего жениха платиновый перстень с изумрудом, Малфой преподнёс своей молодой супруге изящное кольцо с бриллиантом, тоже платиновое, вопреки ожиданиям гриффиндорки без всякой слизеринской атрибутики вроде змей и зелёных камней. Их объявили мужем и женой. Новоиспеченная миссис Малфой еще не успела осознать, что свершилось такое великое событие, когда церемониймейстер к ужасу несчастной девушки радостно предложил блондину поцеловать свою молодую супругу. Гриффиндорка в панике сделала шаг назад, на ее лице без особого труда читался испуг, ее взгляд лихорадочно метались по комнате в поиске путей к бегству. Драко ее реакции словно не замечал, он сохранял невозмутимость. Парень резко дернул мечущуюся в панике девушку к себе, его рука по-хозяйски обвила ее талию. Слизеринский принц наклонился для поцелуя, когда между ними оставались считанные сантиметры, Гермиона крепко зажмурилась. Сначала она почувствовала на своих губах его теплое, размеренное дыхание, а затем его мягкие губы на несколько коротких секунд коснулись ее собственных, после чего Малфой сразу отстранился. Светловолосая ведьма в изумлении распахнула свои карие глаза, этот целомудренный поцелуй ее обескуражил. Она несколько мгновений непонимающе смотрела на своего теперь уже супруга, словно не верила, что так легко отделалась. Драко же, наблюдая за ее реакцией, поднял уголки губ в улыбке. Его темно-серые глаза смеялись, и гриффиндорка могла дать руку на отсечение, если бы они были сейчас одни, проклятый слизеринец расхохотался бы. Долго пребывать в недоумении ей не дал новоиспеченный муж. Малфой подхватил девушку под локоть и повел прочь от алтаря. Вскоре они оказались в богато украшенном большом зале Леруа-мэнора, который специально преобразился для свадебного торжества. Как только молодые люди достигли его центра, заиграла музыка, и все взоры собравшихся гостей устремились на молодожёнов. Драко по-хозяйски положил руку на девичью талию и умело повел Гермиону в танце. Странно, но танцуя со своим школьным врагом, ведьма чувствовала себя спокойно, даже слегка расслаблено. Ей не нужно было думать о каждом следующем движении, и можно было не бояться ошибиться, Малфой полностью забрал себе главенство, девушке оставалось лишь следовать за ним. Гермиона где-то читала, что по манере танца можно определить характер человека. Теперь она невольно сравнивала малфоевскую манеру танцевать с оной у других своих кавалеров. Ненавистный слизеринец разительно отличался от резкого и грубоватого Виктора, робкого и неповоротливого Рона. Драко Малфой излучал уверенность и превосходство, однако в нем не было ставшего привычным за долгие годы знакомства самолюбования. Он обладал грацией и внутренней силой, которая не была навязчивой и очевидной, нет, она была, другой, едва осязаемой и незаметной сразу. В нем также угадывалась властность, но ее трудно было разглядеть сразу, она таилась на самом дне его серых глаз, скрывалась за прямой осанкой, напускной надменностью и холодностью. И вот эта ненавязчивая аура из могущества в купе с острым умом и стальными нотками в характере делали слизеринца по-настоящему опасным. К несчастью, осознать свою роковую ошибку представлялось возможным, лишь подойдя слишком близко к Малфою. А дальше… оставалось лишь уповать на милость слизеринского принца. Ведьма была поражена своим открытием. Неужели Драко успел так разительно измениться всего за несколько месяцев? Раньше она никогда не замечала, чтобы он был таким. – О чем ты так напряженно думаешь, любовь моя? – голос парня раздался совсем неожиданно, отчего гриффиндорка невольно вздрогнула и даже немного запнулась. А вот фривольное обращение слизеринца сильно разозлило. – Не смей меня так называть, – сквозь зубы процедила Гермиона. На что получила от Малфоя кривую ухмылку. – Так что же тебя так озадачило, Грейнджер? – привычно презрительно и на распев произнес блондин, словно ее прежняя фамилия была страшным ругательством. – Никогда прежде не целовалась? Какое-то время ведьма сверлила Малфоя гневным взглядом. Первым порывом было врезать ему по самодовольной физиономии, но, затем, спохватившись, новоиспечённая аристократка решила попросту проигнорировать парня. Но не тут-то было, пристальный взгляд его серых глаз не собирался отпускать, настойчиво требуя ответа. Не выдержав долгой игры в гляделки, гриффиндорка тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону, после чего все же ответила: – Там, у алтаря, я готовилась к намного худшему развитию событий. Вот и удивилась, что так легко отделалась. До сих пор не могу поверить своему счастью, – слизеринца ее ответ, похоже, развеселил. Гермиона с досады закусила губу, коря себя за опрометчивое откровение. Однако Малфой лишь насмешливо фыркнул: – Магловское воспитание, – произнес маг таким тоном, словно это было диагнозом. Затем веселость сразу же пропала, и Драко абсолютно серьёзно посмотрел на девушку, от чего той стало немного не по себе. – Видишь ли, милая, маги из благородных семей не демонстрируют свои эмоции на публике открыто и крайне сдержаны, а вот наедине… – слизеринец сделал продолжительную паузу, которая не могла быть более двусмысленной. – Сегодня я покажу тебе разницу, моя леди. Позже… когда мы останемся вдвоем. Ей сразу вспомнилась «страстность» парня в коридоре Малфой-мэнора. Только вот сегодня выбраться из цепких лап похотливого слизеринского хорька, ей не поможет ни один благородный спаситель. От таких радужных перспектив Гермиону передернуло, что не укрылось от Драко. Его хватка сразу стала жестче. Блондин довольно резко заставил девушку прогнуться в спине, отчего та ахнула. Стоило девичьему телу вернуться в первоначальное состояние, на гриффиндорку с прищуром посмотрели серые глаза супруга. – Возможно, мне следует объяснить по-другому, ¬– выплюнул Малфой с явным раздражением. – Сегодня ночью я получу своё в любом случае, с твоего согласия или без него. Включи, наконец, свой хваленый ум. Своей непокорностью хуже ты сделаешь только себе. Я не собираюсь требовать от тебя ничего невообразимого и постараюсь сделать все как можно быстрее, не думай, что я всю жизнь мечтал оказаться с тобой в одной постели. Просто прояви немного благоразумия, Грейнджер, очень тебя прошу, и тогда… – парень облизнул пересохшие губы, – тогда я не причиню тебе боли. Нам все равно придется. Так почему бы не сделать неизбежное приятным для нас обоих? – слушая его горячий шепот, девушка только сейчас заметила, что пальцы блондина поглаживают ее спину. Гермиона, которая все это время отстраненно смотрела в сторону, взглянула на парня с явным неодобрением: – Браво, Малфой! Ты не только романтик, но еще и джентльмен. Тебя папочка научил таким премудростям общения с девушками или новые друзья Пожиратели богатым опытом поделились? – в слова ведьма постаралась вложить все свое презрение. На счастье девушки танец закончился сразу после ее едкого комментария. И теперь Гермиона, наконец, могла уйти как можно дальше от ненавистного слизеринского принца. Точнее сказать, она попыталась уйти. Однако стоило ведьме сделать пару шагов в сторону, как Малфой грубо схватил ее за предплечье и дернул несчастную невесту к себе. Парень с такой силой сжимал ее руку, что на коже обязательно останутся синяки. Миона попыталась высвободиться из стальной хватки. Безрезультатно. – Отпусти. Ты делаешь мне больно, – взмолилась гриффиндорка, но Драко не обратил на ее слова никакого внимания. Он продолжал тащить ее за собой. А что же гости? Все как один делали вид, что ничего необычного не происходит. Снова заиграла музыка, и по залу закружились танцующие пары. На молодожёнов, казалось, никто не обращал внимания. Малфой нашел укромный уголок у дальней стены. Хватка слизеринца немного ослабла и больше не причиняла боли, но руку он так и не убрал. – Слушай меня, гриффиндорская сучка, – сквозь зубы процедил блондин. Вот теперь Малфой был зол по-настоящему. – Самые безобидные вещи, которые мне довелось лицезреть на вечеринках Пожирателей, заставят встать дыбом волосы на твоей прелестной головке. Многие сторонники Темного Лорда развлекаются, изобретая новые заклинания для изощрённых пыток, а также медленных и мучительных убийств, тут же оттачивая свои изобретения на неугодных магах или простых маглах, устраивают представления, стравливая своих жертв под «Империусом» и делая ставки, кто умрет первым, а победителя за доблесть награждают Авадой. Женщин пускают по кругу, а потом отдают на потеху оборотням, которые насилуют и жрут несчастных одновременно, – он замолчал и пристально посмотрел на свою строптивую супругу. Гермиону пробрала дрожь. Девушке хотелось сбежать как можно дальше от этого человека и его речей, но Драко не спешил отпускать ее. В ответ на слабые попытки гриффиндорки освободиться от его объятий, он снова сильнее сжал свои пальцы на ее предплечье. – Не путай меня со своими тупоголовыми дружками-слюнтяями, которым с важным видом разъясняла элементарные вещи все последние шесть лет, – склонившись к самому ее уху, парень продолжил. – Я получил темную метку в конце пятого курса. Я учавствовал в рейдах Пожирателей, присутствовал на собраниях, при пытках и казнях. По правде я думал, что если и встречу тебя вновь, то в одной из пыточных камер или в кругу смерти на вечеринке Пожирателей. Но судьба решила иначе. К твоему величайшему счастью, милая, вместо казематов ты попала в роскошные покои, а вместо всего многообразия пыток и издевательств, которые рисовало мое богатое воображение на протяжении долгих шести лет нашего с тобой знакомства, я тебя всего лишь трахну. Что, поверь мне, наказанием никак не является, девушки в очередь выстраиваются, чтобы попасть в мою постель. – Ну конечно, как Драко Малфой может говорить, не расхваливая себя любимого! – ведьма сделала резкое движение, пытаясь вырвать свою руку. – Пусти, ты омерзителен! Его пальцы разжались, и на короткое мгновение Гермиона обрела желанную свободу, но в следующую секунду слизеринец рванул девушку на себя, его руки обвили тонкую талию, словно кольца змеи: – Скоро сама убедишься, – зашептал парень, едва не касаясь ее уха губами. – Все, что от тебя требуется – лечь, раздвинуть ноги, расслабиться и получать удовольствие. – Отпусти. Мне… мне нужно привести себя в порядок, – язвить ей уже совсем не хотелось. Смысл сказанных школьным врагом слов вдруг обрушился на ее хрупкие плечи страшным осознанием. Голос девушки дрожал, она прилагала большие усилия, чтобы не разрыдаться от отчаянья прямо на глазах у проклятого Малфоя, который, очевидно, считал себя хозяином сложившегося положения, Драко любезно исполнил ее просьбу: – Не задерживайся. Не заставляй меня долго ждать, – напоследок слизеринец многообещающе улыбнулся. Гермиона стремительно покинула зал. Чувствовала себя волшебница крайне отвратительно. Теперь, когда все утренние волнения и суматоха остались позади, она физически ощущала всю ту гнусность и мерзость, что сопутствовала ее недолгому замужеству. После недолгого общения с законным супругом омерзение ее было столь велико, что не просто хотелось принять душ, хотелось содрать с себя кожу лишь бы избавиться от липких прикосновений ненавистного слизеринца. Он сказал, что носит темную метку так, словно гордился этим. Он говорил про пытки и убийства ни в чем неповинных людей абсолютно спокойно, как будто речь шла о погоде. А еще он угрожал ей, преподнося сексуальное насилие над ней, как благо для самой девушки. Ведьму трясло от возмущения, негодования, нарастающей злости, а еще страха. Какой бы храброй и отважной не была гриффиндорка, но страх оказаться с Драко Малфоем наедине в закрытой комнате был вполне оправданным. Быть может, на третьем курсе белобрысый мальчишка с враждебного факультета и не был дюжим парнем, и казался Гермионе жалким и трусливым. Но те далёкие времена давно канули в лету и расстановка сил диаметрально поменялась. Теперь ее противником был физически развитый молодой мужчина, опасный и матёрый хищник, ко всему прочему он был обладателем значительного бонуса в виде волшебной палочки, что сводило ее шансы одержать победу к нулю. А еще Малфой был Пожирателем, поэтому рассчитывать на его сострадание и благородство было фактически равно безумию. Однако сдаваться на его милость гриффиндорка не собиралась и раньше, а после сегодняшней пламенной речи она скорее умрет, чем позволит этому слизеринскому ублюдку к себе прикоснуться. Девушка закусила нижнюю губу. Времени и шансов у нее было крайне мало, но ведь она умнейшая ведьма столетия и обязательно что-нибудь придумает. – Гермиона? – кто-то негромко окликнул девушку. Стоило невесте обернуться, и она облегченно выдохнула. Вот он тот шанс ниспосланный ей свыше. Перед собой гриффиндорка увидела рыжеволосую девушку в малахитовом платье. Алиса Бекер была единственным человеком, которого девушка была рада здесь увидеть. Ее будущая невестка ободряюще улыбнулась и, взяв Гермиону под руку, сопроводила ее в специально подготовленную комнату. Алиса усадила невесту на стул перед зеркалом и принялась стаскивать с нее фату. Несколько минут потребовалось мисс Бекер, чтобы поправить невесте прическу. Казалось, что маленькая передышка новобрачной подходила к концу, но вдруг Алиса заметила на предплечье своей без пяти минут родственницы темнеющий синяк. – Чем же вы так разгневали своего супруга, Гермиона? – рыжеволосая ведьма взмахнула волшебной палочкой, убирая следы недавней размолвки молодоженов. Гермиона невесело улыбнулась своему отражению: – Раньше его раздражало само мое существование, так что не думаю, что нужна какая-то веская причина. – Вот как, – произнесла мисс Бекер и с сочувствием посмотрела на невесту перед тем, чем направиться к двери. – Думаю, нам пора возвращаться, чтобы не разозлить вашего супруга еще больше. – Алиса, помогите мне сбежать, – на одном дыхании выпалила гриффиндорка. Алиса резко обернулась к ней. С лица рыжеволосой разом спала маска напускного равнодушия и спокойствия. Она посмотрела на Гермиону со смесью испуга и изумления: – Ты рехнулась? Гермиона вскочила с места и, быстро преодолев разделявшие девушек метры, порывисто обняла ошарашенную волшебницу за плечи: – Доверившись вам, я искренне надеялась, что, если уж кто и поймет и посочувствует моей беде, то это будете именно вы, мисс Бекер. Невеста по принуждению, которая ненавидит своего будущего мужа, моего брата. Лишь вы способны понять, как я себя сейчас чувствую, – новобрачная с отчаянной мольбой заглянула в зеленые глаза своей случайной соратницы. – Молю вас, Алиса, помогите, не лишайте меня этой призрачной надежды обрести свободу. – Ах, Гермиона, – мисс Бекер, словно чувствуя вину перед ней, отвела взгляд в сторону и отстранилась от гриффиндорки, – ваши страдания разрывают мне сердце. Но, чем я могу помочь вам, если не в силах спасти себя саму? – Магический барьер, что опутывает мэнор и не даёт мне выйти, – воодушевленно стала объяснять волшебница, – без волшебной палочки его не преодолеть. Мою отобрали еще в день, когда меня похитили, чтобы вернуть в лоно семьи. Поэтому мне нужна либо волшебная палочку, либо чья-то помощь. Алиса отрицательно покачала головой, заставляя девушку нахмуриться. Гермиона уже начала думать, что ошиблась в своей рыжеволосой подруге, когда та заговорила, объясняя свой отказ: – Я не могу. Это родовая магия Леруа, а я, к сожалению или к счастью, частью рода не являюсь, у меня ничего не получиться, – затем немного помолчав, добавила почти с мольбой: – Одумайтесь, Гермиона, вам вряд ли удастся сбежать. И я даже представить боюсь, что с вами сделает Драко Малфой, когда все откроется и вас поймают. – Если поймают, – самоуверенно хмыкнула гриффиндорка, – я быстро бегаю, – мисс Бекер одарила ее скептическим взглядом. – Как вы не понимаете, Алиса, сейчас идеальное время для побега. Ведь Леруа ослабили свой контроль и уже не так пристально следят за мной, а Малфой еще не вступил в права мужа и не имеет надо мной власти, – девушка говорила с горячностью, уверенная в своей победе, однако рыжеволосая ведьма ее энтузиазма совсем не разделяла. – Гермиона, не хотелось бы вас разочаровывать, но … – Алиса глубоко и обреченно вздохнула, – вы ошибаетесь. К счастью, вы слишком плохо знаете своих родственников. Не буду перечислять вам все таланты вашего родителя. Скажу лишь, что Маркус Леруа непревзойденный стратег, он никогда не промахивается, и многие уверенны, что превосходит самого Темного Лорда, но слишком умен, чтобы это показывать. Если уж ваш отец доверил присматривать за вами кому-то другому, он абсолютно уверен, что вы не сможете преодолеть его магический барьер и тем более сбежать. А тот факт, что мы сейчас вдвоем в этой комнате и ведем этот диалог, ярчайшее свидетельство того, что вам не оставили ни одной, даже самой малюсенькой лазейки. В противном случае лорд Леруа бы не спускал с вас глаз весь день. – То есть свою палочку вы мне не одолжите, я правильно понимаю? – плохо скрывая досаду и нарастающее раздражение, осведомилась гриффиндорка. Времени и так было мало. И меньше всего ей сейчас хотелось тратить драгоценные минуты на разговоры о блестящих интеллектуальных способностях ее папочки. – Да поймите же, наконец, это бессмысленно! Вы не только не сможете сбежать, вы погубите нас обеих, – вдруг выпалила ее будущая свояченица, срываясь на крик. Затем уже более сдержано, но от этого с не меньшим отчаянием продолжила. – Не заблуждайтесь, считая, что ваш супруг не имеет никакого влияния. Драко Малфой получил перманентное право быть вашим хозяином, покровителем и палачом в день вашей с ним помолвки. Сегодня же вы при свидетелях согласились на это. Бросить у алтаря мужчину, который наделён безграничной властью над вами, самый глупый и опрометчивый из всех возможных поступков. – Пусть даже это будет сравни сумасшествию! Я не смирюсь и никогда не приму навязанный мне брак! – Миона стала нервно мерить шагами комнату. – Могу понять ваши опасения, вы боитесь моего брата, боитесь за себя, за свою семью, но меня ничего не держит. Все, кто мне дорог находятся далеко отсюда. Все они подвергаются опасности со стороны Пожирателей прямо сейчас. Я смогу им помочь, лишь выбравшись отсюда. Я прошу лишь дать мне шанс, ничего более. – Это безумие, – прошептала Алиса. – Мне нужна ваша палочка, Алиса, – гриффиндорка протянула свою руку. – У вас ничего не выйдет, – мисс Бекер колебалась. Душевные терзания рыжеволосой без труда читались на миловидном лице. – Если не удастся разрушить магический барьер, пущу себе в сердце Аваду, – ведьма бросила на новобрачную испуганный взгляд, отчего Гермиона печально улыбнулась и поспешила развеять ее опасения после своей неудачной шутки. – Я просто пошутила. Если вы правы, и магический барьер не поддастся, я вернусь в зал к своему ненавистному мужу, обещаю. Сжав в руке вожделенный магический предмет, волшебница не смогла сдержать счастливую улыбку. В ту же секунду она ощутила отклик своей магии, которая также как и сама ведьма пребывала в заточении вот уже больше месяца. Гриффиндорку медленно наполняло чувство близкое к эйфории. Однако радость ее была мимолетной. Стоило ей лишь произнести простейшее заклинание и сделать едва заметный взмах рукой – стихийный выброс магии с громким звуком настежь распахнул окно. Алиса ахнула и в страхе прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Что ж стоило признать, взятая взаймы палочка слушалась очень плохо, в десятки раз уменьшая ее призрачные шансы на побег и делая его донельзя рискованным. Но Гермиона не собиралась опускать руки и так просто сдаваться. Девушка ринулась к распахнутому окну, чтобы начать бой за свою свободу. Ведьма решительно направила палочку на прекрасный пейзаж фамильного парка и четко произнесла несколько заклинаний подряд, менее разрушительных, чем первое, но для магии барьера абсолютно бесполезных. – Чтобы снять магический барьер, созданный с помощью магии крови, нужна та же кровь, дорогая сестрица, – ведьмы вздрогнули и синхронно повернулись в сторону говорящего. Эрик стоял в дверном проеме и смотрел на растерянных девушек с легкой улыбкой на губах. Парень выглядел расслаблено, и вполне дружелюбно. Однако стоило Гермионе лишь сильнее сжать пальцы на волшебной палочке, он весь подобрался, словно хищник перед броском. Его молниеносная реакция на мгновение опередила намеренье самой гриффиндорки: – Экспеллиармус! – заклинание выбило оружие из ее пальцев. – Акцио, – и палочка оказывается в руке ее брата. В комнате повисла звенящая тишина, которую снова нарушил молодой аристократ. – Девочки, скажите, что мне померещилось, – тягуче произнес Эрик, переводя прищуренный взгляд с одной ведьмы на другую. Алиса, которая все это время жалась к стене, подала голос, пытаясь оправдаться: – Это вовсе не то, о чём ты подумал, – но маг заставил ее замолчать одним своим взглядом. – С тобой позже, – многозначительно пообещал Леруа прежде, чем полностью переключить свое внимание на сестру. – Великий Мерлин, – почти прошипел маг, – Никогда не думал, что ты сможешь превзойти Марианну в глупости. Янтарные глаза опасно блеснули, а в голосе появились стальные нотки, не сулившие ничего хорошего: – Твоя выходка не останется безнаказанной, но свое наказание ты получишь позже, а пока невежливо заставлять гостей ждать. Яспер! – рявкнул маг так, что Гермиона невольно вздрогнула. Домовик материализовался перед своим господином с глухим хлопком. – Сопроводи свою непутёвую хозяйку в бальный зал и передай в руки мужа. И если ее спустя пять минут там не будет, я с тебя живьем шкуру спущу. Тем временем рыжеволосая девушка пыталась незаметно улизнуть, пока Эрик все свое внимание обратил на сестру. Однако на этот раз ее постигла неудача, маг держал под контролем обеих преступниц. Стоило лисичке приблизиться к выходу, как голос жениха пригвоздил ее к месту: – Останься, Алиса. На самом деле гриффиндорке было наплевать, узнает ли именитый тиран о ее неудавшемся побеге. Гнева Маркуса Леруа ведьма не боялась. А вот за свою верную соратницу девушка переживала по-настоящему, да и угроза в адрес ни в чем не повинного домового эльфа была вполне реальной. И лишь тревога за других заставила гриффиндорку пересилить себя и без промедлений последовать за своим маленьким провожатым.