Other Me.

Со дня получения «Чёрной метки» наследник чистокровной фамилии забыл, что такое легко и беззаботно. Каждый день на протяжении всего шестого курса для него был новым испытанием, подводил к новым рубежам его физических, магических и моральных возможностей. Каждый день вел слизеринца к опасной черте, пересекать которую становилось все сложнее. Перейти последнюю Малфой так и не смог. Его миссия завершилась грандиозным провалом. Осознание, что он не законченный мерзавец и не способен на убийство, не успело успокоить его душевные муки. Малфои утратили былое влияние, и попали в немилость Волан-де-Морта, однако смерть Дамблдора и последовавшая за ней череда побед уберегли самого Драко и его семью от гнева Темного Лорда. Их предводитель оказался лишь разочарован в нем, поэтому молодой волшебник все еще дышал, но оставлять Малфоя-младшего совсем без наказания Волан-де-Морт, конечно же, не собирался. И чтобы как следует помучить его, великий темный маг выбрал не примитивный Круциатус. Он избрал наихудший из всех возможных вариантов, ведь пытки Темного Лорда всегда были особенно изощренными и изысканными. Однажды во время собрания наследник Слизерина, словно невзначай, обронил пару фраз, о неподобающей подготовке подрастающего поколения к служению их общим идеалам. Все присутствующие многозначительно посмотрели на Драко. Прибитые проигрышем родители слово против сказать боялись. Отец из последних сил пытался удержаться в ближайшем к Темному Лорду круге, даже ценой искалеченной души своего сына. Мать, разрываясь между любимым мужем и единственным сыном, мало что сумела изменить. Зато его тетка Беллатриса с фанатичным рвением принялась «подготавливать» нерадивого племянника к высоким стандартам служения своему господину. Лестрейнджи больше месяца практически ежедневно таскали его за собой в рейды. В подземельях и пыточных камерах лучших домов чистокровной Англии Малфой-младший стал постоянным гостем. Когда восемнадцатилетнему мальчишке стало казаться, что он вот-вот сойдет с ума от кровавых игрищ Пожирателей или криков их жертв, наступило долгожданное затишье. И как только Драко наконец смог спокойно вздохнуть и немного расслабиться, ему на голову свалилась Грейнджер-Леруа. Эта ведьма и спокойная жизнь были вещами диаметрально противоположными. Стоило Драко надеть на ее безымянный палец обручальное кольцо, проблемы стали прибывать в его жизнь словно снежный ком с горы. Возможно, в других обстоятельствах, он бы, как и полагается истинному слизеринцу, с пользой для себя использовал все открывшееся перед ним перспективы патриархального магического брака. Молодой человек мог бы с лихвой насладиться и «подарочком» своей новой свояченицы, и неосмотрительным импульсивным поведением молодой супруги. Если бы Волан-де-Морт не решил вспомнить о его существовании и до основания отравить ему жизнь. Как-то вдруг он, сын влиятельных родителей, стал мальчиком на побегушках. Темный Лорд отчего-то решил, что Малфой-младший должен обязательно присутствовать на каждом собрании и участвовать в каждой вылазке. Последние недели Драко метался между летним поместьем, где вдали от внешнего мира держали Гермиону и поручениями Волан-де-Морта. Молодой маг был измотан как физически, так и морально. Благо его мать взяла на себя присмотр за неугомонной Грейнджер, а сама молодая ведьма вела себя тихо и благоразумно. Хотя притихшая гриффиндорка вызывала в нем куда больше тревоги, чем ее бесконечные выходки прежде. О своей непростой судьбе юный Пожиратель размышлял под аккомпанемент удалявшихся криков супружеской пары маглов, пока поднимался по лестнице на второй этаж их дома. Малфой-младший молился всем известным богам, надеясь, что кроме тех двоих, что сейчас в гостиной пытал его отец со своими старинными друзьями, больше никого нет. Он толкнул первую попавшуюся дверь и едва сдержал болезненный стон, когда дверь легко распахнулась, и вместо пустой комнаты блондин увидел мальчика лет семи. Встретившись взглядом с испуганными голубыми глазами ребенка, Драко застыл на месте. Рука стискивала волшебную палочку в кармане мантии, губы его, словно склеенные, отказывались произнести заклинание. Так он и стоял в дверях детской комнаты, пока не ощутил толчок в плечо. Это Нотт пришел к нему на «выручку». У его сокурсника ситуация никаких этических дилемм не вызывала, поэтому мгновение спустя в ушах зазвенел детский крик. Малфой-младший тут же отвернулся и ретировался так быстро, как только мог. Сейчас магу было плевать, как он выглядит со стороны и что подумают о нем другие Пожиратели. Он готов был выпрыгнуть в окно, лишь бы скорее покинуть этот чертов дом, наполненный страхом, болью и криками. Драко задыхался, ему срочно нужно было на воздух. Парень пулей вылетел на задний двор. В лицо ему ударил порыв холодного ветра, в ушах стучала кровь, заглушая душераздирающие крики. Моросил дождь, и только сейчас юный Пожиратель смог вдохнуть в легкие воздух полной грудью. Он ощупал свои карманы в поисках пачки. Драко зажал сигарету между зубов, дрожащей рукой подкурил от палочки и жадно затянулся. Никотин попал в организм, волшебник прикрыл глаза, постепенно приходя в себя. Он привык видеть страдания взрослых, и даже сам их причинял, но ребенок… – Что, Драко, расслабляешься, пока другие за тебя работают? – голос Нотта вернул его в суровую реальность. Малфой взглянул на не к месту довольного шатена и скривился. Он прислушался – крики стихли, а значит скоро их миссия закончиться. Блондин затянулся сигаретой и выпустил дым прежде, чем ответить. – Шестой рейд за неделю, – как можно равнодушней произнес парень. – Мой энтузиазм иссяк. Как будто кроме нас больше некому таскаться по магловским районам. Нотт хмыкнул: – А выглядело так, как будто у тебя просто кишка тонка, – отвечать Драко не стал, лишь смерил собеседника тяжелым взглядом, и тот с едва заметной усмешкой продолжил. – Не так давно излишняя мягкотелость уже здорово навредила всей твоей семье, Драко. Если бы не профессор Снейп… – не высказанная истина повисла в воздухе. Не убив директора весной, Малфой мог погубить не только себя, но и всю свою семью. Оба мага знали, что хотел сказать шатен. – Темный Лорд дает нам отличную возможность попрактиковаться напоследок. Завтра возвращаемся в школу. Из Хогвартса в рейды особо не побегаешь, разве, что грязнокровок в гриффиндорской башне пытать, – усмехнулся маг своей шутке. Блондин молчал, снова затянулся почти дотлевшей сигаретой, чтобы заполнить неловкую паузу: – Вы возвращаетесь, – хотелось сказать парню. Пока Марианна Леруа в личине грязнокровной подружки Поттера бегает в компании избранного и вислого по британским лесам, с учебой можно было повременить. Ведь ни одна живая душа не должна была увидеть Гермиону и узнать о кардинальных изменениях в ее жизни, пока Темный Лорд не получит голову Поттера на золотом блюде. – Мистер Гринграсс согласился на помолвку. – Поздравляю, – не глядя на собеседника, произнес Малфой, который радостным совсем не выглядел. – Ты поэтому печешься о моей сноровке и хладнокровии во время рейдов? – блондин все же взглянул на однокурсника. – Не стоит, Тео, мы с тобой вряд ли породнимся, – и, опережая его вопрос, промолвил, – помолвки с Асторией не будет, – встретив вопросительный взгляд Нотта, добавил расплывчатое. – Отец нашел для меня кое-кого получше. Дальнейшие расспросы прервал внезапно вспыхнувший огонь. Кто-то из Пожирателей поджег дом – им пора было уходить. Нотт трансгрессировал в тот же миг, следом появился Люциус, смерил сына тяжелым взглядом, но сказать ничего не успел. Совсем рядом раздался хлопок трансгрессии – прибыли мракоборцы. Драко не стал ждать особого приглашения и трансгрессировал. Он искренне желал, чтобы прибывшие на помощь успели вовремя. – Хотя бы мальчика, – пронеслась отчаянная мысль. Спал в эту ночь слизеринец очень плохо. Всякий раз как он закрывал глаза, видел перед собой большие испуганные глаза ребенка, слышал крики боли. Он проворочался всю ночь, лишь под утро Малфой сдался и выпил зелье сна без сновидений. А уже спустя пару часов его разбудил эльф-домовик, сообщив, что прибыла хозяйка Нарцисса. Силой воли парень оставил теплую постель и поплелся в душ. Наспех привел себя в порядок и спустился к матери. Конечно, она знает, где вчера был ее сын и что чувствует он себя не лучшим образом. Однако Драко не хотел лишний раз волновать мать, в ее жизни сейчас и без его душевных мук достаточно потрясений. Он поприветствовал волшебницу, подарив теплую улыбку, затем склонился над ней и поцеловал в щеку. – Как ты, сынок? – в голосе Нарциссы слышится тревога и забота. – Нормально, – уже привычно врет волшебник. Пока домовик сервировал стол к завтраку, они обсуждали начало учебного года и его дальнейшие планы. Как и предполагал Драко с возвращением в школу ему придется повременить. Забавно, ведь еще год назад юный Пожиратель не хотел возвращаться в Хогвартс, а теперь сокрушался, что не поедет. Не сможет укрыться за стенами замка и учебниками от окружавшей его действительности. Кроме того, он должен хорошо стеречь эту гриффиндорскую всезнайку – его жену. Хоть одна малейшая оплошность, и Волан-де-Морт снимет ему голову. Боль застучала в висках от открывающихся перед ним перспектив. Как только речь зашла о Гермионе, Нарцисса велела эльфу позвать ее к завтраку. Его суженая спустилась к ним довольно быстро. На пороге столовой девушка замешкалась, увидев его. Молодой человек и сам ее старательно избегал большую часть времени. В конце концов, всего несколько месяцев назад они были врагами и открыто презирали друг друга, а теперь их в скором порядке решили поженить. Поэтому Драко лишь мазнул по ней оценивающим взглядом, отметив сносный наряд и слегка растрёпанные светлые волосы, кивнул на стул справа от себя и вернул все свое внимание разговору с матерью. Во время трапезы новоиспеченная миссис Малфой вела себя тихо, так что слизеринец вспомнил о присутствии девушки лишь, когда его мать настоятельно попросила невестку подождать в библиотеке. К величайшему удивлению парня Гермиона и здесь не стала перечить, она послушно оставила их вдвоем. Драко смотрел на ее прямую спину, пока ведьма не скрылась из виду. Его мать на славу поработала над всезнайкой Грейнджер, и Малфою начало казаться, что с возложенной на него миссией будет не так сложно справиться. Он расстался с матерью и поднялся в свой кабинет, чтобы привести мысли в порядок. Драко сидел за столом и бездумно вертел в руках волшебную палочку. Мать принесла ему дурные новости: похоже, в ближайшее время отдых ему не грозит. По всей видимости, Темный Лорд не считал медовый месяц с молодой женой уважительной причиной для отсутствия. Ровно, как и присмотр за лучшей подружкой Поттера не был в его глазах сложной миссией, способной избавить Малфоя-младшего от прочих поручений наследника Слизерина. Парень устало прикрыл глаза. Перед его мысленным взором проносились ужасающие картины вчерашней вылазки Пожирателей. Нужно быть больным ублюдком, чтобы с воодушевлением ожидать чего-то подобного. Так некстати перед глазами снова возник семилетний мальчуган с большими голубыми глазами, единственным прегрешением которого было родиться в семье маглов, обладая магическими способностями. Где-то в потайном уголке слизеринской души зашевелилась эмоция похожая на совесть, заскребла своими уродливыми когтистыми лапками по внутренностям. Парень добела стиснул руку в кулак, едва не сломав древко своей палочки. Сколько же еще таких вылазок для него готовит Волан-де-Морт? Есть ли способ избежать этой неприятной повинности? Блондин резко мотнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Нет, спасать отребье магического мира и предателей крови, рискуя собственной жизнью удел отважных и столь же безмозглых гриффиндорцев. Он же, как истинный слизеринец, ставил себе задачи намного приземлённее: сберечь свою холеную шкурку и извлечь из сложившейся ситуации максимум выгоды. Из раздумий его выдернул нервный и торопливый стук в дверь. И прежде, чем Драко успел сказать: – Войдите, – в кабинет совсем неаристократично влетела его мать вся в слезах, сжимая в руках пострадавшую в огне книгу. С момента их расставания прошло не больше пятнадцати минут. Следующие четверть часа молодой маг успокаивал свою мать, выслушивал жалобы на бессовестную невестку. Нарцисса рассказала сыну про ее хамское отношение и вопиющую выходку с семейным кодексом: – Я со всем разберусь, не волнуйся, мама, – как можно мягче произнес Малфой-младший, хотя внутри бушевал гнев, и поцеловал руку женщины. В следующее мгновение светловолосый парень поднялся из-за стола, подхватил многовековой талмуд с обгоревшими страницами и стремительно покинул комнату. Он до конца еще не осознавал, чего желает больше: проучить свою строптивую женушку или прибить непутёвого эльфа-домовика, которому было дано лишь одно поручение – скрывать свежие газеты от любопытных глаз своей новой хозяйки. Домовик перехватил Гермиону на полпути к цели. Эльф весь трясся от страха и, заикаясь, пропищал, что молодой хозяйке надлежит вернуться в свою комнату и дожидаться там хозяина Драко. По спине волшебницы пробежал холодок дурного предчувствия. Домовик испарился сразу, как передал ей приказ, именно приказ, Малфоя. Она могла не послушаться, но каким-то шестым чувством понимала, что грядет буря и лучше успеть подготовиться к ее приходу, чем быть застигнутой врасплох. Слизеринский принц не заставил себя долго ждать. Она провела наедине со своими мыслями не больше пяти минут, когда в гостиную их общих апартаментов разъяренным зверем ворвался светловолосый маг. Он швырнул обгоревшую книгу на журнальный столик с такой яростью, что Гермиона невольно подпрыгнула, когда та звучно ударилась о поверхность журнального столика. – Грейнджер, – прорычал Малфой. Ведьма не ответила. В это мгновение гриффиндорская смелость ей изменила. Она не решалась посмотреть на разозленного волшебника, продолжая гипнотизировать взглядом обгоревшие страницы. – Ну, и что это за вздорная выходка? – тихо произнес мужской голос, почти у самого уха. По телу девушки прошла дрожь. Слизеринец стоял прямо у нее за спиной, его горячее дыхание щекотало кожу на шее. – Ты хоть представляешь, во сколько обойдется восстановить его? – его руки легли на девичьи плечи, слегка сжав. Ведьма понимала, что Драко не собирался обнимать ее, а всего лишь намеревался развернуть к себе лицом. Однако Гермиона тут же вывернулась из его рук и метнулась в сторону, увеличивая расстояние между ними. – Не думаю, что дороже, чем купить всем вам совесть, – выпалила гриффиндорка импульсивно. Эмоции после открывшейся ее глазам не так давно реальности еще не улеглись, а Малфой только что своими словами оживил и без того яркое возмущение. Юный последователь чистокровных традиций лишь неопределенно хмыкнул в ответ: – Моя мать очень тобой не довольна, – он не повышал голос, не реагировал на ее колкость, но было ясно, что маг пребывает в холодном бешенстве. – Говорит, ты совсем не слушаешься и своевольничаешь. Лучшая ученица Хогвартса не может усвоить один простой урок, – поцокал языком слизеринец, – какая ирония. – Мне плевать, что там думает твоя мать и ты вместе с ней…. – девушка все же взглянула прямо в лицо своему врагу и осеклась на полуслове. Драко сжимал в руке волшебную палочку и направлял на нее, серые глаза потемнели от неконтролируемой ярости, что переполняла мага. – Вижу, слова ты не понимаешь, – прошипел Малфой. – Ничего, сладкая, я объясню по-другому. Взмах волшебной палочки, невербальное заклинание. Гермиона не до конца успела сообразить, что происходит, когда оказалась прижатой заклинанием к полу. Обездвиженная ведьма лежала лицом вниз и не могла видеть, что происходит в комнате. А затем тишину разрезал характерный свист и спину девушки обжег первый удар. Гермиона вскрикнула. В первый раз скорее от неожиданности, чем от боли. Гриффиндорка рванулась прочь, но заклинание крепко держало. Сразу за первым последовал второй удар, за ним третий. Не имея возможности даже сдвинуться с места, она ощущала жгущие болью следы на плечах, спине, пояснице, ягодицах, бедрах. В ушах звенели свист розги и собственный крик. Несчастная потеряла счет ударам, боль становилась невыносимой. Сознание стало медленно уплывать.