Other Me.

Малфой лишил ее сомнительного удовольствия лицезреть свою самодовольную физиономию. Он ушел сразу же, как с наставлениями для супруги было покончено. Стоило двери закрыться за магом, Гермиона словно отмерла и стремглав помчалась в ванную комнату. Однако последнее чем руководствовалась молодая ведьма так это желание угодить своему супругу с замашками тирана. Вперед ее гнало глубокое чувство омерзения к нему, к себе и ко всему происходящему. Девушка склонилась над раковиной. Обрывки коралловой материи, которые еще утром были красивым платьем, соскользнули на пол в ту же секунду, как Гермиона перестала придерживать свой наряд. Волшебницу, оставшуюся в одном нижнем белье, это ничуть не смутило. Она машинально переступила яркую лужицу ткани на полу, чтобы та не мешалась под ногами. Девушка ополоснула лицо холодной водой, но это не слишком помогло. Девичьи щёки по-прежнему были пунцовыми. Дыхание ее было рваным и отрывистым, а еще ведьму отчего-то била крупная дрожь. Гермиона снова зачерпнула в ладони холодной воды и плеснула себе в лицо. Она неоднократно повторяла это нехитрое действо, при этом как заведенная причитая: – Дура! Дура! Дура! О, Мерлин, какая же я дура! Боже, я едва не изнасиловала Малфоя, – горестно застонала светловолосая. Теперь его высочество наследник благороднейшей чистокровной фамилии ей этого до конца жизни не забудет. В этом можно было не сомневаться. Воображение гриффиндорки ярко рисовало, как недобрая усмешка кривит его губы, как он, привычно растягивая слова, тихим язвительным тоном произносит очередную колкость, как от созерцания реакции, что произвели его слова, бледное лицо слизеринского принца озаряет садистское удовольствие, присущее всем подлецам на свете. Девушка замотала головой, силясь отогнать нелицеприятное видение. Внутренний голос тут же услужливо заметил, что потенциальные издевки Малфоя ничего незначащий пустяк, да и вся недавняя ситуация всего лишь неприятное недоразумение на фоне всех тех злоключений, которые так нежданно свалились на хрупкие плечи 18-й девчонки, и нарастали словно снежный ком. А ведь еще вчера навязанный силой магический брак с ненавистным слизеринцем Гермиона наивно считала величайшей из своих бед. Ее “добросердечная” сестра-близнец разрушила все ее заблуждения одним своим маленьким подарком. Казалось, что те шесть лет, что отважная гриффиндорка провела бок о бок с мальчиком-который-выжил, постоянно влипая в передряги одна опаснее другой, достаточно закалили ее дух и подготовили к противостоянию самому опасному врагу. Однако умнейшая ведьма столетия в одночасье проиграла поединок с маленьким пузырьком запрещённого зелья. “Жидкая страсть” вот уже вторые сутки всецело властвовала над ней, превращая в безвольную куклу, делала абсолютно беззащитной и уязвимой перед лицом врага. Раздумья снова вернули девушку к отталкивающей личности Драко Малфоя. Гермиона невольно содрогнулась, во всех красках представив представшие перед ней перспективы. Без волшебной палочки молодая ведьма и так чувствовала себя беспомощной. Проклятое зелье лишило ее всякой возможности на сопротивление, а вместе с ней и хотя бы призрачного шанса дать отпор своему мучителю. По спине пробежал холодок от мысли, что стала лёгкой добычей для подлого слизеринца, который никогда не отличался благородством и высокими моральными качествами. Драко бесспорно, не преминёт воспользоваться ситуацией с выгодой для себя, о чём его высочество слизеринский принц и сообщил ей перед своим уходом. Какую выгоду молодой мужчина найдет в неконтролируемом возбуждении своей супруги, сомневаться не приходилось. И проверять, насколько сильно Драко заинтересован в ее молодом теле, волшебница совсем не горела желанием. Сегодня ее спас визит четы Малфоев, пускай оный и не казался ей приятным время препровождением. Однако завтра она снова окажется тет-а-тет со школьным врагом и своим неуправляемым либидо. Гермиона понятия не имела, сколько еще времени будет заложницей liquor passio, к тому же ей лишь предстояло выяснить, что за дрянь влил в нее Малфой, обороняясь от ее пылких домогательств. И подобная неосведомленность заставляла гриффиндорку сильно нервничать. Встретившись взглядом со своим весьма растрепанным и донельзя смятенным отражением в зеркале, Гермиона прикусила нижнюю губу и издала странный звук, вышло что-то среднее между стоном и всхлипом. Сейчас «мозг золотого трио» была очень близка к истерике: ей одинаково сильно хотелось рассмеяться и разрыдаться, а лучше все сразу. Вдруг раздался звон, часы в гостиной отбили половину 8-го, отведя гриффиндорку от опасного края. Девушка глубоко вздохнула, силясь обуздать эмоции, и снова встретилась взглядом со своим отражением. – Да уж, Гермиона, поздравляю. Можно ли было найти еще больше неприятностей на свою пятую точку? — этот риторический вопрос ведьма адресовала отражению, как будто оно могло развеять ее страхи. В глубине души девушка слишком хорошо понимала, что все ее злоключения лишь вершина айсберга. Пока она мечтала сбежать от мнимой родительской опеки Леруа, а теперь еще и из змеиных объятий нелюбимого мужа, где-то там набирала обороты война, гибли люди, а ее верные друзья так отчаянно нуждались в ее помощи. – Что же мне делать?– с горечью в голосе обратилась гриффиндорка к своему блистательному разуму. – Для начала одеться, – с готовностью поддержало этот диалог ее внутреннее «Я». Гермиона словно только сейчас заметила, что не совсем одета. В поисках чего-то подходящего девушка оглядела ванную комнату. На глаза попались банные халаты: один большой светло-серого цвета, по размерам мужской, очевидно Малфоевский, одевать который она ни за что бы не стала, а второй поменьше, белый, явно женский, который, должно быть появился здесь с ее присутствием. Медлить девушка не стала. Супруг отвел ей на сборы не так много времени, примерно 10 минут из которого она провела в ванной, разговаривая сама с собой. Интуиция подсказывала, что если не уложиться в полчаса, слизеринец самолично явиться за ней. Вряд ли тогда Драко будет волновать степень ее одетости. Гермиона накинула халат на хрупкие плечи и тихо позвала свою маленькую помощницу. Лисси мгновенно материализовалась в комнате и окинула помещение беглым взглядом. В голубых глазах на краткий миг промелькнул интерес, а затем тревога. Однако эльфийка тут же низко поклонилась, в ожидании поручений, которые не заставили себя долго ждать: – Можешь починить его? – несмело, словно извиняясь, спросила гриффиндорка, кивнув на пострадавшее в «порыве страсти» платье. Девушка сомневалась, что в скором времени снова захочет его надеть, но все же сожалела, что столь красивая вещь испорчена. Ярой защитнице выступающей за права домовых эльфов было крайне неловко просить свою помощницу о всяких пустяках, но сама без волшебной палочки волшебница не справилась бы, а Малфой плоды своих стараний исправить не озаботился. – И еще, мне нужно будет подобрать новое платье к ужину, – бесстрастно заметила девушка. – Конечно, хозяйка, Лисси все сделает, – со счастливой улыбкой ответила эльфийка. Выбор наряда для ужина с новоявленными родственниками не занял у гриффиндорки много времени. Хотя добрых пять минут пришлось спорить со своей маленькой помощницей, которая с непробиваемым воодушевлением старалась украсить свою молодую хозяйку наилучшим образом. Сама же юная миссис Малфой быть красивой на вечерней трапезе не стремилась, напротив ведьму одолевало желание стать как можно незаметнее. Она категорически отвергла все наряды, что предлагала ей Лисси. Гермиона уже начала было думать, что вскоре встретит недовольного слизеринца посреди гардеробной в белом банном халате, как вдруг на глаза попалось строгое антрацитового цвета платье, с длинными рукавами и ажурной вставкой, образующей вырез под горло. Быстро облачившись в выбранный наряд, девушка наспех собрала светлые волосы в небрежный пучок. Делать макияж или подбирать аксессуары к неброскому платью ведьме даже в голову не приходило. Она лишь мельком взглянула на свое отражение, прежде чем покинуть отведенные ей апартаменты. Гермиона не стала дожидаться, пока за ней явится сопровождение, и направилась на первый этаж. Малфоев она застала в большой гостиной. Еще в коридоре волшебница услышала мужские голоса, обладатели которых, судя по интонациям, оба находились в приподнятом расположении духа. Гриффиндорка быстро спустилась по лестнице и практически сразу предстала перед новой семьёй во всей красе. Разговоры мгновенно стихли, стоило девушке появиться. Ее бунтарская суть просто возликовала, наблюдая, какую реакцию на Драко произвел ее волшебный образ. Молодой человек, окинув супругу оценивающим взглядом, не смог сохранить на своем фарфоровом лице маску равнодушия: его серые глаза зло сощурились, а губы сжались в тонкую линию. Гермиона казалась крайне изможденной, кожа в контрасте с тёмным платьем и светлыми волосами выглядела мертвенно-бледной, игра света-тени рисовала темные круги под глазами, которых на самом деле не было. Сторонний наблюдатель легко мог обмануться и решить, что супруг-тиран измывается над бедной девушкой. Ко всему прочему отсутствие макияжа в купе с неудачно выбранным нарядом накидывали молодой девушке лишних лет 10, а то и все 15. И выглядела Гермиона Малфой как старая дева, постоянно пребывающая в трауре по своим несбывшимся мечтам, а не счастливую новобрачную. Ведьма успела заметить, как правая рука слизеринского принца сжалась в кулак, предвещая ей скорую расплату. Однако ожидаемой гневной тирады с его стороны не последовало, Малфой вообще не сказал ей ни одного слова, просто отвел глаза, с выражением на лице говорившем «ты меня разочаровала». Девушка ответила тем же, просто отвела взгляд в сторону. И тогда Гермиона встретилась с куда более опасными глазами цвета пасмурного неба, которые прожигали насквозь. Во взгляде Люциуса без труда угадывалась всепоглощающая жажда обладания, граничащая с безумием, которую нельзя было спутать ни с чем иным. Девушка вздрогнула и инстинктивно отступила назад, Малфой-старший напугал ее до ужаса. Казалось, что мужчина вот-вот вскочит со своего кресла и наброситься на нее. Молодая ведьма уже была готова сорваться с места и без оглядки броситься прочь из гостиной, подальше от этих людей и этих неправильных взглядов. Однако его наваждение схлынуло также внезапно, как и появилось, стоило Люциусу встретиться взглядом с испуганными карими глазами. Он покачал головой, избавляясь от калейдоскопа собственных иллюзий, и снова взглянул на невестку уже холодно и отстраненно. Гермионе же потребовалось несколько долгих минут, прежде чем она смогла побороть приступ паники. Хотя ее сердце по-прежнему гулко колотилось в груди, и выровнять дыхание было невероятно сложной задачей, гриффиндорка все же опасливо перевела взгляд на миссис Малфой, не зная, чего и ожидать на этот раз. Однако если мир сошел с ума, Нарцисса была в нем якорем привычного постоянства. Чопорная аристократка, казалось, смотрела на нее почти с таким же презрением, что и в первую их встречу на чемпионате мира по Квиддичу. Хотя стоило умнейшей ведьме столетия всмотреться в льдино-голубые глаза повнимательнее, и она поняла, что ошиблась. Это было совсем не то презрение, которое высокородная дама выказывала всем своим видом маглорожденным, полукровкам или чем-то неугодным высшему свету чистокровной магической знати волшебникам. В глазах Нарциссы легко можно было разглядеть ненависть. Гермиона была еще совсем молоденькой и неопытной в подобных делах, но женская интуиция без труда смогла распознать, что за этой ширмой таится женская ревность, а еще давняя обида и искусно скрываемый страх. Девушке оставалось лишь недоумевать, почему она вызывала подобные чувства у этой женщины, с которой виделась то всего пару раз в жизни. Желание немедленно сбежать из этой дурацкой мизансцены стало еще сильнее, но гриффиндорке полагалось быть смелой. И волшебница не придумала ничего лучше, как тихо произнести: – Добрый вечер, – это должно было хоть немного разрядить обстановку. Однако произнесённое приветствие ее надежд не оправдало, напротив, оно лишь обострило и без того неловкую ситуацию. Миссис Малфой скривилась как от зубной боли, на короткое мгновение ее губы приоткрылись, как будто Нарцисса собиралась что-то сказать, но тут же сжались в тонкую линию, и женщина отвернулась, словно просто смотреть на Гермиону было противно. Драко же приветствие жены встретил неодобрительным взглядом. Смотреть, какой будет реакция Люциуса, девушка откровенно побоялась. Каково же было удивление молодой ведьмы, когда в следующее мгновение именно лорд Малфой прервал эту череду обескураживающих странностей, просто позвав домовика. Уже знакомый гриффиндорке эльф Корби, облаченный в зеленое полотенце, материализовавшись в комнате, низко поклонился. Даже издалека было хорошо заметно, как дрожит его тельце от страха перед Малфоем. Ведьма была хорошо знакома с Добби и знала, как Люциус и его семья обращались с несчастными домашними эльфами. Однако выказать свое мнение по данному вопросу глава Г.А.В.Н.Э. не успела. – Подавай ужин, – приказал светловолосый мужчина, даже не взглянув на своего слугу. Люциус не сводил глаз со своей невестки. Смотрел аристократ на нее также пристально, но на этот раз его взгляд не был маниакальным, в серых глазах была лишь заинтересованность. Малфой-старший просто изучал и оценивал девушку, как нередко поступают при встрече с незнакомыми людьми. Гермиона могла поклясться, что восторга у своего свекра не вызывала. Пусть от его взгляда по-прежнему было неуютно, но и эта пустяковая перемена стала легкой передышкой в этом театре абсурда. Однако внести хоть немного равновесия в тот сумбур, что творился внутри, не представлялось возможным. События развивались как-то уж слишком стремительно, а, быть может, лучшая ученица львиного факультета попросту была слишком обескуражена и сбита с толку странным приемом Малфоев. Корби испарился в ту же секунду, как получил приказ. Как только раздался глухой хлопок, лорд Малфой обратил все свое внимание на супругу. Мужчина грациозно поднялся со своего места и с какай-то ноткой театральности подал руку Нарциссе. Лицо аристократки моментально преобразилось: гримаса отвращения бесследно испарилась, во взгляде больше не было враждебности и презрения, исчезла холодность, а губы сложились с теплую улыбку. Завороженная этой резкой переменой Гермиона не заметила, как к ней подошел Драко. Она вздрогнула, когда он подхватил ее под локоть, но не столь грациозно и обходительно, как его отец, без лишних церемоний поволок ее в столовую. – Годы, проведенные среди маглов и магического сброда, окончательно испортили твой вкус? – тихо произнес Малфой, хотя его голос больше походил на шипение. – Или ты решила окончательно вывести меня из себя своей очередной выходкой, Грейнджер? – ведьма попыталась выдернуть руку из его хватки, но тщетно. Слизеринец лишь сильнее сжал пальцы. – В последний раз предупреждаю, веди себя подобающе новому статусу, иначе… – Я не боюсь тебя, Малфой, – прервала его на полуслове экс-Грейнджер. – Пусти, – на блондина ее слова не произвели нужного эффекта. Серые глаза парня промелькнул недобрые огонёк, он провел взглядом родителей, пока те не пропали из виду, очевидно занимая свои места за столом, а затем резко притянул брыкающуюся ведьму ближе к себе и прошептал ей почти в самое ухо: – Иначе я воспользуюсь своими привилегиями патриархального брака и с превеликим удовольствием накажу тебя. Девушка снова дернулась в его руках, открыла рот, закипая от возмущения, но вступить в словесную перепалку со своим супругом не успела. Путь из гостиной в столовую занял у них всего несколько фраз. Снова оказавшись под прицелом недружелюбных взглядов свекров, Гермиона предпочла хранить молчание. Малфой «любезно» отодвинул стул и усадил на него свою молодую супругу, сам опустился на соседний. Ведьма подняла взгляд и тут же опустила глаза, принявшись изучать поверхность стола – напротив нее сидела Нарцисса Малфой и в упор смотрела на девушку, не пытаясь скрыть своей неприязни к невестке. Ужин был невероятно долгим. Гермиона почти весь вечер провела, созерцая содержимое своей тарелки. Еда была вкусной, а девушка сильно проголодалась, но атмосфера, царившая за столом, не располагала к сытой трапезе. Молодая ведьма умудрилась за весь вечер затолкать в себя лишь четверть порции жаркого и не произнести ни одного слова. В это время Малфои вели между собой вполне непринужденную беседу, а о присутствии за столом нового члена семьи волшебники, казалось, совсем забыли. Гриффиндорку сей факт нисколько не огорчил, Гермиона даже смогла попробовать десерт. Как-то совсем внезапно разговоры за столом стихли, и почти сразу молодая ведьма почувствовала на себе пристальный изучающий взгляд. Она скорее машинально подняла голову, тут же встретившись взглядом с Люциусом. – Полагаю, нам нужно основательно поработать над стилем юной миссис Малфой, – задумчиво произнес мужчина. Он не обращался напрямую к девушке, скорее говорил с женой и сыном или делал вид, что размышляет вслух, но смотрел маг при этом прямо на Гермиону. Люциус Малфой только что красноречиво указал гриффиндорке, что частью его семьи она еще не стала и эту привилегию нужно заслужить. А еще любезно заметил, что ее внешний вид оставляет желать лучшего. И при этом все нормы приличий были соблюдены. Сидевший рядом с ней парень одобрительно хмыкнул. Кому как не Драко было понимать тайный смысл каждого слова и жеста своего неподражаемого папочки. Гермиона кинула мимолетный взгляд на блондина. Очевидная подлость его родителя нисколько не задела самолюбия девушки, а вот сам лучившийся счастьем слизеринец изрядно раздражал. Чем больше времени гриффиндорка проводила рядом с ним, тем больше росло ее убеждение, что Драко Малфой был законченным мерзавцем каждую секунду своего существования. – …подобрать новый гардероб, – тем временем продолжал мужчина, отвлекшись на Малфоя-младшего, ведьма не слышала всего, что он говорил, но суть уловила без труда. – О, не стоит беспокоиться, – отозвалась девушка. – Леди Леруа уже озаботилась моим гардеробом с «подобающим» для леди Малфой стилем. Полагаю, ее вкус ВЫ оспаривать не станете? – не скрывая иронии, спросила гриффиндорка. – Несомненно, – с любезно-презрительной улыбкой ответил Люциус. – У Катарины прекрасный вкус и чувство стиля. Она истинная леди от носков туфелек до кончиков ее волос. Ты безумно на нее похожа… – такое откровение прогремело подобно раскату грома. КАТАРИНА. Гермиона готова была стукнуть себя по лбу. Вот оно! Ну конечно! Как умнейшая ведьма столетия могла не заметить чего-то столь очевидного? И Люциус, и Нарцисса видели перед собой не свою молодую невестку и не бывшую сокурсницу сына неблагородных кровей, а свою давнюю знакомую леди Леруа, урожденную Катарину Кларк. Жажда, обожание, разочарование, сожаления, ревность, обида, страх и жгучая ненависть – у каждого из супругов Малфой с ее матерью была своя история, и весь тот насыщенный и противоречивый коктейль из разнообразных эмоций предназначался именно ей. –…однако, похоже, ее чувство стиля не унаследовала, – словно сквозь толщу воды в ее собственные мысли вторгся голос аристократа. – Но… – маг перевел взгляд на свою белокурую супругу, – думаю, пару частных уроков исправят эту небольшую неприятность, – мужчина взял руку Нарциссы в свою ладонь и припал к ней губами. Объяснения тут были излишними – именно ее лорд Малфой прочил в наставники своей невестке. Миссис Малфой довольной совсем не выглядела. Аристократка хмурила брови и смотрела на мужа с немым укором. Она хранила молчание, но мужчина, казалось, и без слов все понял. Он слегка покачал головой, а затем тепло улыбнулся супруге: – Кому как не нынешней леди Малфой знать, как быть идеальной женой для Малфоя, – как ни странно, но от его комплимента волшебница растаяла. Черты лица холодной аристократки смягчились, она ответила мужу нежной улыбкой. Похоже, вопрос был решен. – Мистер Малфой… – голос Гермионы дрожал от крайнего возмущения. Ее одинаково сильно злило и то, что вся магическая знать совсем не считалась с ее мнением и желаниями, и сам факт этих частных уроков от женщины, которая помимо всех прочих грехов чистокровной волшебницы, уже заочно ее ненавидела. Люциус ответил ей кривой усмешкой: – Ты не знаешь, как теперь следует ко мне обращаться. Верно? – вопрос явно был риторическим. Светловолосый маг прикрыл глаза. – Ничего, это легко исправить. – Домовик! – на повелительный зов хозяина тут же явился Корби. – Принеси книгу. – Пресловутый семейный кодекс чистокровок, – догадалась ведьма. И действительно, спустя минуту гриффиндорка держала в руках увесистый труд с пожелтевшими от времени страницами, в дорогом переплёте с фамильным гербом Малфоев. Когда все ее попытки возразить были бесцеремонно прерваны в начале главой рода, а затем ее мужем. Гермиона демонстративно покинула столовую.