Дважды несправедлива

      Сарбонна спустилась в подземелье и по мере приближения к большой темной двери замедляла шаг. Она остановилась в самом конце длинного коридора, осторожно толкнула ладонью тяжелую дверь, малозаметную с дальнего расстояния, и вошла в плохо освещенную комнату. Она замерла на пороге и осматривалась, прислонившись спиной к холодной поверхности двери. Помещение представляло собой небольшую лабораторию, посреди которой располагался большой стол из темного дерева и удобное кресло. Одна из стен была полностью заставлена высокими массивными шкафами, переполненными магическими книгами. В глубине комнаты располагались несколькими рядами длинные стеллажи, на которых стояли многочисленные склянки с неизвестными ингредиентами. С левой стороны Бонна заметила открытую дверь в соседнюю комнату и слабое свечение, очевидно от растопленного камина. Она, стараясь ступать как можно тише, медленно вошла в соседнее помещение.       На широкой кровати лежал Северус. Бонна, затаив дыхание, присмотрелась и поняла, что он просто спит. Мужчина лежал на спине почти по диагонали постели, в брюках и рубашке, расстегнутой наполовину. Девушка бесшумно приблизилась и присела на край кровати, пытаясь не потревожить спящего. Северус спал безмятежно, в тишине можно было услышать его спокойное, ровное дыхание. Голова склонилась на бок, касаясь щекой подушки, в выражении его лица не было привычного напряжения и суровости, разгладилась и глубокая складка, обычно залегшая меж бровей. Сарбонна, нежно касаясь прохладной кожи мужчины, провела рукой по его груди и почувствовала, как под ладонью его сердце отбивает размеренные удары.       Во сне Северус неожиданно ощутил прилив необъяснимого тепла. Он вздохнул глубже и приоткрыл глаза, но ничего не мог разобрать, кроме размытого светлого пятна прямо перед собой. Мужчина, чуть хмурясь, сонно моргнул и, увидев четче, резко приподнялся на кровати. Теперь, полностью отогнав сон, он ясно видел перед собой Сарбонну, которая нежно смотрела на него, продолжая прижимать теплую ладонь к его обнаженной груди. От этого простого прикосновения и неожиданной близости девушки сердце мужчины гулко забилось. Он чувствовал, как внутри поднимается неистовое желание преодолеть оставшееся расстояние и ощутить ее ближе. В этот момент больше не в состоянии размышлять, Северус рукой обвил ее талию, привлекая к себе и, нежно коснулся губ поцелуем.       От внезапно накрывших его эмоций, он утратил всякую связь с реальностью и мог только чувствовать. Ощущать, как она чувственно отвечает ему, как ее рука проскользнула по плечу, и нежно поглаживает шею, перебирая волосы. Он, не разрывая поцелуя, уверенно придерживая ее рукой, перевернулся и опустил Бонну на постель, накрывая своим телом. На миг отстранившись, он посмотрел ей в глаза, словно спрашивая разрешения на продолжение. Девушка мягко улыбнулась и потянулась к нему, оставляя влажные поцелуи на его шее. Северус прикрыл глаза, стараясь сдержать охватившую его приятную дрожь и чувствуя, как ее руки прошлись по его животу, расстегивая оставшиеся пуговицы на рубашке.       Когда ненужная больше вещь соскользнула на пол, он нежно притянул Бонну к себе, заставляя приподняться. Продолжая целовать, он освобождал ее от одежды, чувствуя, как нарастает его возбуждение и сбивается ее дыхание, когда его горячие губы, лаская шею и плечи, спускались к небольшой упругой груди, играя с возбужденными сосками, а руки поглаживали бархатистую кожу нежного животика.       Он покрывал ее тело поцелуями, то нежно и чувственно, то страстно и неистово, ощущая возбуждающий запах ее кожи и осознавая, как она отзывчива и трепетна в его объятиях. Руки, едва касаясь, мягко прошлись по ее бедрам, а губы, спустившись вниз, оставляли невесомые поцелуи на внутренней поверхности. Когда они коснулись влажной возбужденной плоти, Северус почувствовал, как Бонна сладостно задрожала, и с ее губ сорвался приглушенный стон. Мужчина на мгновение и сам затаил дыхание, прикрыв глаза и едва контролируя прилив новой волны возбуждения. Он снова прикоснулся к нежным складочкам, лаская их столь откровенно, что Бонна нетерпеливо постанывая, выгибалась ему навстречу. Он почувствовал, как вскоре, она схватила его за руку и потянула на себя, желая приблизить момент соединения. Вновь заключая ее в объятия и лаская поцелуями, Северус чувствовал ее нетерпение и частое, прерывистое дыхание. Бонна, приподнявшись, терлась об него, обвивая ногами его талию, а Северус остро ощущал, как его не менее возбужденная плоть погружается во влажное, теплое естество, которое готово всецело принять его и довести до наивысшего наслаждения. Он замер на мгновение и глухо застонал от переполняющего его желания…       Хриплый стон, разрывая ночную тишину, разнесся по небольшой комнате в подземелье. Но из-за установленных чар, его мог слышать только хозяин этой комнаты, который тотчас проснулся и открыл глаза. Северус тяжело моргнул, чувствуя, как колотится сердце, грудь вздымается от частого дыхания, а рука неистово сминает сбившуюся простыню. Мужчина окинул взглядом постель и осознал, что он здесь один, а то, что ему привиделось, оказалось просто сном.       Он разжал занемевшие пальцы, выпуская тонкую ткань и, медленно поднявшись, сел на кровати. По виску скатилась капелька пота, а в голове болезненно зашумело. Он снова закрыл глаза и, потерев переносицу, чувствовал, как наступает тяжелое похмелье после нескольких бутылок огневиски выпитых накануне. И какого Мерлина он так напился?       Северус смутно припоминал, как вошел в замок и направлялся к Дамблдору, перебирая в голове полученную этим вечером информацию и стараясь выстроить ее в нужной последовательности, чтобы свести общение с директором к минимуму. Он был уверен, что никого не встретит, но ошибся. Видимо из-за выпитого слух изменил ему, и он не услышал приближения дежурных. И снова она…. Ее обеспокоенность, прикосновение, взгляд. Взгляд, который он уже давно прочитал, понял и старался избегать. Он понимал все, что она хочет сказать ему этим взглядом. И знал, чего хочет он сам…       Размышляя, он чувствовал, что все еще ощущает эмоциональное и физическое перевозбуждение. Закрывая глаза, он вновь и вновь представлял в своем воображении Сарбонну, ее лучистый взгляд, живую улыбку. Ощущал мягкость ее губ, гладкость нежной кожи, теплоту ее тела под собой, ее взаимность и желание. Словно все пережитое не было сном.       Северус резко поднялся с кровати, отгоняя навязчивое наваждение, картинка перед глазами смазалась и поплыла. Он, тряхнув головой и убирая назад волосы, нетвердой походкой направился в соседнюю комнату, надеясь отыскать антипохмельное зелье. Сделав два больших глотка, он опустился в кресло, устремляя взгляд на входную дверь и усмехаясь своим мыслям о том, что Бонна не зная пароля, никак не смогла бы войти сюда. Северус чувствовал, как под действием зелья в голове проясняется, а по телу пробежал неприятный холодок. Легкая дрожь — обычный побочный эффект зелья. Мелькнула мысль о том, что неплохо бы доработать состав, но Северус небрежно отогнал ее, поднимаясь и направляясь в ванную комнату.       Теплая вода мягко струилась по обнаженной спине мужчины, согревая и успокаивая одновременно. Но по мере того, как просветлялся разум, его незамедлительно наполняли воспоминания и мысли. Мысли о девушке и воспоминания о том, как после длительного перерыва он вновь увидел ее.       Узнав об указании Министра о защите школы, Северус безошибочно предположил, что она захочет приехать и, скорее всего, приедет. И будет нужно с первых же минут дать ей понять, что существует определенная непреодолимая дистанция между ними. Но одной демонстрации границ оказалось не достаточно. И приходилось действовать жестче, больнее, грубее, озлобленнее. Но она будто не понимала. Снова ее взгляд, снова эти зеленые глаза, полные боли, разочарования и слез. В такие минуты он ненавидел себя за то, что творил.       Но в какой-то момент он заметил, что она отстранилась, больше не зная, что предпринять, замолчала и замкнулась. Почти не поднимая глаз, проходила мимо, словно приведение, принимая новые правила игры. Он помнил, как заставлял себя не замечать ее состояния и успокаивал себя тем, что добился своего. Но…       Этот вездесущий Крэнстон… Бездарный, никчемный, навязчивый мерзавец. Казалось, что он не упускал ни единого шанса, чтобы не заговорить с ней, не предложить свою помощь или одарить ее своей смазливой улыбочкой. И все отрепетированное спокойствие полетело к чертовой Моргане.       Северус еще продолжал чувствовать дрожь от действия зелья. Он согнул руку и, прислонив ее к стене, уперся лбом в острые костяшки суставов сжатого кулака. Он закрыл глаза, воспоминая, как почувствовал ревность и старался не придавать ей значения. Но видеть Бонну с кем-то другим было невыносимо. Видеть, как это ничтожество увивается за ней и как она возможно в скором времени может ответить ему взаимностью. Северус чувствовал, как ревность выжигает его душу все сильнее, все нестерпимее, понимая, что рано или поздно он не сможет проконтролировать ее.       Он хотел в тот вечер любыми способами избежать дежурства, но не получилось. И этот негодяй посмел еще нагло солгать ему. Он вышел почти следом и слышал все, о чем они говорили. Сокрытый темнотой, он наблюдал за ее реакцией на его признания, слушал уклончивые ответы на вопросы и видел ее уверенное сопротивление. Северус помнил, как сильно сжал в руке волшебную палочку, рискуя сломать ее, и понимал, что еще одна попытка Крэнстона приблизиться к Сарбонне, и он будет готов использовать непростительное. А после, наверно придется закопать его где-нибудь в Запретном лесу, а к ней применить заклятие Забвения. Но он сдержался. И лишь потом, не выдержав ее взгляда, ревность бессознательно вырвалась наружу на какую-то долю секунды. Но этого было достаточно…       Стараясь успокоиться, он тогда первым ушел к Черному Озеру, понимая по ее глазам, что она хочет объясниться с ним. Он видел, как она пришла и, вглядываясь в темноту, искала его, проходя по берегу туда и обратно несколько раз. В тот момент Северус слышал, как часто бьется его сердце, но не мог дать ей возможность обнаружить себя. Ведь если бы он тогда вышел к ней, то объяснения стали бы не нужны. Он был настолько переполнен желанием, что просто бы смял ее в объятиях, безудержно зацеловывая лицо, глаза, губы, шею и страстно шепча ей что-нибудь непозволительно неприличное.       Северус снова ощутил, как учащается сердцебиение, и возбуждение накрывает его. Он выключил воду и, прислонившись спиной к стене, сложил руки на груди. Взгляд неопределенно блуждал по маленькой комнатке, а мужчина продолжал размышлять о том, как всего за несколько месяцев, он сдался. Не выдержав ее постоянного присутствия, ее проникновенного взгляда, тихого голоса и манящей женственности, безмолвно обещавшей нежности, тепла и ласки. Всего того, чего никогда не было в его жизни. Не было… А ведь могло быть. Не было… по его же собственной вине.       Неожиданно воспоминания привели его в далекое прошлое. К Лили, любовь к которой, со временем переросла в уважение и сохранение светлой памяти о ней. К Лили, в смерти которой он до сих пор продолжал винить себя. И даже в том, что она когда-то предпочла другого, он видел всецело свою вину. Он сам отказался от нее, не став бороться и признав себя правым в ином выборе.       И вот спустя столько лет, он снова оказался в похожей ситуации, правда, при совсем иных обстоятельствах. Северус мучительно зажмурился. Так сильно, что светящиеся круги поплыли перед глазами. И казалось, что голова вот-вот лопнет от напряжения. Он вновь открыл глаза. Взгляд бессознательно упал на Темную метку на предплечье левой руки. Северус брезгливо поморщился и направился к выходу.       В комнате было прохладно. Огонь в камине мерцал слабо. Северус окинул взглядом холодную постель, в которой он провел столько одиноких ночей и никогда не был согрет теплом чьего-либо присутствия. Лишь приснившийся сегодня сон был откровением его истинных желаний, в наличии которых он не так давно признался себе. Он много раз отмечал привлекательность этой хрупкой, очаровательной девушки, ее ум, доброту. Поразительное терпение и доброжелательность, с которым она относилась не только ко всем, но и к нему. К нему…. Северус никогда не питал иллюзий об отношении людей к себе. Прекрасно понимая, что в большинстве своем его обращение с ними ничего другого и не заслуживает. Но ее вежливая сдержанность, иногда ироничная улыбка на его колкости, искренняя благодарность за помощь никак не укладывались в отношение, к которому он привык. Северус помнил как тогда в столовой, попросив о помощи, она замерла, почувствовав его прикосновения. В начале, не понимая, что произошло, он хотел незамедлительно отстраниться, но, ощутив расслабленность в ее теле, некоторую податливость и трепетное содрогание, он усилием воли заставил себя сдержаться от желания превратить ненавязчивую помощь в нежную ласку. И он чувствовал, что она была готова ему это позволить. Но почему?       Северус устало опустился на постель, лег на живот, и небрежно укрывшись одеялом, опустил голову на сложенные руки. Сколько не пытался он никогда не находил убедительного для себя ответа на этот вопрос. Следуя своей логике, он неотвратимо должен был стать для нее врагом. Он — Пожиратель Смерти. Пусть и неубедительно для всех оправданный когда-то Дамблдором. Он остался таковым для большинства. Но она так открыто и искренне поделилась тогда с ним страшной трагедией, случившейся с ней и ее семьей. А после внимательным, проникновенным взглядом искала понимания, словно забывая о том, кто перед ней. Пусть он и не был тогда в числе участников той кровавой бесчеловечной расправы, но он точно знал, о чем идет речь. И неоднократно видел подобное своими глазами.       Тогда в штаб-квартире, увидев неровные шрамы на ее спине, он сразу понял от чего они. Экулео виттис — одно из мучительных темных заклятий. Заклятие смертельной пытки, когда человека подвешивают на лентах и медленно растягивают, до тех пор, пока кожа не разойдется и не покажется кровавая плоть. Немногим удавалось выжить после такого.       И после всего этого она отчего-то делает для него странное, необъяснимое исключение. Не придавая значения его прошлому, которое без сомнений ей известно. А, наоборот, беззаветно стремясь отыскать нечто настоящее, зацепиться за каждый проблеск души в его взгляде, и показывает свое трогательное, нежное расположение к нему.       Северус невольно ощутил, как потяжелели веки, и спасительный сон приходит на помощь обессиленному разуму, которому с каждым днем становилось все более невыносимо разрываться между тем, что он должен был делать и тем, что все острее чувствовала душа к этой удивительной девушке.

***

      После нескольких часов ночного патрулирования дежурные снова зашли в учительскую, и фарфоровые чашки быстро наполнились согревающим чаем. С обхода вернулся продрогший Итон, и Сарбонна, вежливо оставив его в компании профессора Трансфигурации, выскользнула из помещения и вновь оказалась в холодном коридоре. Она, потирая замерзшие плечи, отошла от учительской на приличное расстояние и, остановившись напротив окна, устало прикрыла глаза.       Все эти долгие часы она продолжала думать о нем, о его самочувствии и душевном состоянии, сдерживаясь от навязчивой идеи незамедлительно спуститься в подземелье или пойти в кабинет к директору. Но, представляя, как неуместно это будет выглядеть со стороны, Бонна настойчиво препятствовала внутренним порывам, не желая выставлять напоказ свои чувства. Она, вновь исполненная решимости, пообещала себе, что вызовет Северуса на откровенный разговор, как только представится возможность остаться наедине. Невзирая на его возражения, презрение или грубости. Она понимала, что возможно выглядеть это будет по-женски неделикатно, но зато по-гриффиндорски решительно. Она была готова к тому, чтобы услышать любой ответ, лишь бы больше не мучиться в сомнениях, которые сводили ее с ума. Сарбонна открыла глаза и, продолжительно выдохнув, продолжала задумчиво вглядываться в ночную темноту, окутывающую замок.       До самого утра профессор МакГонагал и Сарбонна еще ни один раз проходили по безлюдным коридорам, поднимались на башни и тщательно прислушивались ко всем посторонним звукам. Рассвет они снова встретили в учительской, пытаясь согреться возле камина. Утром на смену им пришли Тонкс и Венс. Начинался новый шумный учебный день.       Перед тем как уйти в Хогсмид Бонна, пропуская учеников вперед к своим столам, заглянула в Большой зал. Она, остановившись в дверях, быстро обежала глазами преподавательский стол. Северус сидел на своем привычном месте, неподвижно глядя на чашку перед собой и совершенно не реагируя на Горация Слизнорта, который, широко раскрыв утренний номер «Ежедневного Пророка», очевидно, пытался чем-то заинтересовать бывшего ученика. Северус, медленно покрутив чашку на блюдце, поднял ее и поднес к губам. Сделав глоток, он поднял глаза и посмотрел в сторону входа в зал. Сарбонна, продолжая, не отрываясь смотреть на него, слегка улыбнулась. Она, насколько позволяло расстояние, отметила, что выглядел мужчина вполне привычно, без каких-либо видимых последствий своего вчерашнего состояния. Определенно убедившись в этом, Бонна вскоре отвела взгляд и поспешила к выходу.       Она быстро преодолела холл, попутно застегивая мантию, и уже через несколько минут оказалась во внутреннем дворике. Около заметенного фонтана ее ждал Маркус. На его косматую, черную шерсть падали крупные хлопья снега, но он, казалось, не замечал этого, устремившись навстречу хозяйке. Сарбонна присела и ласково погладила его крупную голову. Кот отзывчиво замурчал, а Бонна, кивнув, предложила ему направиться в сторону Хогсмида. Они неторопливо шли по заснеженной дороге, на которой за ними оставались лишь ровные отпечатки следов — узких женских и крупных кошачьих.