Other Me.

Девушке понадобилось время, чтобы совладать с собой. Как только дыхание выровнялось, а учащённое сердцебиение пришло в норму, она с гриффиндорким воодушевлением принялась за дело. Ведьма пристально осмотрела террасу и живописные пейзажи вокруг, но уже по-иному, как рассматривают логово врага в попытке найти бреши в защите и слабые места. Перво-наперво Гермиона кинулась к перилам, увитого декоративным плющом балкона. Едва она коснулась кованого металла – ее ладони обожгла хорошо знакомая магия барьера. Вездесущий Маркус Леруа! И здесь без него не обошлось. Гриффиндорка даже зубами скрипнула от обуявшей ее досады. Биться о магический барьер в порыве злости, в пустую тратя время, было большой роскошью, и еще большей глупостью. Поэтому девушка ринулась обратно в гостиную. Но стоило ей переступить порог, как ее решительность стремительно стала испаряться. Гермиона замерла прямо посреди комнаты. Светловолосая ведьма растеряно переводила взгляд с закрытой двери, что вела к выходу, на дверь, что вела обратно в малфоевскую опочивальню. Тот выход, что был у нее за спиной, можно было смело вычеркивать из списка. Девушка удручённо вздохнула, но впадать в уныние гриффиндорка не спешила. Пускай в поединке с лордом Леруа Гермиона пока проигрывала в сухую, но ведь Драко Малфой не обладал и половиной тех талантов, что были присущи ее родителю. Волшебнице были хорошо известны слабости и пороки слизеринца, а значит, в этом противостоянии выйти победительницей ее шансы были очень велики. Подобные мысли вселяли в гриффиндорку оптимизм и уверенность. Она буквально ощущала, как ее наполняет энергия и желание действовать. Первым, что собиралась сделать Гермиона, это одеться. Белая мужская рубашка, едва прикрывающая бедра, мало подходила для активных действий. К тому же, если ей всё же улыбнётся удача и представится возможность сбежать, вряд ли у нее будет бездна свободного времени, чтобы подбирать подходящий случаю наряд. А если она покажется кому-то из Ордена в таком виде, то точно умрет от стыда, едва обретя свободу. А кроме этого, знание, что вещь принадлежит Малфою, заставляло молодую ведьму чувствовать себя крайне некомфортно. Ей то и дело казалось, что вместо ткани ее кожи касаются ладони проклятого слизеринца. Не медля ни секунды, волшебница тихо позвала свою маленькую помощницу. Лисси тут же возникла подле нее, лучезарно улыбаясь, и низко поклонилась своей хозяйке. Выслушав просьбу волшебницы, эльфийка с величайшим энтузиазмом принялась рассказывать Гермионе о том, как леди Катарина расстаралась с ее гардеробом, лишь мельком упомянув, что эльфы еще накануне доставили ее вещи в этот дом и привели в порядок. Спустя 5 минут этой восхищенной болтовни и ведьма уже чуть более строго поинтересовалась, где же ей найти всю эту расчудесную одежду, ведь пока что она стоит посреди гостиной в совсем неподобающем для благовоспитанной леди виде. И вот Лисси пристыжено опустила уши, и глава общества в защиту домовых эльфов виновато прикусила нижнюю губу, наблюдая, как эльфийка рьяно кинулась в сторону торшера и принялась самозабвенно себя калечить: – Плохая Лисси! Плохая! Не угодила молодой хозяйке! Подвела леди Катарину. Плохая Лисси! – причитала она, не переставая биться лбом о ножку торшера. – Нет! Прекрати немедленно! – почти взмолилась сердобольная гриффиндорка. Эльфийка истолковала ее возглас как приказ и резко остановилась, она виновато воззрилась на свою госпожу, на силу удерживая себя от самобичевания. – Никогда, слышишь? Никогда больше не причиняй себе вред, – Гермиона постаралась придать своей интонации всю строгость, на которую была способна. И только удостоверившись, что Лисси ее поняла и не посмеет ослушаться прямого приказа хозяйки, тяжело вздохнула и куда более удрученно добавила. – И… Мерлин всемогущий! Я всего лишь хочу переодеться во что-нибудь поприличнее мужской рубашки, взятой взаймы. На этот раз ее маленькая помощница была не многословной и тут же принялась исполнять пожелания своей молодой хозяйки. Эльфийка низко поклонилась, а мгновение спустя ринулась к противоположной от волшебницы стене. Только сейчас девушка заметила неприметную в тон стены дверь. Лисси уверенным движением повернула ручку – за дверью оказалась еще одна комната. Девушка шагнула внутрь и окинула ее быстрым взглядом. Комната была небольшой, по крайней мере, в разы меньше просторной гостиной и королевской опочивальни Малфоя, в которой гриффиндорка проснулась сегодня утром. Над ее убранством, похоже, долго не думали: стены были выкрашены в ни чем непримечательный пастельный цвет и совсем лишены каких-либо украшений. Обстановка также была скудной: узкая кровать и прикроватная тумбочка у стены, туалетный столик с небольшим зеркалом, парочка кресел и книжная полка, которая сейчас была пустой. Одно большое окно, крошечная ванная… Помещение больше походило на коморку или монашескую келью, чем на жилую комнату в доме магической знати. Тем временем ее служанка открыла еще одну дверь, жестом приглашая хозяйку войти. Взору молодой ведьмы предстали пестрые ряды мантий и платьев всевозможных фасонов, полки, заставленные обувью и сумочками. Внушительные размеры гардеробной и схожая цветовая гамма двух помещений, натолкнули ведьму на мысль, что еще совсем недавно за гостиной начиналась другая спальня или же гардеробная была немного больше своих нынешних размеров. Однако, как проницательно заметила умнейшая ученица столетия, так или иначе покои, где она очутилась после своей скоропалительной свадьбы, были рассчитаны на одного человека и переделывались в большой спешке. Именно поэтому расположение комнат было плохо продумано, а над оформлением никто особо не работал. Самая очевидная мысль – данный интерьер был временной мерой, а комната, которую она лицезрела минуту назад, задумывалась специально для нее. И служила она не отдельной спальней для супруги, как нередко случалось в аристократических семьях, а, судя по всему, камерой на случай плохого поведения строптивой гриффиндорки. Открывшаяся истина совсем не разозлила Гермиону и уж точно не напугала, скорее, вызвала недоумение. Девушка даже была слегка разочарована, ведь от истинного слизеринца и прирожденного интригана Драко Малфоя ведьма ожидала чего-то крайне изощренного и коварного. Заурядная попытка купить ее расположение роскошными апартаментами или же примитивное намерение попросту запугать были бы верхом изобретательности для кого-то вроде его тупоголовых дружков Крэбба и Гойла, но сам слизеринский принц был слишком умен для подобного. К тому же за последние несколько лет Малфой изрядно напрактиковался в злокозненности, и его манипуляции были бы едва различимыми, а замыслы трудно угадываемыми за чередой поступков. Мысль, что Драко, который ненавидел ее с первой встречи в Хогвартс-экспрессе, жаждет делить с лучшей подругой заклятого врага спальню и свое личное пространство, была слишком абсурдной. Не мог парень, еще вчера в лицо желавший ей скорой смерти, вдруг воспылать к ней теплыми чувствами лишь из-за известия о ее чистокровности. Слизеринец явно что-то замышлял. Первое, что приходило ей на ум – он просто заботился о сохранности своей драгоценной шкуры. Отныне он был ответственен перед своим хозяином за ее опрометчивые и неугодные поступки, а совместные покои позволяли без лишних хлопот контролировать строптивую гриффиндорку, что досталась ему в жены. Наверное, тот трусливый и подлый мальчишка, который всегда кичился своей чистокровной фамилией и прятался за спину влиятельного отца, так и поступил бы. Однако он остался в прошлом, повзрослевший Малфой, за которым она невольно оказалась замужем, был для нее настоящей загадкой. Гермиона пообещала себе обязательно поразмышлять над хитроумными замыслами своего мужа, когда найдет способ выбраться из этого гостеприимного дома. Пока же девушка решила вернуться к вещам более насущным. Тогда-то она и вспомнила о пузырьке, который по-прежнему сжимала в своей ладони. Волшебница с недоверием покрутила небольшой флакончик, в котором поблескивала светло-розовая жидкость неизвестного происхождения и назначения. Малфой сказал выпить часть зелья сразу же после завтрака, но исполнять его рекомендации гриффиндорка не спешила. Причин, чтобы не доверять слизеринцу, хватало с лихвой. А вот любой самый незначительный повод, чтобы поверить в его благие намерения вдребезги разбивался о дрянной характер Драко и ее предвзятое отношение к школьному врагу. Девушка стала внимательно прислушиваться к ощущениям в собственном теле – ничего странного или необычного в реакциях ее организма не было. Она не ощущала ничего, что напомнило бы вчерашнее наваждение. Сознание было ясным, взгляд хорошо сфокусирован, дыхание и сердцебиение в норме, ни повышения температуры, ни спутанных мыслей, не было тяжести внизу живота или повышенной чувствительности кожи в определенных местах, словом, ни намека на какое-либо возбуждение. Сейчас ведьма была собой обычной – рассудительной и собранной. А ее сознание и подсознание хором кричали: ни в коем случае не прикасаться к зелью, которое дал ей Малфой! Все ее таланты и обширные знания были брошены на поиски подвоха. Ведьма подняла пузырек и взглянула на загадочную жидкость на просвет. Визуально узнать, что за зелье преподнёс ей слизеринец, не представлялось возможным. Тогда она откупорила флакончик и понюхала. Ноздри защекотал приятный сладкий аромат, напоминающий Гермионе запах дикой розы, а в следующее мгновение к сладости примешивалась горечь полыни. Прилежная ученица мысленно перелистала все прочитанные когда-либо ею учебники по зельеварению. Дикая роза в зельях была диковинкой, а вот о предназначении горькой полыни ведьма была неплохо осведомлена. Чаще всего это растение использовалось в любовной магии. Такое открытие совсем не обрадовало гриффиндорку, а дальнейшая же идентификация зелья оказалась проблематичной. Данный раздел зелий был ахиллесовой пятой гриффиндорской всезнайки. На поверхности не было перламутрового блеска, и запах у зелья был не более чем приятным. Поэтому она точно могла сказать, что это не Амортенция. Хотя ее попытки распознать зелье не увенчались успехом, общая картина и без того вырисовывалась довольно скверная. В совпадения Гермиона не верила. И даже если предположить, что заговора не было, а заносчивый блондин с вражеского факультета ничего не знал о планах ее сестрицы заранее, все равно он как-то подозрительно быстро сориентировался. И судя по всему, неведенье не помешало ему сполна воспользоваться ситуацией в своих целях. Стоило вспомнить о едва забытых деталях прошедшего вечера и немного ночи, как волшебницу обуяли сильная злость и досада – не самые лучшие союзники для тех, кто стремиться сохранить хладнокровие и здраво мыслить. Щеки девушки заалели ни то от злости на своего нежеланного мужа, ни то от стыда. Вердикт злосчастному зелью был вынесен молниеносно. Как только Гермиона вылила розоватую жидкость в раковину, ураган охвативших ее вдруг эмоций начал утихать, даже дышать стало значительно легче. Гриффиндорка ободряюще улыбнулась своему отражению и вернулась в громадную гардеробную, где ее по-прежнему ждала преданный домашний эльф Лисси. Волшебница окинула взглядом огромную комнату, прикидывая, сколько часов она потратит на поиски подходящей одежды среди сотен нарядов, и тяжело вздохнула. Гермиона прошлась вдоль ряда вешалок с платьями, заглянула в несколько ящиков, и только потом, осознав всю тщетность своих попыток, обратилась за помощью к эльфийке, которая все это время безмолвно стояла у двери: – Я бы хотела что-то удобное. Какие-нибудь штаны и простую кофту, – с надеждой проговорила она. Привыкшая к магловскому стилю в одежде девушка больше всего на свете сейчас мечтала получить обычные джинсы и мешковатую футболку, но отлично понимала, что будет чудом одеться во что-то хотя бы отдаленно напоминавшее ее привычный гардероб. Лисси разом разрушила все ее надежды. – Леди не носят штаны, – со знанием дела заметила та. – Только красивые мантии, платья и юбки. Ведьма обреченно вздохнула. Понимая, что сейчас не самое лучшее время для ведения ожесточенных дискуссий с домашним эльфом, Гермиона изрекла: – Тогда какое-нибудь простое платье. Не прошло и пяти минут, а ее маленькая служанка уже предложила ей на выбор десять разнообразных платьев. К тому времени молодая ведьма окончательно уверилась, что представления о простой и удобной одежде у магической знати были крайне далеки от ее собственных. Хотя, несомненно, предложенные ей платья были гораздо проще тех нарядов, что ее матушка подбирала своей дочери для выхода в свет. Выбор девушки пал на трапециевидное платье кораллового цвета с рукавами 3/4. Оно было очень простым и скромным: без откровенных вырезов, кружев, лент, драгоценных камней, изысканной вышивки. Атласное платье подчеркивало девичью грудь, тонкую талию и свободно струилась до самого пола. Пусть это было не самое удобное одеяние для воплощения в жизнь ее планов, но оно ей нравилось и было отличной альтернативой малфоевской рубашке. Уже без помощи Лисси девушка переобулась в удобные туфли на низком каблуке, наспех заколола шпильками свои светлые волосы и отправилась изучать границы своей элитной темницы. Гермиона на удачу, абсолютно уверенная в тщетности своих попыток, дернула ручку двери. К ее немалому удивлению дверь поддалась, но молодая ведьма еще добрых пять минут мялась на месте, не в силах поверить такой удаче, все искала какой-нибудь подвох. Она ощущала себя круглой дурой, когда водила руками по воздуху в попытке нащупать магический барьер, который бы воспрепятствовал пленнице покинуть комнату. Но попытки ее оказались тщетными, в силу отсутствия какой-либо осязаемой магии на двери гостиной. Девушка все же отважилась ступить за порог, однако продолжала топтаться на месте, ожидая, что сработают сигнальные чары и за ней придет разгневанный хозяин дома или же его верные слуги. Прошла минута, за ней другая, но никто так и не появился. Гриффиндорка была обескуражена и абсолютно растеряна – но должно было быть хоть что-то, какое-то непреодолимое препятствие, Даже Малфой не мог быть настолько самоуверенным, чтобы позволить ей беспрепятственно уйти. В конечном счете, ведьма пришла к выводу, что ее супруг проявил небывалое великодушие, расширив пределы ее заключения на весь дом. Всю первую половину дня гриффиндорка посвятила обследованию нового жилища. Дом оказался двухэтажным, что новоявленную аристократку нисколько не удивило, а вот коридоры и помещения были оформлены в светлых и теплых тонах. Дом был просторным и уютным, конечно, если говорить о «простых смертных» к коим себя относила волшебница, по меркам же высшей магической знати вроде Малфоев или Леруа особняк считался небольшим. Он сильно уступал в размерах родовым замкам благородных семейств, имевших привычку в каждой мелочи демонстрировать свой высокий статус, богатство и превосходство над всеми прочими. Кроме того небольшой теплый, во всех смыслах, домик резко контрастировал с мрачным и холодным родовым поместьем ее супруга. Осмотр комнат окончательно уверил Гермиону, что особняк служил семейству Малфой летней резиденцией, куда аристократы наведывались в лучшем случае раз в год на недельку-другую. Домовики исправно следили за домом, поддерживая идеальный порядок, но это не избавляло от ощущения необжитости. Девушка могла беспрепятственно заглянуть в любую понравившуюся ей дверь. На втором этаже располагались личные апартаменты хозяев и несколько гостевых комнат, не считая парочки запертых дверей. На первом, помимо парадной гостиной с большим камином, также нашлись несколько запертых комнат, а еще столовая и небольшая библиотека. Гриффиндорская отличница не смогла побороть любопытства и задержалась в обители книг. Она провела пальцами по корешкам, вчитываясь в названия. Ее постигло разочарование – в библиотеке летнего домика было мало полезных и ценных книг, она состояла сплошь из развлекательной литературы, книг для лёгкого чтения и нелюбимых ведьмой любовных романов. Чуть позже Гермиона выяснила, что границы ее иллюзорной свободы не так уж и велики. Для этого понадобилось всего лишь взяться за ручку очередной запертой двери. В ту же секунду перед волшебницей появился новый знакомый, домовик Корби. Разгадка оказалась до невозможного простой – Малфой следил за ней с помощью домовиков, поэтому комната и не была заперта. Эльф слегка поклонился и сообщил, что молодой хозяйке нельзя входить в эту комнату без ведома или разрешения хозяина Драко. Девушка поинтересовалась, что скрывается за этой дверью, и ожидаемо не получила ответа на свой вопрос. Таких запретных дверей и сверхсекретных комнат за ними в доме нашлось целых три. О том чтобы могли от нее скрывать с таким рвением, ведьма размышляла за обедом, который домовики накрыли для нее в столовой. Толком позавтракать ей помешало присутствие Малфоя, и гриффиндорка успела сильно проголодаться. Поэтому предложенную еду поглощала с большим аппетитом, не забывая при этом анализировать полученную информацию. Очевидно, что запертые комнаты без охраны домовиков были обычными гостевыми покоями или же вспомогательными помещениями, которые просто не использовались и не стоили особого внимания. Те же комнаты, на посещение которых девушка получила прямой запрет, судя по расположению, могли быть личным кабинетом, лабораторией и хранилищем для каких-нибудь тёмных артефактов и других запрещенных вещей, которые так любили Малфои. После обеда, когда знакомство с домом было закончено, Гермиона решилась взглянуть на его окрестности. К ее величайшему изумлению входная дверь, также как дверь, ведущая из комнаты, не стала препятствием на ее пути. Спустя каких-то двадцать минут девушка знала наверняка, что она находится в Шотландии, что отделяющий ее от вожделенной свободы магический барьер двойной. Магия на внутренней границе служила ей предупреждением, что дальше заходить не стоит, а еще, и в этом гриффиндорка была уверена, оповещала ее супруга о перемещениях девушки. Преодолев эту незримую черту, ведьма смогла пройти еще метров двести, пока не наткнулась на невидимую стену внешней границы магического барьера. Непреодолимое препятствие, надёжнее, чем высокий бетонный забор толщиной в метр. Сложное магическое плетение сочеталась с древними рунами, и это была тёмная магия. Волшебница внутренне содрогнулась, в ней боролись страх перед тем, кто смог сотворить такое, и восхищение. Гермиона ничуть не огорчилась. Ей бы ни кто не позволил так просто уйти. Присутствие магического барьера было логичным и ожидаемым. Возвращаться в особняк, который служил прямым напоминанием обо всех ее злоключениях последних недель, совсем не хотелось, и девушка решила прогуляться по окрестностям. Вскоре она вышла к небольшой заводи на берегу, которой стояла беседка. В ней-то юная леди Малфой и коротала послеполуденное время, наслаждаясь живописными видами и тишиной. Глубоко погруженная в свои мысли девушка не замечала странных изменений в своем самочувствии. Когда же игнорировать жар, разливающийся по всему телу, и ноющую неудовлетворенность внизу живота стало невозможно, предпринимать попытки спасения было уже слишком поздно. Ведьма порывисто поднялась и нашла единственно верным решение вернуться в свою комнату, запереться там и переждать, пока похотливая самка в течке, которая каким-то странным непостижимым образом вселилась в ее тело и стремится завладеть ее разумом, не сгинет как дурной сон. Ее решимость, подталкиваемая мыслью, что Гермиона продолжает пребывать под действием вчерашнего подарочка Марианны, обратилась в стремительное бегство. Быть возбужденной для 18-й девушки было не впервой, но, насколько контролируемым это состояние окажется на сей раз, она не знала. Гриффиндорка могла лишь надеется, что проклятое зелье потеряло прежнюю силу, и ему можно будет противостоять или хотя бы сохранить сознание ясным. Однако ее надежды рушились слишком стремительно. «Liquor passio» легко ломало ее сопротивление, вытесняя из податливого своей воле молодого тела, упрямый мятежный разум. На задворках ее затуманенного желанием сознания, угасающего с каждой минутой, билась запоздалая мысль: может, следовало рискнуть и выпить то злополучное зелье?! Она ворвалась в комнату подобно урагану: стремительно, порывисто и тяжело дыша. Девушка захлопнула за собой дверь и оперлась на нее спиной, словно крепкое дерево служило ей надежной защитой и могло спасти от себя самой. Ноги вдруг стали ватными, отказываясь слушаться свою хозяйку, а в голове шумело как от хмельного напитка. Тело сотрясала дрожь, будто в лихорадке, ей катастрофически не хватало воздуха. Гермиона обратила свой расфокусированный взгляд к террасе. Ей нужно пойти туда, нужно на воздух. Сделать хотя бы шаг стоило ведьме больших усилий, ее шатало как пьяную. На полпути ее окликнул приятный мужской голос, который привычно растягивал слова: – Нагулялась, дорогая? – Гермиона обернулась. Похоже, само проведение сегодня было против нее. В проеме спальни стоял Драко и кривил губы в ухмылке. – Драко, – с придыханием произнесла девушка. Стоило фигуре ненавистного когда-то слизеринца попасть в ее поле зрения, и ведьма уже не могла отвести взгляд. Бывший однокурсник никогда прежде не казался гриффиндорке таким привлекательным. Он по-прежнему был одет в черное. Только рубашка теперь была полностью застёгнута, а светлые волосы собраны в низкий хвост на затылке. Ей отчего-то страстно хотелось запустить пальцы в его платиновые волосы и добавить идеальной прическе немного хаоса. Ее взгляд скользил по его широким плечам и мускулистой груди, затянутую в чёрную ткань, и девушка мечтала сорвать с молодого мужчины эту ненужную материю, а затем прикоснуться к его голой коже, попробовать ее на вкус, покрыть поцелуями каждый сантиметр его идеального тела. Она вернула свое внимание к его губам, которые все еще кривила по-дьявольски сексуальная усмешка. Почему ей жизненно необходимо было целовать эти губы? Охваченное неистовым желанием тело настойчиво требовало его ласк. Ее отяжелевшие груди, с затвердевшими до боли сосками, буквально молили, чтобы чувственный рот парня уделил им свое внимание. Внизу живота образовался тугой колючий комок неудовлетворенности, а трусики промокли насквозь от острого желания. И не было сил противится накрывшей ее волне страсти. – Драко… – ее тон стал более требовательным, карие с поволокой глаза непонимающе воззрились на светловолосого мага. Гермиона не понимала, почему ее мужчина медлит, лишая их обоих удовольствия. Она слегка нахмурила брови и, как показалось блондину, в предвкушении облизала пересохшие губы. Малфой же продолжал бездействовать, и гриффиндорка решила всё взять в свои руки. – Возьми меня, Драко, – простонала девушка, и прежде чем опешивший от таких просьб парень смог что-то ответить, она кинулась к нему на шею, едва не сбив с ног. – Чт…– Малфой едва успел отрыть рот, чтобы выказать свое крайнее недоуменнее таким поведением, когда ведьма впилась в его губы страстным поцелуем. Гермиона обвила руками его шею и, как и хотела несколько мгновений назад, запустила пальцы в его длинные волосы, притягивая желанного мужчину ближе к себе. Она неистово терлась о его напряжённое сильное тело, задыхаясь от охватившего ее желания. Парень непроизвольно застонал под ее бешеным напором. Драко обвил ее талию рукой, крепко прижимая девушку к себе и не позволяя елозить. Всего на минуту он поддался своим плотским желанием, но уже в следующее мгновение, будто придя в себя, блондин попытался отстраниться от своей молодой супруги. Задача, к слову, оказалась не из лёгких. Съехавшая с катушек гриффиндорка отпускать предмет своей безумной страсти никак не хотела, осязаемых попыток парня освободиться, будто не замечала, да и к тому же показывала несвойственную хрупкой женщине физическую силу. В пылу их безмолвная борьбы, которая длилась несколько минут, показавшихся вечностью, молодые люди успели переместиться из гостиной в спальню. К тому времени явная нехватка кислорода в лёгких все же заставила девушку оставить его рот и губы в покое. Тем не менее, отпускать свою жертву леди Малфой не собиралась. Гермиона переключила своё внимание на шею парня. Думать в таком состоянии было крайне проблематично, но слизеринец неплохо справлялся с поставленной целью. Умудряясь сдерживать пылкие порывы своей молодой жены, он смог сопоставить имеющиеся факты и безошибочно определить причину ее неадекватного поведения. – Твою мать! – прорычал Малфой под аккомпанемент треснувшей ткани и звяканья пуговиц, рассыпавшихся по полу. Тем временем Гермиона довольная собой запустила руки под его рубашку, лишившуюся пуговиц, и пыталась стянуть с него ненужный кусок материи. Он перехватил ее запястья, пытался достучаться до ее рациональной части, но у стены проще было найти зачатки здравого смысла, чем у девушки опоенной афродизиаком. В конечном счете, она снова попыталась его поцеловать, Драко вывернулся из ее крепких объятий и отступил назад. Попытка вышла ему боком – он оступился, и уже в следующее мгновение молодой человек почувствовал под собой мягкую постель, а сверху его оседлала светловолосая ведьма. Он предпринял еще одну бесплодную попытку заговорить с ней. Гермиона никак не отреагировала на его слова, вместо этого неистовая соблазнительница пустила вход свои губы. Она покрывала поцелуями его шею и голый торс, попутно запуская руку под ремень брюк. Парень слишком хорошо понимал, что стоит ее маленькой ладошке добраться до его восставшей плоти, как весь его самоконтроль улетучиться. Он рванулся прочь, прилагая немалые усилия. Раздался треск ткани, на этот раз пострадало платье Гермионы. В результате его манипуляций пара поменялась местами. Теперь слизеринец прижимал своим телом к постели полуголую девушку, которая обвила свои стройные ноги вокруг его тела. Ведьма потерлась своим телом о его выступающую эрекцию, чем вызвала глухой стон мужчины. Прежде, чем девушка вновь успела завладеть его губами, сметая тем самым последние крупицы титанического самообладания молодого аристократа, маг изловчился и смог добраться до своей волшебной палочки. Яркая вспышка заклятия и одержимая волшебница под ним обмякла. Драко выругался сквозь зубы, поднимаясь с кровати. Парень взглянул на свою обездвиженную жену: коралловая материя, которая еще утром была красивым платьем, теперь просто свисала клочьями, обнажая грудь девушки, затянутую в простой лифчик, а юбка в порыве борьбы и страсти задралась до неприличия высоко. Порядком взвинченный, он стремительно вышел в гостиную и принялся мерить комнату размашистыми шагами, тщетно старясь вернуть себе хладнокровие. Спустя пять минут таких метаний, словно зверь в клетке, маг окончательно уверился, что обуздать бушующий внутри ураган эмоций не выйдет. Всякий, кто сейчас увидел бы парня, смог бы не задумываясь сказать, что тот был очень зол. Только причину его крайней ярости не смог бы назвать даже искусный легилимент, потому что Драко и сам толком не знал, на что злиться. Нет, причина определённо была в Грейнджер. Блондин метнул в сторону спальни испепеляющий взгляд. Чёртова гриффиндорка с ее ослиным упрямством! Ей всего-то нужно было выпить блокиратор, который он оставил ей за завтраком и спокойно поужинать с его родителями. Но, нет же, золотой девочке просто жизненно необходимо было устроить весь этот балаган. Родители. Малфой застонал от досады. Кажется, только сейчас он вспомнил о грядущем ужине. – Корби!!! – рявкнул волшебник. Материализовавшийся в помещении эльф боялся даже пискнуть, таким разъяренным сейчас был его хозяин. Бедняга Корби лишь учтиво поклонился, готовый выслушать приказание. – Принеси два стакана воды и черную шкатулку из моего кабинета, живо! Казалось, чтобы исполнить его поручение несчастный домовик передвигался со сверхсветовой скоростью, так как в следующее мгновение перед волшебником было все, что он просил. Корби же, не дожидаясь приказа, благоразумно исчез с глухим хлопком. Из шкатулки Драко извлек флакон, наполненный кроваво-красной густой субстанцией. В один стакан светловолосый маг добавил несколько капель, тщательно перемешал, а затем залпом выпил. При этом парень насторожено озирался по сторонам, будто занимался чем-то запрещенным или непотребным и не хотел, чтобы его застукали за подобным занятием. Дав себе несколько минут на передышку, он занялся вторым стаканом. Над ним слизеринец трудился дольше: в итоге вода в нем окрасилась в розовый цвет. Покончив со своими манипуляциями, волшебник вернулся в спальню. Он со звоном поставил стакан с зельем на прикроватную тумбочку и склонился над светловолосой девушкой, скованной заклятьем. Прежде, чем снять действия чар, Малфой напоследок провел рукой вдоль девичьего тела. Его длинные пальцы плавно скользнули по щеке Гермионы, переместились на шею, очертили выступающие ключицы, скользнули к груди, несильно сжав полушарие, и лишь после этого блондин произнес контрзаклятье и стал наблюдать за своей благоверной. Какое-то время девушка была дезориентированной. Она приподнялась на постели, совсем не обращая внимания на свой вид, и стала осматриваться. Гермиона словно не понимала, где находится и что с ней приключилось. Не дожидаясь, пока жажда вновь возьмет над ней верх, Драко поднес стакан к ее губам: – Пей, – светловолосая подняла на него свои карие с поволокой глаза, и молодой человек, не дожидаясь, когда зелье похоти вновь возьмет над ней верх, сам влил в нее противоядие. Прошла минута, вторая, и взгляд девушки стал проясняться. Ее щеки вспыхнули, показывая, что на этот раз воспоминания остались при ней. Наблюдая, как она невинно хлопает ресницами, стыдливо краснеет и сконфужено прикусывает нижнюю губу, Малфой лишь раздраженно хмыкнул, тем самым привлекая внимание гриффиндорки. Неужели ей казалось, что она смущена дальше некуда? Стоило молодой ведьме перевести взгляд на изрядно всклокоченного парня, в распахнутой рубашке, как всё ее лицо и шея мгновенно приобрели помидорный оттенок. – Как вижу, ты пришла в себя, – голос его был тихим и спокойным, будто бы и не было всего этого безумия несколько минут назад. Однако пусть Малфой и выглядел привычно холодным, но вот его взгляд весьма красноречиво говорил, что спокойствие его напускное. Серые глаза смотрели на девушку слишком пристально. Под этим хищным взглядом стало совсем неуютно, отчего Гермиона поежилась. Она буквально кожей ощущала, как обжигающе холодный и в то же время жадный взгляд парня плавно скользит по изгибам ее тела. Явный интерес светловолосого мага к ее телу и долгая заминка в области декольте заставили ведьму опустить взгляд вниз. Обнаружив, что сидит перед Малфоем практически в одном нижнем белье, она ахнула и поспешила прикрыться руками и обрывками собственного платья. А Драко заливисто рассмеялся. – Милая, после того, как лезешь к мужчине в штаны и тащишь его в постель, игры в скромницу-пуританку выглядят до абсурда нелепыми, – со злобной ухмылкой на распев произнес волшебник. Эта его издевательская усмешка, надменный тон с заявкой на превосходство и стремление уязвить любым способом: все это было так привычно, так по-малфоевски, что смущение Гермионы моментально сменилось крайним раздражением. Девушка гордо вздернула подбородок, намереваясь высказать слизеринцу все, что о нем думает в самых ярких эпитетах, но столкнувшись взглядом с глазами грозового неба, так и замерла на полуслове. Волшебник поймал ее взгляд и уже не отпускал. Самой же ведьме прервать эту игру в гляделки мешало то ли гриффиндорское упрямство, то ли смятение. Тем временем Малфой начал сокращать разделявшее их расстояние. Парень двигался нарочито медленно, искренне наслаждаясь ее замешательством и отблесками страха в карих глазах: – Соблазнение это весьма тонкое искусство. Оно не терпит спешки. А излишняя резкость и грубый напор в исполнении женщины так несексуальны, – блондин поцокал языком. – Возможно, мне стоит добавить в список дисциплин для изучения еще одну, – задумчиво произнес Драко, спрашивая у самого себя. Он вплотную подошел к своей супруге и остановился. Гермиона же все это время продолжала неподвижно сидеть на постели и обнимать себя руками, придерживая обрывки кораллового платья. Губы парня снова расплылись в предвкушающей улыбке. Он взял ее за подбородок, а затем склонился к самому уху светловолосой девушки и прошептал: – А если так хотелось, чтобы я тебя трахнул, могла воспользоваться привилегиями жены сразу после завтрака. Зачем было так усложнять? Слова мага возымели эффект холодного душа, ведьма окончательно пришла в себя. Прежде, чем Драко успел еще хоть что-то сказать, она резко дернулась, вырвавшись из хватки парня, и гневно воззрилась на него: – Ты… – пламенная речь о том, какой Малфой-младший ублюдок и мерзавец, так и застыла на ее губах, стоило девушке осознать всю двусмысленность ситуации, в которой в очередной раз она оказалась. Полуголая Гермиона почти лежала на кровати, а слизеринский принц, к слову, тоже не совсем одетый, склонялся над ней. Похоже, Малфой подумал о том же, так как его губы снова украсила поистине змеиная улыбка: – Уже лучше, любовь моя, – гриффиндорка буквально задохнулась от возмущения, но ответить не успела. В следующее мгновение слизеринец внезапно посуровел. С лица разом испарилась вся веселость, а серые глаза опасно сузились. – Какого дементора, ты не выпила зелье, долбанная идиотка?! – Катись к черту, Малфой! – наконец, смогла выплеснуть свое негодование волшебница. Она вскочила на ноги, намереваясь оказаться от своего ненавистного супруга как можно дальше. Парень пресек ее попытку, толкнув экс - Грейнджер на кровать. Девушка тут же откатилась в сторону, но отстраниться не успела. Драко навалился на нее сверху и прижал ее руки к постели. На этот раз гриффиндорка не делала попыток вырваться: – Если ты думал, что я приму неизвестное зелье из рук своего врага и выпью без малейшего колебания, ты круглый идиот, – разъярённо зашипела она. – Врага?– слизеринец весьма красноречиво выгнул бровь. – Смею напомнить тебе, что вчера перед алтарем в присутствии свидетелей ты принесла мне брачные обеты, и мы закрепили наш союз на этом самом ложе. Если бы взглядом можно было испепелить, Малфой бы, несомненно, уже обратился в горстку пепла: – Это ничего не меняет. Все и каждый в магической Британии знает, что ты мой враг, и я не хотела этой свадьбы. Ненавижу тебя! Пусти! Он лишь сильнее вжал брыкающуюся блондинку в матрас: – И поэтому вместо того, чтобы выпить блокиратор, ты решила устроить для меня представление, которое непременно должно было закончиться жарким сексом? Какое-то время они безмолвно смотрели друг на друга. Гермиона тяжело дышала утомленная борьбой с молодым мужчиной и шквалом собственных эмоций, ее супруг сохранял невозмутимый вид, выжидающе глядя на светловолосую ведьму. Драко окинул оценивающим взглядом изгибы женского тела и тихим, полным обещания голосом произнес: – Если бы не визит моих родителей, я бы с превеликим удовольствием воспользовался твоим щедрым предложением, – и, помолчав, добавил, – или же опрометчивой глупостью. После этих слов парень резко отпустил ее из плена своих рук и поднялся с постели. Он пригладил светлые волосы, затем взглянул на настенные часы: – Скоро прибудут мои родители. Ужин подадут ровно в восемь. У тебя 40 минут, чтобы привести себя в подобающий вид.