Other Me.

То летнее утро началось для девушки с неприятного сюрприза. Не успела гриффиндорка толком привести себя в порядок после недолгого беспокойного сна, как в апартаментах появился домовой эльф и сообщил, что в столовой подан завтрак. От одного упоминания о еде в животе настойчиво заурчало, напоминая своей хозяйке, что вчерашний скудный ужин нисколько не насытил, а лишь раздразнил аппетит. Гермиона быстро спустилась вниз, чтобы спокойно поесть, да так и застыла на пороге столовой. За столом, на том же самом месте, что и вчера за ужином, сидела Нарцисса Малфой и дожидалась ее. Невестку женщина встретила тем же холодно-презрительным взглядом, что и накануне вечером. Под прицелом льдинисто-голубых глаз молодая ведьма почувствовала себя букашкой, пригвождённой к дощечке булавками. Первым порывом было повернуться и стремглав умчаться обратно в ставшую неожиданно такой родной и уютной комнату, однако лучшая подруга самого Гарри Поттера не зря носила гриффиндорские цвета. Такая мелочь как недружелюбный взгляд жены Пожирателя смерти, а по совместительству еще и ее свекрови, не мог обратить ее в бегство. Мысленно распрощавшись со своими мечтами в спокойной обстановке утолить голод, девушка пробормотала приветствие и со вздохом обреченности опустилась на стул напротив надменной аристократки. Ответное пожелание доброго утра, что сорвалось с губ леди Малфой, вышло таким, что пожелание долгой и мучительной смерти высказанное в лицо на его фоне выглядело бы куда добродушнее. Завтракали волшебницы в полном молчании. И уже спустя несколько минут утренней трапезы Гермиона с горечью про себя заметила, что, оказывается, вчерашний ужин в компании всей четы Малфоев не шел ни в какое сравнение с этим мучительно долгим и неловким завтраком тет-а-тет с ее нечаянной свекровью. Нарцисса непрестанно следила за каждым вдохом и жестом своей молодой невестки, явно ожидая, когда та совершит хоть малейший промах. Молодая ведьма не сомневалась, что указать на малейший изъян почти точной копии Катарины Леруа, будет для нее сущим удовольствием. Конечно же, в такой теплой «дружелюбной» обстановке аппетит быстро пропал, а прием пищи казался бесконечной пыткой. Однако и это мучение подошло к концу. Миссис Малфой грациозно поднялась из-за стола, что ознаменовало начало персонального ада для отважной гриффиндорки. С того злополучного завтрака Нарцисса появлялась в поместье каждый день. И каждый ее визит становился для девушки тяжёлым испытанием. Мать Драко, казалось, находила какое-то извращенное удовольствие в ежедневном третировании своей невестки. Всегда находилась какая-нибудь мелочь, чтобы придраться: Гермиона все делала неподобающим для леди Малфой образом. Она неправильно одевалась, не так ходила и говорила, недопустимо думала и чувствовала. Нарцисса то и дело недовольно кривила губы и делала гриффиндорке всевозможные замечания. Однако изредка ведьме, с не меньшим неудовольствием, приходилось признавать хорошие манеры девушки или сносный наряд. Впервые в своей жизни всезнайка Грейнджер была не рада урокам. Умнейшая ведьма столетия не только не проявляла ни усердия, ни прилежности, но еще и всячески противилась обучению. Уж слишком «наука» выпускницы Слизерина и ярой поборницы чистоты магической крови претила ее натуре. Однако чем больше молодая ведьма сопротивлялась, тем больше времени Нарцисса уделяла занятиям. Если накануне строптивица особенно артачилась, женщина появлялась в поместье ранним утром. Иногда она завтракала вместе с ними, но лишь в тех редких случаях, когда Драко был дома. Сам слизеринец, к слову, молодую супругу своим обществом не баловал. Могла пройти целая неделя, на протяжении которой девушка не находила ни намека на присутствие Малфоя в поместье, прежде, чем маг, как ни в чём не бывало, появлялся в столовой за завтраком и вел непринужденные беседы с матерью, а затем снова пропадал, оставляя Гермиону на растерзание свекрови. Аристократка исправно подгоняла Гермиону под стандарты своей фамилии и всей чистокровной знати. Одно радовало, не менее мучительным все происходящее было и для самой Нарциссы. Не нужно было прилагать больших усилий, чтобы заметить насколько неприятно женщине общение с ней, не любовь к невестке была осязаемой. Зачем же тогда супруга Люциуса изо дня в день терпела столь неприятную ей компанию? Ответ лежал на поверхности – присутствие миссис Малфой рядом с дочерью Катарина Леруа было прямым доказательством ее большой любви к мужу и сыну, ради которых Нарцисса была готова на куда большие жертвы, чем терпеть молодую копию своей давней соперницы и самолично обучать ее. Как бы Гермиона не относилась к своей свекрови, ее самоотверженная любовь и преданность близким не могла не восхищать. Общество Нарциссы сильно тяготило не только из-за сомнительных уроков и взаимной неприязни, постоянный надзор со стороны новоиспеченной родственницы лишал гриффиндорку столь необходимого уединения. Невозможно было собраться с мыслями и обдумать план дальнейших действий в такой сомнительной компании. Не говоря о том, чтобы получше разведать обстановку и попытаться сбежать. Поэтому умнейшая ведьма столетия поняла, что нужно искать какой-то компромисс: один со своей совестью, другой со своей надзирательницей. Она нашла приемлемым основательно поработать над своим внешним видом, который не особо волновал прилежную ученицу все школьные годы напролет. Прямая осанка, аристократические манеры и совершенствование французского не вызывали внутренних противоречий. Цитаты из Малфоевского кодекса девушка выслушивала, стиснув зубы. Учения о превосходстве чистой крови и прочая ересь, что, казалось, была неотъемлемой частью слизеринской натуры, по-прежнему отзывались сильнейшим негодованием, которое невозможно было утаить от посторонних глаз. Однако этот отклик своей гриффиндорской сути Гермиона сочла благоприятным обстоятельством. Ведь абсолютное смирение и покорность вызвали бы еще большее подозрение, а так ведьме удалось хоть немного ослабить контроль и заполучить немного свободного времени. Иллюзорное перемирие длилось почти целую неделю. В эти шесть дней уходящего лета миссис Малфой проявляла небывалое великодушие к своей подопечной. Гермиона даже несколько раз удостоилась похвалы. Молодая ведьма всегда была одной из лучших практически во всех своих начинаниях, поэтому усыпить бдительность обоих своих надсмотрщиков ей удалось блестяще. За ней перестали так пристально следить, дав тем самым девушке отличный шанс отыскать бреши в ее темнице, собрать хотя бы немного полезной для Ордена информации, а главное, подготовить побег. Но это раздолье длилось недолго. Хрупкое равновесие, воцарившееся в летнем поместье Малфоев, рассыпалось в прах с первым днём осени. Первое сентября в этом году выдалось на редкость дождливым. Дождь лил без перерыва всю ночь и всё утро. Закутавшись после душа в тёплый халат, Гермиона долго смотрела в окно. Холодные капли монотонно барабанили по стёклам. Небо было пасмурным, серо-чёрные тучи сплошной стеной застилали весь горизонт. Ни малейшего намека на солнечный свет, сплошная серость. Настроение у гриффиндорки было столь же безрадостным, как и погода за окном. В этот день последние шесть лет молодая ведьма поковала в чемодан свои школьные мантии и всевозможные учебники, чтобы в весёлой и шумной компании своих лучших друзей отправиться в школу чародейства и волшебства. Какие бы испытания не ждали золотое трио впереди, она пребывала в радостном предвкушении. После смерти Дамблбора мир не мог быть прежним. Гарри рвался на поиски крестражей, не внемля голосу разума. Им с Роном стоило больших усилий уговорить его разделить эту нелёгкую ношу со своими друзьями. Сегодня Гермиона так и не села в Хогвартс-экспресс на платформе 9 и ¾, но совсем по другой причине. Когда они тщательно готовились к предстоящему путешествию, никто из них даже представить себе не мог, что все их планы разрушит нападение Пожирателей смерти на «Нору», что волею судьбы ребятам придется разлучиться. А сама мисс Грейнджер лично бы сопроводила в психиатрическую лечебницу человека, рискнувшего сказать ей, что на самом деле она чистокровная ведьма, ее отец Пожиратель Смерти, у нее есть сестра-близнец, которая боготворит Темного Лорда, а спустя какие-то два месяца после свадьбы Билла и Флёр узы магического брака навсегда свяжут ее с Драко Малфоем. Однако Гарри и Роном отправились на поиски частей проклятой души Волан-де-Морта да еще, по всей видимости, в компании ее сестрицы, что делало их миссию в сто крат опасней. Сама же волшебница оказалась запертой в Шотландском нагорье в не самой приятной для нее компании. Девушка провела по холодному ободку обручального кольца, которое слизеринец надел ей на палец. Резкий хлопок заставил ведьму вздрогнуть. Домовик Корби прервал ее печальные думы, сообщив, что леди ждут к завтраку. Гермиона не собиралась злить свою свекровь долгим ожиданием, однако ей пришлось немного задержаться. Так как на личном опыте успела узнать, что домашний халат совсем не подобающая одежда для трапезы в присутствии гостей. Поэтому она быстро облачилась в заранее подготовленное Лисси платье и покинула комнату. Спустившись в столовую, ведьма обнаружила в столовой еще один не слишком приятный для себя сюрприз в лице своего супруга. Его внезапное появление в поместье после недельной отлучки сделало первый осенний день еще хуже. Драко сидел во главе стола и о чем-то оживленно беседовал со своей матерью. Стоило девушке появиться в комнате, как голоса резко стихли. Оба окинули ее оценивающим взглядом, после чего Малфой кивнул Гермионе на стул по правую руку от себя. Она ела молча и без особого аппетита, в разговоры новоявленных «родственников» не вникала, уж слишком глубоко была погружена в свои мысли. В какой-то момент холодный голос свекрови выдернул ее из раздумий. Девушка подняла глаза на волшебницу, чтобы убедиться, что ей недовольны. Миссис Малфой отправила невестку в библиотеку за «семейным кодексом», который ей торжественно вручил Люциус после их первого совместного ужина, и попросила дожидаться ее там тоном, нетерпящим возражений. То, что ее попросту спроваживали, было понятно сразу. Видимо, сверхсекретный разговор, который она прервала своим появлениям, не ждал. Подслушивать было низким поступком, который претил гриффиндорской натуре, но это был единственный способ узнать что-нибудь о планах Пожирателей или услышать новости из внешнего мира. Быть может, светлая сторона побеждает? Или она услышит хорошие новости о мальчиках и их миссии? Сердце забилось быстрее ведомое надеждой. Но любопытную ведьмочку ждало разочарование. Не прошло и минуты, как она с горечью поняла, что на столовую наложили заглушающие чары. В библиотеке было очень уютно: милые ее сердцу полки с книгами, мягкие кресла и пылающий в камине огонь. Проклятый кодекс нашёлся быстро. Гермиона даже в руках держать не хотела этот сборник мужского шовинизма и ненависти к маглам, не то, что читать. Поэтому положила книгу в древнем переплёте на журнальный столик, да так и застыла. На столе лежала стопка газет. С первой страницы свежего выпуска «Ежедневного пророка» на нее смотрел большой портрет бывшего преподавателя, заголовок под фотографией сообщал:

«СЕВЕРУС СНЕЙП УТВЕРЖДЕН В ДОЛЖНОСТИ ДИРЕКТОРА ХОГВАРТСА».

Девушка ахнула. Снейп директор? Вот так новости! Волшебница воровато оглянулась, опасаясь, что в то же мгновение появиться кто-то из Малфоев и вырвет из рук едва обретенное «сокровище». Она схватила газету и с жадностью стала читать. С каждой прочитанной строчкой девушка все больше хмурилась. Вместе со Снейпом преподавателями назначались Кэрроу. Гермиона не знала, кто это, но могла предположить, на чьей они стороне. Очень скоро девушка откинула газету в сторону. В ее голове не укладывалось, как они могли назначить директором убийцу. Теперь он будет во главе Хогвартса, в кабинете Дамблдора… Она взяла в руки первую попавшуюся газету, из которой узнала, что Министерство магии полностью перешло под контроль Волан-де-Морта. Гриффиндорка пролистывала номер за номером, страницу за страницей: нападения на маглов и магов, образовательная реформа, сертификаты о чистоте крови… А затем она наткнулась на фотографию Гарри во всю страницу – его разыскивали. Якобы для того, чтобы допросить относительно обстоятельств смерти Альбуса Дамблдора. Гермиона скрипнула зубами от злости. Казалось, ни что не сможет вывести волшебницу из равновесия еще больше, но как же она ошиблась. Стоило ей перевернуть страницу, как почва ушла из-под ног. Девушка опустилась прямо на пол у журнального столика и уже сидя, с отвращением продолжила читать: «Регистрация магловских выродков». Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых магловских выродков, имеющее целью выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами. – Мерлиновы кальсоны!!! – вскрикнула она, скомкала газету и отшвырнула так далеко от себя, как только могла. Ведьма поднесла дрожащую руку к губам. Могло ли быть что-то еще более отвратительное, чем то, что она сейчас прочитала? Это все могло быть лишь страшным сном, а не окружающей реальностью. У Гермионы просто не находилось слов и даже связных мыслей, чтобы описать все свое отвращение происходящему сейчас в магическом мире. Девушку колотило от негодования. А потом ее взгляд наткнулся на, лежащую на стеклянной поверхности стола, книгу в дорогом переплёте с фамильным гербом Малфоев – квинтэссенцию всех тех бед, что сейчас обрушились на магический мир. Тут-то внутри гриффиндорки и сработал какой-то триггер. Ведьма резко вскочила на ноги, схватила проклятый кодекс чистокровок и швырнула в пылающий камин. Злосчастный талмуд сгорать ни как не хотел. Подобно древним стереотипам, что поколениями взращивали нетерпимость ко всему иному, книга до последнего цеплялась за свое существование. В какой-то момент Гермиона подумала, что создатель наложил на свое творение защитные чары, но в следующее мгновение огонь все же победил. Девушка заворожено наблюдала, как языки пламени охватили обложку и подбирались к пожелтевшим страницам. Странным образом зрелище горящей книги действовало на ведьму умиротворяюще. Она буквально ощущала, как утихает клокотавшая внутри нее ярость. Гермиона и не заметила, что в помещении уже не одна, поэтому испугано вздрогнула, когда объятая пламенем книга вылетела из камина. Молодая волшебница ошеломленно наблюдала, как проклятый Малфоевский кодекс пролетел по комнате, как с него исчезло пламя, и все еще дымящаяся книга рухнула на поверхность стола. Только после этого девушка заметила Нарциссу Малфой. Волшебница стояла с вытянутой рукой, длинные пальцы с силой сжимали древко волшебной палочки, а голубые глаза пылали злостью. – Да как ты посмела, дрянная девчонка?! – никогда прежде Миона не видела миссис Малфой такой эмоциональной, такой разозлённой, как в это мгновение. Но гриффиндорка не дрогнула, наоборот, она отважно встретила ее взгляд ответным выпадом: – Посмела что? Всей душой ненавидеть ваши «чистокровные» устои? Не презирать маглов и маглорожденных волшебников? Относиться к домовым эльфам, кентаврам и гоблинам как к равным? – Аристократка недовольно поморщилась. Наверное, Гермиона повысила голос. Выплескивая душевный порыв, она не заметила ни того, ни другого. – Испытывать искреннее отвращение к приспешникам Волан-де-Морта, которые в эти минуты мучают и убивают ни в чём не повинных людей по всей магической Британии? Которые возомнили себя высшей?! Стоило ей произнести имя Того-кого-нельзя называть, как Нарцисса непроизвольно вздрогнула: – Не смей произносить имя Темного Лорда! – Женщина сделала рывок в ее сторону. Красиво лицо перекосило от плохо скрываемой злости. На короткое мгновение девушке показалось, что сейчас волшебница изменит своей выдержке и по-магловски ударит ее, но она ошиблась. Ведьма остановилась в нескольких шагах от нее и окинула ее полным презрения взглядом. Она шумно втянула воздух: – Ты… – практически прошипела благородная дама, – маленькая дрянь. Мерзкая, отвратительная… вся в свою мать. Точная ее копия. Такая же несносная, невоспитанная и несдержанная! – у леди Малфой несомненно было много ярких эпитетов, чтобы описать свою нелюбовь к ее биологической матери. Однако Гермиона была не в настроении все это выслушивать. Поэтому, словно в подтверждение ее слов о невоспитанности, она прервала свекровь на полуслове: – Вы, явно, не любите Катарину Леруа, – вполне спокойно заметила гриффиндорка, – но ни ее воспитание, манеры или взгляды на жизнь тому причиной. Вы до сих пор не можете простить ей подростковую дружбу с вашим мужем. Ненависть ко мне всего лишь проекция ревности к вашему прошлому? Молчала женщина довольно долго, взгляд ее при этом стал туманным и отсутствующим. Мысли ее были далеки отсюда. Слова Гермионы заставили ее вернуться в школьные годы. Вынырнув из воспоминаний юности Нарцисса неожиданно улыбнулась, словно слова невестки ее совсем не задели. Хотя счастливой ее улыбка совсем не выглядела. Затем заговорила: – Долгие годы потребовались мне, чтобы изгнать из своей жизни призрак Катарины Кларк. Как я надеялась, навсегда, – аристократка говорила спокойно, лишь голубые глаза пылали гневом. Что ни говори, леди Малфой была задета за живое. – И вот спустя 18 лет ее точная копия является в мой дом, чтобы отравлять жизнь моему единственному сыну. – О, я о подобной «милости» не просила, – заметила девушка, – скорее даже наоборот. Предпочла бы быть за тысячу миль от вашего сыночка, – неразборчиво пробормотала она. Нарцисса ее услышала. Блондинка пригвоздила ее к месту испепеляющим взглядом и ядовито прошипела: – Конечно нет, дорогая. Тебе эта милость досталась без особых усилий. Советую ценить оказанную тебе честь и взвешивать каждый свой шаг. Я не позволю тебе портить жизнь моему сыну. Лично сотру тебя в порошок, если твоими стараниями у него возникнут проблемы… А пока я сообщу Драко о твоей сегодняшней выходке, – закончив с угрозами, волшебница развернулась на каблуках, грациозно подхватила с журнального столика свой драгоценный семейный кодекс и вышла, напоследок хлопнув дверью. Гермиону несильно испугали ее угрозы, а обещание нажаловаться Малфою и вовсе развеселило. Похоже, ее сегодняшние занятия отменяются, ведьма надеялась, как и все последующие, что слегка улучшило плохое настроение. Только вот, судя по всему, и ее планам пришел конец. Уже завтра они попытаются снова взять ее в ежовые рукавицы, а посему не следовало тратить последние вольные минутки на бесцельное прозябание в летней библиотеке Малфоев.