Other Me.

Сознание вернулось к ней с яркими лучами утреннего солнца. Назойливые солнечные зайчики бессовестно прыгали по лицу светловолосой девушки, не позволяя снова впасть в забытье. Густые черные ресницы дрогнули, не желая отпускать сон, она поморщилась, но вездесущие солнечные лучики продолжили свою игру. Ей все же пришлось открыть свои карие глаза, лишь для того, чтобы уже в следующее мгновение зажмуриться от яркого света, который заливал всю комнату. Теперь молодая волшебница окончательно проснулась. Когда глаза привыкли к резкой перемене освещения, Гермиона смогла осмотреться. И тут ведьма ощутила себя еще больше дезориентированной, чем когда щурилась от яркого света. Она оказалась в просторной, оформленной в светлых тонах комнате, которая была ей совершенно незнакома. Каждый предмет здесь гриффиндорка видела впервые. Судя по большой кровати, на которой сейчас лежала девушка, комната служила спальней. Но кому? И как она здесь оказалась? Гермиона тщетно пыталась вспомнить, где сейчас находиться. Воспоминания о вчерашнем дне были удивительно туманными и резко обрывались на этой самой комнате. С небольшими усилиями девушка вспомнила вчерашнее утро, вспомнила подготовку и саму церемонию. Вспомнила и тернистую дорожку, ведущую к алтарю, и свои клятвы. Она отчетливо помнила свою перепалку с Малфоем, свой неудавшийся побег, помнила Эрика. Размыто вспоминалось, как обратно в зал ее конвоировал домовик, неясными образами в ее подсознании сохранилось, как ее встретил новоиспечённый муж, как Малфой буквально уволок ее из бального зала в страшной спешке. А потом воспоминания резко обрывались, как плёнка в проекторе. Что было потом, ведьма вспомнить не могла, как ни старалась. В голове шумело, как будто она вчера изрядно напилась, и вместе с алкоголем выветрились такие важные воспоминания. Только вот изобилие выпитого вчера сводилось к одному единственному бокалу вина, так вовремя преподнесенного ей за беседой с любимой сестрицей. Эта ведьма казалась живым воплощением подлости. И если Марианна приложила руку к ее напитку, стоило ждать беды. За тщетными попытками целиком восстановить в памяти события минувшего дня, и особенно вечера, Гермиона не сразу заметила еще одно крайне неприятное обстоятельство, которое не заметить было попросту невозможно. На ней не было никакой одежды, и единственным, что скрывало ее наготу, было тонкое одеяло. Она ахнула и скорее машинально, чем осознано прижала к себе материю. Девушка вновь обвела взглядом неизвестную комнату, судорожно пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, точку отсчета для своих потерянных воспоминаний. Ее взгляд наткнулся на белое пятно ткани на полу – ее подвенечное платье. Если бы не нарастающий приливной волной приступ паники, молодая волшебница обязательно бы опечалилась, что с такой прекрасной вещью обошлись так варварски, но ее мысли всецело были заняты другим. Малфой… Сейчас гриффиндорка цеплялась за образ своего ненавистного мужа, как утопающий цепляется за последнюю соломинку. Слизеринец явно притащил ее в эту комнату, чтобы подтвердить брак. Она пыталась узнать у него, что происходит, но он ее вопросы игнорировал. А потом и вовсе заткнул поцелуем. Эти картины прошлого были сильно размыты, словно ведьма смотрела на них сквозь запотевшее стекло. Дальше и вовсе была темнота, и это сильнее всего пугало Гермиону. Девушка нервно сглотнула. Если она сразу потеряла сознание, то ничего не было. Правда, ведь? Ничего не было? Ведьма слегка приподнялась на постели, внизу живота неприятно заныло, а небольшой дискомфорт в интимном месте напрочь разрушил ее наивные надежды. Гермиона резко откинула одеяло, на простыне она увидела пятна крови. – Он… – задыхаясь от негодования, вслух произнесла гриффиндорка. Этот ублюдок воспользовался ее беспомощностью? Овладел ее бесчувственным телом? На девушку обрушился целый ураган из различных эмоций. Ведьма даже не хотела разбираться чего в ней сейчас больше: страха, отвращения, жалости к себе или, быть может, в глубине души притаилось облегчение, что все уже случилось. Вдруг виски пронзила острая боль. Гермиона застонала и обхватила голову руками. Словно яркая вспышка в ее сознании родилось видение. Светловолосая ведьма лежит на широкой кровати, а Малфой склоняется над ней. Парень ласкает ее, покрывает поцелуями ее обнаженное тело. Девушка против его откровенных ласк совсем не возражает. Стоило блондину довести дорожку из поцелуев к холмику ее грудей, она запустила руку в его волосы, притягивая ближе. Парень не стал томить ее ожиданием, провел языком по розовому соску и втянул затвердевшую вершинку в рот. Девушка протяжно застонала и выгнулась ему навстречу. Из этой постыдной сцены Гермиону выкинуло также резко, как пришло само видение или же воспоминание. На нее словно ушат ледяной воды вылили. Ведьма даже невольно вздрогнула. Она помотала головой, отгоняя наваждение. Увиденное правдой быть никак не могло. Девушка успела сесть и свесить ноги с кровати, когда ее настигла вторая вспышка воспоминаний, еще более яркая и реалистичная, чем предыдущая. Теперь она видит, как парень входит резким толчком в ее податливое разгоряченное умелыми ласками тело. Девушка вскрикивает, а затем сама тянется к губам слизеринца за поцелуем, и тот с готовностью отвечает ей. В отместку за причиненную боль светловолосая ведьма впивается в широкую мужскую спину ногтями… Гермиона снова застонала уже наяву, и на этот раз от жгучего чувства стыда. Гриффиндорка отказывалась верить, что добровольно вытворяла такое, да еще с Драко Малфоем. Оправдание нашлось почти сразу – ее сестрица-гадюка опоила ее вчера чем-то, а слизеринский хорек бессовестно воспользовался ситуацией. Попытки понять, что за дрянь была в ее бокале, успехом не увенчались. Волшебница не могла припомнить, чтобы когда-либо читала о зелье с похожими свойствами и действием, даже в продвинутом курсе зельеварения. За этим самым занятием ее застал глухой хлопок аппарации. Повернув голову, девушка увидела просто сияющую от счастья эльфийку Лисси, которая лучезарно улыбнулась Гермионе: – С добрым утром, хозяйка, – эльфийка поклонилась. – Леди Катарина подарила меня в качестве свадебного подарка своей дочери. Теперь Лисси будет служить вам. Гриффиндорку настолько сильно возмутило подобное обращение с домовиками, что она даже на мгновение забыла о своих насущных проблемах. Девушка открыла было рот, чтобы выказать свое негодование по поводу таких подарков, но, увидев, как радостно блестят глаза эльфийки, проглотила свою гневную тираду. – Хозяйка Гермиона желает принять ванну? – упоминание о теплой и пенной ванне напомнило о прелестях минувшей ночи. Она почувствовала себя очень грязной, поэтому, не раздумывая ни секунды, кивнула. Лисси тут же кинулась исполнять пожелания своей хозяйки. Еще несколько минут ведьма провела на кровати, собираясь с мыслями. Гермиона прошлась взглядом по комнате, в этот раз она искала решение насущных проблем. Прямо сейчас она хотела принять ванну и одеться. Снова ее взгляд остановился на подвенечном платье. Перспектива надеть свадебное платье, которое пролежало всю ночь на полу, послужила отличным стимулом сбросить с себя апатию и начать действовать. Девушка тяжко вздохнула, плотно укуталась в тонкое одеяло и коснулась ступнями пола. Какое-то время она прислушивалась к своему телу, но, вопреки прочитанному когда-то в книгах и тайным девичьим разговорам, никакой сильной боли или ощутимого дискомфорта Гермиона не ощущала. Не совсем доверяя своим ощущениям, ведьма сделала несколько шагов – колени не подкашивались, между ног не саднило, она спокойно могла пройтись по комнате и осмотреться. Девушка остановилась у платяного шкафа и открыла дверцу. В шкафу нашлось несколько комплектов одежды, правда, мужской. После недолгого колебания Гермиона сдернула с вешалки белую мужскую рубашку. Как говорится, нищим выбирать не приходится. Сейчас не имело значения, кому принадлежит эта вещь. Рубашка была чистой и гриффиндорка могла в нее переодеться после мытья. Выбирать особо все равно было не из чего. Не разгуливать же ей, завернувшись в одеяло или полотенце. Стоило переступить порог просторной ванной, в нос ударил приятный запах трав. Лисси уже успела подготовить все необходимое к купанию. Девушка присела на бортик большой белоснежной ванны, способной уместить нескольких человек сразу. От воды поднимался пар, мыльная пена переливалась разными цветами и пахла жимолостью. Гермиона задумчиво провела рукой по пышному слою мыльной пены, из-под которого показалась зеленоватая из-за травяного отвара вода. Пока ведьма флегматично изучала интерьер ванной комнаты, эльфийка, виновато пискнула, привлекая внимание хозяйки, и протянула гриффиндорке пузырек с каким-то зельем и маленькую баночку с прозрачной мазью. – Леди Катарина велела передать, – произнесла Лисси и, видя, что девушка не спешит принимать подарочек от матери, добавила. – Заживляющая мазь и противозачаточное. Если о назначении мази молодая ведьма догадывалась, то информация о предназначении странного зелья произвела на Миону эффект раската грома. Об этой стороне своей брачной ночи гриффиндорка совсем не подумала. – Ну и где же твои хваленые мозги, Гермиона? Пятьдесят очков Гриффирндору за сообразительность! – пронеслось в голове светловолосой ведьмы. Девушка, забыв про осторожность, взяла пузырек из рук своей маленькой помощницы и залпом осушила. Сейчас Гермиона могла думать только о том, как не оказаться беременной от Драко Малфоя. Уже после того, как она проглотила зелье, пришла здравая и одновременно успокаивающая мысль: леди Леруа ни к чему было обманывать свою дочь, и скорее всего зелье было именно противозачаточным. Заживляющую мазь Гермиона приняла уже более сдержано, а затем вежливо попросила Лисси оставить ее одну. Гриффиндорка целых полчаса пыталась смыть с себя память о прикосновениях школьного врага. Тех не многих воспоминаний о прошлой ночи с лихвой хватило, чтобы теперь ведьма мечтала никогда не вспоминать. За это время вода успела остыть, пена понемногу оседала, а кожа на ее руках стала сморщиваться от долгого пребывания в воде. Как бы ни хотелось девушке запереться здесь на весь день, настало время выходить. Свою помощницу Гермиона не стала звать. Сама вышла из ванны и вытерлась насухо большим полотенцем. К ее радости в одном из шкафчиков нашелся комплект нижнего белья. Поскольку белье село на ней идеально, девушка предположила, что оное было принесено специально для нее. Позаимствованная белая рубашка прикрывала ягодицы и бедра, напоминая короткое платье. Подсушив свои длинные светлые волосы, девушка набралась мужества вновь переступить порог злосчастной спальни. За время ее отсутствия комнату привели в идеальный порядок: с пола исчезло свадебное платье, постель была заправлена. Гермиона прошлась босыми ногами по мягкому ковру и замерла в нерешительности посреди комнаты. Что ей теперь делать, ведьма не знала. – Молодая хозяйка, – раздался за ее спиной тихий голос, до чертиков напугавший девушку. Она вскрикнула и резко повернулась. Карие глаза сразу же нашли виновника ее внезапного стресса. Говорившим оказался незнакомый домовик. Узрев реакцию девушки на свой оклик, эльф принялся заламывать руки и причитать: – Корби напугал хозяйку. Плохой Корби, плохой! – эти причитания сопровождались бесконечными поклонами, такими низкими и самозабвенными, что бедный домовик бился лбом о пол. – Прекрати, – наконец не выдержала гриффиндорка. – Кто ты? И что здесь делаешь? – На террасе госпожу ждет завтрак, – пропищал провинившийся эльф прежде, чем исчез с глухим хлопком. Упоминание о еде было встречено урчанием желудка. Последний раз волшебницу кормили утром перед брачной церемонией. Завтрак девушка сочла весьма заманчивой идеей. Осталось лишь выяснить, где ее ждет этот вожделенный завтрак. Поскольку спрашивать было не у кого, Гермиона отправилась искать упомянутую террасу самостоятельно. Из комнаты вели три двери: за одной из них была ванная, как уже знала девушка, вторая оказалась запертой, это наводило на мысль, что за ней выход, а вот третья привела ее в просторную комнату с камином, которая очевидно служила гостиной. Из нее девушка и вышла на ту самую террасу. Тут ее ждал стол сервированный фруктами, корзинка со свежей выпечкой и кофейник со свежим кофе. Возле стола стояли два плетеных кресла. Гриффиндорка не стала ждать приглашения и присела в одно из кресел. Гермиона наполнила свою чашку бодрящим напитком, добавила сливки и один кусочек сахара. Ведьма сделала несколько глотков, затем взяла румяный круассан, тот был еще горячим. С особым упоением девушка обмакнула чудо французской выпечки в персиковый джем и надкусила. Гермиона в блаженстве прикрыла глаза и чуть не застонала от удовольствия. Это вне всяких сомнений был идеальный завтрак. Она так увлеклась едой, что на несколько минут позабыла обо всех своих невзгодах. Однако стоило ей немного утолить голод, и гриффиндорка обратила все свое внимание на представший перед взором пейзаж. Она точно находилась не в Малфой-мэноре. Тёмные пики гор на горизонте наталкивали на мысли о Шотландии. Определить свое местоположение более детально не представлялось возможным. Светловолосая ведьма, наплевав на правила хорошего тона, забралась с ногами в кресло. Рубашка немного задралась, открывая вид на девичьи бедра, девушка не стала ее поправлять. Вглядываясь в панораму шотландского нагорья, Гермиона сделала еще несколько глотков кофе и с головой ушла в свои мысли. – Какие ножки, – мужской голос раздался так резко, что ведьма вздрогнула, лишь чудом не пролив на себя кофе. Даже поворачиваться не нужно было, чтобы понять, кому принадлежит этот голос. – Малфой! – взвизгнула девушка, торопливо ставя чашку на стол. В следующее мгновение гриффиндорка вспомнила, какой вид открывает слизеринцу ее скудный наряд и зарделась. Она поджала под себя ноги и старательно одёргивала рубашку, пытаясь натянуть до самых пяток. – О, не стоит так стесняться, дорогая, – тягуче произнес парень. Гермиона все же подняла взгляд на ненавистного слизеринца. На Драко были простые черные брюки, верхние пуговицы на черной рубашке были расстёгнуты, обнажая мускулистую грудь. Гриффиндорка могла поклясться, что в такой вот неформальной обстановке слизеринец любил закатывать рукава до локтя, но сейчас не сделал этого из-за темной метки на своем предплечье. Светлые волосы парня были слегка взъерошены, а лицо довольное, как у сытого кота. Она никогда не видела Малфоя таким, сейчас он выглядел совсем иначе, был домашним что ли. – Прошлой ночью я видел намного больше. К тому же, ножки у тебя воистину прелестные. Его сомнительный комплимент золотая девочка явно не оценила: – Какого чёрта, Малфой?! – её гневный визг не произвел на парня должного эффекта. Волшебнице лишь оставалось затравлено наблюдать, как блондин плавно огибает стол и усаживается в кресло напротив, как подтягивает поднос с кофейником к себе и совершает все необходимые махинации по приготовлению идеального на его вкус кофе. Лишь когда слизеринец сделал первый глоток горячего напитка, он обратил свое царственное внимание на светловолосую ведьму, что сидела по ту сторону накрытого к завтраку стола: – И тебе доброе утро, дорогая, – в голосе парня не было привычной желчи и язвительности. Ее бывший сокурсник, а нынче законный супруг окинул девушку оценивающим взглядом от светлых слегка влажных волос до голых коленок. Этот взгляд заставил чувствовать себя неуютно. Такое двусмысленное внимание слизеринского принца совсем не обрадовало волшебницу. – Странный выбор наряда, но мне нравится, – Гермиона невольно поежилась. Серые глаза даже не раздевали ее взглядом, они смотрели так, словно она уже сидела перед ним голой. Девушка не удержалась и в очередной раз за это утро одернула рубашку. – Эй, полегче. Эта рубашка обошлась мне в кругленькую сумму, – ведьма после его слов как-то по-новому посмотрела на позаимствованную вещь, чем вызвала широкую усмешку на лице Малфоя. Ну не голой же ей было идти, в конце концов! Маг словно прочитал ее мысли: – А попросить домовика принести тебе платье ты не догадалась? – Я не привыкла эксплуатировать несчастных домовых эльфов, – щёки девушки заалели от смущения и злости. – Ну еще бы, – многозначительно хмыкнул блондин, затем надломил круассан и обмакнул в джем, как ранее сделала сама гриффиндорка. Не нужно было прилагать особых усилий, чтобы заметить, что слизеринец забавляется сложившейся ситуацией и ее реакцией. Гриффиндорка не могла припомнить, когда в последний раз ей доводилось видеть Драко Малфоя, пребывающего в таком прекрасном расположении духа. Он разве что не мурлыкал от удовольствия. Новоявленная миссис Малфой его радости совсем не разделяла, руки чесались плеснуть в его довольную физиономию горячий кофе. – Решил начать утро с издевательств надо мной? – медленно закипая, осведомилась ведьма. Он поймал ее взгляд и выдержал эффектную паузу прежде, чем ответить: – Я пришел, чтобы позавтракать со своей женой. Решил, что уединенный завтрак тет-а-тет понравится тебе намного больше, чем традиционная утренняя трапеза в Малфой-мэноре. – Мне бы больше понравился завтрак в одиночестве, – он ведь не ждет, что она станет рассыпаться в благодарностях? – а еще больше – проснуться от этого кошмара и не видеть тебя больше никогда. Если ведьма хотела разозлить Малфоя, то ей, похоже, это с лихвой удалось. Волшебник крепко сжал свою правую руку в кулак, серые глаза потемнели, предвещая бурю. Девушка невольно подалась назад и даже свесила на пол одну ногу, готовясь спасаться бегством: – Мне начинает казаться, что ты специально меня провоцируешь. Неужто, гриффиндорская заучка любит грубую силу? Может, вместо роскошных апартаментов стоило поместить тебя в сырую камеру с крысами? Приковать цепями к стене и наведываться время от времени? – Гермиона избегала смотреть прямо на слизеринца, сосредоточив все свое внимание на обручальном кольце, что поблескивало на его правой руке. – Ради Мерлина, оставь рубашку в покое! – гриффиндорка вздрогнула. Резкая перемена ее обескуражила. Она перевела взгляд на свои руки, которые нервно теребили подол злосчастной малфоевской рубашки, которая от ее действий вот-вот затрещит по швам. – Корби! – рявкнул Малфой. Трясущийся от страха домовик в ту же секунду материализовался перед хозяином. – Принеси своей хозяйке плед, живо! Как только светло зеленое полотно укрыло ее голые ноги, девушка почувствовала себя чуть более защищенной. Но ее комфорт и душевное спокойствие в планы слизеринского принца, по всей видимости, больше не входили. Поэтому блондин еще раз окинул ее взглядом и уже с недоброй улыбкой и дьявольским огоньком в глазах заметил: – Ты ведь знаешь, золотая девочка, что я могу прямо сейчас содрать с тебя этот плед, свою рубашку и твое пуританское бельишко, разложить тебя на этом самом столе и хорошенько… – Заткнись, Малфой! – девушка вскочила с кресла, изо всех сил вцепившись пальцами в колючую материю. Голос предательски дрогнул, что вызвало улыбку слизеринца. – Теперь ты тоже, – девушка сразу не поняла, что он говорит. Лишь спустя мгновение до нее дошло, что блондин имел в виду фамилию. – Сядь, – он кивнул на кресло, – и позавтракай, не хватало еще голодных обмороков. Против воли ее колени подогнулись, и Гермиона упала в плетёное кресло напротив своего супруга. По спине пробежал холодок. Он не мог ей приказывать, это просто совпадение. Дрожащей из-за волнения рукой светловолосая взяла чашку с недопитым кофе и сделала один небольшой глоток. Драко преспокойно продолжил завтракать, словно ничего не произошло. Ведьма какое-то время буравила парня тяжелым взглядом, но тот, казалось, никак не реагировал. Еда больше не казалась ей такой привлекательной, как раньше. Недолгое общение с Малфоем начисто отбило у нее аппетит. Девушка допила свой кофе, но лишь за тем, чтобы урчащий живот не помешал ей продумать план побега. Парень тем временем закончил свою трапезу. Эльф Корби расторопно убрал ненужную посуду. Он спросил, не нужно ли чего гриффиндорке, но та лишь отрицательно покачала головой. Ее внимание привлек серебряный портсигар с коброй на крышке, который появился на столе. Малфой привычным жестом взял одну сигарету, подкурил не от палочки, а от зажигалки и затянулся, задержав дыхание, затем выпустил изо рта струйку белого дыма. Вид курящего Драко произвел на ведьму сильное впечатление. Самая обыденная сцена, которую Гермиона бесчисленное количество раз видела прежде, но чистокровный аристократ делал ее самым ирреальным, что гриффиндорке доводилось видеть за всю свою жизнь. Ни первое успешное заклинание, ни большой зал в Хогвартсе не могли сравниться с курящим Малфоем. Сейчас Драко был похож на плохого парня из рок-группы: чёрный прикид, длинные взъерошенные волосы, у него и татуировка была. Не хватало только серьги в ухе и гитары. – Что, скажи на милость, ты пытаешься во мне разглядеть? – вывел ее из раздумий насмешливый голос слизеринца. Он смотрел на девушку с кривой ухмылкой на губах, затем поднес тлеющую сигарету к губам и выпустил клуб дыма. – Не знала, что ты куришь, – пересилив себя, ответила волшебница. На это парень лишь скривился, словно она произнесла несусветную чушь. – А что ты вообще обо мне знаешь, Гермиона? – вопрос застал ее врасплох. Ведьма даже губу прикусила, чтобы честно не признаться, что кроме общеизвестных каждому в магической Англии фактов, не знает о человеке, за которым теперь замужем, ровным счетом ничего. Лучшая студентка на курсе даже немного удивилась своему внезапному открытию, но быстро себя успокоила мыслью, что слизеринец знает о ней не намного больше. До недавнего времени они жили в разных мирах, никак не пересекаясь друг с другом. К чему было интересоваться, что любит или не любит ее заклятый школьный враг, чем живет, увлекается, во что свято верит, а что люто ненавидит противный мальчишка с враждебного факультета. – И как давно? – смогла выдавить из себя девушка. Она не думала, что Драко станет откровенничать, но парень ответил ей: – Первую сигарету я выкурил на пятом курсе, после масштабной пьянки на Слизерине. Тогда это казалось забавным, и было всего лишь блажью. После суда над отцом курение отлично успокаивало, не давало сорваться и потерять лицо. Теперь это просто одна из моих многочисленных скверных привычек, – последнее он сказал с иронической улыбкой на лице. Затем сделал последнюю затяжку и затушил окурок о пепельницу. – Что дальше, Драко? – этот ее вопрос можно было трактовать по-разному, гриффиндорка даже отругала себя за невнятную формулировку. Однако Малфой каким-то чудом истолковал его правильно. – Дальше ты будешь учиться быть леди Малфой, – будто эта замысловатая фраза могла сразу все разъяснить. После недолгого молчания блондин соизволил продолжить. – Что-то в списке дисциплин, подлежащих изучению, тебе придется по вкусу, что-то ты возненавидишь, кое-какие предметы я великодушно разрешу тебе выбрать самой. В остальном все просто – я устанавливаю правила, а ты беспрекословно подчиняешься. Будешь хорошо себя вести, я буду ласков с тобой. Ну а если твоя гриффиндорская натура не внемлет голосу благоразумия, я покажу тебе, сколь изощренными и болезненными могут быть наказания. Поверь, дорогая, тебе лучше быть послушной. Гермиона не успела выказать свое возмущение, ее надзирателя чувства и желания девушки совсем не беспокоили. Он лишь пригвоздил ее к месту строгим взглядом, предостерегая от необдуманных высказываний. Ведьма шумно выдохнула и посильнее вцепилась пальцами в плед так, что пальцы побелели. Слизеринец удовлетворённо кивнул, переходя, пожалуй, к самому мерзкому: – Что касается других твоих обязанностей жены, – здесь Драко сделал многозначительную паузу, которую дополнила пошлая ухмылка, не оставляя сомнений в том, какие обязанности имеет в виду слизеринец. – Сейчас я слишком занят семейными делами, да и на военном поприще ситуация неспокойная, так что, как не прискорбно, не могу уделить тебе должного внимания. Но помни, милая, что я не евнух и всю оставшуюся жизнь жить монахом не нанимался. Свой супружеский долг тебе придется отдавать, причем с готовностью и всей страстью, которую ты вчера продемонстрировала. Повисла безумно неловкая для молодой ведьмы пауза. Малфой отлично понимал, что она не подчинится. Ей не нужно было кричать об этом. Гермиона знала, что маг обязательно исполнит все свои угрозы. Их противостояние было предрешено. Он не ушел сразу после своего высокопарного монолога, она не стала закатывать ему истерику. Оба волшебника продолжали сидеть друг напротив друга в молчании. Если Драко считал завтрак незаконченным, ведьма решила вынести из этого хоть немного пользы для себя. Она шумно сглотнула и прочистила горло, ей казалось, что голос будет осипшим: – Что было в моём бокале? Слизеринец вопросительно изогнул бровь, но его насмешливый взгляд говорил девушке, что все он отлично понял: – С чего ты взяла, что там было что-то помимо вина? А если и так, с чего бы мне знать? – Может быть, потому что я не дура, – пожала плечами светловолосая. – К этому приложила руку Марианна, что само по себе не сулит чего-то хорошего. Я никогда не была самой лучшей в зельеварении, но могу распознать инородные ингредиенты, которых не должно быть в вине. Весь вчерашний вечер, будто корова языком слизала, а то, что всплывает в памяти, более чем настораживает. А то, как стремительно мы покинули вчера бальную залу после твоей беседы с ней, лучшее доказательство, что все ты знаешь. Так что это было, Драко? – Liquor passio*, – наконец сдался волшебник. «Жидкая страсть» – название было понятно, но вспомнить хоть что-то о зелье или его действии не удавалось. Ее тщетные попытки остановил Малфой. – Можешь не стараться, о таком не пишут в учебниках по зельеварению. Сильнейший афродизиак, нескольких капель достаточно, чтобы свести с ума и превратить в похотливое животное даже святого. У него нет цвета или запаха, распознать его можно только на вкус. Порождает чертовски сильное и не спадающее со временем сексуальное желание, которое, если его не удовлетворить, причиняет сильную боль, затуманивает разум и в итоге сводит с ума. Сейчас ты не срываешь с себя одежду и не бьешься в конвульсиях похоти, лишь потому, что вчера я дал тебе противоядие. В самых грязных борделях название этого зелья произносят шепотом, боясь быть услышанными. В магическом сообществе даже само его название – табу. Откуда его взяла твоя дражайшая сестрица – большой вопрос. Хотя ее неудавшаяся попытка напакостить изрядно все упростила. Мне не пришлось тебя насиловать, а ты получила удовольствие, – парень не смог удержаться от довольной ухмылки. – Не думал, что ты такая страстная. Признаюсь, я приятно удивлен. – Тогда откуда об этом запрещенном зелье известно тебе? – Гермиона почувствовала, как щеки обожгла краска стыда. – Милая, – нараспев произнес слизеринец, самодовольно ухмыляясь, – ты забываешь, что я чистокровный волшебник с доступом к огромной библиотеке, обладаю обширными связями, а еще я плохой парень и сражаюсь на стороне зла, – блондин выудил из кармана брюк небольшой пузырек на 2/3 наполненный светло-розовой жидкостью и поставил его на стол. – Это блокиратор. Часть выпьешь сейчас, часть после обеда, – затем парень подался вперед и с придыханием произнес, – хотя один из приемов можно заменить любовью. Девушка быстро схватила пузырек дрожащей рукой: – Спасибо, обязательно выпью, – Драко рассмеялся. Волшебник поднялся, небрежным жестом зачесал упавшие на лоб волосы и преодолел разделявшее их расстояние, встав возле ее кресла: – Можешь попросить домовиков принести тебе обед прямо сюда, составить тебе компанию я не смогу, а вот к ужину придется спуститься. И оденься прилично, у нас будут гости. Не беспокойся, тетушка Белла и Темный Лорд сегодня не почтут нас своим присутствием, будут только мои родители, – слизеринец наклонился к ее лицу. Ведьма зажмурилась, она ощущала теплое дыхание на своей щеке и запах его дорогих сигарет, но отстраниться не позволяла гордость. На несколько секунд мужские губы коснулись ее щеки: – Хорошего дня, Гермиона, – произнес Малфой. Ведьма распахнула глаза. На террасе она была одна. В правой руке гриффиндорка сжимала злосчастный пузырек с блокиратором, щека горела от поцелуя, а сердце бешено стучало. * название для зелья придумано автором.